Текст книги "Хроники Второго пришествия (сборник)"
![](/books_files/covers/thumbs_240/hroniki-vtorogo-prishestviya-sbornik-90734.jpg)
Автор книги: Владимир Соловьев
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 36 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Глава 15
Мы и не заметили, как самолет оторвался от взлетной полосы и, уверенно набрав высоту, устремился в Европу.
Пару лет назад поездка напрямую из США в Италию для меня была бы невозможна. Дороги куда бы то ни было вели через Москву, где следовало получать визы для посещения иностранных государств, а отсчитав еще не так много лет в том же направлении – и разрешение на выезд из серпасто-молоткастого отечества. Вот времена… Но об этом быстро забыли и принялись кататься по свету, распугивая аборигенов звучными голосами и дурными манерами, ожидая от каждого встречного торгаша знания русского языка.
Удивительно, что из офиса Билла никто не поинтересовался, есть ли у меня виза в Италию. Может, им такая идея и в голову не приходит?
Начались обычные самолетные забавы – пить да есть. Ну что же, отведаем. Рассматривая полеты первым классом с гастрономических позиций, нельзя не отметить, что самолет оказывается одним из самых дорогих возможных ресторанов, при в высшей степени средней кухне и безобразном сервисе.
Что-то я выпендриваюсь без меры!
Билл достал карманный компьютер и принялся изучать какие-то таблицы. Я еле сдержал усмешку. Зачем, когда в нашей жизни появился Даниил?
– Как зачем? – прочитал мысли Билл. – До Его воцарения многое предстоит сделать. Без финансов не обойтись…
– Понимаю. Но у тебя денег столько, что хватит до конца света.
– Надеюсь, ты прав. Однако лучше подстраховаться и не провоцировать наступление конца света собственным банкротством. Хотя должен заметить, что повода для пессимизма не вижу. Не понимаю, почему ты иронизируешь… Скажи еще про богатого и игольное ушко. Я ведь доходы использую на благие дела.
– Владимир Соловьев!
Я оторвал глаза от Билла. Передо мной стоял один из пассажиров. Его сиденье было наискосок и чуть впереди от нашего. Я обратил внимание на коротко стриженный седой затылок, еще когда садился в самолет. Тяжелая загорелая физиономия, ухоженная… Словом, почти приличного вида классический российский стареющий бычара. Костюмчик от Бриони, шея в два обхвата перевязана золотой цепочкой, годной для причаливания небольших сухогрузов.
– Да, это я.
– Очень приятно. Выпьешь? Я, знаешь, все твои ночные передачи смотрю. Правильные пацаны к тебе петь приходят. Прямо за душу берет. Особенно когда Шуфутинский пришел с двумя посидельцами… Я чуть в голос не зарыдал…
– Спасибо, но пить мне нельзя. А вы какими судьбами в Рим?
– Болеешь, что ли? Понимаю, меня врачи тоже мучают. А в Италии у меня дела. Крутимся по чуть-чуть…
Билл следил за нашим диалогом с ухмылкой. Благодаря Даниилову дару он понимал русский язык, и сцена, похоже, его забавляла. А меня – угнетала. Надо же, чтобы из всех моих программ, большая часть которых политические, этому троглодиту понравились только ночные посиделки с исполнителями блатных песен. Говорил же руководителю канала, не стоит! А он – давай, смешно ведь, политический журналист, и такое шоу. Ну-ну, обхохочешься…
В голове моментально созрел план легкой мести товарищу Гейтсу.
– Да, кстати, разрешите вас познакомить. Мой сосед – Билл Гейтс.
– Кто?
– Компания «Майкрософт».
– Да? Ну скажи ему, что его окна виснут.
Бычара радостно засмеялся, Билл насупился и отвернулся к окну.
– Ладно, меня зовут Виталием, вот моя карточка. Проблемы будут, звони, помогу. Правильный ты мужик и без гонора!
Соотечественник вернулся на место и, судя по задвигавшимся складкам на затылке, принялся активно поглощать местную еду. Я последовал его примеру.
