Текст книги "Оранжевая книга. Сказки и истории"

***

Трава кончилась, каркадэ в холодильнике – тоже, и мы пошли в ларёк за вином. На улице был дым – горели торфяники. По Московскому шоссе неслись шары света с белым ореолом – фуры, легковушки. На бутылке, купленной в ларьке, цитировали Омара Хайяма. «Горе – медленный яд/ А лекарство – вино/ Пей вино, не грусти/ Мудрецы говорят». Мы открыли бутылку и легли на траве. Я не видел Сэма, Сэм не видел меня. Передавали наощупь.

Fade.

Мы встали и двинулись обратно – держась за руки, через Московское шоссе, на кухню, где нас ждали, и где тихонько играло радио.

***

У Ступакова была своя история, мучившая его уже пару месяцев. Он находил пачки сигарет. Полные, без пары сигарет, наполовину пустые – всякие. Каждый день, в разных местах. Какое-то время мы даже бросили покупать сигареты – потому что у Ступакова в рюкзаке всегда что-то было. Ангел, хотя и вставал раньше всех нас – и нельзя сказать, что не смотрел под ноги, когда ходил по участку, находил сигареты раз в пару недель. Ангел, как всегда, начал искать во всём этом метафизический смысл. Он расспрашивал Ступакова – где, когда, при каких обстоятельствах тот нашёл ту или иную пачку, сколько было в пачке сигарет, какой марки – и записывал рассказанное в записную книжечку. Чуть не описался от восторга, когда узнал, что прадед Ступакова владел до революции табачной лавкой в Питере. Легче и понятнее, правда, от этого – не стало. Ступаков, спрятав ферзя в карман, задумчиво осматривал пачку, лежащую на лестнице под батареей. «Monte Carlo». – Как ты думаешь, – полная? – спросил Ступаков. – А может, не будем смотреть? Какая разница? Она может быть и пустая, и полная, но если ты посмотришь, она обязательно окажется не пустой, это ведь твоя история. Это – как ждать автобус – пока не видно номер, это может быть и твой автобус, и не твой. Но если прикуришь, обязательно окажется – твой. И дело не в том, что водитель переставит табличку. Он их не переставляет. Просто – разные версии реальности. В одной – ты прикурил, и автобус – твой. В другой – ты не прикуривал – и автобус – не твой. Пару лет назад у меня началась тема с подарками. Я просил товарищей дарить мне маленькие подарки в коробочках. С условием, что я их НИКОГДА не открою. С тех пор у меня в ящике стола много маленьких коробочек, в которых что-то звенит и перекатывается. Я не знаю, что там. Может, ключи от нового мира – и, если бы я открыл коробочки, всё сразу бы изменилось. А может – там ерунда какая-нибудь на отвяжись. Не знаю. Ступаков наступил на пачку. Пачка смялась. Пустая.

***

Сэм не появлялся уже две недели. На телефонные звоночки не отвечал. Мы с Ангелом пришли к нему домой на Маяковского. Открыла соседка – в цветастом халате и босая. Узнала нас. Из комнаты вылетела «грецкая собачка – до старости щенок», Виола – и стала лаять на нас, припадая на задние лапы. Соседка проводила нас до комнаты Сэма и сказала, что сама уже беспокоится – пришёл телефонный счёт за международку, а кто оплачивать будет? Сэм никогда не закрывал комнату. На всех вещах лежала недельная пыль. На столе, рядом с полупустой пачкой «Голуаз» – стояла кастрюля. В кастрюле росла мохнатая зелёная плесень. Ангел взял у соседки счёт и сказал, что оплатит. Виола продолжала надрываться в коридоре, но в комнату не заходила. Ангел спросил, кто последний видел Сэма. Соседка сказала – дед Клим. Сэм рассказывал – деду Климу было лет 80, и он был со странностями. В прошлом году летом он поехал в лес в Комарово и привёз банку садовых улиток. Выпустил их в комнате – улитки расползлись по стенам и стали есть обои. Через некоторое время начали размножаться. Мелкие проползали под дверью – в коридор. Соседи их давили – случайно и со злости. Угрожали Климу милицией и санэпидемстанцией. Дед не отвечал из-за двери – и только делал телевизор громче. Вообще он стал выходить из комнаты только на почту за пенсией – или в Комарово в лес. По-видимому, он питался улитками и супами из пакетиков. Когда-то Клим прочитал в газете, что человек, куривший всю жизнь только одну марку сигарет, заболел раком – и подал на табачную компанию в суд. Выиграл дело, вылечился – и начал безбедно жить. Вдохновлённый примером, Клим решил подорвать своё здоровье супами из пакетиков. Только организм деда не сдавался и портил весь план.

