Читать книгу "Стена между нами"

Глава 10. Кристина

Макс стоял на пороге, пока красные огни машины Игоря не растворились в вечерней мгле.

Ветер с моря донёс запах водорослей и остывающего асфальта. Он глубоко вдохнул, пытаясь вытравить из лёгких аромат её духов. Древесный. Сладкий.

Чужой.

Он только успел захлопнуть дверь, когда в кармане завибрировал телефон.

Экран светился именем, которое за последние три месяца начало вызывать у него лёгкую аллергию.

«Кристина».

– Да, – ответил он коротко.

– Макс! – Голос в трубке был ярким, звонким, как колокольчик на ёлке, которую ставят в октябре. – Ты где? Ты занят?

– Уже закончил.

– Отлично! Тогда давай ужинать? Я нашла потрясающее место на набережной, там подают ризотто с трюфелями. Ты же любишь трюфели?

Он любил.

Откуда она знала? Он не помнил, чтобы говорил ей.

Может, она ведёт досье. У неё наверняка есть папка. «Макс Романовский: любимые блюда, марка джинсов, аллергия на глупость».

– Я устал, – сказал он. – Давай в другой раз.

Пауза.

Всего секунда, но он научился распознавать в ней обиду, которую Кристина старательно прятала под бодростью. Это было похоже на попытку накрыть крышкой кипящий чайник. Рано или поздно крышка слетит.

– Конечно-конечно, – щебетание вернулось, но теперь в нём слышалась натянутость. – Тогда завтра? Папа говорил, что ты нашёл помещение. Я могу подъехать, посмотреть. Всё-таки я тоже хочу участвовать в проекте.

Ты не участвуешь, – чуть не сказал он. Это моё. Твой отец только дал денег. Это не делает тебя частью ничего. Это не делает тебя частью меня.

– Не надо, – ответил он ровно. – Там ещё стройка, пыльно. Не твоя история.

– Макс… – В её голосе мелькнуло что-то похожее на мольбу. – Я просто хочу быть рядом. Помогать. Мы же…

Она не договорила.

Он не помог.

– Увидимся на неделе, – сказал он. – Спокойной ночи.

Он отключился, не дожидаясь ответа, и сунул телефон в карман.

Ветер усилился. Макс поднял воротник куртки и посмотрел на тёмное небо. Ни звёзд, ни просветов – только сплошная серая вата, обещающая дождь к утру.

Идеально под стать настроению.

Он думал о Кристине.

О том, как глупо всё вышло.

Она появилась три месяца назад.

Яркая, ухоженная, с идеальным маникюром и фамилией, которая открывала любые двери в Калининградской области. Её отец, Константин Аркадьевич Соболев, владел сетью ресторанов, тремя отелями и, по слухам, половиной набережной в Светлогорске.

Макс тогда метался между банками, инвесторами и бесконечными отказами.

– Молодой человек, рынок общепита в области перенасыщен, – сказал ему один банкир, даже не открывая бизнес-план.

– Вы думаете? – спросил Макс.

– Я знаю. Следующий.

Другой инвестор, владелец сети пекарен, слушал его ровно семь минут, а потом спросил:

– А сколько вам лет?

– Двадцать пять.

– Молодой. Приходите лет через пять, когда набьёте шишки.

– У меня уже есть шишки.

– Мало.

Третий вообще не пришёл на встречу.

Помещение он ещё не нашёл, но проект был готов. Цифры сходились. Концепция вылизана до блеска. Он мог рассказывать о «11:11» с закрытыми глазами, перечислять поставщиков, себестоимость блюд, прогнозируемую окупаемость.

Не хватало только одного.

Денег.

Потом его друг, видя мучения, сказал:

– Слушай, у меня знакомый есть. Работает с Соболевым. Он иногда выступает инвестором. Слышал о таком?

Он слышал.

– Дай контакт.

– Я попробую договориться сам о встрече.

