Читать книгу "Спасти красноармейца Райнова. Книга шестая. Тактик"

Поспать я видимо успел, потому как будильник не ставил, решив, что как встану, так и встану. В прошлый раз поспать мне не дали, потом допрашивал языка-полицая, медальоны делал. Усталость снимал амулетом, но она всё же копится. Вот тут и решил её сбросить, выспаться. И то что не потрясли за плечо, а пнули, уже ясно, что рядом не свои. Спал я в нательном белье, комбез и сапоги скинул, рядом были, оружие на виду не держал, всё в хранилище. Так что, перекатившись, на животе спал, на спину лёг и сел, протирая глаза и осматриваясь. Ну вот, немцы. В этот раз без полицаев. Трое было, один явно унтер, и покрутив головой больше не обнаружил. Чёрт, я танкист, а ни одного танка в полном боевом у меня нет. Есть «БА-20», который заправил и даже проверил на ходу, но штатного вооружения в башне, «ДТ», тот не имел. Сапожник без сапог. Прям про меня. Столько техники, но её ещё на ход нужно ставить и снаряжать.

Сканер сразу показал, что можно расслабиться, тут всего три немца, а на опушке тяжёлый мотоцикл «Цундап» с пулемётом «МГ». Похоже заехали в рощу по какой-то своей надобности, и наткнулись на меня. Хм, метров сто от опушки отошли, и нашли. Унтер что-то сказал, я не понял, да и уже задействовал боевой артефакт и тела всех трёх, мягко повалились, а головы покатились в стороны. Чёрт, унтер забрызгал сапоги каплями. Надо новый боевой артефакт делать, те же сосульки. Те и запрут раны, не будет кровь хлестать. Протерев сапоги, я собрался, глянув на наручные часы, девять часов спал, хорошо, с немцев всё снял, отнёс в мотоцикл, а его загнал чуть в глубь рощи. Дальше завтрак, зарядка, умылся понятно, даже искупался в озере и стал делать очередной медальон. Все полны, даже мотоцикл с добром некуда убрать. Время пять дня, скоро вечер, надеюсь пару медальонов успею сделать. Вот так активно и работал. Действительно успел, сделал два, убрал в один мотоцикл с трофеями, потом медитировал, и сливал ману в накопители, пока время было, «БА» не доставал и не готовил к бою, ну времени нет, всё пущено на другое. А как стемнело, поднялся с луга в небо, на «Шторьхе» был, он хоть медленнее, но с ним посадки куда как проще. Полетел к той станции Лида, и действительно обнаружил ряд «КВ-2», не на платформах уже, стояли на земле и их было двенадцать, а не двадцать. Полетал вокруг, других не нашёл. Видимо уже вывезли. Не слышал о применении таких танков немцами. Скорее всего тоже на переплавку пошли. Надо же было из чего-то делать «Тигры» и «Пантеры».

Что важно, рядом с «КВ», под танковыми чехлами, стояло шесть «тридцатьчетвёрок», явно новенькие. И подозреваю что их тоже захватили на платформах, в бою не были. Рядом кучами снаряжение и запчасти складированы, с танков. И всего один немец охранял, прогуливался. Садиться я не стал, двух медальонов чтобы это всё забрать, явно не хватало, тут и трёх мало, четыре уже нужно, так что полетал по округе. В режиме поиска. Ещё нашёл пункты сбора рядом, два лагеря военнопленных, и вернувшись к стоянке «КВ», в километре где-то сел на луг, благополучно, обслужил, прибрал самолёт и побежал к посадке, там и стал работать, сделал один медальон, помедитировал, заполнив два камня, и спать. Надеюсь в этот раз проснусь сам. Хотя конечно сомнительно, место оживлённое. Посадка просматривается насквозь, но и увидеть лежавшего человека, довольно сложно. Надеюсь тут никто не будет шастать.

