Текст книги "Tresor Ее Величества. Следствие ведет Степан Шешковский"
![](/books_files/covers/thumbs_240/tresor-ee-velichestva-sledstvie-vedet-stepan-sheshkovskiy-195168.jpg)
Автор книги: Юлия Андреева
Жанр: Исторические детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Глава 7. Начало следствия
ИЗ ДВУХ ПРЕДЛОЖЕННЫХ Ушаковым кандидатов в следователи, как и предполагал Разумовский, к назначенному времени явился только Шешковский. Маленький и тощий, с остреньким носом, не по возрасту рано редеющими на висках темно-русыми волосами, глубоко посаженными серыми глазами, он не был красив, но при этом оставлял вполне благоприятное впечатление. Отчего-то подумалось, что так может выглядеть студент-медикус, писарь в какой-нибудь затрапезной конторке, приказчик или даже… если припудрить, подкрасить, напялить курчавый парик и приличное случаю платье… м-да… учитель в богатом доме, приехавший ко двору иноземный герцог-приживал. Алексей Григорьевич задумался: во внешности Шешковского было интересно уже то, что он словно был создан менять обличья. Конечно, с его росточком было бы проблематично переодеться в гвардейца императора Фридриха II, но при этом через десяток другой лет он, пожалуй, с легкостью мог бы исполнить роль самого Фридриха. А действительно, Шешковского было сложно определить и по национальному признаку, да и возраст… только что Разумовскому казалось, что перед ним неоперившийся птенчик, мальчишка в мундирчике с чужого плеча, а вот теперь, умывшись с дороги и согревшись горячим пуншем, «хамелеон» вдруг буквально на глазах преобразился в весьма привлекательного молодого человека, так что, если бы Алексей Григорьевич не знал о цели приезда дознавателя к Ушакову, вполне мог бы вообразить, что юноша приходится грозному Андрею Ивановичу ближайшим родственником.
К обеду вместо Степана Федоровича прискакал его денщик с письмом. Оказалось, что тот решительно не может оставить занятого вистом канцлера, за что просил прощения, далее шли уверения в преданности и сыновней любви, с полагающимися в таком случае поцелуями матушке. Так что сели за стол вчетвером. Ушаков с супругой, Разумовский и весьма довольный подобным поворотом событий Степан Шешковский.
После обеда вернулись в кабинет Андрея Ивановича, довольный порученным ему заданием Шешковский водрузил на стол привезенные с собой папки с протоколами допросов по делу о пропаже колье. После приказа Елизаветы Петровны дело значилось под грифом «секретно», так что Степан сумел отыскать их среди других документов только благодаря как всегда точным наставлениям Ушакова. Так как бумаги оказались не пыльными, можно было догадаться, что Шешковский успел пересмотреть их в дороге.
– Итак, разбираться будешь на месте. – Ушаков кивнул дознавателю, чтобы тот слушал и не зевал. – Вот список всех придворных дам и комнатных девушек, находящихся в тот день в покоях цесаревны, сразу же докладываю вам, Алексей Григорьевич, статс-дама Наталья Федоровна Лопухина[41]41
Наталья Федоровна Лопухина, урожденная Балк (11 ноября 1699 – 11 марта 1763) – племянница Анны Монс, статс-дама императриц Анны Иоанновны и Елизаветы Петровны, по приказу последней выпорота, лишена языка и сослана в Сибирь.
[Закрыть], урожденная Балк, была более вашего под подозрением. Помните, что между ней и Елизаветой Петровной на том самом маскараде приключилось?
Под пристальным взглядом Андрея Ивановича Разумовский вдруг залился предательским румянцем.
Ушаков бегло пробежался по листку взглядом и, кивнув в пустоту, передал список Разумовскому. – Вот все, кто шил и перешивал костюмы, а также размеры, цвета и цены на материал и украшения. Обратите внимание, на бурятском наряде изначально не было этих красных и зеленых бусин. Точнее, бусины были, но матерчатые, а также стеклышки, под которые подкладывали фольгу.
– Получается, что кто-то срезал предписанные украшения и пришил перекрашенный жемчуг? – удивленно поднял брови Степан.
– В точку.
– А удалось ли обнаружить бусины, которые были отпороты от костюма? – Лицо следователя загорелось задорным румянцем.
– Как не быть, – ухмыльнулся Ушаков. – Всю мастерскую, помнится, на карачках исползали.
– Точно ли те же самые? Мастерская на то и мастерская, чтобы там с избытком водилось всякой галантерейной мелочевки, – усомнился Шешковский.
