Читать книгу "Спасатель"

Глава 9 – Фиктивный брак

СНЕЖАНА

– Иван, иди наверх.

– Вы ругаться будете? – младший грозно хмурит брови на Арчила Григорьевича.

– Наверх. Быстро. Нелли, проводите его, и помогите разобрать подарки, – дает отчим указание горничной.

Он идет в гостиную, мама следует за отчимом безмолвной тенью. Я тоже должна. Но, как маленькая, хочу убежать в спальню, и спрятаться в гардеробной под ворохом вещей.

Вместо этого я переступаю порог гостиной.

– Ты нас опозорила! Что за дичь ты устроила? Как нам в глаза Левану и Давиду смотреть? – тут же начинает кричать на меня мама.

– Рина, тихо.

– Но она соврала, да еще так нагло! Господи!

– Рина, – снова осаживает маму отчим. – Хватит. Снежана не солгала о замужестве. Так?

Арчил Григорьевич холодно смотрит на меня. Мерзну под этим немигающим взглядом.

Лучше бы наорал.

– Да, я замужем.

Отчим кивает, снимает с блокировки свой смартфон, и зачитывает:

– Измайлов Даниил Николаевич, тридцать два года, сотрудник санитарной авиации, месячный оклад назвать? Назвать, Снежана?

– Меня не волнует его заработок.

– Я уверен, ты ничего не знаешь про заработок своего мужа. И про него самого, – отчим откладывает смартфон на столик.

Настоящий змей! Пока мы ехали из ресторана, Арчилу Григорьевичу всю информацию обо мне на блюдечке предоставили. Вплоть до продуктовой корзины моего мужа.

– Я не понимаю. Это какой-то бред, – вклинивается мама.

– Да, Рина, это бред. Твоя дочь додумалась до фиктивного брака, лишь бы нам насолить. Но Снежана разведется, – отчим произносит это спокойно, глядя не на маму, а на меня. – Левану и Давиду мы все объясним.

Мама мелко кивает с воодушевленным видом:

– Снежа на днях чуть не сгорела заживо. Тяжелое отравление, больница – это такой стресс! Девочка просто переволновалась, а тут еще и предложение руки и сердца. Это просто женская истерика. Арчил, главное, скрой информацию о браке Снежаны, чтобы Леван и Давид не смогли пробить.

– Уже.

– И нужно поскорее оформить развод, – продолжают они беседовать, словно меня здесь нет.

Будто я не догадывалась, что примерно так все и будет. Потому и держала брак с Даниилом про запас, как козырь.

И дальше стоило держать это в секрете, если бы не дурацкие эмоции.

Но теперь только вперед.

– Это не фиктивный брак. И замуж я вышла не для того, чтобы вам напакостить. Арчил Григорьевич, вы на дату регистрации посмотрите, если вам ее прислали. Свадьба была до вашей идеи обручить меня с Давидом.

Отчим снова сканирует меня пробирающим взглядом.

Почему я должна оправдываться?

Почему вы не можете оставить меня в покое?!

– Действительно. Это было в Сочи.

– Да, – несмотря на внутреннюю истерику я держу лицо.

– Но это в любом случае фиктивный брак, – Арчил Григорьевич не спрашивает, а утверждает. – Ты можешь сказать, что боялась сообщить нам о свадьбе. Но ты не ходишь с мужем на встречи, проводишь время с друзьями, а не с ним. И в больнице тебя навещали мы и эта твоя Жанна. Где же твой муж?

– А он меня навещал. Вы даже сталкивались, – с вызовом вздергиваю подбородок. – Помните?

На лбу отчима набухает вена, а это прямой признак того, что Арчил Григорьевич в ярости.

Мама вскакивает с кресла, и бежит к мини-бару.

– И время я с Даней провожу. Тоже можете пробить по своим каналам: я была у него на работе, познакомилась с коллегами. И вчера я была на семейном ужине у мужа. Брак настоящий. Но в одном вы правы: я действительно боялась вам рассказывать о Данииле, – делаю я контрольный выстрел.

Я могла бы работать в пропаганде. Восемьдесят процентов правды, и двадцать процентов лжи – я действую по заветам этого правила.