Через неделю ему позвонили из приёмной.

Константин Аркадьевич Соболев, как выяснилось, был человеком старой школы. Он не смотрел презентации на ноутбуке – он требовал бумажные распечатки. Он не пил кофе во время переговоров – только чай, чёрный, без сахара. И он сорок минут задавал вопросы, от которых у Макса холодели пальцы.

– Почему именно кафе?

– Потому что люди хотят не просто есть. Люди хотят места, где им хорошо.

– Где гарантия, что им будет хорошо именно у вас?

– Нигде. Но я буду стараться.

– Мало.

– Я буду стараться больше всех.

Соболев посмотрел на него поверх очков.

– Хорошо, – сказал он. – Я подумаю.

Макс вышел из кабинета с ощущением, что его только что прокрутили через мясорубку и собрали обратно.

Через три дня ему перезвонили.

– Константин Аркадьевич готов рассмотреть ваш проект, – сказала секретарша. – Пришлите полный пакет документов.

Он отправил.

А уже после того, как решение в пользу Макса было принято позвонила Кристина.

– Папа сказал, у вас интересный проект, – голос в трубке был молодым, звонким, с интонациями человека, который привык получать то, что хочет. – Может, встретимся, обсудим детали?

Макс не идиот.

Он понял всё сразу.

Не потому что параноик. А потому что это было слишком очевидно. Соболев-старший не просто так дал его номер дочери. Это было не приложение к договору, не пункт в контракте. Но воздух между строк звенел от недосказанности.

Мы тебе даём деньги. Ты даёшь ей внимание.

Никто не произносил этого вслух. Но все всё понимали. Он согласился на встречу.

Потом на вторую.

Потом Кристина стала появляться везде, где был он.

В «Бризе» – «Ой, какая случайность!» – с идеальным макияжем в десять утра.

На футболе – «Я никогда не смотрела футбол, но это так захватывающе!» – в туфлях на каблуках, которые увязали в газоне.

На встречах с поставщиками – «Мне просто интересно, я не помешаю?» – помешаешь, конечно, но у неё была улыбка, от которой у поставщиков сами собой расстёгивались кошельки.

Она была красивой. Настойчивой. И либо очень умной, умеющей прикидываться дурочкой, либо на самом деле … Немного наивной.

Любой другой парень на его месте прыгал бы от счастья. Но Макс чувствовал только глухое раздражение. И вину. Потому что она смотрела на него так, как он сам когда-то смотрел на Веронику. С надеждой. С верой в чудо. С отчаянным желанием, чтобы её выбрали. А он не мог. Даже когда очень старался.

Глава 11. Цвет пожарной машины

Вероника с завистью смотрела на то, как быстро преображается половина Макса.

Он нанял строительную бригаду. Целую бригаду! Три человека в одинаковых спецовках сновали по его территории с видом профессиональных спасателей, и стены росли, розетки вкручивались, а потолок белел прямо на глазах. Сам Макс появлялся лишь для того, чтобы отдать указания, ткнуть пальцем в чертёж и исчезнуть до следующего раза.

Чёртов везунчик!

Вероника же в это время пахала с утра до ночи.

Она тоже наняла строителей. Для черновых работ. Естественно, профессионалы сделали ей проводку, перестелили полы и повесили новые светильники в виде полосатых красно-белых воздушных шаров.

А теперь она собственными ручками выравнивала стены, бегала по магазинам в поисках розеток «именно такого серого, не темнее и не светлее, вы что, не видите разницу?», заказывала параллельно мебель и медленно сходила с ума.

Ко всему этому добавлялся ещё Игорь.

И приближающаяся свадьба мамы.

И Макс, который каждый день проходил мимо её двери с видом человека, у которого всё под контролем, и даже не смотрел в её сторону.

Ну, почти не смотрел.