За дверью деда Клима бесновался телевизор. Концерт Юрия Антонова. Ангел постучал. Дед спросил, – кто? Ангел ответил, – Ангел. Клим открыл. Был бледен и крестился. Не каждый день ангелы приходят. Узнал Ангела и начал приходить в себя. – Эка вы, молодые, всё шутки шутите, над стариками издеваетесь. Я уж думал, правда – ангел из Небесной канцелярии за душой моей пришёл. Ну и бес с ним, говори, чего? Ангел рассказал. – Ну, слушай. Аккурат в пятницу, я за пенсией собирался, в дверь позвонили. Я спросил, как водится – кто? Сказали – к Сэму. Открыл, а там девка стоит, вся в белом, а сама – чернявая такая. Открыл я, а она – прямым ходом к его комнате, даже не поздоровалась. Ну, он к ней в коридор вышел, обрадовался вроде как. Оделся – и ушли они. Ангел поблагодарил деда. Мы вернулись в комнату. Ангел включил магнитофон. Стояла кассета «Air», последняя вещь с «Moon Safari». Я взял пачку со стола и закурил. На пачке был записан телефон, рукой Сэма. Я показал Ангелу – код города совпадал с кодом на квитанции. В коридоре Виола лежала в углу – кончились силы. Мы попрощались с соседкой и пошли в переговорный пункт на Чайковского.

На улице шёл дождь. Мужчина в кителе и морской фуражке рылся в мусорном баке. В переговорном пункте было пусто. Ангел купил карточку, и мы вошли в кабинку. Трубку долго не поднимали. После двадцатого гудка женский голос ответил: «Алло, небесная канцелярия». Я спросил Сэма. – Извините, он сейчас не может подойти. А кто его спрашивает? Я назвался. Женщина пошуршала бумажками и сказала, – хорошо, приезжайте. И назвала адрес – в Питере, на Введенской. Добрались мы быстро – на 76 топике до Австрийской, а там пешком. Дождь продолжался – и поэтому на улицах почти никого не было, несмотря на выходной. Нужный дом оказался за 198 отделением связи. На стене был написан адрес, но дом был заброшен, причём давно. Ещё в школе мы с Сэмом там пару раз бывали, пили вино на крыше. Осторожно ступая по разбросанным кирпичам, мы зашли в парадную. Сильно пахло мочой и мокрой штукатуркой. -Чего надо? Ссать пришли? – в комнате на первом этаже на перевёрнутом ведре сидел бомж. Я сказал, что мы ищем Сэма. Что он должен быть тут. – Какой сегодня день недели? Я сказал, что воскресенье, но это, вроде как, к делу не относится. – А ты сходи в магазин на углу, купи портвейн – посидим, подумаем. Ангел остался с бомжом, я пошёл в магаз. Всё страньше и страньше, как любила говорить Алиса. Я купил две бутылки – одну – на всякий случай – спрятал в рюкзак. Авось, пригодится в поисках. Когда я вернулся, Ангел с бомжом уже пили портвейн из гранёных стаканов. Бомж посмотрел на бутылку у меня в руке, потом на меня, потом – опять на бутылку. – Сказал бы раньше, что вы – ангелы. Для ангелов у меня всегда что-нибудь припрятано. Он достал из коробки за спиной ещё один стакан, на удивление – чистый, налил до краёв и протянул мне. -Угощайся. Райский нектар. Специально для ангелов. На бутылке было написано – «Мадера». И по вкусу было похоже на «Мадеру». Мы не пили уже с месяц -вместо этого играли в шахматы. Поэтому в голову ударило достаточно быстро. Контуры предметов стали резко очерченными, воздух – холодным и прозрачным. Мир стал разваливаться на составляющие его кадрики. Говорить расхотелось. Ангел тоже молчал. Похоже, у него тоже всё разваливалось на кадрики. – Значит, нужен Сэм? Всё очень просто. Сегодня, говорите, воскресенье. Бомж достал кусочек оконного стекла и положил его на кирпич. – Послезавтра, значит, вторник. Он взял осколок коричневой пивной бутылки и положил его на стекло. – Вы, значит, здесь, – показал на прозрачное стекло, – послезавтра – будете там, – показал на бутылочное. – А Сэм – он – здесь. Бомж взял второй кирпич и ударил по стёклам так, что осколки брызнули во все стороны. Кадрики начали складываться в сюрреалистичное кино. Мы с Ангелом сидим бухие и слушаем философствования бомжа, вместо того, чтобы искать Сэма. Видимо, непростое было это вино. Ноги не слушались. Похоже, что-то недоброе появилось в моём взгляде – потому что бомж взял принесённую мной бутылку и пошёл к выходу. – В этом доме – 48 дверей, одна – из вторника в пятницу. Если найдёте – Сэм там. Ошибётесь – обратно уже не вернуться. Лучше – поезжайте в Лахту. Он открыл дверь парадной. – А как тебя зовут?, – крикнул Ангел. – Иван Харонович. И хлопнул дверью.