– Действительно. В мастерских же полно разных бусин и бисера? – изумился такой простой мысли Разумовский.
– На некоторых сохранились нитки, те же нитки частично оставались в костюме. Что свидетельствует о том, что отрезали их с поспешностью. – Ушаков был явно доволен таким началом.
– Значит, сие было придумано буквально в последний момент, – предположил Степан. – К чему сначала пришивать одни бусины, а затем отрывать их и заменять другими, вдруг кто заметит? Куда как проще сразу же расположить перекрашенный жемчуг. И следов не останется.
– Согласен. – Разумовский зевнул. – Известно, кто конкретно шил бурятский костюм?
– Бурятский костюм был прислан в подарок, но здесь его решили малость украсить, все-таки дворец, вот девице Шакловитой и было приказано расшить платье бусинами да блестками, что она и сделала. Получила три коробки с мишурой и разукрасила ими платье и кокошник.
– А почему тогда эта самая Шакловитая не обратила внимание на то, что после платье было разукрашено уже по-другому? Почему вообще никто не возмутился, что оно выглядело не так, как было предписано?
– Я не сумел допросить Шакловитую, так как к тому времени, как обнаружилась кража, она уже лежала в горячке, и цесаревна потребовала перенести больную подальше от дворца. М-да… это тогда я решил, что в горячке, зимнее время, сквозняки… теперь понимаю, неспроста. Да и кто же мог хотя бы предположить, что драгоценные жемчуга на платье пятилетнего ребенка? Проворонил, каюсь. Другие девушки были допрошены, но ничего подозрительного не заметили. А те, что забирали костюмы из мастерской, Мария Яковлевна Долгорукая[42]42
Мария Яковлевна Долгорукая (ок. 1728–1761), в замужестве Грузинская.
[Закрыть] пятнадцати лет и Мария Иродионовна Кошелева[43]43
Мария Иродионовна Кошелева (Родионовна) (1 июля 1725 – 26 марта 1782) – фрейлина с 25 октября 1744 года по август 1748 года (уволена).
[Закрыть] четырнадцати, собрали целый ворох платьев и понесли их в покои. Всем хватило, все влезли, ну и слава богу.
– Получается, что никто не знал, как должен выглядеть бурятский наряд, – подытожил Разумовский.
– Я и сейчас, признаться, не представляю, – улыбнулся Степан. – Никогда не видел, надеюсь, он не сильно пострадал после стирки? Вы говорили, залинял? Сильно?
– Сильно, к тому же жемчужины с него уже срезали и по описи передали в Тайную канцелярию, – с явным недовольством пояснил Андрей Иванович. – Торопятся, когда не надо, сукины дети.
– Да, у нее и тогда ручонки были вымазаны в чем-то красном, и рот тоже… – рассеянно произнес Разумовский.
Оба следователя уставились на него.
– Я, признаться, тогда еще подумал, уж не наелась ли наша Айдархан краски, не дай бог.
– Вы это сами видели? – подскочил со своего места Ушаков. – Точно видели? Отчего же ничего не сказали?
– Так меня и не спрашивали, – в свою очередь удивился Разумовский. – А красотка Айдархан у меня полвечера на коленях сидела, пирожные уминала. Очаровательная была, доложу я вам, девочка, великая княжна в ней души не чаяла, Мария Семеновна Чоглокова официально сделалась ее крестной матерью.
– Хотите сказать, что краска была непросохшая? – поднял брови Степан.
– Полагаю, что, как всякая пятилетняя глупышка, она эти бусины в рот тянула, вот краска и потекла. – Ушаков довольно потирал руки.
– Но в этом случае получается, что девочка могла увидеть жемчуг? – не поверил сказанному Разумовский.
– Да если и увидела, что она могла понять? Что бусинка из красной сделалась белой?
– А почему тогда этого никто больше не заметил? – парировал Шешковский.
– Да потому, что маленькая троглодитка только по-пробовала бусинку, та оказалась невкусной, а Алексей Григорьевич ее тут же отвлек аппетитными пирожными. Бусину же она полизала и бросила, так что та не стала полностью белой или стала, но была где-то в малодоступном глазу месте. Да и кто станет придирчиво разглядывать платье пятилетней девочки, когда вокруг полно прелестнейших созданий? – предложил свою версию Ушаков.