Иногда она ловила на себе его взгляд – быстрый, тяжёлый, исчезающий раньше, чем она успевала понять, что это было.

– Не отвлекайся, – сказала она себе вслух. – Стены сами себя не выровняют.

Стены, надо сказать, были с этим категорически не согласны.

Вероника потянулась за очередной порцией шпаклёвки, когда в заднем кармане зазвонил телефон.

– Нееееет, – простонала она отчаянно.

Телефон продолжал надрываться. С выражением глубокого личного оскорбления она полезла в карман, попутно пачкая джинсы свежим слоем строительной смеси.

– Слушаю.

– Вероничка, привет! – Голос Игоря был таким радостным, будто он только что выиграл в лотерею. – Ты что-то совсем пропала. Может, встретимся?

Вероника медленно опустила голову, посмотрела на свою одежду.

На джинсах красовалось пятно от кофе, три пятна от шпаклёвки и одно неопознанное. Футболка когда-то была белой. Сейчас она напоминала абстрактную картину под названием «Утро после ремонта». Волосы торчали в разные стороны, потому что она собирала их в пучок четыре часа назад, и пучок давно эмигрировал на затылок.

– Встретимся, – выдохнула она. – Да. Игорь, честно… Я просто не знаю когда.

– Вся в бизнесе, серьёзная леди? – В его голосе не было обиды, только лёгкая, тёплая насмешка.

– Вся в штукатурке, шпаклёвке и в чём-то ещё. – Она нахмурилась, присматриваясь к красному пятну на груди. – Возможно, это кетчуп от хот-дога. Или кровь. Я не уверена.

– Понятно. – Он помолчал. – Ну ты звони хоть, пиши. А то я начинаю волноваться, что тебя завалило стеллажом.

– Не завалило. Пока. – Она посмотрела на груду коробок в углу. – Но день только начинается.

– Береги себя.

– Ага. Буду. Ты извини, мне правда пора.

Вероника сбросила звонок, не дожидаясь ответа, и уставилась на телефон.

– Ну ты звони, – передразнила она вслух, копируя интонацию Игоря. – Ну ты пиши. Ну ты встретиться найди время.

– А что твои ухажёры только в чистеньких машинках ездят? Ручки боятся замарать, чтобы помочь?

Она вздрогнула и резко обернулась.

Макс стоял в дверном проёме, прислонившись плечом к косяку. На нём была серая худи, джинсы и выражение лица человека, который только что выиграл спор с самим собой.

– Макс, иди ты… – она запнулась. – В…

– Куда?

– К себе иди!

– И пропустить такое шоу? – Он обвёл взглядом её половину, заваленную инструментами, банками с краской и коробками. – Неа.

– Какое шоу? Ты о чём?

– О том, как ты разговариваешь сама с собой. – Он скрестил руки на груди. – Это второй акт? Третий? Я пропустил завязку?

– Я не разговариваю сама с собой.

– Только что говорила.

– Я… репетировала.

– Репетировала разговор с Игорем, который уже состоялся?

– Я репетировала разговор с тобой, – огрызнулась она. – О том, какой ты невыносимый.

– И как, удачная репетиция?

– Ты всё равно не слушаешь.

– Слушаю. – Он приложил ладонь к уху. – Очень внимательно. «Невыносимый» – это комплимент? Или ты дальше будешь подбирать более точные эпитеты?

– У меня весь словарный запас ушёл на шпаклёвку. Извини.

– А, ну да. – Он кивнул с деланым сочувствием. – Тяжёлая работа. Особенно когда можно нанять бригаду, но ты решила, что твои ручки золотые.

– Мои ручки, между прочим, экономят мне бюджет, который я потом потрачу на книги.

– Или на психотерапевта.

– Иди ты!

– Я уже слышал. – Он не двинулся с места. – Нового ничего не придумаешь?

– Придумаю, дай время.

– Время у тебя есть. – Он посмотрел на часы. – Часа три, пока мои ребята обедают. Могу подождать.

