Текст книги "Чужой силуэт"

Глава 4

Труп уложили на носилки, накрыли простыней, осталось только вывезти. Но работа продолжалась. Правда, следы убийцы обнаружить все не удавалось. Таких следов, чтобы идентифицировать преступника. Даже собака не смогла ничего подсказать. Вроде бы и взяла след, у сейфа долго принюхивалась, постояла у кресла, в котором, возможно, сидел преступник, носом поводила, по дому пробежалась, покрутилась-покрутилась и остановилась. Ни к одному выходу из дома не подвела. Остановилась, правда, у двери в подвал. Но когда эту дверь открыли, спускаться туда не стала. Да и не нашли там никого. Тупик там для преступника.

И на охранников разыскной пес не показал, обнюхал их как родных. Они же свои, хоть иногда, но в дом заходили. И в хозяйском кабинете бывали. Тайком от хозяйки. Компьютер у хозяина сильный, «Blood»11
  «Blood» (с англ. – «Кровь») – компьютерная игра-стрелялка.


[Закрыть] спокойно тянул. Но, возможно, охранники нарочно остановили запись, чтобы не перегружать память. Момент спорный, дело в том, что Белокрылова заехала в дом двадцать второго мая, только тогда появились охранники. Но игру устанавливал Белокрылов, он и мог разгрузить компьютер, убрав запись.

В любом случае, охранники вызывали подозрение, требовалась экспертиза, их задержали, доставили в отделение, Зарников и Карасев опрашивали соседей, Комова Степан отправил в Черемушки – на квартиру, где проживала любовница Белокрылова, а сам с Куликом собирался ехать к нему в торговый центр. А потом и к Сафрону надо будет заглянуть, что-то он там про Черемушки говорил. А отношения с Белокрыловым у него, мягко говоря, особенные.

Круча открывал дверцу своей машины, к воротам подъехала черная «Волга». А за ней остановился такой же черный «Гелендваген», из которого вышли два короткостриженых крепыша в темно-серых костюмах. Патрульный на воротах эскорт не пропустил, из «Волги» нервно вышел статный седовласый мужчина: жесткое выражение лица, плотно сомкнутые губы. Он приблизился к Степану, который, оставив машину, повернулся к нему.

– Назовитесь! – потребовал седовласый.

– Начальник уголовного розыска капитан Круча.

– Что с Агатой? – Мужчина поднял руку, как будто собирался схватиться за больное сердце.

– Хотелось бы сказать, что все в порядке… Вы ее отец?

– Что с ней? – Грушин, если это был он, поднял вторую руку.

На этот раз он собирался схватить за грудки Степана.

– Вы отец потерпевшей?

Грушин оперся спиной о дверцу своей «Волги», колени у него подкосились, но охранники вовремя подсуетились, не позволили ему упасть.

– Я убью эту сволочь! – пробормотал он.

Один охранник торопливо открывал склянку с нитроглицерином.

– Это вы о ком? Не о зяте своем случайно?

Грушин встрепенулся, выпрямил ноги в коленях, а затем и спину.

– Проводите меня! – кивком указав на дом, сказал он.

В этот момент в чехле на поясе зазвонил мобильный телефон. На дисплее высветилось: «Комов».

– Слушаю, Круча!

– Степаныч, тут реальный замес! Белокрылова этого убили!

– Как убили?

– Да так, две пули в сердце и контрольный в голову!.. Любовница просыпается, а он в коридоре лежит…

– А она что, не слышала, как стреляли?

– А если глушитель?

– А как убийца в квартиру попал?

– Так говорит, снотворного наглоталась… Я так, краем уха слышал. Меня же не подпускают…

– А ты сделай так, чтобы подпустили! Мне нужно знать все! И даже больше!

Степан сбросил вызов, строго посмотрел на Грушина, который все это время молча и терпеливо наблюдал за ним. И носом водил, как будто запах жареного чувствовал.

– Какую такую сволочь вы собирались убить? – Круча напряг память, вспоминая имя-отчество Грушина. – Арсений Витальевич?

– Кого я собирался убить? – повел бровью мужчина.

И непонятно, чему он удивлялся больше: вопросу или тому, что Степан знал его имя и отчество.

– Кого вы обвиняете в гибели дочери?

– В гибели… – Грушин сжался, будто из него выпустили воздух, закрыл глаза.

– Своего зятя?.. Любовница у него, да?

– Это наше семейное дело! – открыв глаза, сквозь зубы процедил Грушин.