– Снежа, милая, замолчи уже, – мама протягивает отчиму бокал с виски. – Иди наверх, а я скоро зайду к тебе, и мы поговорим. Иди.

Мама заботливо суетится над отчимом. А я снова на грани взрыва: им плевать! Абсолютно плевать на мои слова, решения, поступки. Будто мне три года, и мое мнение не стоит учитывать.

– Развода не будет. Раз вы знаете о нас с Даней – я больше не буду скрывать наши отношения. Наконец-то, – выдаю я мрачно.

Сказав это, выхожу из гостиной. Осадок неприятный, коленки все еще трясутся от страха, но я впервые чувствую себя победительницей.

Я себя отстояла!

Позади меня хлопает дверь, быстро стучат шпильки.

Мама.

– Ты почему так поступаешь? Снежана, чем я это заслужила?

Я оборачиваюсь, она стоит в двух шагах от меня. Весь мамин вид – концентрация отчаяния.

– Мам…

– Ты из вредности это затеяла. Снежа, – мама хватает меня за руку. – Будь благоразумной. И благодарной, прошу тебя. Разве я была плохой мамой? Я одна тебя растила, не скинула на свою мать. По восемнадцать часов в сутки работала, чтобы у тебя все было. За что ты меня наказываешь?

– Я не наказываю. Я живу, – я порывисто обнимаю ее. – Мам, я благодарна тебе за все. Но жить я буду так, как сама решу.

– Арчил меня бросит. Ваню заберет, меня выставит с отступными. Я не могу снова остаться одна, Снежа. Ты не представляешь, сколько раз меня оставляли. Больше я не выдержу.

Мама плачет, я смотрю на нее виновато. Сейчас она не притворяется, я это чувствую.

И все же – я не могу пойти у нее на поводу.

– Мне почти сорок. Я хочу родить еще одного ребенка, а не начинать все заново в одиночестве и без Вани. У нас с Арчилом сейчас сложный период, и ты окончательно все разрушаешь. Подумай над этим.

Мама разворачивается, и идет обратно в гостиную, к отчиму.

А я бегу в спальню, и падаю на кровать. Накрываю голову подушкой, и лежу, запретив себе плакать.

Вина разъедает мое нутро кислотой. В схватку с совестью вступает праведный гнев: это нечестно – манипулировать моим дочерним долгом!

Дуэль совести и ярости длится, и длится, подбрасывая мое сердце на качелях. А потом это безобразие прерывает предупредительный стук в дверь.

И входит отчим.

– Снежана, что ты решила?

– Арчил Григорьевич, пожалуйста, не ругайтесь из-за меня с мамой. Я понимаю, из-за меня много проблем. Я сейчас-же съеду, – я поднимаюсь с кровати.

Отчим морщится, и отмахивается от моих слов.

– Не глупи. Я спрашивал про твое решение.

– Я не разведусь с Даниилом, – чеканю.

Сейчас он сам меня выставит. Или начнет угрожать – и я сама сбегу. А возможно, намечается новый виток скандала.

Но Арчил Григорьевич шокирует меня ответом:

– Хорошо, раз решила – не разводись. Пригласи мужа на семейный ужин, нам нужно знать, кому мы доверяем дочь. У меня только одна просьба: пока не афишируй ваши отношения.

Глава 10 – Самое время для десерта

СНЕЖАНА

С Даниилом мы договорились об ужине по переписке. И вот, я впервые решаюсь ему позвонить.

Отвечает он после шестого гудка.

– Да.

Я прогоняю непонятно с чего возникший трепет, и заговариваю:

– Привет. Все в силе, тебя ждать?

– Да, я же обещал. Приеду.

– Хорошо, – улыбаюсь я.

– Даже интересно, что меня ждет в доме твоей семьи, – говорит он.

По голосу понимаю, что Даниил уставший. А по шуму из трубки – что он на работе сейчас. И после смены поедет в наш поселок.

Чтобы немного его развеселить, подшучиваю:

– Что тебя здесь ждет? Обычно отчим угрожает моим поклонником ружьем. Но я тебя прикрою, не бойся.

– Если прикроешь – я спокоен, – смеется он.

Я замолкаю. Нужно прощаться, я спросила то, что хотела: он приедет, все в силе.

Но почему-то я неловко молчу, и не отключаюсь.