– Как же не доглядывать, если Айдархан – любимица цесаревны, за ней во всякое время две няньки наблюдали, вот эти вполне могли заметить, как пигалица грызет бусинки, и хлопнуть ее по шаловливым пальчикам или даже губам, – Алексей Григорьевич нахмурился, – только не помню я, как звали этих нянек.
– В любом случае перво-наперво я бы к самой Айдархан заглянул, вызнал, что она обо всем этом думает, – довольно откинулся в кресле Шешковский.
– Заглянешь, разумеется, да только она же сама жемчужины сдала, добровольно, никто ее за руку не тянул или… – Ушаков пристально посмотрел на Разумовского. – А точно ли она одна платье стирала? Может, помогал кто? Или зашел не вовремя, чудо углядел, так что немыслимо было уже припрятать.
– А может, она начала стирать, бусины залиняли, Айдархан напугалась, что ее обвинят в порче платья, и на помощь позвала? – перебил начальника Степан.
– Государыня сказывала, что так и было, Айдархан звала на помощь и… А вот был ли кто-то с ней… – Разумовский задумался.
– Ничего, Алексей Григорьевич, выясним. Одна загадка уже свой хвост показала. А ты, Степан, не забудь и про другую, что стало с девушкой, которая платье бурятское расшивала? Кто приказал? Кто мишуру принес, с кем ела, пила, ну, все, что в таких случаях спрашивают. После того как дело закрыли, я ее в покое оставил. Ан, теперь вижу, – зря.
![](i_002.png)
Глава 8. Розан и розги
ВМЕСТО ТОГО ЧТОБЫ поехать на постоялый двор, куда отправилась государыня с Чоглоковой и Бецким, Разумовский сразу же направился в имение Строгановых Братцево, так как постоялый двор был лишь временной остановкой, необходимой Елизавете для посещения колдуна, а теперь, после того как Ее Величество отдохнула и пришла в себя, двор уже добрался до места назначения. Первым делом Алексей Григорьевич скинул дорожный кафтан на руки подоспевшего слуги, спросил, чем занимается сейчас Елизавета Петровна, и, узнав, что государыня изволит слушать итальянского скрипача, повелел топить баню.
Когда, распаренный и отдохнувший, закутавшись в теплый халат, Алексей Григорьевич приказал подать ему обед в спальню, лакей, смущаясь, протянул ему платок с завернутым в него цветком.
По тому, что парень не смел поднять на господина глаз, Разумовский заключил, что тот посчитал, что фаворит императрицы получил сей подарок от какой-нибудь ветреной прелестницы. Вот ведь пропасть! Совсем забыл про чертов цветок! Алексей Григорьевич кивнул слуге, недовольно бросив шелковую бутоньерку на стоящий рядом стул.
Теперь ему уже не казалась хорошей идея спасать честь неизвестной ему дамы, в любой момент Елизавета Петровна могла зайти в покои своего тайного супруга и вряд ли обрадовалась бы, обнаружь такую улику. Мало того, лакей запросто мог показать цветок другим слугам, и теперь кто-нибудь из них уже несся с докладом к Шувалову или даже… О последнем не хотелось и думать. Нужно было первым рассказать о проклятом цветке государыне и молиться, чтобы сластолюбивый Бецкой подтвердил его, Разумовского, невиновность.
Тем не менее, услышав шаги в прихожей, Алексей Григорьевич схватил цветок, который вдруг развалился в его руках, превратившись в весьма потрепанную длинную ленту. Точно заезжий фокусник, господин обер-егермейстер пытался собрать розовые ленты, запихивая их себе в карман. Когда на пороге показался тот же лакей, Разумовский чертыхнулся, бросив перед собой то, что еще совсем недавно было бальным цветком.
– Меня похитили, – произнес лакей, переводя рассеянный взгляд с лица Разумовского на стол с разложенными на нем лентами.
– Что?! – опешил Алексей Григорьевич.
– «Меня похитили. Помогите», – вот же написано, – продолжая держать одной рукой поднос с горячим, другой рукой парень неуверенно поднял ленту, повернув ее к Разумовскому так, что теперь он и сам мог прочитать. – Кровью писано?..
– Бецкого ко мне! Одна нога здесь…
Хлопнув поднос о стол, лакей рванул с места, оставив Алексея Григорьевича наедине с непрошенной загадкой. С одной стороны, ему следовало срочно направить слугу к Ушакову, которому он доверял. Но Андрей Иванович, без сомнения, пожелал бы знать, как именно цветок с посланием оказался у Бецкого, а может быть, Бецкой ни при чем, и цветок попал в карету еще до того, как туда сели Мария Семеновна с Иван Иванычем. Сложно себе представить, что, готовя к выезду карету, слуги настолько забылись, что плохо ее почистили? Или, быть может, цветок как раз уронил кто-то из дворцовой прислуги.