– Папку с вашим семейным делом будем считать открытой. Сегодня ночью был убит ваш зять Белокрылов… Лев Дмитриевич, кажется.

– Как убит?! – потрясенно вытаращился Грушин.

– Вы не знали?

– Нет!

– А о смерти дочери как узнали?

– Охранник позвонил…

Круча отправил Грушина к следователю, а сам с Куликом поехал в город.

– Смотри, Сафрон подъехал к Грыже, поставил ему задачу, – размышляя вслух, проговорил Степан. – Разговор закончили, Грыжа пошел провожать Сафрона, по пути уточнил адрес, Сафрон подтвердил, что объект находится в Черемушках… Конфликт у него с Белокрыловым, а сегодня Белокрылова нашли в Черемушках с двумя пулевыми в груди. И контрольным в голову… Что скажешь?

– Ну так Грыжа и грохнул! – кивнул Кулик.

– Значит, сначала нужно взять Грыжу… Или сначала Сафрона?

– Хорошо бы и того и другого.

– А не надорвемся?

– Ну, тогда другая грыжа вылезет, – засмеялся Кулик.

У Степана зазвонил телефон, он думал, звонит Комов, но на дисплее отобразилось: «Северьянов». А ведь он только что вспоминал о нем.

– Слушаю, Круча!

– Как дела, Круча? – как-то не очень весело спросил подполковник.

– Ну, если сажа бывает белой.

– Почему относительно убийства Белокрыловой не сообщил?

– Вы же не сказали, что и Белокрылова тоже убили.

– Ну да, сажа бела… Что об убийстве Белокрыловой думаешь?

– Охранников задержали. Говорят, ничего не видели, подозрительно это. И как стреляли, не слышали. Возможно, пистолет с глушителем был. Пистолет «макарова», кстати сказать. Возможно, ПБ с интегрированным глушителем. Пистолет не нашли.

– Что собираешься делать?

– Связать с убийством Белокрылова.

– Это правильно… Что по Сафрону?

– А что по Сафрону? Живет себе, углекислый газ выделяет. В тайгу его надо, кислород восстанавливать. Ударным трудом!

– Сафрона пока не трогай. Мы сами… – Северьянов оборвал себя, немного подумал и подвел черту в разговоре: – В общем, не трогай.

– Сафрона пока не буду, – кивнул Степан и, закончив разговор, глянул на Кулика. – Баба с возу… Фэбы Сафроном займутся!

– Туда ему и дорога… Кстати, о бабах, я слышал, у Грыжи подружка где-то на Куприна живет.

– Где конкретно?

– Ну, точно не знаю… – замялся Кулик.

– Узнаем!

Начали они с адреса по месту прописки. Анатольев Григорий Максимович плоть от плоти битовский бандит, и в школе здесь учился, и мышцы наращивал, и под Сафроном лет пять уже как ходит. Квартиру на Юбилейной улице купил, но там его застать не удалось. Вышла какая-то женщина с ребенком на руках, оказалось, родная сестра Грыжи. Сказала, что с неделю как не появлялся. И не живет он здесь, сказала, сестру с мужем прописал, а сам по друзьям-товарищам. Женщина при этом отвела взгляд, знала она, где обитал Грыжа, просто говорить не хотела.

И Витамина по месту регистрации не нашли. Дверь открыла мать, сказала, три дня как ни слуху ни духу. С болью сказала и тревогой. Чувствовалось, что женщина переживала за непутевого сына.

В соседний район за Кальяном Степан выезжать не стал, решил заглянуть в сауну на Советской. Дверь закрыта, но навесного замка нет, значит, внутри кто-то есть. Сначала Степан ударил кулаком, а затем достал из багажника инструмент, больше похожий на кувалду, чем на молоток. Но так и не ударил. Дверь открылась, появился заспанный Мазанчик. В футболке, в семейных трусах, тапочки на босу ногу.

– Чего? – продирая глаза, спросил он.

Степан взял его под одну руку, Кулик под другую, паренек и понять ничего не успел, как уже сидел в машине. В наручниках.

– За что? – хлопая глазами, спросил Мазанчик.

– Трусы запретили – белые в красный горошек, а ты носишь!

– Да ладно!

– Ночью где был? – Степан тронул машину с места.

– Здесь был!

– А Грыжа?

– Не знаю, не было!

– А Витамин, Кальян?

– Да не было их!..

– А когда были?

– Дня три-четыре назад…

– С девочками зависали? – спросил Кулик.