– Снежана.

– Что? – отзываюсь.

– Ты охране не забудь сказать, что теперь меня можно пропускать.

Вот заладил!

– Ладно, – фыркаю. – Ну все, пока. Жду тебя.

Быстро отключаю вызов, и иду к гардеробной. В зеркале вижу себя, и стираю с губ глупую улыбку от уха до уха. Чему я радуюсь? Впору тревожиться. Слишком быстро Арчил Григорьевич согласился с моим выбором.

Не к добру.

Пока одеваюсь, делаю макияж и укладку – думаю об этом.

Вдруг Измайлова угрозами заставят со мной развестись. Что-то подстроят

И чем дольше я представляю, что может быть – тем сильнее жалею: не нужно было втягивать в свои беды этого мужчину. Не обязан он меня спасать!

Я спускаюсь вниз, проверяю, успевают ли с ужином, и приготовлена ли столовая. Все сообщения с незнакомых номеров оставляю непрочитанными – Дато уже в курсе моего замужества, я уверена, что месседжи от него.

Наконец, мне звонят с поста охраны: Даниил проехал в поселок.

Зову отчима, и не разговаривающую со мной маму. Пока они усаживаются за столом, я бегу к двери.

И жду.

Слышу, как открывают ворота, как к дому подъезжает машина. Нервничаю дико. И открываю входную дверь раньше, чем Даниил поднимется по крыльцу.

– Привет, – выпаливаю.

Он с двумя букетами, в костюме. Наметанным взглядом определяю его не самую высокую цену.

А на мне серебристое шелковое платье от Селин, туфли от Джимми Чу, шею и мочки ушей украшают бриллианты и сапфиры.

Чем я думала, собираясь к ужину?!

– Это тебе, жена, – Даниил протягивает мне один из букетов.

Принимаю с улыбкой. Разглядываю лицо Измайлова: он не просто уставший, он измотанный!

– Спасибо.

– Впустишь? – спрашивает.

Ни капельки человек не переживает. А вот я на нервах, да еще и совесть меня поедом ест. И подначивает произнести самое главное:

– Даниил, спасибо тебе за все! Честно, я не знаю, что затеяла моя семья. Если они допустят любую грубость – я не стану просить тебя остаться. И оставлю тебя в покое.

Он ничего не отвечает на мой порыв, просто рассматривает. И в итоге я киваю ему на дверь, специально пропускаю чуть вперед, и быстро стягиваю с себя украшения. Прячу их в чашечки бюстгальтера, и беру Даниила за руку.

Мама с отчимом и Гришей – моим вторым сводным братом – уже в холле.

Улыбаются.

Мои глаза мне лгут?

– Какой милый букет. Очаровательный. Спасибо, – щебечет мама.

Отчим кивком благодарит за бордово-коричневую коробочку. Скорее всего там сигары.

Знакомлю их между собой, и мы садимся за стол.

Мне кусок в горло не лезет от нервов, но я заставляю себя есть. Каждую секунду я в напряжении жду подставу, но уже полчаса не дожидаюсь ее. За столом идет вежливая беседа: погода, события в стране, абстрактные планы на жизнь, мировые новости. Никаких острых тем и вопросов не поднимается, даже политику обсуждают сглаженно.

Даниил ест. Поддерживает беседу, носом не клюет. Но я чувствую – он дико хочет спать.

Как же он за руль в таком состоянии сел.

– Спасибо, – благодарю я Нелли за десерты.

Голос мой дребезжит от нервного напряжения: слишком все хорошо проходит! Отчим и мама того и гляди благословят нас с Даниилом плодиться и размножаться.

– Такая хорошая у вас профессия, – улыбается мама Дане. – И загруженность, наверное, большая. Как же вы успели со Снежаной познакомиться?

– На одном мероприятии. А в Сочи я хотела познакомить вас с Даней, но ты внезапно улетела по работе, – я встреваю, пытаюсь перевести тему на мамину работу.

Не выходит.

– Встретились, влюбились, поженились?

Я уверенно киваю. Именно так. Отстаньте уже.

В разговор вступает отчим:

– Быстрые. Настолько быстрые, что даже кольцами не обменялись.

Если бы я могла – хлопнула бы себя ладонью по лицу. Я про чертовы кольца даже не подумала!