***

В таком темпе у меня прошло ещё семь дней. Уже было шестое августа, когда всё, запас медальонов закончен. Все основы использовал. Те что для големов, тоже годятся, марка сплава одна, но медальоны хранилищ имели нумерации, красной краской через трафарет каждый имел номер от одного до сорок второго, я же оставил в тетради списки того что есть, и в каком медальоне. А эти нумерации не имели, путаться буду. Нанести можно, но у меня и запасы маны закончились, ещё первого июля. Накоплю на очередной медальон, сделаю, и снова накопление. Так что скорость создания таких амулетов сильно упала. Да и не нужно мне уже больше. Так что заполнил последний, уже ночь была, с шестого на седьмое августа, через полчаса седьмое будет, а я полетел к тому месту, где очнулся в этом теле. Там недалеко, километрах в двадцати, большой лагерь для военнопленных, о нём полицай говорил. А так в основном вооружение собирал, танки, орудия, редко самолёты, боеприпасов мало. На рейд для моей моторизованной группы хватит, даже на два рейда, но не более, запасы топлива тоже сделал. Авиационного, солярка и обычный бензин, масла разные. Три медальона чисто под топливо. Стрелкового оружия дивизию можно вооружить, тяжелого на две армии. В общем, я был доволен, теперь лечу чтобы найти себе бойцов, тех кто знал Астахова, может из командиров кто будет, ещё информацию получу. Сбиваю мангруппу, громлю тылы противника и к своим. Да, про академика Райнова я помню и его маниакальную страсть спасать родичей в параллельных мирах, хотя по факту они ему никто, носители такой же фамилии. Знаете, пожалуй, я спасу девчат в Слуцке, просто потому что хочу и так будет правильно. А не из-за того, что среди пленных Мария Райнова.

Вот под такие мысли я изучил сверху пятно выжженной земли, мана хорошо постаралась и полетел к расположению лагеря. Быстро был на месте, в чистом поле колючка, ни бараков, ни удобств, всё под открытым небом, но ещё существовал. Только вышки стояли и ограждение. Жуткое место похоже, народу там ближе к пяти тысячам, в тесноте и антисанитарии. Посадку я совершил в стороне, километрах в восьми от лагеря, приглушив мотор, так что вряд ли кто понял, что было сделано. Причём почему именно тут сел, объясню. Сверху видел, что недавно шёл ремонт дороги и вот тут он не окончен и у меня теплилась надежда, что с утра сюда пригонят рабочих, из военнопленных, и те продолжат работы. Земля свежая, недавно копали, так что должны быть. Вот освобожу первую группу, а уже с ними на лагерь пойду. Самолёт привычно обслужил и заправил, прибрав, и осмотревшись, хмыкнул и прямо на дороге из нужного медальона достал тот «БА», мотор у него работал, я не глушил, когда убирал, и стал прилаживать в башне пулемёт «ДТ», а в ниши убрал десять снаряжённых дисков, сам пулемёт привёл к бою. Больше снаряжённых дисков у меня не было. Вот теперь легкобронированная машина имеется. Причём, в колёсах не воздух, а пористая резина, не боится осколков и пуль. Я не знал, сканер показал. Убрал броневик, и достал сразу два, но уже пушечные. С пункта сбора. Вот и тут стал ими заниматься, заправка до полных баков, у одной машины движок запустился, у другой глухо, аккумуляторы мёртвые. Её убрал и достал другой броневик, тут завёлся, погонял пока на разных режимах, и установил спаренные с пушками пулемёты, потом замки и прицелы к пушкам, немцы всё сняли, снаряды в боеукладку. Ящики рядом достал штабелем, вскрывал, снаряжал, и укладывал. Потом заглушив движки, долго снаряжал пулемётные диски, их много надо было, десять снаряжу, и убирал в одну из бронемашин, и следующие готовлю. То есть, уже по сути оснастил. Потом достал по одному, два «БТ-7», и два «Т-28», тоже с пунктов сбора, вот и с ними стал возиться, размещал пулемёты, боезапас, диски снаряжал.

На этих четырёх машинах и споткнулся. Закончить смог, это есть, у всех движки запустил и на ходу проверил, но светать начало. Так что устроился в низине, голышом, позагораю, до дороги с километр, и уснул. Завтра самый треш и движуха пойдёт, а пока спал и набирался сил. А тут резко сел, задумавшись. Да идея пришла, и та меня заняла, сон прогнала.