– Да, культурно отдыхали.

– Подслушивал?

– Да нет!

– О чем говорили?

– Да так… Да не подслушивал я!

– О Белокрылове говорили?

Степан выехал на Советскую, развернулся на ближайшем перекрестке.

– А кто это?

– Мужик один. Очень богатый. Убили его сегодня. Подозреваем Грыжу, а крайним сделаем тебя.

– Эй, а почему меня?!

– А зачем нам за Грыжей бегать, время терять, когда ты есть?

Степан снова развернул машину.

– И алиби у тебя нет! – подмигнул ему Кулик.

– Как это нет? Здесь я был!

– А какой суд твоим проституткам поверит? И твоим морально разложившимся клиентам!

– Это беспредел!

– Где Грыжа?

– Да не знаю я!

– А если знаешь?

Степан сделал круг, вернулся к бане, дверь так и оставалась открытой, на пятачке перед крыльцом пусто, никто даже не вышел.

– Ну что, в отдел? – спросил Степан, через плечо глянув на Кулика.

– Так камер свободных нет.

– А зачем нам свободные камеры, к Мяснику подселим.

– Так он же псих! Снова соседа зарубил!

– Нет, если вам Грыжа нужен, я знаю, где он.

– Где?

– На Куприна может быть. Друг у него там какой-то…

– Друг? – усмехнулся Кулик.

– Не из наших…

– Из голубых, что ли?

– Да нет! Просто с криминалом не связан… Ну, почти.

– Что значит почти?

– Бизнес у него, стройматериалами торгует, а там своя мафия. Грыжа ему помогает.

– В чем? Самому мафией стать?

– Ну, может… Строительный рынок там открывать собираются.

– Адрес!

Мазанчика все-таки доставили в отдел, чтобы он не смог позвонить Грыже. Подъехали к дому на Куприна, зашли в подъезд, на лифте поднялись на шестой этаж.

Дверь открыла симпатичная, но слегка растрепанная девушка в коротком шелковом халате. Похмельный вид, круги под глазами, сбитая коленка. Открыв дверь, она сразу же повернулась к Степану спиной, он едва успел разглядеть ее. А она и вовсе, казалось, даже не глянула на него: слишком торопилась.

– Давай быстрей! – махнула она рукой, увлекая гостя за собой.

Кручу явно приняли за кого-то другого, он не имел права согласиться на приглашение, но тем не менее последовал за девушкой. И Саня не остался в стороне.

Девушка резко свернула на кухню, на мгновение исчезла из виду и вдруг снова всплыла перед глазами. Дошло-таки, что кого-то не того в дом впустила.

– Эй, ты кто? – спросила она.

– Так это, Грыжа мне нужен, Сафрон сказал.

– А-а! – стала успокаиваться девушка.

Действительно, симпатичная, даже красивая, но заметно потасканная.

– Где он?

– Здесь я!

Грыжа сидел за кухонным столом в самом углу дивана, раскинув руки. Футболка, джинсы, носок с дыркой. На столе бутылка водки, бутерброды на тарелке, на плите варится кофе в турке, на разделочной доске порезанная колбаса.

– Круча?! – встрепенулся Грыжа.

Подобрался, привстал и застыл, не зная, что делать. Кухонный уголок штука удобная, но не во всех отношениях. Да и без того нет выхода, разве что только в окно, но, чтобы спрыгнуть с шестого этажа, крылья нужны.

– Давай без истерик! – поморщился Степан, внимательно наблюдая за ним.

Пистолет в кобуре, но ему он и не нужен. Расстояние до Грыжи уже минимальное, ногой дотянуться можно. Да и кулаком, в общем, тоже. Не успеет уже схватиться за пистолет или за нож.

Девушка сжалась, смотрела растерянно и с любопытством, хлопая глазами. Страшно, но интересно, чем все закончится.

– Да какие истерики!

– Еще кто в доме? – спросил Степан, обращаясь к девушке.

– Никого.

– Надевай!

Степан снял с пояса и бросил на стол наручники, металл браслета звонко стукнулся о стекло бутылки. Федот стоял у него за спиной, лицом ко входу, мало ли кто может зайти с тыла. В отличие от начальника он не постеснялся достать пистолет.

– А что такое?

Грыжа завел правую руку за спину, но и тогда Степан не выхватил пистолет, всего лишь замахнулся и сжал кулак. С одного раза вырубит, пусть Грыжа в этом не сомневается.

– Руки на стол!

