Текст книги "Восточный фронт"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vostochnyy-front-127465.jpg)
Автор книги: Владислав Савин
Жанр: Историческая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
В то же время превращение Франции в «парадную витрину свободного мира» даст значительный полезный эффект.
Альтернативы Франции в этом нет. Бельгия, Голландия, Дания, Норвегия – слишком малы. Юго-Италия и Испания – имеют специфические проблемы с менталитетом (сильное и не полностью лояльное нам влияние Католической Церкви, склонность населения к независимости). В то же время превращение Франции в образцовую капиталистическую страну позволит не только пресечь дальнейшее распространение в Европе коммунистической идеологии, но и, при соответствующей пропаганде, влиять на электорат стран русской зоны, и даже СССР.
Следует учесть, что Франция, как «фарватерный союзник», совершенно не опасна для интересов США. Представляется маловероятным, чтобы она, в обозримом будущем, поднялась выше роли региональной державы. В то же время в качестве таковой Франция безусловно полезна для США, как противовес коммунистической Германии, а также Британии. Вооруженные силы Франции могут заменить значительную часть американских сухопутных войск в Европе, а ВМФ взять на себя часть ответственности за Средиземноморье.
Необходимые затраты капитала на начальном этапе вполне приемлемы для американской экономики. И эти расходы многократно окупятся, при легко достижимом условии включения Франции в долларовую зону. Также очевидно, что в условиях «свободного рынка», при честной конкуренции, американский капитал неизбежно займет во французской экономике доминирующие позиции – однако этот процесс, смягченный и растянутый во времени, будет выглядеть как естественный ход событий, гораздо менее заметный и возмутительный.
«Вашингтон пост». 6 декабря 1944 года
«Франция – не Еврорейх»
Отчего Франция не может сидеть на скамье подсудимых рядом с Германией, по обвинению в развязывании минувшей ужасной войны? Для этого зададим вопросы.
Начинала ли Германия агрессивные войны на протяжении последних семидесяти лет, с самого своего основания?
Да, начинала! Само провозглашение объединенной Германии, Кайзеррайха, произошло на захваченной ей территории, в Версале, в 1871 году! И если та, франко-прусская война, имела целью господство в Европе – то последующие, начатые немцами в 1914-м и в 1939-м, ими самими провозглашались как ведущиеся за мировое господство!
А Франция? Лишь оборонялась – в подобных агрессивных устремлениях не замечена!
Совершала ли Германия ужасающие военные преступления?
Да, совершала! Расстрелы заложников, взятых среди гражданского населения, еще в войну 1870 года, как и в прошлую Великую войну, беспричинное уничтожение бельгийского города Лувэн вместе со всеми жителями, а также старинным университетом и уникальной библиотекой, варварская бомбардировка Льежа. А о зверствах нацистов в эту войну всему цивилизованному миру известно из русского фильма «Обыкновенный фашизм», все факты из которого полностью подтвердились!
А Франция? В этом не замечена!
Было ли все это суверенным и ответственным решением Германии?
Да! Все это было с полного одобрения подавляющей части германского общества, германского народа. И величайший преступник в истории, Адольф Гитлер с его гнусной бандой, пришел к власти не в результате военного переворота, а самым демократическим путем! Немцы с восторгом приняли его учение о своей принадлежности к «высшей расе», которая в силу этого должна править миром – и связывали свои надежды с победами нацистской армии.
А Франция? Была втянута в Еврорейх грубой силой и угрозами, на правах пушечного мяса, расходного материала! Причем это было не решение всего французского народа, а единоличное согласие Петена, незаконно узурпировавшего высшую власть! Есть множество свидетельств, что французских солдат немцы гнали в бой, угрожая расстрелом, а на всех кораблях французского флота уставом была введена должность немецкого «кригс-комиссара», особого чиновника с правом немедленной казни на месте любого, показавшегося нелояльным!
Имел ли место факт рецидива данного преступления?
Со стороны Германии – да! Поскольку немцы, потерпев поражение в прошлой Великой войне, не могли не осознавать, что их положение после – следствие их добровольных и осознанных действий. Однако же они решили, что всего лишь были недостаточно жестоки и беспощадны, и привели к власти Гитлера, захотев попробовать еще раз.
Со стороны Франции – вопрос беспредметен, поскольку не было первого преступления, а значит, нет смысла и говорить о рецидиве! Да и во втором случае – есть разница между виной бандита, злостно и намеренно идущего на убийство и разбой, – и того, кто был принужден этим бандитом к невольному соучастию, под угрозой расправы?