Я стоял и наблюдал как мои танки, теперь уже бывшие, в закате, поднимая пыль, плотно усыпанные бойцами, удалялись прочь, под рёв движков. Вот такое освобождение вышло. У меня отобрали танки, загрузились и уехали. Я лишь молча смотрел на это, без особых переживаний. А чего тревожится, с собой не забрали, так уже хорошо. Мне балласт не нужен. Я никак не мог предположить, что такое будет. Нет, уверен был, что среди простых бойцов скрываются командиры, скинув с себя френчи, но то что среди них будет полковник Колесников, начальник штаба Седьмой танковой дивизии РККА, по сути прямой командир Астахова, не предполагал. А он был, быстро со своими командирами, что также скрывались в лагере, тот был для простых красноармейцев, всё организовал, я отказался ехать с ними, да у того и так народу хватало, быстро обнял меня, похвалив, и вот укатил. Я лишь кинул клич бойцам. Мол, бойцы и командиры Тринадцатого танкового полка, ко мне. Одному старшине приказал строить тех, кто отзовётся, остальные пусть уходят.

Хотя начну сначала. Да, от той идеи что меня поразила перед сном. Боевые флаги дивизии и полка. А они где? Как начштаба я за полковой ответственен. Стоит поискать в той пуще, откуда наши пытались вырваться, мало ли закопаны? Сканер есть, поможет. Не найду свой полковой, скажу, что вроде комполка взял с собой в танк, а тот сгорел, экипаж погиб, стяга тоже нет. В общем, интересная идея, обязательно поработаю. Даже жаль, что уже рассвело, сейчас бы туда рванул. Пока же уснул, и отлично выспался. Загорел до черноты. Ожоги были, но убрал целительским амулетом. Будильник не ставил, сколько высплюсь столько и высплюсь. Дальше умылся, зарядка, поел, поглядел как там работают на дороге, ну всё как я и думал, порядка пятидесяти наших бойцов под присмотром восьми немцев, и двух полицаев. Бойцы бегали с тачками, в двух машинах землю откуда-то возили, другие с лопатами были. Вполне справно работали. Вот так приглядывая за ними, работал, медитировал и сливал ману в накопители. Наконец дорога опустела. Да она и так не особо оживлённой была, но раз в десять минут обязательно кто-то проезжал. Собравшись, я снял ремень, с кобурой в одной руке и планшеткой в другой, и вот так с поднятыми руками поднявшись из низины, двинул к дороге. Засекли меня быстро, хотя основное внимание охраны было на пленных. Явно заинтересовались что это за танкист к ним идёт. Пленные тоже кидали взгляды, но работу не прекращали, за этим внимательно следили. У одного полицая кнут, охаживал наших чтобы шустрее двигались. А время уже шесть часов, устали парни. Кстати, всего один накопитель зарядил до полного, но успел это сделать.

Ждали меня спокойно, без нервозности, они таких сдающихся думаю насмотрелись по горло. Я уже к дороге подходил, когда ко мне вышло трое немецких солдат, в майках, френчи скинуты, фельдфебель среди них, кажется солдаты из строительного батальона, он тут всем командовал, и один полицай был. Мне приказали бросить ремень с кобурой и планшетку, видно, что та не пустая, я выполнил, в меня дулами оружия не тыкали, свободно висели на ремнях, считали что я неопасен, это они зря, в моих руках появилось по «ТТ», и я расстрелял этих четырёх, и тут же присел, отпуская рукоятки пистолетов, и моих руках появилась «СВТ», как будто ранее в траве лежала, и с положения стрельба с колена, быстро переводя ствол с одного солдата охраны на другого, до дальних метров двести было, повёл огонь, прицельный. Стрелять я уже научился. Тут практика тоже была, вот и пошумел, нарабатывал личный опыт с разным оружием. Всего час пострелял, но умел же. Понятно, что от волнения и тряски рук большая часть пуль в молоко ушла, мне в защиту две пули в ответ прилетело, но троих свалил, опустошив магазин винтовки. Слабо, очень слабо, немцев шесть оставалось, думал всех побью, имея магазин на десять патронов. Остальных захлестнули пленные, повалив и начали избивать. Да и убивать, вырывая оружие. Я перезарядил винтовку, присел, убирая ту в аурное хранилище, убрал и пистолеты, дальше поднял ремень и препоясался, накинув ремешок портупеи, кобуру привычно над правой ягодицей, планшетка на боку, и вот проверив рядом немцев, приказал бойцам, что смотрели на меня, с дикой надеждой:

– Построиться.