– Да что я сделал?

Степан взял наручники, раскрыл браслеты.

– Не зли меня!

Грыжа вздохнул, протянул сомкнутые в запястьях руки и качнул головой, глянув на девушку. Просил не позорить его перед ней. Степан кивнул и надел браслеты, не заламывая руки назад. Обыскал, но оружия не нашел.

– А мне сказали, у тебя здесь друг, – усмехнулся Круча, глянув на девушку, которая с интересом смотрела на него.

– Друг за пивом пошел! – сказала она.

– Значит, все-таки друг… А этот друг давно у вас?

– Гриша, что ли?..

– Ночевал у вас?

– Да нет, часа два как подъехал. Дела у них с Олегом.

– Эти? – Степан щелкнул по горлу.

– Теперь, получается, да! – усмехнулась девушка.

– Любаня, шла бы ты!.. – скривился Грыжа.

Девушка надула губы, но из кухни вышла. Удерживать Степан ее не стал, а зачем? Он уже выяснил, что нужно, алиби у Грыжи, похоже, нет, а с кем он там живет, с другом или с подругой, это уже пусть в камере выясняют. Кому нужно.

– Ну что, погнали, герой дня?

Степан поднял руку, сжав ладонь в кулак, как будто собирался схватить Грыжу за шкирку. Но тот поднялся сам.

– Куда?

– В Черемушки!

– Зачем в Черемушки? – Грыжа удивился, но голос даже не дрогнул.

– А ты не знаешь?

Бандита вывели из дома, посадили в машину, а Олег так и не появился.

– А Олег с тобой был? – спросил Степан, не зная, уезжать или нет.

Вдруг они сейчас подельника или даже убийцу здесь оставляют? Может, не стоит торопиться?

– Где был?

– А чем ты сегодня ночью занимался?

– А чем нормальные люди по ночам занимаются? Спал!

– Ну да, сном от тебя как из пивной несет! – Кулик помахал перед носом ладонью.

Перегаром от Грыжи несло неслабо.

– Так вмазали с Олежей!.. Вчера с пацанами, а сейчас вот с ним… Но сейчас бы пивка!..

– С пацанами вы сегодня ночью Белокрылова мочили.

– Мы?! Белокрылова?!. Ты че, начальник, с дуба рухнул?

– Не мочили?

– Нет, конечно!

– Но где он живет, знаешь?

– Белокрылов?.. – задумался Грыжа. И вдруг спохватился: – А кто это?

– Поехали! – засмеялся Круча, включая первую скорость.

– Пивка, говоришь? – хмыкнул Кулик, кулаком хлопнув по ладони. – Почечное будешь?

– Да не убивал я никого!

– Это ты после пивка скажешь! – предрек Саня.

– Как Сафрон к тебе приходил, скажешь. Как про Черемушки говорил… Кого вы там в Черемушках должны были замочить?

– Да не замочить!

– А что?

– Да чисто психическая атака!.. Белокрылову на нервы действовать, как будто мы всегда рядом. Ну чтобы боялся!

– Испугался?

– Да не было нас там!.. Сафрон понял, что спалился… Понял, когда вы тогда в сауну подъехали. И сказал, что не надо ничего предпринимать.

– Но вы все равно поехали и убили?

– Да не убивали мы никого!

– А тебя не удивляет, что Белокрылова убили?

– Э-э… А я должен был за голову схватиться? Ой-ой! Как же мне теперь жить, Белокрылова убили!.. Давайте без этих заморочек! И вообще, я требую адвоката!

– Может, лучше явку с повинной? – спросил Кулик.

– Все, ни слова больше!

– А где твои пацаны, скажешь? Кальян, Витамин, кто еще там?

– Только в присутствии адвоката!

– Ну смотри…

По пути в отделение Степан свернул к гаражному кооперативу, остановился у закрытых ворот. Сторож не выходил, но этого и не требовалось.

– Куда это мы? – нервно спросил Грыжа.

– Зона беспредела. Адвокатам въезд категорически запрещен… Саня, ты тиски починил? – спросил Степан.

– Только нижние, – подыграл ему Кулик. – Яйца зажимать.

– Ничего, начнем с яиц.

– Эй, может, хватит?

– Мы тебя не слышим. Без адвоката.

– У Кальяна Витамин, там они, отсыпаются!

– После Черемушек?

– Да не было нас там!