«Ну да, именно так, – рассмеялся про себя Алексей Григорьевич, – надев свои лучшие наряды, слуги вощат полы и чистят кареты… Нет, не работать мне в Тайной канцелярии».
За этими размышлениями его и застала Елизавета Петровна. Первым делом показав императрице послание на ленте, Разумовский предложил ей отобедать вместе, но государыня пожелала прежде допросить Бецкого. Как выяснилось, Чоглокова была вынуждена сразу же по возвращению на постоялый двор отправиться в столицу, где ей предстояло улаживать проблемы, связанные с беглой фрейлиной, так что допросить ее по поводу ночного происшествия не представлялось пока возможным.
![](i_002.png)
Глава 9. Айдархан
ПОЛУЧИВ ЗАДАНИЕ ПООБЩАТЬСЯ со швеями, слугами и особенно буряткой, значащимися в списке Андрея Ивановича, да заодно ввести в курс дела его пасынка, очень довольный новым заданием, а главное, что начальник пообещал перевести его из Сибирского приказа, Степан Шешковский вернулся в столицу. Карманы его приятно оттягивали полученные от Разумовского монеты. Кроме того, Алексей Григорьевич выдал юноше записку к своему камердинеру, согласно которой молодой человек мог в любое время дня и ночи получить у того практически любую сумму, не объясняя причин.
«Как же, не объясняя, – Степан невольно хмыкнул, вспоминая, как вытянулось желтоватое лицо Ушакова: «Чтобы под строжайший отчет! За каждый гривенник чтоб!» Нет, с таким начальником, как добрейший Андрей Иванович, не загуляешь, не запьешь, не покутишь с веселыми девками. Впрочем, не очень-то и хотелось. Куда как интереснее поскорее заняться делом, а для этого у него теперь все, что нужно, на руках – специальный документ, по которому в интересах следствия его обязаны пускать в любую резиденцию государыни днем и ночью.
МАЛЕНЬКАЯ АЙДАРХАН СИДЕЛА возле изразцового камина в Летнем дворце императрицы, занятая шитьем. Узнав, что ее желает навестить следователь, девушка с перепугу уколола палец, да еще и, вскочив, умудрилась спихнуть со стола на пол всю свою работу.
– Простите, если напугал, – Степан улыбнулся девушке, невольно отмечая, что, несмотря на плоское лицо и раскосые глаза, та весьма привлекательна.
– Вы не виноваты, сударь. Это я сама последнее время такая неуклюжая, – она густо покраснела и, чтобы скрыть смущение, опустилась на колени, собирая разноветные катушки. – Просто как отыскался этот самый жемчуг, я каждый день жду, что меня потащат в Тайную канцелярию. Да только я ведь все жемчужинки отдала, то есть я ведь их даже отпороть не успела. То есть и не собиралась отпарывать, я платье хотела в порядок привести, откуда мне было знать?.. А теперь лакеи прохода не дают, все интересуются, как жемчуга Елизаветы Петровны попали на мой детский наряд. Но я ведь ни слухом ни духом. – Она размашисто перекрестилась.
– Айдархан, – попытался успокоить ее Степан.
– Айдархан – так меня Алексей Григорьевич называть изволят, и все за ним. А на самом деле меня еще малышкой крестили, и по правилам теперь следует называть Анной. Вот. Впрочем, можете Айдархан.
– Хорошо, Айдархан. Не волнуйся так, я ведь тоже не чурбан, понимаю, не ты жемчуга на свое детское платье пришивала. Это не работа для пятилетнего ребенка. Так что никто тебя обвинять не собирается.
– Ну и слава богу! – Девушка хотела было снова перекреститься, но, должно быть, передумала и вернулась к работе.
– Скажи, Айдархан, а что ты мастеришь?
– Одна придворная дама попросила меня немного переделать ее платья. Работа несложная, здесь пару вытачек убрать, тут китовый ус удалить, потом лишние нитки вытащить и все как следует отутюжить, чтобы следов не оставить. – Маленькие ловкие пальчики Айдархан так и летали над разложенным перед ней шелковым платьем.
– Растолстела? – понимающе ухмыльнулся следователь.