Двоим раненым оказывали помощь, немцы просто так не дались, но остальные построились, я указал на двоих с краю.

– Ты и ты, пробежались, осмотреть всех немцев и полицаев. Если ранены, добить. Собрать документы и принести мне. Оружие распределись среди бойцов.

Те бросились выполнять приказ, самых молодых выбрал, я же осмотрел строй и спросил:

– Есть кто из Тринадцатого танкового полка?

– Товарищ капитан, вы меня не узнали? Лейтенант Синицын, командир второго взвода, второй роты и второго батальона нашего полка. Со мной вот два бойца из моего взвода.

– Тяжёлая контузия, лейтенант, деревенские выхаживали, я и ходить-то начал неделю назад. Память плоха стало, не помню.

– Вы меня похвалили на учениях, за образцово подготовленный взвод.

– Вполне может быть, но не помню. Ещё кто из Седьмой танковой дивизии есть? Поднять правую руку.

Подняли ещё шестеро и всё. Вздохнув, я сообщил:

– Товарищи бойцы и командиры, там, в нескольких километрах, находится крупный лагерь где томятся в плену наши боевые товарищи. С полей сражений я собрал и вооружил несколько бронеединиц, мне нужны экипажи и стрелки для уничтожения охраны лагеря и освобождения наших. Кто со мной?

Все как один сделали шаг вперёд, даже один из раненых поднял руку, привлекая внимание, хотел, но не мог, ранение серьёзное. Вот так я стал обходить строй, и спрашивал у кого какая воинская специальность, занося в тетрадь. Получается могу сформировать три танковых экипажа, Синицын как раз на «БТ-7» воевал, ему этот танк и выдам, плюс два «Т-28», для захвата лагеря лучше нет, одних пулемётов по четыре. Кстати, оба грузовика стояли на дороге, их как раз разгружали. А там за рулём наши же пленные. Так что машины быстро разгрузились, в тесноте погрузились, раненых не забыли, и укатили к лесу. Там я отбежал и достал три бронемашины, выдал шлемофоны, и сформированные наспех экипажи, я сообщил кого куда, приняли их, осваивая. Стрелков вооружил лёгким стрелковым оружием. Хотя тут и лётчики были, и даже моряк. Четыре ручных пулемёта, ремни с подсумками. Да медлить не стали, мы на танках, я командиром на одном из «Т-28», стрелки на грузовиках, это были наши «ЗИС», и к лагерю. Что делать я уже описал каждому. Синицыну объехать лагерь, уничтожить патрули и часовых на вышках с другой стороны, у него скоростная машина, а мы пойдём к воротам, где палатки и больше всего немцев. Они на нас. Легко всё как-то проделано было, на одной злости бойцов, я сообщал наводчику, тот из артиллеристов, где цели, он наводил и стрелял. Заряжающий, что как раз воевал на такой же машине, подавал снаряды. Пушки были из «трёхдюймовок». Не экранированные машины. Охрана уничтожена, потом стрелки прошли и зачистили, а я, сменив шлемофон на фуражку, прошёл к воротам. Бойцы как раз сбили замок, и стал выкрикивать тех, кто из Тринадцатого полка.

Нас и захлестнуло радующимися пленными, обнимали со слезами на глазах, по спинам хлопали. Вот тут из толпы и вышел полковник, в форме красноармейца был, шинелька накинута на плечи. Я ему доложился что и как было, а тот настоящий начштаба, многие из свидетелей подтвердили, я же на амнезию всё свалил. В общем, забрали танки, обе машины, тут у лагеря ещё шесть единиц было, но четыре мы побили, только две на ходу, народ толпами выходил и разбегался, приказ был уходить своими силами, полковник со всеми своими уехал на танках, баки полные, километров на двести хватит, и вот я стоял и смотрел на это дело. Настроение стремительно росло вверх. Удачно этот Колесников попался. Вот такая история. Пока же обернувшись, осмотрел строй бойцов и командиров, насчитал двести шесть, о и Синицын тут со своими бойцами, танк отдал свой значит, и поставив старшим колонны Синицына, велел командовать, возглавил колонну в сторону дальнего лесного массива. По сути мы уходили в сторону границы, откуда немцы пришли. Там нас меньше искать будут. А до заката ещё целый час. Что-то как-то всё быстро прошло. У меня вообще всё в спешке, вот и тут также. Хотя вроде получается неплохо.