Грыжа назвал адрес, Степан позвонил в отделение и велел готовить группу захвата – в распоряжение старшего лейтенанта Зарникова, будет ему как дембельский аккорд. Сам за Кальяном и Витамином не поехал. Во-первых, времени нет, а во-вторых, Грыжа у них уже в руках, а значит, его дружки никуда не денутся.

Глава 5

Три дня день рождения друга праздновали, умаялись, бедные, вчера даже до полуночи не дотянули. Посидели, выпили, Грыжа вспомнил, что завтра с утра Олегу помочь надо, лег спать. Кальян предложил девочек вызвать, но сам же себя и отговорил. И он завалился спать, и Витамин. Вроде такая картина складывалась, но как оно на самом деле было?

Бандитов доставили в отдел, допросили, развели по камерам. Подъехал Комов, какой-то озадаченный, весь в себе.

– Ты не влюбился? – спросил Степан, внимательно глядя на него.

– С чего ты взял? – встрепенулся Федот и посмотрел так, как будто его взяли с поличным. Косо посмотрел, настороженно, вопросительно.

– Красивая?

– Кто?

– Любовница!

– Да какая она мне…

– Да не тебе, балда, Белокрылову!

– А-а…

Федот немного подумал, сунул руку во внутренний карман пиджака, достал фотографию русоволосой красотки с невероятными глазами.

Степан смотрел всего лишь на фотографию, но уже почувствовал силу ее притяжения.

– Ну как?

– А фотография зачем? Подозреваешь… Как ее?

Степан глянул на оборот снимка, но там чисто, ни слова не написано.

– Дарьяна… Но я ее не подозреваю.

– Ангелочек, чистая душа? – рассматривая девушку на фотографии, спросил Круча.

– Да дело даже в не в этом!

– А в чем?

– Зачем Дарьяне убивать Белокрылова?.. Жена к нему вернулась, да, но это тесть настоял. А тестю сейчас нельзя перечить. Тем более что Белокрылов и не собирался сходиться с женой, с Дарьяной жил, на ней жениться думал… Зачем ей убивать?

– Ну да, ну да.

– И замок там в двери взломан, отмычкой открыли, криминалист подтвердил. Белокрылов услышал, поднялся, вышел в коридор, а взломщики уже там. Бах-бах, и в дамки!

– А Дарьяна не слышала?

– Никто не слышал, ни соседи, никто. Пистолет с глушителем был… Не проснулась она, потому что спала крепко, снотворное на ночь приняла. Утром только смогла проснуться… Да по ней видно было, что под снотворным. Нервничает, говорит, переживает, что Белокрылова заставляют… заставляли с женой жить… Они уже платье свадебное заказывать хотели, а тут это…

– И Сафрон на Белокрылова наехал, и тесть свинью подложил, – подытожил Степан.

– Нельзя так о покойной! – совершенно всерьез, без тени юмора, поправил его Федот.

Степан долго смотрел на него, но Комов этого как будто не замечал. Похоже, он с головой ушел в свои мысли… о прекрасном. Может, не понял, что свинья – в переносном смысле?

Открылась дверь, Лозовой сначала зашел в кабинет, затем уже спросил:

– Разрешите!

– Где Кулик?

– Тиски отмывает… – улыбнулся Рома.

Но Комов даже не попытался понять, о чем речь.

– Когда Белокрылова убили? – спросил Степан.

Комов даже ухом не повел, погружался все глубже и глубже в себя.

– Федот!

Комов дернулся, как будто над самым ухом выстрелили.

– В районе четырех утра, – не переспрашивая, сразу сказал он.

– Дарьяна в это время спала?

– Да.

– В чем или без ничего?

– В смысле?

– В смысле выплывай из своих фантазий! Влажность в помещении повышаешь!

– Да нет, нормально все…

– Два выстрела в грудь и контрольный в голову, я правильно понял?

– Да.

– Из какого оружия стреляли?

– Гильзы от ТТ.

– В нашем случае «макаров». Или бесшумный пистолет на его базе… И там в районе четырех утра, и там. Убийцы разные.

– Ну так и Грыжа не один был. Он мог, например, в Черемушках, а Витамин с Кальяном в Битово.

– А смысл? Зачем им Белокрылову убивать?.. Белокрылова-то Сафрону зачем нужна?

– У него бы и спросить.

– А нам Сафрона уже сдали? Нет! А на хромой козе он не принимает!