Забавно, что опознали меня, а не Билла, хотя вероятность такого поворота событий казалась минимальной. Вряд ли можно найти человека на земле, по крайней мере в ее цивилизованной части, который не слышал бы о «Майкрософте» и не видел фотографии Билла. И тем не менее факт налицо. Я польщен. Билл получил щелчок по носу.
Что это я! Обидел хорошего человека. А ведь он брат мне, да еще меньшой. Неловко!
– Извини, Билл, детство взыграло, был не прав.
– Да ладно. Хочешь, по всему миру проспонсирую твои концерты?
– Уел! Ты меня с Майклом Джексоном не путаешь?
– Нет, ты симпатичней!
– Но-но! Только без глупостей, братская любовь и не более! Да я с мужиками и не танцую.
– Шучу, шучу, успокойся! Какие вы, звезды, нежные!
– Возвращаясь к нашим делам – какой план пребывания в Риме?
– В аэропорту нас встретят ребята из моего офиса, доставят в гостиницу рядом с Ватиканом. Номера забронированы на твое имя, чтобы не вызывать ажиотажа в местной прессе. Впрочем, после бурной реакции Виталия я сомневаюсь в правильности такого шага.
– Давай, давай, пинай… Билл, а как ты добился аудиенции у Папы, да еще так быстро?
– Много лет назад я пожертвовал крупную сумму на благотворительный проект, который не был напрямую связан с Церковью. Но во главе его стоял перспективный священнослужитель, очень эффективно использовавший фонды. Мы подружились. Когда у него возникали идеи, он обращался ко мне. Симпатичный человек с хорошим образованием и чувством юмора и, что важно в условиях постоянных педофильских скандалов в католической церкви, абсолютно чистый. Не без моей помощи он довольно быстро рос по служебной лестнице и сейчас даже считается одним из возможных кандидатов на место Папы.
– То есть он кардинал?
– Кардинал. До этого миссионерствовал. Сейчас в Ватикане. По большому счету, все сделал Симон, так его зовут. Он будет присутствовать на аудиенции.
– Любопытное совпадение – храм Петра и Павла, идем с Симоном к Павлу, на Симоне как на камне обещал Христос построить Церковь Свою и нарек его Петром. Что-то мне подсказывает, что шансы Симона растут.
– Это в тебе говорит православное неприятие католичества. Посмотрим, как воспримет Благую Весть ваша Церковь.
– Не вопрос. Посчитает дебит с кредитом, учтет реакцию президента и в случае очевидных выгод поспешит под хоругви Данииловы. С мусульманами и иудеями сложнее. Даже загадывать не буду, ибо разум мой слаб для такой задачи. Одно точно, Даниилу восседать на троне в городе Храма, сиречь в Иерусалиме, а как сие случится, ведомо лишь Ему.
– Меня не покидает чувство, что Он рядом. Я даже договорился об аудиенции для нас троих. Только где мы с Ним встретимся?
– Не волнуйся, у Него удивительное свойство появляться вовремя и в правильном месте. Не удивлюсь, если Даниил летит тем же рейсом, что и мы, но в экономическом классе.
– Это ужасно! Пошли поищем Его!
– И что, ты договоришься о переводе Даниила в салон первого класса? Зачем? Если бы Он захотел этого, то так и было бы. И я бы летел экономическим классом, чтобы после того, как весь мир узнает о Нем, не читать статейки о путешествии апостолов в пошлой роскоши и не слышать сравнений с евангельскими временами. Даниил мудр и понимает, что поспешность ни к чему. Так что, друг Билл, наслаждайся комфортом.
– Что же, мы и будем так сидеть?
– Как хочешь, а я посплю. Аудиенция сегодня вечером, и времени отдохнуть не будет.
Глава 16
С чувством выполненного долга я откинул кресло, надел светонепроницаемую полоску-повязку, прикрывая глаза. Перед тем как заснуть, решил посмотреть, что творится дома, в Москве.
Мама лежала на диване и держалась за сердце. Дочь вызывала по телефону неотложку. Испуганная, она чувствовала свою вину: пришла поздно, забыла предупредить, дерзила. Мама переволновалась. И вот приступ. Я понял, что дело плохо, врачи могут не успеть.