С дороги мы ушли вскоре. Остановив колонну, уже темнело, вызвал к себе командиров, подбежало почти три десятка, тут и средние, и младшие, сержантов среди танкистов хватало. Хотя надо сказать и потери они несли сумасшедшие, то что в моей колонне они были, уже везение. Глядишь сформирую экипажи для пяти-шести танков. Да больше и не нужно. Разве что пару пушечных броневиков.

– Так парни, полковник забрал самую боеспособную технику, но у меня припрятано ещё, правда её вводить в строй нужно, вооружать и снаряжать. Это на вас. Тут недалеко я спрятал десять грузовиков, плюс пулемётный броневик, всё на ходу. Грузимся и ночным маршем покидаем этот район, уйдём за зону поисков. Немцы будут хорошо искать беглецов. Доберёмся до нужной площадки, и будем приводить технику в действие. Я собираюсь сформировать моторизованную группу и ударить в нежное тыловое подбрюшье противника. Уничтожая склады, штабы, тыловые подразделения, аэродромы. И главное, освобождать лагеря с нашими парнями. Всё ясно? Доберёмся до места, там познакомимся. Если ещё кто не знает, я капитан Астахов. Это всё, ещё рывок на километр и будут машины. Шофёров нет, ищите сами. Расходимся.

Снова выстроившись в колонну, из всех вооружено было человек десять, и последним рывком добрались до леса. Там оставил бойцов под присмотром Синицына, а сам отбежав, стал доставать грузовики. Все «ЗИС-5», плюс к одному прицеплена полевая кухня. Её ещё отмыть нужно и можно готовить. В эту машину припасов выложил, хватит нам на неделю. Ну и броневик. И вскоре привёл своих людей, уже своих, к ней. Шофёры подобраны, распределялись люди, вот так устроились, Синицын в броневике, в головном дозоре, и вот так двинули. Я в передовой машине, показывал путь. С одной остановкой размять ноги и сбегать до кустиков, мы укатили на сто пятьдесят с лишним километров, сто шестьдесят два, как показывал спидометр, почти добравшись до окраин Минска. Тут укрылись в густом лесу. Видели мы охрану на двух мостах, нас понятно не остановили, это не их задачи, а так дороги были пусты. Последние тридцать километров я вообще никого не видел. А я один имею амулет ночного зрения. Кстати, ехали со включёнными фарами, как свои, не прятались, поэтому видимо за своих и приняли. На месте как распределили технику, назначили часовых, я собрал всех командиров, и когда те окружили меня, у включённых фар грузовика, сообщил:

– В замыкающей машине припасы, нужно найти повара, или кто разбирается, пусть к утру приготовит в котлах полевой кухни, блюда. Остальным отбой до семи утра. Если кто голоден, выдать припасы из машины, пусть поедят. Я отбуду. Нужно проверить стоянку техники, не появились ли там немцы. Старшим за себя оставляю лейтенанта Синицына…

– А почему его? Я тоже капитан, – вылез вперёд, один из командиров.

– А вы кто?

– Капитан Ярмолин, командир истребительной эскадрильи.

– Документы попрошу, – протянул я руку ладонью вверх.

– Я из плена, какие документы?

– А у меня они есть, полный комплект. Лейтенанта я знаю, мой подчинённый, а вы нет. Поэтому скажу так, в воздухе своём командуй. Тут ты лишь балласт. Закройся… Все всё поняли? Дежурный по лагерю назначен, всё под охраной, остальным отбой. Лейтенант, отойдём.

Мы с Синицыным отошли, и я протянул ему планшетку.

– Внутри тетрадь и карандаш, хочу знать кто тут и какие специальности. К утру я вернусь, чтобы всё готово было. Будем формировать подразделение.

– Сделаю, товарищ капитан.

– Выполнять.

Сам же побежал к дороге и дальше по ней, вскоре приметив что за мной следит один боец. Из освобождённых. Остановившись, я полуобернулся, изучая его. Это ещё кто? Я присел, и тот потерял меня из виду. Луна нынче яркая, видимо силуэт мой подсветило и тот меня видел. Парень аж взвизгнул, когда я возник рядом с ним, поставив сапог на спину, он на животе лежал, вытягивая шею, и сказал:

– Зачем следишь?