Даниил поднимается из-за стола. Он уйдет сейчас!

– Я хотел сделать это при вас, – говорит он спокойно. Достает синюю коробочку из внутреннего кармана пиджака, и смотрит на меня.

Я медленно поднимаюсь. Волнуюсь еще сильнее, но уже не из-за мамы и Арчила Григорьевича. Все не по-настоящему, но плевать! Никогда и никто еще не надевал на мой безымянный палец кольцо.

Их два. Самые простые, золотые обручальные ободки. Мое идеально садится на палец.

Пальцы еле слушаются, пока я надеваю кольцо на палец Даниила. Пытаюсь вложить в свой взгляд всю благодарность, которой преисполнена – он подумал о кольцах!

Именно в этот момент я понимаю, что не хочу отпускать Даню из своей реальности.

Может, мы станем друзьями на всю жизнь. Я бы хотела. Очень!

– Мило, – цедит Арчил Григорьевич.

– Пожалуйста, нее смущайте меня. Давайте попробуем десерт, – пытаюсь я спасти ситуацию.

Но, видимо, за предыдущие полчаса моего психоза я накликала беду. Ни мама, ни отчим больше не фонтанируют любезностями. Арчил Григорьевич отодвигает от себя тарелку, и спрашивает:

– Могу я узнать: планируете ли вы устроить праздник, друзей позвать, родственников?

– Вы просили нас не афишировать, – отвечаю я.

– Просил. Но даже без моих просьб вы не афишировали ваши супружеские отношения. Занятно получается, Рина, – обращается он к маме, – перед нами сидят муж и жена. Тихо сыграли свадьбу, не устроили праздник, живут каждый у себя. Отличный медовый месяц, не правда ли? Или сейчас так принято, а я от жизни отстал?

– Дорогой, будь добрее. Молодой человек живет скромно, и не может себе позволить содержать нашу Снежану. Она на маникюр тратит больше, чем Даниил на бензин за месяц. Они оба разумно поступили, решив жить каждый своей жизнью. Снежа – в комфорте, а молодой человек – выплачивая ипотеку за небольшую квартирку.

– Мама! – выкрикиваю я.

Мои щеки горят как от пощечин. А мама вздергивает брови.

– Я не хотела никого обидеть. Это всего лишь правда. На нее не обижаются, но если задела – прошу меня простить.

Даниил к десерту не прикасается, как и все мы. Он переставляет тарелку вправо, встает из-за стола.

Я поднять на него глаза не смею. И не знаю, что сказать. Так обидно мне не было даже после разочарования в Давиде. И во время домогательств Дато, о которых я даже рассказать никому не могла.

Я пойму, если Измайлов сейчас пошлет нас всех матом.

– Спасибо за ужин, – слышу ровный голос Даниила и наблюдаю мамину победную улыбку. – Снежана, – зовет он меня.

Я пересиливаю себя, и поднимаю голову.

Даниил протягивает мне руку, и говорит:

– Нам пора.

Глава 11 – Доброй ночи и доброе утро

СНЕЖАНА

Почему-то у меня возникает чувство, что на решение у меня секунды. И если я не протяну руку Дане – так в этом болотце и утону.

Вкладываю в мужскую ладонь свою. Мама говорит что-то возмущенное, я не слышу, из-за нервов в голове гул.

Вещи! Документы!

– Я сейчас. Заберу кое-что. Идем, – пытаюсь утянуть Измайлова вверх по лестнице, но он качает головой.

– Подожду здесь.

Взбегаю по лестнице, и у второго этажа останавливаюсь. Оборачиваюсь, и спрашиваю испуганно:

– Ты точно дождешься? Не уйдешь?

– Иди, – улыбается Даниил.

И к нему подходит отчим.

Душевных сил вмешиваться у меня не хватает, я больше не могу участвовать в битвах. Передышка необходима мне как воздух. А если Арчил Григорьевич скажет Дане что-то такое, что заставит его уйти и бросить меня – я пойму.

Пытаюсь убедить себя в этом, пока иду в спальню. Получается плохо, так себе аутотренинг.

– Что я творю, – шепчу, открыв гардеробную.

Я сейчас уйду из дома, и отчим примется упрекать маму. Она – меня, достанется и Ваньке, а у него такой сложный возраст!