Как мы оказались в Лахте, я не помню. Смутно помню, как бродили по дому, открывая все двери. Странно – двери были, никто не растащил. Вздыбленный паркет, разбитые окна, брошенные книги. Потом – мы – в Лахте. Иван Харонович явно что-то подмешал. Между – ничего. Часы показывали восемь вечера. Дождь продолжался. Голова болела страшно. Домой я вернулся около десяти. С Ангелом мы расстались на «Василеостровской». За всю дорогу из Лахты мы едва ли произнесли десяток слов на двоих. Было плохо. У Ангела была зажигалка «Зиппо», поэтому всю дорогу я прикуривал у него. Сейчас, дома, я понял, что спички есть только те, которые я взял у Сэма в комнате – и они в пальто. В кармане пальто – кроме спичек – обнаружился сложенный вчетверо лист бумаги. Я закурил, развернул – и стал читать. Это было письмо, письмо от Сэма. Вообще Сэма было сложно сподвигнуть что-либо написать. Но почерк был явно его. «Привет. Честно говоря, не знал, что вы найдёте меня так быстро. Хотя, скорее всего, вы с Ангелом ничего помнить не будете – потому что то, что вы увидели понять просто так, без подготовки, невозможно. Голова не такая простая штука, чтобы вот так дать себя испортить. Думаю, мы ещё увидимся. В метро, на улице или на концерте. Я – между вторником и пятницей, брожу из комнаты в комнату, сам не знаю, где и когда окажусь С.К.» Я подумал, что Сэм употребил какой-то сильный галлюциноген и вышел во внутренний космос. Возможно, галлюциноген он достал через то, что называется «Небесной Канцелярией». И Иван, Харонов сын, когда понял, что мы с Ангелом повелись на мистификацию и пришли, подмешал нам в вино тот же самый галлюциноген. Я позвонил в справочное – уточнить код города. Мне сказали, что такого кода нет, что – ошибка. Я сказал, что код написан на квитанции. Спросили номер Сэма. Точно, ошибка. Квитанцию оплачивать не нужно. Я извинился и положил трубку. Набрал номер. Несуществующий номер или код услуги. Всё страньше и страньше. Заварил кофе. Выпил, выключил свет и лёг спать.