– Сидеть и смотреть, как я мучаюсь?

– Ну да. Развлечение.

Она закатила глаза и отвернулась к стене, нанося последние мазки шпаклёвки с такой яростью, будто это лицо Макса, а не гипсокартон.

Он не уходил.

Она чувствовала его взгляд спиной – тяжёлый, настойчивый, прожигающий дыру между лопатками.

– Ты долго ещё там стоять будешь? – спросила она, не оборачиваясь.

– А что, мешаю?

– Бесишь.

– Это не ответ.

Она закончила со стеной, отложила шпатель и устало села прямо на пол, вытянув ноги.

– Макс, – сказала она устало. – Что тебе надо, а?

– Да ничего. – Он пожал плечами. – Я так, проведать. Посмотреть, как у тебя тут дела.

– Отлично у меня дела! – рявкнула она с внезапной яростью. – Всё просто замечательно! Я сплю по четыре часа, питаюсь хот-догами из ларька, мои джинсы можно сдавать в музей современного искусства, а шпаклёвка уже снится мне в кошмарах. Но дела отличные! Лучше некуда!

Он смотрел на неё.

Она тяжело дышала, понимая, что только что устроила истерику перед человеком, который вообще-то враг.

– Прости, – буркнула она. – Переработала.

– Вижу.

Он отлепился от косяка и медленно прошёлся по её половине, разглядывая стены, коробки со стеллажами и настенными светильниками. Как хозяин, оценивающий территорию перед покупкой.

Вероника следила за ним взглядом, готовая в любой момент вскочить и защищать свои дизайнерские решения с пеной у рта.

Он остановился у запечатанного ведёрка с краской.

– И какого же цвета будет магазин? – спросил он с лёгким любопытством.

– Бежевый, – ответила она. – Базовый.

– Бежевый, значит.

Он приоткрыл крышку. Заглянул внутрь.

Вероника смотрела на его лицо. На то, как медленно ползут вверх его брови. На то, как дёргается уголок губ.

– Неожиданное решение, – сказал он.

– Что? – Она вскинула голову. – Что там неожиданного? Бежевый – это классика. Это нейтральный фон. Это…

– Ну хотя бы то, что он красный, – перебил Макс.

Краска сползла с лица Вероники.

Вся.

До последней капли.

– Что?

– Красный, – повторил он. – Видишь? – Он приподнял крышку повыше, демонстрируя содержимое. – Ярко-красный. Пожарная машина. Кетчуп. Сигнальная ракета. Первая помощь.

– Нет-нет-нет! – Она вскочила так резко, что у неё хрустнули колени. – Почему? НЕТ!

Она рванула к нему, выхватила ведёрко, заглянула внутрь.

Красный.

Ярко-красный.

Краска для стен, которую она заказывала в специализированном магазине, с доставкой, с точным названием цвета «Песчаная дюна», которую она ждала четыре дня и ради которой отказалась от более дешёвого варианта в местном строймаркете.

– Я убью их, – прошептала она. – Я убью поставщиков. Я сожгу их склад. Я…

Она дёрнула ведёрко на себя.

Слишком резко.

Краска плеснула через край.

Прямохонько на худи Макса.

Ярко-красная. Жирная. Несмываемая.

– О, – сказала Вероника.

Макс медленно опустил глаза. Посмотрел на свою грудь. На алое пятно, расползающееся по серой ткани. На капли, стекающие вниз, к поясу джинсов.

– Воскресенская, – сказал он очень тихо. – Беги, если можешь.

– Не могу, – пискнула она.

– Почему?

– Ноги не слушаются.

– Плохо.

Он смотрел на неё. Она смотрела на него.

Секунду они стояли неподвижно, как два хищника перед схваткой.

А потом Макс сунул руку в ведро.

– НЕ СМЕЙ! – заорала Вероника.

Было поздно.