Почувствовал, как медленно холодею от ужаса. Смотрел перед собой, и тысячи километров, отделяющие меня от дома, растворялись. Я был там и видел все.
Надо помочь. Взгляд прошел сквозь кожу и устремился к источнику опасности. Сердце совсем вялое. Я не врач и не знаю, каким оно должно быть в рабочем режиме. Я просто понимал, что то, что вижу, неправильно. Сердце походило на багровую устрицу, чуть трепещущую в раковине. Я стал думать о нем, приказывая работать. Давай, запускайся, соберись!
От напряжения у меня выступил на лбу пот, пальцы, впившиеся в подлокотник, побелели.
И мамино сердце послушалось и зашевелилось. Активнее. Еще активнее. Его цвет менялся…
Облако тревоги стало рассеиваться.
Дочь наконец дозвонилась до «Скорой» и принялась объяснять, как доехать.
В эту секунду мама подошла к ней, положила руку на плечо и сказала:
– Все в порядке, отпустило, слава Богу.
Я услышал, как мама думает обо мне. Мама, не волнуйся, все хорошо, я сейчас позвоню.
Сорвал повязку с глаз, выпрямился в кресле, вытащил одну из многих теперь кредиток и высвободил из гнезда платный телефон, провел в слоте карточкой и набрал номер.
– Алло, мама, не волнуйся, у тебя все хорошо. Я посмотрел, сердце теперь в норме и с остальными органами проблем не будет.
– Сынок, откуда ты узнал? Я уж боялась, что никогда не увижу тебя!
– Все будет хорошо, я всегда с тобой, не мог позвонить, суматоха… Сейчас лечу над Атлантикой в Рим, рядом Билл Гейтс, передает тебе привет, а спешим мы на аудиенцию к Папе Римскому.
– Звучит как сказка… Но я же знаю, ты мне всегда говоришь правду. Биллу Гейтсу тоже передавай привет.
– Мам, Билл хочет тебе сказать пару слов, он хорошо говорит по-русски.
Я протянул трубку Биллу, который все это время с тревогой наблюдал за мной и только в последнюю минуту расслабился, увидев, что болезнь удалось побороть.
Он взял трубку и, прикрыв микрофон, спросил меня, как зовут маму.
– Инна.
– Здравствуйте, Инна! Это Билл, хотел вас поблагодарить за прекрасного сына. Мы хоть и недавно познакомились с ним лично, но я о нем был наслышан. А то, что увидел, превзошло мои ожидания. Мы очень подружились и работаем сейчас над важным проектом.
– Спасибо вам, Билл, за теплые слова. Очень приятно. Мне нравится то, что вы делаете. Я, конечно, в этом не очень разбираюсь, но Владимир всегда очень высоко о вас отзывается.
Билл протянул трубку мне:
– У твоей мамы молодой голос. Приятная дама!
– Спасибо, мам, я еще позвоню. Пока не могу сказать, когда вернусь. Надеюсь, скоро. Целую, я теперь твой ангел-хранитель!
– Ты всегда им был! Люблю тебя!
Я был настолько уставшим, что еле вставил телефонную трубку в ее пещерку и в полном изнеможении откинулся в кресле. Не было сил даже поблагодарить Билла, но я думал о нем с братской любовью. В наше время редко встретишь искреннее сострадание.
Чтобы успокоиться, решил сосредоточиться на дыхании и думать лишь о паузе между вдохом и выдохом. Вскорости я успокоился.
Последнее, что я почувствовал перед тем, как заснуть, была любовь к Даниилу. Я был безмерно благодарен за дар исцеления.
Милая стюардесса дотронулась до моего плеча, и я очнулся.
– Прилетели, пора выходить.
Самолет уверенно стоял на земле, в руках у дамы был мой плащ.
– Спасибо.
Мы вышли в здание аэропорта по рукаву. И тут же наткнулись на улыбающегося молодого человека с табличкой, на которой была написана моя фамилия.