– Так товарищ капитан, я же ваш писарь, куда же вы без меня?

Я маг, ауры видел, и когда мне лгут тоже вижу. Так что спрашивал я того с активным магическим зрением, и видел, что все его слова враньё. Убрал пока в аурное хранилище, потом допрошу. А так отбежав, вскоре поднялся на «мессере», и потянул в нужную сторону, к тому где погиб Астахов. Был там уже вскоре. Меньше получасу лёту. Вот и стал крутиться на малой высоте, сбавив скорость. «Мессер» машина вполне скоростная, а тут на ста километрах в час, приходилось удерживать. Дело в том, что в салоне одной «эмки», думаю генеральской, но скорее всего высший чиновник Политуправления ездил, там занавески из бархатной ткани. Красной. Думаю, этот материал на стяги и идёт. Прежде чем взлететь, я достал ту «эмку» и вбил в память сканера этот материал. Поэтому прибыв на место и начал воздушный поиск. Пока сканер работал, то засёк аж шесть откликов, на довольно небольшом расстоянии. Так что сел на чистой, почищенной от битой техники дороге, убрал «мессер» во второй номерной медальон, и побежал по первому отклику. Я решил посетить все точки обнаружения. И знаете, ошибка всё же была, с двумя откликами. Там тоже бархатная ткань была, но это не стяги. В одном месте покрывало в разбитой штабной машине, что второе не понял, обгорело сильно. Нашёл я закопанными три полковых знамени, двух стрелковых полков и артиллерийского, и моей родной Седьмой танковой дивизии. Судя по пятнам крови, на материи, и небрежности сокрытия, закапывал некто явно раненый, обессиленный. Там глубина небольшая, и явно руками присыпали холмик. А вот пятый стяг оказался в братской могиле, обёрнут вокруг торса одного из тел. По форме, из политработников. Погиб от пулемётной очереди, сканер показал.

Четыре стяга я откопал, а что делать с пятым? Оставлять нельзя, но и очень не хотелось могилу трогать. Вспомнив о том парне что следил, достал, и по жёсткому допросил. С каждым разом это было всё проще и проще делать. Писарь он, как же. Услышал, что у меня проблемы с памятью, вот и представился. Ловкий малый. Из наших предателей, две недели курсов спецшколы и сунули в лагерь чтобы обтесался, форма замаралась, пах как надо, а там сбежал бы. При конвоировании. Что дальше ему спланировали, тот не курсе. А тут лагерь освободили, и он решил ко мне примкнуть. Кстати, в лагере он не один был такой, из той школы, двое коллег точно с группой полковника ушла. Сдадут, точно говорю. Вот ведь проблема. Сильно я его не ломал, так в ноги потыкал шомполом, насквозь, тот боли боится, вот и предложил оплатить жизнь, раскопать могилу и достать военный стяг. Легко согласился, очень жить хотел. Я выдал ему лопату, сам встал подальше, чтобы не дотянулся, и наблюдал. Тот за час и могилу выкопал, и закопал. Три тела пришлось в сторону убрать, чтобы доступ был к нужному. Эх, сколько тут ребят полегло. Дальше раздел старшего политрука, меня от вони аж шатало, а этот ничего. Я преисполнился радостного ожидания, политрук-то танкист. Не нашего ли полка знамя? Немецкий агент отвязал стяг, пропитанный трупным ядом, убрал в вещмешок, что я подал, и всё аккуратно закопал, как и было. На этом и отпустил.

– Всё, иди, раз слово дал.

Ох тот стрекача и задал, падая часто, ночь же не видно ничего, а я бегом до дороги, вещмешок убрал в один из медальонов, и полетел обратно. Там сел недалеко от места стоянки, подбежал к берегу быстрой речушки, к слову ниже по течению от лагеря, достал знамя и разочарованно выругался. Не моего полка знамя, Четырнадцатого, но он из нашей дивизии. Так что расправив, погрузил в воду. За несколько часов всё смоет проточной водой, закрепил палками, чтобы не унесло, сам помылся, с мылом, несколько раз, и к лагерю. Там опознался у часового и стал выяснять, что было за время моего отсутствия. Вернулся я на рассвете, уже светло почти было. А ведь такое дело сделал, знамёна вернул. Как бы полковника предупредить о засланцах?