Так в чем же вина несчастных французов? В том, что они капитулировали перед Гитлером в 1940 году, вместо того чтобы сражаться до конца? Но все помнят, как тогда же были разбиты и бежали англичане – и если бы не чисто географическое обстоятельство, в лице пролива Ла-Манш, не была бы Британия тогда же разбита и порабощена с такой же быстротой? Тогда немецкая армия была, бесспорно, сильнейшей в Европе – так следует ли попрекать французов, что они приняли благоразумное решение в той, конкретной обстановке? В отличие от русских и японцев, у цивилизованных европейских наций не принято предпочитать самоубийство плену! Точно так же, общеизвестно, насколько «добровольным» было решение французов дать в армию Еврорейха солдат – вплоть до того, что нередко таких рекрутов хватали из дома и гнали в казарму немецкие жандармы; так насколько самостоятельным было участие Франции в так называемом Еврорейхе – а ведь даже в уголовном праве указано, что ответственность наступает исключительно за поступки, совершенные при свободе воли, а не по принуждению в безвыходных обстоятельствах!
Вопрос, а откуда взялась сама идея отнестись к нашим братьям французам, оказавшим нам громадную помощь еще в Войну за нашу независимость, сто семьдесят лет назад – с совершенно незаслуженной жестокостью? Тут надлежит вспомнить давнюю, еще со времен Столетней войны, многовековую англо-французскую вражду! До сих пор в разговорном французском языке «английское» является синонимом подлого или плохого! Известно, что Британия никогда не упускала случай нажиться за чужой счет – и где найти лучший момент, когда твой давний конкурент повержен и заключен в тюрьму; да, он вам был должен, но как легко здесь не удержаться от соблазна, перед судом заявить об астрономических размерах этого долга, включая все движимое и недвижимое имущество должника! Экономическое положение Британской империи в настоящий момент весьма незавидно, из-за военных потерь и очень дурного ведения дел в колониях – и у кого-то в Лондоне возникло искушение разом поправить свои дела банальным грабежом. Впрочем, на войне, в отличие от Дикого Запада, это зовется цивилизованно – контрибуцией или репарацией. Хотя по существу является тем, что известно любому владельцу питейного заведения – кто после драки останется проигравшим, платит за весь нанесенный ущерб. Но что бы вы сказали, если хозяин погромленного салуна потребовал бы с неудачника, кому не повезло, миллион долларов за битую мебель?
Уже бывший «фюрер германской расы».
Штутгарт,
заседание Международного трибунала
Все тот же опостылевший зал заседаний. Места за барьером, окруженные русскими солдатами в парадной форме. Судьи в президиуме, обвинители, адвокаты – хотя роль последних просто смешна. Публика в зале – в основном журналисты русских и западных газет. Зачем нужно это судилище, если и так все ясно – в живых не оставят никого?
– Вы признаете себя виновным?
Интересно, есть ли в зале хотя бы один немец? Предатели, отрекшиеся от своей расы, – иных бы сюда не допустили! Мерзавцы, отчего вы не умерли на развалинах горящего Берлина! Германская раса непобедима в сражениях – но всегда проигрывала из-за гнусного предательства! Когда при неудачах вдруг самые верные, спасая свою шкуру, предают. Роммель, казавшийся последним героем Рейха – теперь военный министр в правительстве русских марионеток! Мерзавец Штрелин, «канцлер» растоптанной Германии – его давно надо было повесить! Даже простые солдаты, стоящие в наружной охране этого дворца – ведь раньше присягали Рейху, а не какой-то ГДР?
– Вы признаете себя виновным?
Историю пишут победители! Теперь из меня сделают исчадие ада – а ведь когда-то возносили хвалу как «величайшему политику Европы»! Сами перечеркнули свой позорный Версальский договор, сами в Мюнхене сдали мне Чехословакию – а теперь говорят о вероломстве? Если бы я победил, вас всех бы просто не существовало – вы бы стали пеплом из труб крематория Маутхаузена или Аушвица! Но во всем мире был бы один порядок!
– Вы признаете себя виновным?