– Уважают! Да, хорошо быть знаменитым, ну бывай, если что, звони…
И Виталий, ухмыльнувшись, проследовал в сторону паспортного контроля. Мне было неловко. Я подошел к незнакомцу. Тот смотрел мне за спину. Конечно, подумал я, конспирация конспирацией, а музыку заказывает Билл, ему и все внимание.
– Бон джорно, Билл!
– Бон джорно, Паскуале. Коме стай?
– Ва бене. Не знал, что вы говорите по-итальянски.
– Говорю… Разрешите представить. Мой русский коллега синьор Соловьев, чья фамилия и значится у вас на табличке. Он тоже говорит по-итальянски.
– Господин Соловьев, какая честь! Простите, что не узнал вас сразу!
– Паскуале, какие указания?
– Будьте любезны ваши паспорта и багажные бирки и следуйте за мной!
Итальянец грациозно лавировал среди пассажиров, растекающихся по стойкам паспортного контроля. Потом он скрылся в одной из боковых дверок. Через мгновение появился, оживленно болтая и помогая себе руками, в сопровождении высокого полнеющего человека в форме пограничника. Видимо, пограничник только что закончил перекус – теперь он боролся с крошками багета, умостившимися в пышных усах.
– Паскуале, что за спешка? Порка мадонна, даже Роналдо и тот ждал, пока я закончу обед.
– Леонардо, я тебя знаю всю свою жизнь… Ты не меняешься… Роналдо и не знал, что ты обедаешь, а ты и не представлял, что он стоит в очереди. Ты мастер придумывать эффектные объяснения… Да и ну его, этого Роналдо… Он же не играет за твою любимую «Рому»… Вдобавок бразилец… Поделом ему, скуадре адзурре, от него все равно никакого толку… Сейчас я тебя прошу помочь, потому что они мои друзья и они болеют за «Рому». Но смотри, если проваландаешься еще хоть пять минут, то, клянусь Божьей Матерью, о которой ты так жутко отзывался, они станут самыми преданными болельщиками «Лацио» и будут рассказывать всем, что разлюбили «Рому» из-за такого лентяя, как ты!
– Прекрати! Мне уже стыдно! Давай их паспорта. Пусть подходят к дипломатической кабинке.
Паскуале призывно замахал руками с такой скоростью, что пылинки затанцевали вокруг него.
Паспорт Билла, мой… Через несколько секунд мы покинули зону ответственности Леонардо. А Паскуале уже погрузил наш багаж на тележку и радостно катил ее в сторону зеленого коридора.
В зоне ожидания толпилась бригада майкрософтовских бойцов. Я уж подумал, что они сейчас, выстроившись в ряд, исполнят музыкальный фрагмент, известный каждому пользователю окон: «Н-динь!» Но они ограничились широчайшими улыбками.
Билл же ограничился сдержанным приветствием. Он явно думал о другом.
Паскуале указывал нам дорогу. Билл шел очень быстро. Я еле поспевал за ним.
Как только мы вышли из дверей, перед нами остановился «Мерседес». Дверцы распахнулись, и мы погрузились в мир немецкой роскоши.
Я не сомневался, что если бы нам пришлось воспользоваться услугами такси, то имя водителя было бы Енох.
– Какой позор… Надеюсь, Даниил всего этого не видел. Устроили демонстрацию! Просил провести все как можно скромнее… – сокрушался Билл.
Я не был в настроении вступать в дискуссию, тем более что понимал и реакцию Билла, и тех ребят, благосостояние семей которых зависело от босса. Они старались как могли.
Я отвернулся к окну и сосредоточился на открывающейся панораме. Маленькие коробочки итальянских фабрик на островках асфальта среди полей и рощиц сменились городским пейзажем.
Рим прекрасен. Его красота открывается сразу, поражая воображение увиденным и осознанием гения, стоящего за каждым изваянием. Многослойный исторический пирог лишен эклектичности. Эти декорации позволяют сегодняшним актерам выйти в тогах или в средневековых камзолах, франкийских мундирах или в современных изысках мужской моды. Конечно, в основном итальянцы носят одежду в соответствии с модой, то увеличивая, то уменьшая ширину лацканов и число пуговиц. Здесь нет буйства, свойственного Милану, авангарду мировой моды, за которым тянутся Париж, Лондон и Нью-Йорк. Рим, если угодно, визирует тенденции, превращая их в востребованность, расцвечивая город добровольными живыми манекенами и оценивая пригодность изыска к повседневной реальности.