– На хромой козе фэбы к нему подъедут, – усмехнулся Комов. – За жабры – и на кукан… Не простят они ему Белокрылова. Там такие бабки крутились…

– Бабки… – задумался Круча. – Земля крутится, Солнце крутится…

– Степаныч, ты чего? – захлопал глазами Рома и даже пальцы в щепотку взял, собираясь щелкнуть ими.

– Бабки крутятся, и все вокруг них вертится… Вот и спрашивается, кто вокруг Белокрыловых вертится, кому они мешали… Сафрону? Ну так он не осел, чтобы их убивать, когда хвост в тисках, не дурак он с ФСБ связываться.

– Может, Грушин? – спросил Комов. – Ему теперь бизнес Белокрылова отойдет. На правах опекуна… Сыну двенадцать лет, дочери десять, до совершеннолетия далеко. На его век хватит…

– Зачем ему дочь убивать? На маньяка он не похож, – покачал головой Степан.

– А убивал кто-то один, одна чья-то злая сила. Атака по всем фронтам, – вслух подумал Комов.

– Ну да, трудно поверить в такое совпадение… – кивнул Рома.

– Белокрылову могли убить охранники… – Степан заглянул в свои записи. – Востряков и Глыбин. Но зачем им убивать, если они работали на Грушина?

– Может, он их чем-то обидел?

– Тогда кто убил Белокрылова?

– Кто-то из них, или Востряков, или Глыбин.

– Как? Поселок охраняется, охранник на выезде никого не видел. И смывы с рук чистые, одежда чистая, без пороховых следов…

– Ну, руки… На руку нарукавник надеть можно. А насчет охраны, дом-то на самом краю, через забор перелез – и уже лес.

– На краю, – в раздумье кивнул Степан.

И двор он собирался осмотреть от и до, и забор, и в лесу побывать, но время, увы, движется куда медленнее мысли. Думать – это одно, а осуществлять – другое.

– А Белокрылова им зачем убивать? – спросил Федот.

– Не знаю, но убить они могли. Или, по крайней мере, пропустить убийцу в дом… – пожал плечами Лозовой.

– А если все-таки убийца сам по себе? Может, он и не убить приходил, а грабить… Из лесу пришел, через забор перемахнул. Там одна всего камера, на передний двор направлена. И запасная дверь есть. Собака, правда, во двор не выходила…

– Запутался Джокер. В трех соснах заблудился, – улыбнулся Лозовой. – Может, не с той ноги встал?

– Вот и я спрашиваю, почему мы орудие убийства не нашли? Киллер не мог не сбросить ствол, – покачал головой Круча.

– Плохо искали. На хорошо времени не было.

– Тогда спешу вас обрадовать, до летнего солнцестояния осталось совсем ничего. Сказать, что это значит?

– Работайте, негры! – поднимаясь со стула, с кислой усмешкой сказал Комов. – Солнце еще высоко!

Степан кивнул, также отрывая задницу от кресла. В июне световой день долгий, так что времени у них с избытком.

Подъехали к месту происшествия – ворота закрыты, калитка опечатана, дверь тоже, но Степан и не собирался заходить в дом, хотя и взял с собой ключи. Он прошелся по двору, глянул на соседний дом по улице, двухэтажный, из кирпича цвета слоновой кости, совсем еще новый, даже занавесок на окнах нет.

Соседний дом выходил на параллельную улицу поселка, чтобы его разглядеть, нужно лезть на забор. Степан делать этого не стал, просто поднялся на крыльцо запасного выхода. Дом под крышей, но еще без оконных рам. И территория вряд ли охранялась. Забор кирпичный, высокий, но, если задаться целью, перелезть можно. Из одного двора в другой, а потом и обратно. А на обратном пути сбросить пистолет во дворе строящегося дома. А может, и в самом доме…

Степан кивнул, глядя на верхние окна этого дома. Если преступник не имел ничего общего с охранниками, то это, пожалуй, самый вероятный маршрут отступления. Из сторожки дальний забор вовсе не виден, а в направлении на лес просматривается очень даже хорошо. Но и в лесу нужно искать. И в лесу, и везде. Раз уж не удалось выйти на преступника по горячим следам, придется брать его измором. Только вот морить придется самих себя.

* * *

Небо еще не совсем темное, как будто всего лишь вечер на дворе, но уже поздно, нормальные люди давно в своих постелях. Или как минимум у телевизоров. А Федот еще только к дому подъезжает, и то к чужому. Но и то, легко отделался, Круча еще до наступления темноты всех отпустил, хотя орудие убийства так и не нашли. На завтра людей запросили, широким фронтом пойдут.