Будь прокляты боги, если они есть – и судьба! Зачем надо было чудесно спасаться при множестве покушений, чтобы кончить свой путь так? Погибнуть Вождем нации от злодейской руки, или умереть как солдату на своем посту, или даже погибнуть в осажденном русскими варварами Берлине, оставаясь в своей столице до конца, как доктор Геббельс, было бы куда достойнее! Но судьба протягивала руку спасения – чтобы вознаградить таким неслыханным позором! Быть преданным своей же охраной, в руки даже не врага, а низших существ! Славяне сродни обезьянам – если их дрессирует арийская раса, то даже русские могут быть похожи на людей, но когда ими управляют проклятые евреи, то возникает страшная угроза всей человеческой цивилизации! И русские сами сделали свой выбор в семнадцатом году, отдавшись под власть Сиона – а потому должны были быть безжалостно уничтожены! Но мне не дали этого сделать!
– Вы признаете себя виновным?
Нет, не признаю! Вы, гнусные предатели, – я обращаюсь не к презренным славянам, а к вам, представителям англосаксонской расы! Разве не для вас, и с вашего одобрения, я старался кардинально решить русский вопрос, раз и навсегда?! Но вы предали меня лишь за то, что я не хотел быть послушным орудием в ваших руках, а желал еще и достойного места для Германии! Это вы виноваты, что я здесь, а русские орды на Рейне топчут несчастную Европу, как дикие гунны! Это вы, так же силой захватив свою «империю, над которой никогда не заходит солнце», не захотели, чтобы возникла еще одна империя, от Атлантики до Урала! Как будто русские дикари чем-то лучше негров и индусов!
Ватикан меня проклял, вместе с русской церковью? Что ж, может, я и буду гореть в аду, – но гореть в аду за Германию! Если германская раса не сумела покорить мир – то она недостойна и жить!
Большаков Андрей Витальевич, в 2012 году кап-3, командир группы подводного спецназа,
прикомандированного к АПЛ «Воронеж»,
в 1944-м контр-адмирал
В сорок третьем легче было. Когда уран от «Манхеттена» у берегов Конго брали, за что я Героя и получил. Взять пароход в океане, чтобы никто и не пикнул – даже взвода амерских маринеров на борту не оказалось, лишь команда, правда, вооружены были все. Бочки с рудой на наш подошедший пароход «Краснодон» в темпе перекидали, и назад на атомарину, отдыхать – Лазареву после куда больше мороки было сопровождение обеспечить, чтобы ни одна собака не только не помешала, но даже в свидетелях не была. В итоге сначала линкор «Айова» под торпеды «немецкой» лодки попал, а затем пиндосы с настоящими немцами сцепились – история была, прямо Голливуд, вот только не экранизуют ее здесь никогда, поскольку гриф секретности и подписка всем участвующим. Ну а после я на фронте, непосредственно на линии огня, считай что и не был.
Была после река Волга, учебный лагерь морской пехоты. Которую в этой истории решили специализировать, из «морских стрелковых бригад», во всем обычная пехота, лишь флотского происхождения – в части первого броска на вражеский берег, необязательно моря, но и при форсировании реки. А это и подготовка как у штурмовых частей, с десантной спецификой, и оснащение плавающей техникой, и насыщение автоматическим оружием и переносными противотанковыми средствами. Чтобы поставленная задача решалась успешно и с наименьшими потерями. Удалось ли нам это – надеюсь! Жалко мужиков, полегших на Днепре, Висле, Одере – но суммарные потери наших войск при форсировании укрепленных водных рубежей действительно оказались существенно меньше, чем в иной реальности, откуда мы провалились сюда.
Теперь следующий этап. Сами морпехи обижались на прозвище «речная пехота», хотя и на море тут им приходилось работать, на коротком плече – Выборгский залив, Эгейское море, Крит. По новому плану, предстоит советской морской пехоте стать аналогом американской – экспедиционными войсками большого радиуса действия, кому придется защищать интересы социализма в дальнем зарубежье… но это будущая перспектива, а пока дай бог нам Курилы взять. Что потребует от частей морской пехоты большей автономности (дистанция от места посадки не средиземноморская, а так, в тысячу километров) и огневой мощи (артиллерию придется резко усилить, причем так, чтобы все это можно было перевозить и выгружать на необорудованный берег). То есть переходить от бригад к дивизиям, с полноценным тылом. Всю морскую пехоту на новый штат перевести не успеть уже – но пара дивизий должны быть к весне готовы!