Удивительно, Рим полон магазинов мужской моды, а бедные дамы пребывают как бы на обочине. На их нарядах – отпечаток индивидуальности хозяек более выразителен, чем печать модного течения.
Витрины, витрины, статуи, фонтаны, ресторанчики. За каждым изгибом шоссе открывается прекрасная панорама, просчитанная одним из вечных гениев.
Город – сплошная иллюстрация из учебников архитектуры. Воплощенная машина времени. Копни где хочешь, и откроются бесконечные слои исторического пирога, наполненные мельчайшими подробностями быта ушедших поколений.
Однако произвести раскопки непросто. Дело не только в том, что для римлян Город – среда каждодневного обитания. Но и в том, что каждый метр притротуарного пространства всегда занят. Кажется, что прошел град малолитражных машинок: верткие градинки так удобны для маневрирования в уличной тесноте.
Вот и сейчас наш «Мерседес» окружен мошкарой мотороллеров, на которых восседают граждане Вечного города, демонстрируя всем своим видом презрение к чужому – временному – богатству. Временному, как все, кроме Рима.
– Владимир, может, поедим перед приемом? Не думаю, что Папа нас накормит.
– В гостинице не хочешь?
– Не вижу смысла. Надоела гостиничная еда. Хочется местного колорита.
– Тут недалеко, у Аппиевых ворот, есть милейший ресторанчик. Хочешь, поедем туда?
Билл опустил стекло, отделяющее от нас водителя, и сказал:
– Заедем в ресторан у Аппиевых ворот, адрес… – и он посмотрел на меня.
Я подсказал:
– Аврора, 10.
Водитель с уважением посмотрел на нас:
– Браво, прекрасный выбор. Я позвоню, зарезервирую столик. Мы будем через пятнадцать минут.
Водитель поднял вверх большой палец. А я и не сомневался, что все будет хорошо.
Глава 17
Местечко небольшое, но популярное у местной приличной публики и обитателей прилегающих отелей. Хозяин, чей вид не оставляет сомнения в успешности бытия, как это водится на полуострове, прохаживается по залу, кокетничая с дамами и расшаркиваясь с господами. Жуир невысокого роста, с округлившимся животиком и задранным подбородком. Он гордо носит заслуженную славу великого хозяина масенького заведения.
Нас ресторатор встретил в дверях и провел в один из двух симпатичных зальчиков, украшенных живыми цветами и обязательной пышной живописью в дорогих рамах. Навязчивые картины не портили впечатления, а деревянные столы, стулья, чистые скатерти и легкомысленные абажуры придавали всему деревенский шарм – легкий полевой ветерок, перелетевший городскую стену.
Конечно, до принятия заказа дело не дошло. Хватило многозначительного вопроса хозяина:
– Мясо или рыба?
Ответ лишил нас права слова, но удостоил счастья лицезреть безупречно сидящий пиджак хозяина со спины.
Через несколько минут появился молодой человек в фартуке и на наших глазах совершил обряд жертвоприношения вина. Проделав необходимые манипуляции с салфеткой, штопором, снова с салфеткой и дождавшись осмысленного поцокивания восхищения после нюхания пробки и смакования капель красного вина, он оставил нас в покое, удалившись не без развязности, но все же предварительно любезно разлив вино по стаканам.
Билла происходящее откровенно забавляло. Он отвык от возможности сидеть в ресторане, в котором всем глубоко безразлично, что он Билл Гейтс. Это там, у себя, в индустриально-финансовом мире, он большой человек. Здесь правят иные законы. В этом городе можно стать кумиром, магнатом, триумфатором. Но ненадолго. Толпа будет приветствовать тебя. К твоим ногам полетят венки – о Цезарь! – и поэты сложат гимны, воспевая твой триумф. Но где-то близко, на лезвии Брутова клинка, притаится забвение. Герой канет в небытие, и камни не вспомнят мелодию его гордой походки.