Черемушки, многоэтажный дом с видом на парк, уютный двор, тишина, только где-то гитара бренчит, лето, у школьников каникулы. Федот и сам чувствовал себя юнцом, причем влюбленным. Круча срисовал его в момент, правильно поставил диагноз. И тут же подтвердил его, глянув на фотографию Дарьяны. В нее невозможно не влюбиться.

Фотографию Федот взял у самой Дарьяны, с разрешения следователя, как полагается. Сказал, что нужно для дела, хотя и не смог объяснить толком, зачем именно. Он же не подозревал ее в убийстве своей соперницы, не собирался показывать фотографию возможным свидетелям. Фотографию Дарьяна дала, но глянула на Федота с обидой, как будто он не просто ее подозревал, а обвинял в убийстве. Так посмотрела на него, что сердце сжалось, до сих пор не отпускает. Именно поэтому он здесь. Дарьяна из Челябинска, родных у нее в Москве нет, другой квартиры, кроме как в Черемушках, тоже. Да и то – теперь это чужая квартира. Но пока ее отсюда никто не гонит. Некому гнать… Или есть?

Федот с подозрением смотрел на «Гелендваген» и такую же черную «Волгу» возле подъезда. Он не видел Грушина в лицо, но уже слышал, на чем он ездит и какой у него эскорт.

И самого Грушина он увидел, старик выходил из подъезда в сопровождении двух телохранителей. Сам Грушин на Комова даже не глянул, но охрана напрягалась. Вид у Федота брутальный, внушительный, под ветровкой, если хорошо присмотреться, можно заметить пистолет.

Дарьяна открыла дверь сразу, немного нервно, разомкнула губы, хотела что-то сказать, но, увидев Федота, передумала.

– А-а, это вы!

Даже в мешковатом спортивном костюме она выглядела соблазнительно, Людочка из «Стрипа» в своей фате на голое тело рядом не стоит.

– А вы думали, Грушин вернулся?

– Не ваше дело, что я думала! – Дарьяна не разозлилась, просто капризно надула губки.

И снова у Федота защемило в груди. Она такая нежная, такая ранимая. И беззащитная…

– А если Грушин собирается вас выселить? – спросил он.

– И чем вы мне поможете? – Она смотрела на Федота так, как будто в его обязанность уже входило заботиться о ней.

Он-то, конечно, не против, но у него нет таких возможностей, какими располагал Белокрылов.

– Обсудим? – Он кивком указал вглубь квартиры.

– Ну заходите! – пожала она плечами, отступая на шаг.

А квартира большая, четырехкомнатная, слева кухня, прямо гостиная, справа выход на спальный блок из трех комнат и санузла. Перед этим выходом в холл Дарьяна и нашла труп Белокрылова. Тело давно уже забрали, кровь замыли, но меловой силуэт остался. А кровь смывала, конечно же, Дарьяна, больше некому. Федот сочувствующе смотрел на нее: сколько же всего навалилось на ее хрупкие плечи!

Рука у нее тонкая, кожа нежная, утром Федот заметил покраснение на внешней стороне ладони, раздражение, так, слегка высыпало, сейчас уже ничего нет. Но такими руками полы мыть – кощунство, а уж тем более кровь от пола оттирать. Ничего, справилась, крови на полу не видно.

– Я так понимаю, вы, Дарьяна, сейчас одна? – спросил Федот, разуваясь.

Девушка повела бровью, с подозрением глянув на него. Уж не претендует ли он на освободившуюся вакансию?

– Ну, в смысле, дома никого нет?

– И дома никого нет… Чай будете, раз уж пришли?

– Ну да, приперся, – согласился он.

Дарьяна прошла на кухню, включила чайник и встала у окна. На кухне пахло кофе, в мойке две чашечки и медная турка. Но Федот не Грушин, не того полета птица, ему только чай. Хорошо, если с сахаром.

– А я фотографию хотел отдать. – Федот кивнул через плечо, указывая на ветровку.

Он нарочно снял куртку, чтобы Дарьяна видела пистолет в оперативной кобуре. Хотелось выглядеть в ее глазах героем. Фотография осталась в куртке, и отдавать ее вовсе не хотелось.

– А зачем брали?

– Так убийство же у нас, жену Белокрылова убили…

– Кто убил? – если Дарьяна требовала ответа, то робко, неуверенно, хотя и смотрела при этом Федоту в глаза.

– Пока неясно.

– Тогда зачем фотографию возвращать? Вдруг это я убила?