И еще, работа в Контрольной комиссии, после нашей Победы в Европе. По флотской части. Кто мне такое сосватал, хотел бы я знать? «Вам, товарищ Большаков, очень нужэн и дипломатический опыт». Морпеховские дела пришлось срочно перекинуть на моего зама Гаврилова, в 2012-м старлей был, тут уже до полковника дослужился. Но завидовать нечему, военное время да еще при Сталине это не арбатский округ и не либеральные двухтысячные, тут ответственность огромная, а ошибок не прощают. И нервов в тылу сгорает как бы не больше, чем в боевом выходе!
Что я должен был думать, когда меня, по делам службы приехавшего в Москву в наркомат флота, вдруг вызывают к Самому? Косяков за собой не видел – если не считать предложения укомплектовывать первые дивизии морпехов немецкой техникой, 210-мм трофейные гаубицы легче наших, и «хуммель», конечно, не «тюльпан» (в этой реальности так назван тоже 240-мм миномет, на шасси Т-34 или Т-54), но тоже легче почти вдвое. Так война – тут не за отечественного производителя хватаешься, а за то, что удобнее. Тем более что вся немецкая оборонка сейчас под нами.
– Скажитэ, товарищ Большаков, что такое «институт конфликтологии», что вы предлагаете создать? Какие у него будут задачи? Да еще «международный»?
Вспомнил ведь Сталин мою докладную, что писал я еще летом! И подчеркивал – что важно это сделать именно сейчас, пока в памяти все еще живо, и с союзниками не расцапались.
– Это, товарищ Сталин, замышлялось как расширение функции военно-исторической науки. Поскольку в будущем «горячая» война станет лишь последней фазой конфликта, причем даже не всегда обязательной. Ей будут предшествовать, в формально мирное время, создание благоприятных условий – политических, экономических, дипломатических – так и «размягчение» противоположной стороны, посредством пропаганды, опять же дипломатии с торговлей, культурной экспансии, убеждения в собственной правоте. Венгрия, Чехословакия, «цветные» революции и майданы. И конечно, 1991 год. Надо подробно изучить эти случаи «войны без войны», чтобы быть во всеоружии, иметь уже наработанные планы противодействия. Еще случай – когда такие конфликты могут возникать по какой-либо причине между дружественными нам странами – надо изучить причины и такого, и наработать средства по их гашению.
– У нас есть марксистко-ленинская философия и диалэктический мэтод. Вы считаете, что этого недостаточно?
– Во-первых, они не помогли СССР там, в конце восьмидесятых. Во-вторых, там несколько иной объект для изучения, сугубо классовый аспект. Но как с классовой стороны объяснить войну между социалистическими Китаем и Вьетнамом? Или между Сомали и Эфиопией в шестидесятых – тоже объявивших о выборе социалистического пути? Афганистан, где именем социализма, сначала Амин сверг Тараки, а затем его самого убили по приказу Кармаля? Да ведь и Пол Пот в Камбодже искренне считал себя марксистом! А как по Марксу объяснить события в «третьем мире», когда освободившиеся от колониального ига страны дружно клялись нам в верности и тут же предавали?
– Вы не упомянули еще события в странах соцлагеря в восьмидесятые. И такое явление, как «еврокоммунизм». Товарищ Большаков, вы сами, лично, веритэ в победу коммунизма во всем мире?
– Товарищ Сталин, я не только верю, но и знаю, что поражение дела коммунизма будет поражением для всех нас, а значит, и для меня лично. В то же время я считаю, что для победы не только марксизм-ленинизм должен быть не догмой, сводом застывших правил, а развивающимся, живым учением, но и он нуждается в дополнении прикладными науками для решения частных вопросов. Конфликтология должна стать одной из таких наук.
– Настоящей наукой? С присвоением ученых степеней?
– А это уже неважно. Главное, чтобы была контора, институт, рассматривающий все конфликты с самых разных сторон, ни в коей мере не ограничиваясь одной лишь военной. Стрелять начинают, когда накопились противоречия – как, откуда они взялись, что их усиливало или ослабляло?
– Но – мэждународный институт? У нас в СССР будут работать иностранцы, получая допуск к секретным вопросам?
– А это мы будем решать, к чему давать допуск, а к чему нет. И сами тоже иметь доступ к иностранным источникам. Хотя, конечно, основа будет нашей, советской, – а большинство контактов лишь внутри нашей зоны соцстран. Но сейчас можно и до западных свидетелей добраться, и в архивы там руку запустить – под предлогом, что мы все только что пережили самую ужасную войну в истории человечества и обеспокоены тем, чтобы это никогда не повторилось!