Будет беда. Особенно, если мамин брак рухнет. В детстве я слишком часто наблюдала, как она плакала из-за мужчин.

Смогу ли я спокойно смотреть маме в глаза, если семья рухнет?

Но я и остаться не смогу. Даже если бы я захотела выйти за Давида, Дато бы не позволил – он совсем обезумел! Последний месяц он в каждом углу пытался меня зажать, а однажды ночью…

Нет, не хочу вспоминать.

Дато попросту выкрадет меня. Разве это не принесет маме и отчиму больше бед, чем мое непослушание?

Дверь хлопает с таким размахом, что меня обжигает сквозняком.

– И что, ты действительно соберешься и уйдешь? – мама копирует повадки своего мужа, проговаривает это не истерично, а холодно.

Я киваю, и продолжаю закидывать в чемодан вещи.

– К этому дворняге уйдешь?

– А мы с тобой когда успели стать аристократией, мам? К дворняге, – выплевываю я зло. – Да!

– Ну и иди. Давай, вперед! Посмотрим, сможет ли твой любовник отвезти тебя в Милан на показ осенне-зимней коллекции. Он даже косметолога тебе оплатить не сможет.

Я игнорирую эти слова. Скорее, бежать отсюда до тех пор, пока все не утихнет! Маму я люблю, но сейчас мне хочется убивать.

– За вещи не переживай, Нелли соберет, а охрана привезет все тебе. Хотя вряд ли они поместятся в ту конуру, в которой ты решила поселиться, – продолжает изгаляться мама.

– Ну все, хватит с меня!

В моих руках ворох рабочих костюмов. Я швыряю их обратно, ногой небрежно отодвигаю чемодан со своего пути. Достаю папку с документами, и иду в коридор.

– Какая же ты у меня дура, Господи! Вся в отцовскую породу, – слышу разочарованный мамин стон.

И бегу. В дурацком платье, без нужных вещей. Даже не попрощавшись с младшим братишкой.

Ярость и паника не отступают даже когда я убеждаюсь – Даня не ушел. Он продолжает стоять, а отчим тихо говорит ему что-то. Боюсь даже представить – что.

Пулей лечу с лестницы, хватаю Даниила за руку, и локомотивом тащу его из дома.

– Снежа, мы с тобой договаривались. Ты обещала не афишировать.

– Вы просили, но я не обещала.

– Ладно, – тон отчима понижается до привычного морозного. – Даниил, когда устанешь – сразу вези ее нам. Ты – разумный молодой человек, дня за три должен понять, что ничего у вас не получится.

Как раз на этих словах мы с Даней выходим из дома.

Все как в тумане, тело выполняет обычные свои функции: я сажусь в машину, пристегиваюсь, держу осанку. Но ни за одну мысль не могу ухватиться до тех пор, пока охрана не пропускает нас из поселка.

Горло сжимается, внутри рождаются хрипы. Кашель рвется наружу.

И чертовы слезы!

Оказывается, все это время я по привычке улыбалась.

Отворачиваюсь, смотрю в окно и зажимаю ладонями рот. Дышу по технике квадрата, как учил меня психотерапевт, приказываю себе не плакать – я же столько времени держалась! – но, кажется, я ломаюсь.

В самый неподходящий момент.

Даниил вытерпел этот гнусный ужин, он вымотан и зол. Моя истерика абсолютно не в кассу. Но я уже рыдаю в голос, пытаюсь согнуться в позу эмбриона, обнять себя, но идиотский ремень мешает.

И от этого мне становится еще хуже.

Я чувствую, как Даниил замедляется, съезжает на обочину и останавливает авто. Ресницы потяжелели от туши и слез – я ничегошеньки не вижу.

– П-правильно! Разворачивайся и в-вези меня об-братно. За-ачем ждать три д-дня, – реву, позорно заикаюсь, но слова сами вырываются.

Вдруг я ощущаю как ремень безопасности перестает меня удерживать, и оказываюсь на коленях у Дани.

Он ничего не говорит. Просто обнимает, позволяет рыдать в его рубашку и гладит меня по голове, как ребенка.

В прошлый раз Даниил обнимал меня в своем доме. А потом мы так хорошо проводили время с его семьей – они даже не осудили меня из-за ненастоящего брака. Приняли!