– Не то чтобы сильно, – хихикнула бурятка, на мгновение превратившись в обыкновенную смешливую девчонку, – просто когда девушка четырнадцати-пятнадцати лет поступает на службу, ничего удивительного, если у нее, скажем, вы уж простите меня, сударь, грудь начинает расти, или сама она вдруг становится выше. А меж тем платья для нее пошиты на год вперед. Вот недавно одной пришлось по подолу кант пускать, вытянулась, и платье сделалось неприлично коротким. Так я с ладонь золотой ткани по подолу ей пустила, а чтобы не так заметно было, тем же цветом рукава и ворот обработала. Так она в этом перешитом наряде точно куколка, какие Анна Васильевна делает, смотрелась. А эту работу я должна была еще к обеду спроворить. Но позавчера двор в дорогу собирался, а это ни минуты покоя, беги, неси, тут шелковый платок затерялся, там меховое манто не упаковали… Едва все уехали, иди прибирай, убирай. В общем, только сегодня и смогла за дело приняться. А тут… вытачки – это ерунда, а вот чем я ей талию расставлю, ежели у меня даже похожего материала нет? М-да…
Ничего не понимая в шитье, Степан тем не менее прилежно разглядывал работу Айдархан, хваля ее за усердие и ловкость, так что через полчаса девушка окончательно расслабилась и успокоилась.
– Про тот самый маскарад, перед которым жемчужное ожерелье украли, я мало что помню, – честно призналась Айдархан. – Много этих балов, маскарадов было, но как теперь платье свое детское узрела, вмиг же признала.
– Алексей Григорьевич говорил, вы тогда за столом у него на руках сидели и вроде как бусинки пытались в рот засунуть, отчего у вас руки были в красных пятнах.
– Ага, и нянька мне тогда по рукам надавала. Вот это помню, – рассмеялась Айдархан.
– А не припомните, вы тогда заметили, что бусинки теряют свой цвет, становясь белыми?
– Видела, – немного подумав, выдала бурятка. – Я сначала решила, что это конфетки, но было несладко, а потом глядь, а бусинка уже не красная. Я испугалась, что меня накажут. Я даже не заплакала, когда меня отхлестали по рукам, потому что другим была напугана.
– И никому не показывали пострадавшую бусинку?
– Нет, конечно. Думала, если, когда спать поведут, платье отдать, то в спешке, может быть, никто и не заметит.
– Когда вы стирали платье, рядом с вами кто-то был?
– Когда стирала? Да тут разве ж можно хоть четверть часика наедине с собой побыть: днем, ночью никакого покоя, я так привыкла, что и внимания не обращаю. – Она вдруг снова сжалась, точно вспомнила что-то плохое, и Степан, стараясь перевести разговор на другой предмет, окинул взглядом комнатку прислуги, остановив взор на крошечных зеленых сапожках с золотой вышивкой, стоящих на низенькой скамеечке.
– Какая красота! – восторженно воскликнул он. – На маленькую девочку? Я, конечно, не знаток женских ног, но ведь это скорее на фею, нежели на человека. Ты расшивала?
– Это мои, – потупившись, призналась Айдархан и в доказательство приподняла край юбки и показала действительно крохотную ножку. – Государыня говорит, что во всем мире такой размер может быть только у маленьких девочек или у японских принцесс. Я не принцесса, конечно, но у меня стопы почему-то не растут. Лет до восьми росли, а потом остановились. А сапожки мне придворный сапожник тачал, чтобы я… Петр Федорович говорил, сказка такая есть, там принц принцессу по туфельке находит. Ну, сначала нашел крохотную туфельку, или она у него давно в сундуке лежала, и решил непременно жениться на той, кому она впору будет, а потом велел своим стражникам искать по всему белу свету невесту. Его милость даже хотел в придворном театре эту сказку показать, и чтобы я восточную принцессу сыграла. Только ведь это же совсем не можно, чтобы ничтожная служанка – и принцессу, а графини и княжны ей подыгрывали. Не по чину мне принцесс изображать. Так и сказала, а он, знай, смеется.
– Ну, так и что, нашел принц свою принцессу с крохотной ножкой?