– И кого же вы предлагаете начальником этой конторы?
– Кого-нибудь из политиков, гражданских. Военные, боюсь, будут гнуть в свою сторону. И рассматривать конфликт лишь с момента первого выстрела, ну а что было до, это лишь подготовка. А она бывает гораздо значимее.
– Что ж, товарищ Большаков, я подумаю. Но есть мнэние, что такой институт нужен. Последний вопрос – если вам предложат там работать, вы беретесь?
Ну а куда я денусь? Думаю, что скоро уже лабуда с Контрольной комиссией закончится? Чтобы историю мировых конфликтов изучать.
Генерал Де Голль
Ограбят – и никуда не деться. Проклятый маразматик Петен, ну что ему стоило потерпеть с выбором?
Отчего мне не поступить, как Франсиско Франко в Испании? Который, когда его попытались обобрать, призвал народ к единству и стал грозить всеобщей гверильей? И ведь он не блефовал – вздумай янки ввести там оккупационный режим, в их солдат стреляли бы и правые, и левые, из-за каждого куста! При том что Церковь призвала народ поддержать каудильо – при полном одобрении Ватикана и русских. Как и сто сорок лет назад, при Наполеоне, испанцы оказались очень боевитым народом – может, это следствие низкого уровня развития, цивилизованный человек гораздо больше ценит свою жизнь? А может, причина еще банальнее – Испания так бедна, что ее даже грабить невыгодно, усмирение дороже обойдется?
А как бы хотелось и самому! Как Наполеон перед своим легендарным Итальянским походом. «Солдаты! Франция в опасности! Англосаксонские торгаши и мародёры хотят превратить нашу страну в свою колонию! Пока я жив, не позволю им грабить и унижать Францию! Вы все пошли за мной добровольно. Я знаю, вы все хотите домой к своим семьям. Я никого не стану удерживать силой! Мне нужны только те, для кого честь и независимость Франции дороже всего! Кто готов сидеть дома, пресмыкаясь в нищете, пока Францию топчет враг, кто хочет сложа руки смотреть, как его жена идёт на панель продаваться английскому лавочнику, индусу и чёрт знает какому ещё дикарю в британском мундире, и как его дочь насилуют заокеанские бандиты и негры в американской форме, пусть выйдет из строя, положит оружие и уходит!»
Отчего я так не сделаю? Этого не понять русским, со смешным представлением о чести. Беда всех плебеев – выходцев из низших классов, поднятых наверх революцией, что было и при Кромвеле, и при Бонапарте. Плебей может быть и талантлив, и профессионален, но у него никогда не будет должного кругозора. У русских очень хорошие командиры поля боя, – но в отличие от выпускников Сен-Сира, их обучали лишь тому, что необходимо на войне. Верно, что навыки политика, дипломата, финансиста – излишни для командования полком. Но они нужны – чтобы подняться над собственно полем сражения!
У русских все просто и ясно. Лев Толстой справедливо писал про «дубину народной войны»: они не умеют проигрывать! Даже там, где это было бы наилучшим решением, с точки зрения своих минимальных потерь. Хотя Гитлер был идиотом, с самого начала объявив войну на истребление, так что, может быть, у Сталина и не было иного выбора, чем сказать тогда, «братья и сестры», и объявить народную войну, где все средства хороши. Но у нас в сороковом – был этот выбор!
Да, немцы тогда переиграли всех. Мировая военная наука просто не знала такого инструмента, как стремительные и глубокие клинья танковых дивизий, поддержанных авиацией. И было слишком мало времени, чтобы найти противоядие – всего через полтора месяца после начала боев германская армия вошла в Париж! И я тогда сделал все, что мог – бежал в Англию, чтобы организовать Сопротивление. Какое?
Во Франции нет лесов, как в России. Так что роль Сопротивления ограничивалась разведкой, ну еще спасением сбитых англо-американских летчиков. Но если смотреть стратегически, то любая гверилья в военное время имеет две цели с военной же точки зрения. Или террор на коммуникациях – где значение имеют даже не столько нанесенные врагу потери, как затруднение снабжения его армии на фронте, – или помехи в эксплуатации врагом захваченной территории. Русские успешно достигали обеих – за что обозленные немцы обрушивались с репрессиями на мирное население – впрочем, там и без того зверств хватало, так что альтернативы не было. Но что могли сделать французы?