А моя семья почему так поступает?!

Как же обидно!

И я реву еще горше, в голос.

Даня перестает перебирать мои волосы, стискивает меня намного крепче. Настолько, что дышать становится труднее. И из-за этого я парадоксальным образом начинаю успокаиваться.

– Прости за этот вечер, пожалуйста, – глухо говорю я минут через пять. – Они столько гадостей наговорили. И ладно бы мне, но досталось тебе!

– Забей. Я ожидал, что будет хуже.

Хочется продолжить сидеть вот так, вплотную, и чтобы меня продолжили обнимать и гладить. Желательно, еще и хвалить.

Но пора вспомнить о совести.

С тихим вздохом сожаления я пересаживаюсь на свое сидение, Даня открывает бардачок и ищет там что-то.

– Что говорил тебе Арчил Григорьевич, пока меня не было?

– Ничего важного, – Даниил достает синюю коробку, и принимается ее распаковывать.

– Деньги предлагал за развод? – снова распаляю я себя.

Даня кивает, и протягивает мне бутылку.

– Коньяк? Ты что, за рулем пьешь?!

– Я – нет. Кто-то из пациентов подарил. Пить будешь ты.

Решаю не строить из себя леди, и отпиваю крепкий алкоголь прямо из бутылки. А Измайлов снова выезжает на дорогу.

Я могла бы из вежливости сказать ему, что не напрашиваюсь к нему домой. И меня можно отвезти в городскую квартиру, хватит ей пустовать. Но в чем тогда будет смысл нашего с Даней показательного представления!

Однако…

– Дань, что мы будем делать? – спрашиваю я негромко.

– Приедем, примем душ и ляжем спать.

– Вместе? В смысле, вместе не в душ и спать, а поживем вместе? Ты действительно не против?

Даниил бросает на меня короткий взгляд и кивает.

– Но зачем тебе это?

– Мне не понравилось то, что я сегодня увидел. Из тебя буквально выкачивали жизнь.

Чтобы снова не расплакаться, делаю еще глоток коньяка. И еще, пока Даниил не отбирает опустевшую на треть бутылку. Я не особо пьянею, но усталость, стресс, истерика и алкоголь берут свое – я плыву. И не замечаю, как проходит дорога, и мы приезжаем.

Даня помогает мне выйти из машины, заводит в подъезд, а потом и в квартиру. Провожает до душевой, и оставляет в одиночестве.

Я медленно раздеваюсь, тело словно не мне принадлежит.

И смеюсь!

В моем бюстгальтере украшения ценой в два миллиона. Я и забыла про них, а тут такой клад.

Я весело фыркаю, моюсь. Меня окутывают непривычные мужские запахи: ядрено-ментоловые, спортивные, волнующие воображение.

Из душа я выхожу с тюрбаном на голове и в серой футболке Дани, доходящей мне почти до колен.

– Измайлов, мы богаты, – я хихикаю, раскручиваю бриллиантовой колье на пальце. – Поехали в ломбард.

– А потом в кабак, стриптиз-клуб и в ретрит-тур на Бали.

– Да!

– Обязательно, – посмеивается Даниил. – Но сначала мы поспим. Ложись.

Даниил подводит меня к кровати, я сажусь на нее. Истеричная радость сменяется растерянностью: а что же дальше?

Но Даня разворачивается, и идет к двери спальни.

– А ты?

– Я в душ, а спать буду на диване.

Мне хочется поспорить – на диване должна лежать я. Но Измайлов от усталости серый, чуть ли не шатается. Вряд ли ему нужны сейчас вежливые реверансы и споры.

– Доброй ночи, – тихо желаю я.

Даниил выключает свет, и закрывает за собой дверь. А я утыкаюсь носом в подушку. Все такое непривычное. Наверное, я долго не смогу заснуть на новом месте, – думаю я.

И засыпаю через секунду, плавая в приятном, горчащем на языке запахе.

А утром я просыпаюсь от жажды. И еще не соображая кто я и где, толком не проснувшись, выхожу из спальни.

Первое, что я слышу – это странные резкие выдохи.

Поскрипывания.

А затем я вижу то, что заставляет меня замереть.

И краснею.