– Не совсем так, не помню уже, как там, в сказке, все было, но Петр Федорович по-своему рассудил, у него стражники разделились, и каждый пошел своей дорогой принцессу искать. И вот один отыскал маленькую девочку, а другой и вовсе полстопы девице обрубил, чтобы меньше казалась… А потом Петр Федорович решил сказку не ставить, а устроить захват вражеской крепости с резней. В общем, у него все этим заканчивается. Я должна была в конце спектакля появиться и туфельку надеть, но когда у великого князя военная игра зачинается, тут уж… – она махнула рукой. – В общем, не получилось. А впрочем, какая разница. Вы спрашивали, был ли со мной кто, когда я стирала платье. Я только стирать начала, статс-дама Чоглокова появилась, и не просто так, а с советами, замочи-де его в кипятке, чтобы заразы не осталось, мало ли, сколько лет висело в кладовке, крысы и пауки… Сама-то небось ни разу ничего не стирала, прочитала в какой-то умной книге, и теперь хоть трава не расти. В общем, я сначала хотела в теплой воде вымочить, как другие слуги советовали, но когда Мария Семеновна начинает руководить… Тут лучше подчиниться и лишний раз рта не разевать. В общем, положила платье в таз, воды нагрела, да и… Но это ведь невозможно стирать, держа руки в крутом кипятке! Налила и оставила остывать. Мария Семеновна полюбовалась минуту-другую, как пар над тазом поднимается, да и ушла. Кто еще? Брат мой Бадархан забегал, фрейлина Анна Ягужинская[44]44
Анна Павловна Ягужинская (1732–1801) – фрейлина, графиня, 6 февраля 1754 года вышла замуж за лейб-гвардии поручика Петра Федоровича Апраксина, взяв его фамилию.
[Закрыть] и Крузе[45]45
Мария Крузе – к амер-фрау великой к нягини Екатерины Алексеевны.
[Закрыть] забегали. Я подождала немного, гляжу, беда дело, вода вроде как окрасилась, вытащила платье, а оно все в пятнах – залиняло! И главное, госпожи Чоглоковой нет. И еще неизвестно, подтвердит ли, что я всего лишь ее приказ исполняла. В общем, я в слезы, народу набилось. Все в пятна тыкают, меня ругают, а потом вдруг лакей Шкурин[46]46
Василий Григорьевич Шкурин (ум. 1782) – преданный камердинер императрицы Екатерины II. Позже подполковник.
[Закрыть] жемчужины те приметил. То есть видны-то они были сразу, как краска сошла, но, во-первых, все на пятна смотрели, и, во-вторых, мало кто знал, что изначально бусинки красными да зелеными были, а жемчугом настоящим и поддельным многие платья расшиты, здесь этим не удивишь.
– Стало быть, Шкурин о жемчуге и доложил? – перебил ее Степан.
– Доложил, но не сразу. Он только сказал: «Это же настоящий жемчуг», и тут Чоглокова возвернулась и начала командовать. Во-первых, всем велела стоять где стоят и не разбегаться. А Шкурина отправила доложить о происшествии. И теперь, говорят, государыня его наградить обещала, да и Марии Семеновне, полагаю, тоже перепадет. Хотя Алексей Григорьевич ругался, чтобы меня не смели заставлять черную работу делать. Мол, в любой момент к государыне могут попросить, а я по милости некоторых либо кипятком обварюсь, либо ногти обломаю. Краску – ее ведь, знаете, из-под ногтей быстро не выковырнешь. В этом он, безусловно, прав, но, с другой стороны, я совсем не обижаюсь на Марию Семеновну, она за мной точно за дочерью родной доглядывает. Чоглокова так считает, лучше ручки запачкать, чем честь девичью запятнать. – Она вздохнула. – Вот и загружает работой, чтобы я лишний раз из своей комнаты не выходила. А Алексей Григорьевич с ней несогласный. Вы уж простите меня, сударь, но теперь мне нужно из дворца ненадолго отлучиться, еще утром обещала подружке ее вещи принести, да тут, как на грех, камергер великого князя Николай Наумович[47]47
Николай Наумович Чоглоков (Чеглоков) (5 апреля 1718 – 25 апреля 1754, Москва) – приближенный императрицы Елизаветы Петровны, муж ее любимой двоюродной сестры, камергер и обер-гофмейстер. С 1747 года воспитатель великого князя Петра Федоровича (будущего Петра III).
[Закрыть] меня задержал со своими поручениями. А почему, спрашивается, я должна его задания выполнять, пусть бы на половине Петра Федоровича комнатных девушек строжил. К нам же он, понятное дело, за супругой своей Марией Семеновной заходит, в этом ему преграды никто чинить не собирается. Но мною командовать он все равно не должен. – Она махнула рукой. – Так я теперь, пока его нет, тихонько бы и вышла. Можно?