Во Франции обе стратегии не имели смысла! Глубокий тыл, основные боевые действия далеко, и даже через несколько стран. На обстановку на фронте гверилья повлияет слабо – ну разве что отвлечением некоторого числа второстепенных охранных частей, ценой резкого возрастания репрессий к французскому населению. И зачем? Первоначальный шок от немецких побед прошел, война стала затяжной, а что такое лезть в Россию зимой, знал Наполеон, а не идиот ефрейтор! И после Сталинграда было ясно, что не только немецкой победы не будет, но и удержаться на достигнутом Гитлеру не удастся, потому что янки и британцы копят ресурсы и рано или поздно высадятся на континент. Вот только до этого времени дожить надо – и не считайте это трусостью, тут каждый только за себя! Надо было выждать, сберечь силы для послевоенного мира – и не случайно контрразведка «сражающейся Франции» с гестаповской жестокостью преследовала торопыг, рвущихся в бой под британским флагом. Доходило до пыток и казней – но ничего личного, эти прекраснодушные идиоты могли увлечь за собой других и вовсе оставить меня без солдат, и что тогда делать, когда наступит мир? И вот он наступил.
Для посторонних мой поступок выглядел как капитуляция. Не перед американцами – перед банкирами. Слишком многие во Франции, и не только Ротшильды, имеют американские облигации. Как когда-то в массе имели русские, еще царских времен – которые сейчас Советы стребовали себе, за освобождение французских пленных. Подобные облигации, заботливо спрятанные в шкатулку, были хорошей добавкой к доходу самой обычной французской семьи, не обязательно буржуа. И как отнесутся французы к тому, кто посмеет объявить войну Америке – считающейся союзником еще со времен Лафайета, с которым прежде никогда не возникало серьезных трений, в отличие от проклятых англичан? Если строительство флота в тридцатые обеспечили деньги Церкви, то прочие военные расходы тогда покрыли возникшие как бы «из ниоткуда» концерны типа SOMUA (а в авиации – просто прямые закупки у тех фирм США, в которых работало французское золото времен еще прошлой Великой войны. Это были деньги американских «родственников», возвращавших долги той войны. Французы помнят, что становление американской авиации тогда произошло, в очень значительной мере, именно на деньги Франции и с использованием французских идей и изобретений – да и в вооружении сухопутных войск американцы ориентировались именно на французов, танки «Рено» были основными машинами Армии США в начале двадцатых[11]11
С тех пор и по сегодня в полевой артиллерии США остались «французские» калибры 105 и 155.
[Закрыть]. Деловое сотрудничество американских и французских фирм не прекращалось и в межвоенный период, – а с началом «странной войны» транспорты с золотом сновали через океан, как челноки, золота у Франции было в достатке, – но не было достаточно развитого массового производства, чтобы быстро нарастить объемы военной продукции. Вернее, такое производство находилось за океаном – и обходилось, даже с учетом доставки, гораздо дешевле, чем свое.
Во Франции финансовая система и государство – независимы и обособлены друг от друга. Этого в принципе не могут понять русские, у которых казна есть не более чем государственный карман и инструмент. Это кажется странным и американцам – у которых наоборот, государственный аппарат играет роль наемных управляющих для серьезных деловых людей. Но во Франции деньги и власть равнозначны, и отношения между ними строятся на договорах по каждому конкретному случаю. Причем нет «своих» приближенных банкиров – неважно, кто главенствует на финансовом рынке, лишь бы он был договороспособен! И вся эта система была неразрывно связана с США, с самым тесным переплетением интересов – и французские Ротшильды были тут скорее не монополистами, а «диспетчерами», распорядителями этой Системы, эффективно работающего аппарата движения капиталов, приносившего прибыль обеим сторонам. Что сделают простые французы с тем, кто посмеет поставить эту систему под удар – о том не хочется и думать!