***

В камере было слышно только раздражающий монотонный стук капель, и тишина. Иногда было слышно шаги охранника, чей-то плач, но и всё. Сегодня двадцать пятое августа, и я уже три дня как срочно был доставлен в Москву и вот нахожусь в камере Лубянки. Даже не знаю, как отблагодарить за это. Я уже три дня плотно работаю и создаю основу плетения для магии големов. Пора начинать, дали вот свободное время, на допросы мало таскают, дело-то ясное. Просто не знают по каким формулировкам под суд отдать. Хотя то, что до этого дойдёт, пятьдесят на пятьдесят. Впрочем, начну сначала.

Рядом с Минском я всё же сформировал свою мангруппу. Танки доставать не стал, шумят и звенят, а вот броневики, особенно в темноте, от грузовиков по звуку не отличишь. Да, гусеничная техника без дорог хорошо ходит, но я и не собирался покидать дороги, на которых броневики вполне хороши. Поэтому достал шесть пушечных броневиков, три из которых радийные. Экипажей только на столько машин хватило. Плюс зенитка, счетверённых пулемётов, ею капитана авиатора поставил командовать. Сам не летает, так пусть другим на даёт. Сформировали роту мотострелков, и начали работать, преимущественно по ночам, осветительные ракеты у меня есть, из пары вагонов тиснул, немецкие. Здорово помогали. Сначала обтесались, я лично днём проводил разведку, составлял карту объекта, мой штаб, сформировал небольшой, нужная вещь, тиражировал, у каждого бойца была бумага, и тот точно знал свой манёвр. За семь ночей хорошо обтесались на таких налётах. Разгромили шесть тыловых частей, два аэродрома, три лагеря военнопленных освободили, два десятка складов уничтожили, расстреляли три эшелона на железной дороге и на седьмую ночь, с наглостью которой от нас никто не ожидал, устроили налёт на Минск, до этого мы подальше от него отошли и работали. Тут у нас были самые большие потери, до это их считай и не было, но справились. Освободили крупные лагеря для пленных, я там неплохую разведку провёл. И оттуда, пока темно, сразу двинули прочь, успели удрать, на Слуцк.

Стоит сказать, что мангруппу людьми часто пополнял, избавился от балласта на аэродроме, раненых, и тех, кто не нужен, от ВВС, или командиров, отправлял к нашим воздухом, на захваченных самолётах. Рапорта передавал. Так что о моих действиях точно должно быть известно. Ну до Генштаба вряд ли дойдёт, но то что действует бронегруппа капитана Астахова, точно должно быть известно. В Слуцке с нашим уже набранным опытом, освободить девчат, да зачистить от немцев город, труда не составило. Машины уже были, добыл, и рывком в сторону Киева. Там ближе всего. Пробили брешь, нашёл слабое место, наши атаковали навстречу, и ушли в тыл. В районе Чернигова. Там как раз штаб Пятой армии стоял. Нас туда. Девчат и остальных проверили, я один с документами был, занимались этим, рапорта писал. А меня в штабе чествовали. Мы ведь когда выходили, атаковали штаб пехотной дивизии Вермахта, я для этого достал два «КВ-1», даже в плен командира дивизии взяли, правда, серьёзно раненого и контуженного, но это первый пленный вражеский генерал. Я ещё и все пять стягов сдал, что также было воспринято с небывалой теплотой, особенно от Политуправления. Ну а меня затребовали в Москву. Не успел. Вечер уже был, ночью вылетает транспортник, он воздухом и доставит. Днём наши старались всё же без крайней нужды не летать. А тут немцы налёт устроили, тридцать бомбардировщиков «Юнкерс». По сути уничтожили мою мангруппу. Много бед та им натворила. Отомстили всё же. А я не понял, как они это смогли сделать? Разобрался, выехав к месту трагедии. Техника же была рассредоточена, люди тоже, всё под маскировочными сетями. Может ракетчики выдали место стоянки?