– Ваша подруга не во дворце? – удивился Степан, и тут же Айдархан приложила палец к губам. Где-то вдалеке послышались шаги, хруст платья, и наконец в дверях показалась статная моложавая дама в белом тафтяном кафтане с зелеными обшлагами под цвет видневшейся из-под него юбки, по краю которой проходила золототканая лента, или, как ее еще называют, позумент. Дама имела рыжие, гладко убранные в прическу волосы, украшенные зеленоватой шляпкой с голубым пером.
– Это Чоглокова и есть. Это она опознала жемчуга, – зашептала Айдархан. – Ее допросите, а то просто удивительно, что она здесь делает, когда Ее Величество в Братцево, она же в свите должна находиться. Только позавчера ведь уехали, и тут вдруг вернулась. А я только к подружке сбегаю, недалеко это, и сразу назад. Она меня с самого утра ждет.
– С кем это ты, Айдархан, разговариваешь? – насупив брови, поинтересовалась статс-дама, и Степан поднялся ей навстречу, чтобы тут же склониться в придворном поклоне.
– От графа Ушакова, по поводу обнаруженных вами жемчугов. – Он торопливо протянул выданный ему начальником документ.
– Везет мне сегодня на следователей. Только что с вашим коллегой по поводу этой нахалки Самохиной битый час толковала. И вот теперь эта кража. Что касается Самохиной, я это уже тому следователю сказала и вам повторю, дело это скорее амурного толка, нежели уголовного. Так Ушакову и доложите. И искать тут особо нечего. Да вот хоть Айдархан спросите, у вас ведь, милочка, с Самохиной никаких тайн? Правильно я понимаю? Вот ты при господине следователе и скажи, закончится это поганое дело честным и благородным образом или нет?
– Закончится, – выпалила девушка, зачем-то делая немецкий книксен перед статс-дамой. – Думаю, все, как вы сказали, и закончится.
– Знаешь, где теперь она?
– Не знаю! Хоть что со мной делайте, не ведаю! – залилась слезами Айдархан.
– Ладно, ступай тогда в зимний сад, скажи все это господину следователю. Шкурин мне только что доложил, утром из дома Анны Васильевны человек прибегал, говорит, беглянка на словах велела передать, мол, жива, здорова и надеется в самое ближайшее время вместе с предметом своей страсти пасть к ногам Елизаветы Петровны… Все, ступай. В зимнем саду найдешь следователя Синявского. Он желает допросить тебя по поводу Самохиной.
Айдархан снова присела и, не глядя собрав со стола платье и швейные принадлежности, выскочила из комнатки.
Вместе с Чоглоковой, минуя несколько коридоров, украшенных напольными вазами, картинами в роскошных рамах, с огромными каминами и изящной, по моде, мебелью, Степан прошел в совершенно пустую по случаю отсутствия государыни и двора приемную – просторный зал, вдоль стен которого стояли кресла на длинных позолоченных ножках, в которых в обычные приемные часы ожидали аудиенции посетители. Все кресла были драпированы под цвет гардин. Мария Семеновна направилась к стоящим подальше от окон креслам, должно быть, опасаясь сквозняков.
С удовольствием рассматривая убранство дворца, Степан невольно задавался вопросами, сколько же замечательных мастеров приложили руки к созданию этой дивной сказки: позолотчики, зеркальщики, паркетчики, обойщики, штукатуры, резчики.
А ведь все это время от времени изнашивается, приходит в негодность, приходится снова и снова вызывать всех этих незаменимых трудяг. Кто вощит узорные паркеты? Протирает цветочные гирлянды на спинках стульев и рамах картин? Когда Степан был маленьким, двоюродный брат Тимоха в шутку рассказал ему, будто бы полы во дворцах никто не метет, так как пылинки сметаются исключительно буклями париков иноземных посланников. Парики длинные, пушистые, а российской государыне кланяются низко-низко, вот и получается, что париками, в основном датского производства, так как даже в Париже до сих пор не переплюнули датских парикмахеров, а при дворе, ясное дело, нужно быть в самом лучшем, – так вот, именно этими дорогущими датскими париками при русском дворе принято полы мести. Сие, разумеется, враки, но Степан на брата за обман не гневался, а часто, оставшись один, представлял, как рьяно важные послы метут пол в аудиенц-зале.