Смешно – Франция, еще недавно великая держава, сейчас как Сиам конца девятнадцатого века! Когда мы, только что покорив Индокитай, подступали к его границам с востока, а Британия, захватив Бирму, приблизилась с запада. И начался разговор на повышенных тонах – кризис 1893 года, уже за три года до Фашоды дело могло кончиться войной, но благоразумие победило. Причем существенное влияние на события оказала позиция России, тогда поддержавшей Париж – кто помнит, что первоначально Антанта, русско-французский союз, имел не только антигерманскую, но и антибританскую направленность? А ведь тогда мы вполне могли, без русского демарша, не только потерять сферу влияния в Сиаме, но и Камбоджу с Вьетнамом не удержать, при господстве на море британского флота! Но в итоге все остались при своих, и даже Сиам (мнение которого вообще никто не спрашивал) сохранил независимость, благодаря нашим противоречиям с англичанами. А русским мы ответили черной неблагодарностью, всего через одиннадцать лет, заявив что их война с Японией нас не касается, «поскольку Россия и Франция союзники лишь в европейских делах». Мы же не какие-то варвары, лить свою кровь за чужой интерес? Кто же думал, что через полвека мы сами окажемся в положении Сиама?
Но США, в отличие от русских, дают надежду на восстановление статуса державы. Конечно, в благотворительности янки никогда не были замечены, свои деньги они всегда получали назад, с хорошим процентом. Как писали в газетах когда-то, что такое американский кредит – «в Гватемале, на деньги гватемальцев, руками гватемальских рабочих, построили железную дорогу, для вывоза гватемальского богатства – и Гватемала еще осталась за все должна». А для банкиров с Уолл-Стрит разве есть разница между гватемальцами и французами? Они ведь и своих союзников англичан при случае ограбят, не чихнув! Вот только рассуждения американского посланника про «витрину Запада» были вполне правдоподобны. Американо-британские противоречия реально имеют место, и США совсем не нужна сильная Англия, соскочившая с крючка американского долга! И был прецедент – двадцать пять лет назад в Версале Франция хотела разорить и ослабить до предела побежденную Германию, а Британия выступила против, поскольку уже тогда в ее планы входил противовес французам на континенте. Сейчас идет та же игра: в роли разбитой Германии – Франция, в роли Франции-победительницы – Англия, ну а в роли англичан – США.
Бонус в том, что американцы обещают признание за Францией статуса одной из держав-победительниц. Поскольку «Сражающаяся Франция» была признана воюющей против Гитлера стороной еще тогда, в сороковом, и замолчать этот факт не удастся даже Черчиллю! А это означает удаление с территории всех иностранных войск и восстановление наконец целостности Франции! И уж конечно, больше не будет основания относиться к нам как к завоеванной стране – когда английские и американские солдаты хватают на улицах француженок, а устроить в кафе или магазине погром в ответ на просьбу заплатить считается хорошим тоном у бравых заокеанских вояк. А еще это означает приток капитала в ослабленную экономику, рабочие места, товары в магазинах. И возвращение Франции к прежним высотам… американцы сказали, что даже позволят нам снова поиграть в державность и в «нейтралитет»!
Вот только русским придется снова испытать наше предательство. Поскольку секретным протоколом к соглашению будет – после вывода всех союзных войск Франция совершенно независимо и суверенно заключает с США договор о взаимной обороне!
– Мы уважаем ваш суверенитет, – говорил американец, – но неужели вы надеетесь обеспечить его собственными силами? Вспомните о судьбе Бельгии в ту войну[12]12
На 1914 год нейтралитет Бельгии «в любом европейском конфликте» был гарантирован всеми державами, включая Англию, Францию, Германию. Но территория лежала на пути армии вторжения, и договор был назван немцами «клочком бумажки».
[Закрыть]. Как вы рассчитываете устоять, если на вас решат напасть Германия и СССР? Нет, и еще раз нет – именно ради защиты вашей независимости, мы вынуждены настоять на подписании вами Договора о взаимной обороне, согласно с которым на территории Франции будут размещены военно-воздушные, военно-морские базы и сухопутные войска США! Разумеется, временно – на тот период, пока вы сами не сумеете обеспечить свою обороноспособность.
Временно. Ясно, что нет ничего более постоянного – когда срок не оговорен! И не факт, что кто-нибудь из моих преемников на посту президента не поддастся уговорам подписать то же самое на уже постоянной основе! Но другого выхода нет. Допустим, я не соглашаюсь, и выбираю войну. Тогда последует – о нет, даже не грабеж, лютый и беспощадный, а то же самое, что обещали: провозглашение Франции одной из сторон-победительниц, и требование вывода с территории всех иностранных войск, вкупе с обещанием вложения капитала и предоставлением кредита. Что выберут французы, даже «русской» зоны на юго-востоке, это очевидно, с учетом вышесказанного – американцы, благодетели, снова не оставили нас в беде! И все будет по тому же сценарию, вот только наверху буду не я, а кто-то.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?