Оказалось, поступил приказ, выгнать всю технику и выстроить в линеечку, и людей построить, а тут налёт. Именно мои ребята и были целью, работали только по ним с высоты, густо сыпя мелкие бомбы. Даже среднего калибра не было. Грузовики и броневики в хлам. Люди тоже. Только два «КВ» по сути и уцелели. И техники побило немало, и моих людей. МОИХ! Я сразу узнал кто отдал этот приказ, подставить мою мангрупуп, полковой комиссар Давыдов, из Политуправления армии генерала Потапова. Я вернулся в штаб, а там этот Давыдов. И знаете, что я сделал? Достал «Наган», и покрутил барабан:

– Капитан, не дури, – с напряжением в тоне сказал Потапов, командующий Пятой армией. – Ты должен понимать, что это случайность.

– Я прекрасно понимаю, что у вас тут вражеская агентура работает вольготно, что своим хозяевам и сообщила о нас, и где мы находимся, а этот полковой комиссар на блюдечке вынес моих людей для уничтожения. Я не виню его что он отдал приказ вывести людей и построиться, ему это тоже приказали, чтобы вы товарищ генерал, глянули на геройский отряд. Я виню его в том, что когда подлетали бомбардировщики, Давыдов категорически запрещал уводить людей и технику в укрытие, пока не посыпались бомбы. Сам-то сбежать смог, а людей моих побили. Там только пятеро не пострадали, остальные или ранены, или убиты. Половина группы погибла. И не думайте, товарищ генерал что я застрелю вашего политработника. О нет. Это называется русская рулетка. Смотрите, я извлекаю из барабана все патроны, и вставляю один, кручу барабан о ткань френча, и можно спускать курок. А теперь тебе говорю, убийца моих людей, хотя назвать тебя хочется ещё хуже. Берёшь револьвер, приставляешь к виску и спускаешь курок. Три раза, и если пустая камора попадёт, ничего тебе не сделаю, а если выстрел, тебя судьба покарала. Ведь есть же за что.

– Не буду я стреляться, – несколько нервно взвизгнул тот. – Нас часто бомбят, я думал они дальше летят.

– На то что ты там думал, мне покласть, не хочешь сам, буду делать за тебя. Да и сам поучаствую, чтобы честно было.

Я поднял револьвер, направил тому в грудь, и спустил курок. Все вздрогнули, но пустая камора, снова покрутил и приставил к своему к виску, и спустил тоже курок. Все молча за этим наблюдали, а командиров собралось три десятка, я тут самый младший по званию. Хотя были бойцы, что служили тут, тоже присутствовали. Снова покрутив, направил в грудь комиссара, тот сделал шаг назад. На него все с презрением взглянули, он явно трусил и не скрывал этого. Вот в этот раз грохнул выстрел, и полковой комиссар как сноп рухнул на пол. Попадание точно в сердце. Я математик, по треску барабана легко определяю где патрон, поэтому точно знал, что делал.

– Что и требовалось доказать. Кто прав, а кто убийца.

– Эх, капитан, – горестно покачал головой Потапов, и отдал приказ кому-то из подчинённых. – Арестовать.

Револьвер забрали, начальник штаба армии сам лично проверил и показал:

– Один патрон был, вот стрелянная гильза.

Ну а дальше всё оформили, меня под конвоем на тот же самый самолёт, что должен был в Москву доставить, он и доставил, но уже под охраной. А там на Лубянку и вот нахожусь тут третий день. Одиночная камера. Знаете, я на нервах был, спал мало, две недели в цейтноте, купировал целительским амулетом, понимаю, что чуть не в себе был, но я ни о чём не жалею. Легко тот ушёл. И что со мной будет, не особо волновало. Да я только тут нормально спать стал, выспался, девчат начал доставать, впервые с момента создания мангруппы, уже с ними развлекался. Ну точно нужно отблагодарить майора Северова, что моё дело вёл, всего дважды на допросы вызывал, за такой подарок. Нет, так-то меня бы в обычную камеру отправили, но я попросил одиночную и пожалуйста, нашлась. А то что вызвал, то хватило одного раза допросить, дальше приказал описать боевой путь моего полка и что дальше со мной было, пока не прорвался к нашим. Вот и писал рапорты. И второй раз для этого вызывали. Больше не вспоминали. Так что накапливал ману, наполняя накопители, и создавал плетение големов. Вот такая у меня история. Чёртов Давыдов, из-за этого куска дер*ма, в такую ситуацию попал. Людей больше всего жалко. Убийство полкового комиссара мне шьют, интересно будет узнать, чем всё закончится.