– Беда мне с этой Самохиной, – продолжала жаловаться статс-дама, – с утра сестрица ее прибыла, я думала, здесь графиню Анну Карловну Воронцову[48]48
Графиня Анна Карловна Воронцова, урожденная графиня Скавронская (7 (18) декабря 1722 – 31 декабря 1775 (11 января 1776)) – жена канцлера графа Михаила Илларионовича Воронцова, двоюродная сестра императрицы Елизаветы Петровны, статс-дама, владелица торгового села Кимры.
[Закрыть] найти или Шувалову Мавру Егоровну, да, видно, придется к государыне человека посылать за разъяснениями, прилично ли оную особу при дворе принимать. Придется теперь устроить ее до поры до времени у ее же тетки. Сумела выпросить шифр для племянниц, пущай теперь хотя бы с одной из них повозится.
– Простите, – не выдержал Степан, – я бы хотел спросить у вас по поводу обнаруженных вами жемчужин.
– А… ну да, я неплохо разбираюсь в жемчуге, к примеру, эта самая только что приехавшая Полинька Самохина. Представляете, вызвали меня, мол, родная сестрица беглой Дуськи припожаловала, радуйтесь! В другое бы время я бы нашла, кого к ней прислать, но тут все в Братцево, делать нечего, иду в приемную, смотрю, что такое – стоит девица-краса, на сестренку свою ничем не похожая. Дусенька-то тоненькая, беленькая, маленькая, что твой одуванчик, а эта – пахать можно. Крепенькая такая, чернявая, а на шейке двойная нитка жемчуга с цветочком посередке. Точно таким, как у ее сестры-вертихвостки. Знаете, как бывает, когда в семье такие разные девицы подрастают, родителю одно остается, заказывать им одинаковые вещи, чтобы зависти избежать. Я сначала, что они сестры, даже поверить не могла, думала, ошибся лакей, а как ожерелье-то приметила, никаких сомнений.
Марию Семеновну явно распирала заслуженная гордость: сначала жемчуг императрицы, а теперь еще и это ожерелье. На месте Степана Ушаков без сомнения сначала бы позволил словоохотливой статс-даме излить душу по поводу столь занимающего ее предмета, но Степан вдруг подумал, что не худо было бы еще раз переговорить с Айдархан и заодно перемолвиться парой слов с работающим над делом беглой фрейлины следователем. В конце концов, Синявский уже некоторое время находился при дворе, успел со многими переговорить и мог быть чем-нибудь полезен.
– Вы сразу опознали жемчуг Ее Величества?
– Не сразу, колье пропало много лет назад, к тому же жемчужины были нашиты на платье… с другой стороны, такие крупные и ровные… без сомнения, я узнала бы их, будь у меня хотя бы несколько минут наедине с сокровищем. А так я просто отметила, что это настоящий жемчуг, и, как видите, была права.
– В тот день, когда обнаружили жемчуг, с какой целью вы заходили в комнатку к Айдархан?
– Без всякой цели, – немало удивилась Чоглокова, – я услышала крик и плач и… У этой глупышки Айдархан золотое сердце и руки волшебницы. Если вдруг дама зацепит платье за какую-нибудь колючку в саду или торчащий из стены гвоздь, Айдархан так починит одежду, следа не найти. Если разошлось редкое кружево, она каким-то непостижимым образом умудряется связывать порванные нитки. То же с вышивками, да и вообще… Когда двор переезжает, а он очень мало времени проводит на одном месте, вслед за каретами бесконечной чередой движутся повозки с сундуками, в которых везут личные вещи придворных. Так вот, я знаю всего одну служанку, обладающую настолько дивным чутьем, что она способна отыскивать среди всех этих сундуков, узлов и баулов именно то, что тебе в данный момент нужно. Впрочем, вещи все равно теряются, их могут по ошибке заслать не на тот постоялый двор, на который определен их хозяин или хозяйка. Представляете, каково, проснувшись утром в дрянной гостинице или, еще лучше, в промокшей от дождя палатке, и вдруг обнаружить, что твоих вещей нет, и тебе решительно не в чем пойти ни на службу в церкви, ни к завтраку! Но ведь всем известно, что невозможно показаться при дворе два раза подряд в одном и том же! И тут на помощь приходит наша Айдархан и… Она набрасывает на плечи одной потеряшке длинную шаль, под которой ее вчерашнее платье делается совершенно неузнаваемым. Добавляет другой на лиф роскошный бант, который отвлекает внимание, заставляет девушек меняться накидками, и все в таком же роде. Добавьте к вышеперечисленному ее способность быстро и качественно приводить вещи в порядок. В общем, вы поняли.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?