На улице Авроры, в маленьком квартале, возвышающемся над Испанскими ступенями, волны страстей разбиваются о Витторио Венето. На этом мелководье не водится крупной рыбы. Разве что хозяин ресторана. В этом закутке безвременья есть ответ на самый важный вопрос. И это не проблема акций. «Доу-Джонс» и «Насдак» воспринимаются как иностранные фамилии не очень учтивых посетителей. Главные вопросы – о свежести даров моря и правильности выбора поставщика мяса. Ответ на один из этих вопросов – перед вами. В восхитительном аквариуме плавают скорые жертвы чревоугодия.
Обед был прекрасен. Атмосфера ресторана располагала к наслаждению пищей. Никто не пытался пронзить глазами двух иностранных джентльменов, судя по одежде, американцев. Никого не мучили вопросы, что здесь делает самый успешный человек мира и почему вокруг не толпятся телевизионщики с камерами. Почему улица Авроры не забита могучими фургонами передвижных телевизионных студий и почему хозяин ресторана не спешит сфотографироваться со знаменитостью и просить у него оставить на скатерти автограф, чтобы потом вышить его золотом? Ведь так делают венские коллеги в «Захер-Кафе», на задворках Оперы…
Я подумал, что, может быть, это одна из последних возможностей спокойно посидеть в ресторане, отдав бразды правления чудному итальянцу. И, наслаждаясь деревенской пищей, не думать о духовном подвиге, на который мы были призваны.
Рим видел кровь многих христианских мучеников – не хотелось бы множить их число. Впрочем, в ресторане ничто не предвещало расправ с помощью креста, львов, тигров, огня и воды. Мы могли пострадать разве что от чревоугодия. Но в таком случае у нас нет шанса быть канонизированными.
Билл чувствовал мое настроение. Даниил призвал его чуть позже, чем меня, и он не успел осознать весь груз ответственности. Хотя, может, я не прав. У него ведь жизнь была не сахар. С одной стороны, все есть… А с другой – ощущать постоянное внимание, и не очень-то доброжелательное, тяжело. К этому невозможно привыкнуть. И как не разочароваться в человеческой природе, когда каждый программист по сто раз на дню клянет Билла Ивановича и его родных и близких на чем свет стоит за мыслимые и немыслимые недоработки «Майкрософта». А больше всего – за невозможность работать на самого Билла, что гарантированно обеспечивает безбедное существование на поколения вперед.
– Я часто задавал себе вопрос, за что они меня так ненавидят, – подхватил Билл. Теперь уже нет особой разницы, говорим мы вслух или думаем. Мы стали взаимно прозрачны. – Иногда начинал верить, что я действительно исчадие зла и что мною движет отнюдь не свет. Теперь все успокоилось. Я знал, что избран, и ныне знаю – кем. И я счастлив, хотя от страха подвести Его замирает сердце. Но ведь если Он выбрал нас, это значит, что мы достойны этого и что мы лучшие из возможного.
– Напоминает фразу из Библии о Ное, который считался праведником во время его. Сиречь в другие времена Ноя бы поганой метлой гнали, а среди опустившихся людишек – он герой… Времена не ждут и призывают лучшее из имеющегося. Так что, брат Билл, утешимся этой мыслью. Вспомни о судьбе наших предшественников. Тоже ведь не все было гладко и у Петра… А про Иуду и вовсе молчу. Судьба наша зависит от нас только очень условно… Отдадимся потоку, и будь что будет. Хотя признаюсь – не возгордиться трудно. Из миллиардов перстни дадены пока нам двоим.
Трапеза приближалась к завершению. Уже профитроли порадовали вкусовые рецепторы, прекрасный кофе вернул нас к реальности, и счет в руках официанта напомнил о необходимости продолжить путешествие.
Темнело. До аудиенции времени оставалось лишь на душ в гостинице. Ровно в восемь вечера в соборе Святого Петра нас ждал провожатый.
Мы погрузились в машину и через несколько минут влились в оживленный транспортный поток римского вечера.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?