Дарьяна повернула голову к чайнику, но смотрела она куда-то сквозь него. И губку нижнюю закусила, как это делают, пытаясь остановить слезы. А плакать ей хотелось. От обиды. И жалости к себе. Жила, никого не трогала, готовилась к замужеству, и вдруг навалилось. Мало того что без кормильца осталась, так еще и крайней пытаются сделать. И обидно, и страшно.

– Белокрылову?!. Как вы Белокрылову могли убить?.. Если вас подозревают, то в убийстве Белокрылова.

– Как я его могла убить? Вот этой рукой?

Дарьяна вытянула руку и закрыла глаза, не в силах сдерживать слезы. А рука у нее тонкая, запястье хрупкое, кожа нежная.

– Ну что вы? – Федот и сам не понял, как подступил к девушке, одной рукой обнял за плечи, в другую хотел взять ее запястье.

Дарьяна вздрогнула, отстранилась, спиной поворачиваясь к плите. А Федот смотрел на синяк на ее запястье, под рукавом халата. Свежий синяк, от пальцев.

– Кто это вас за руку хватал? – Федот понял, что готов рвать и метать ради нее.

– Никто! – Дарьяна испуганно натянула на руку рукав халата.

– А синяк откуда? Грушин схватил? Или его псы?.. Зачем он приходил?

– Зачем приходил… – Дарьяна задумалась, не зная, что сказать. Или с чего начать.

– Что он хотел?

– Спрашивал, кто его дочь мог убить.

– Но ты же не могла?

– Нет, конечно!..

– А зачем он за руку тебя схватил? – От волнения Федот и не заметил, как перешел на «ты».

– Он сказал, что я могла заказать убийство… Сказал, что мне это было выгодно…. А как я могла? У меня и знакомых-то нет… Да и не могла я! – будто спохватилась Дарьяна. – Я же не зверь, чтобы людей убивать!

– Нет, конечно!

– Вы мне верите? – глядя на Федота, девушка не просила правды, сейчас ей хватило бы и сладкой лжи.

Не убивала она и понимала, что привлечь ее к ответственности невозможно, но Федот забрал фотографию, а Грушин и вовсе обвинил в убийстве дочери. Дарьяна остро нуждалась в словах утешения и смотрела на Федота как маленькая девочка на старшего брата, который мог как обидеть, так и защитить.

– Да я-то верю… А Грушин и выселить может. Или нет?

– Да нет, сказал, живи пока… – успокаиваясь, проговорила Дарьяна.

– А он мог Белокрылова убить? – спросил Федот.

– Грушин? Убить? – задумалась Дарьяна.

– С дочерью Грушина Белокрылов, я так понимаю, жить не собирался. Попытка помирить дочь с мужем окончилась провалом, я правильно понимаю?

– А как она еще могла закончиться? – фыркнула Дарьяна. – Агата сама Леву… Льва Дмитриевича бросила. С водителем роман закрутила, любовь до гроба, муж не нужен!.. А разводиться не хотела…

– Почему?

– Или Грушин не хотел… – пожала она плечами. – Понимал, что Агата не будет счастлива с Валентином, ну, с водителем. Так и оказалось, разбежались они. А раз так, почему бы к мужу не вернуться?

– Попросила отца, он надавил на мужа, – продолжил за нее Федот.

– Надавил, но Лева… Лев Дмитриевич не захотел жить с ней.

– Но тем не менее иногда ночевал дома, в Битово?

– Иногда, – кивнула Дарьяна.

– Для отвода глаз?

– Наверное.

– То есть Белокрылов опасался своего тестя?

– У него возникли сложности с бизнесом, ему необходима была поддержка Грушина. Поэтому да, он создавал видимость послушания.

– Видимость, видимость… А бизнес кому принадлежит? Э-э, в какой степени он принадлежит Белокрылову?

– Ну он же Лев, – грустно улыбнулась Дарьяна. – И львиная доля принадлежит ему. Я точно не знаю, сколько там процентов, но не меньше восьмидесяти.

– А при разводе жена могла бы получить половину? – в раздумье проговорил Федот.

Что верно, то верно, все крутится вокруг денег. А развод с мужем обогатил бы Белокрылову. Но ее отец почему-то не хотел доводить брак до разрыва. Может, он хотел получить все?.. Но зачем тогда Грушин заказал и свою дочь? Нет, не мог он этого сделать. Даже циничный ум не смог бы согласиться с этой версией…