Текст книги "Машка Самбо и Заноза"
![](/books_files/covers/thumbs_240/mashka-sambo-i-zanoza-158627.jpg)
Автор книги: Юрий Сотник
Жанр: Детские приключения, Детские книги
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 8 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]
Дактилоскопия
Почти кубарем скатился Петя вниз по лестнице, как пробка вылетел он из подъезда во двор. Двор был очень просторный, благоустроенный. Петя повертел головой, и перед глазами заметались зеленые газоны, желтые тополя, красно-белые клумбы, разноцветные скамейки и коляски для малышей. Ребят по двору бегало много. Петя оглядел самые дальние уголки двора, но Самбо там не увидел.
Он обнаружил ее совсем близко. Заложив руки за спину, она прохаживалась в своих черных брюках перед самым подъездом. В одном месте на асфальтовой дорожке лежала абрикосовая косточка. Всякий раз, проходя мимо, Самбо пыталась наподдать косточку ногой, но это ей не удавалось: то ли косточка лежала в углублении, то ли она прилипла к асфальту.
В глазах у Самбо уже не было ни слезинки. В другой раз Петю удивила бы такая быстрая перемена, но сейчас ему было не до того.
– Эй, ты! – крикнул он. Застенчивость уже не мучила его.
Самбо оглянулась. Следователь стоял на крыльце, красный от волнения и сердито вытянув из грубого пиджака тонкую шею. На голове его топорщилось множество прямых вихров.
– Чего ты сбежала?! Самый решительный момент, а она исчезла куда-то!
– Ну… психанула немножко. Ты не обращай внимания. А почему «решительный момент»?
Петя страшно вытаращил на нее глаза:
– Почему решительный момент? А ты что, не понимаешь? Ты не понимаешь, что между брызгами на стене и мокрым полотером есть… эта… как ее… прямая связь!
– Связь?
– И теперь не понимаешь? Ведь это полотером полы в кухне мыли и забрызгали стены! Щетки вращались и брызгали!
Самбо сцепила руки на животе и втянула голову в плечи.
– Ой, слушай!.. Верно ведь!.. – как-то испуганно проговорила она.
Следователь по-прежнему стоял на крыльце. Он уперся кулаками в бока.
– Если мы сумеем завладеть полотером, твоя сестра завтра же будет разоблачена. Если, конечно, это она моет пол.
Самбо по-прежнему смотрела на него.
– Дак-ти-ло-ско-пи-я! – отчеканил следователь. – Знаешь, что это такое?
Самбо молча покачала головой.
– Одним словом, надо исследовать отпечатки пальцев на электрополотере.
– Гм! А ты умеешь?
– Не умел бы – не говорил. Пошли!
У Маши был свой ключ от квартиры. Вернувшись, они застали Ксению Ивановну в передней. Она надевала перед зеркалом шляпу.
– Успокоилась, красавица? – уже добродушно сказала она. – Вот и прекрасно! Но все-таки относительно полотера мы еще поговорим. Вечерком, когда все соберутся. Одной мне как-то не под силу с тобой разговаривать.
Лицо у Маши покраснело, глаза расширились, но Петя уже совсем освоился с ней. Он взял ее за руку и увел в комнату.
– Спокойно! – сказал он, прикрывая дверь. – Пусть бабушка уйдет, тогда начнем действовать.
Ждать пришлось долго. Слышно было, как бабушка проходит из передней в комнату и обратно, щелкает замком сумочки, позвякивает ключами. Петя вспомнил, что давно хотел задать Маше один вопрос.
– Слушай, почему все так дружно подозревают в разных проделках именно тебя? Только ты по-честному скажи: это что, несправедливость или у них есть какие-нибудь причины?
Самбо подумала и сказала, что причины, пожалуй, все-таки есть.
– Во-первых, у меня, как папа говорит, преобладают мужские интересы.
– А именно?
– Например, я увлекаюсь техникой… Потом, моих родителей за драку в школу вызывали. Особенно неприятно было, когда я Морозову плечо вывихнула.
– Так! Дальше!
– Ну… еще у меня есть такая черта… Я, например, запустила в комнате ракету из пленки и спалила ею занавесь. Все утверждали, что это я сделала, а я твердила, что ничего подобного.
– Боялась, что попадет?
– Ну да еще! Ничего я не боялась. Просто разозлилась, что все сразу подумали на меня.
– А потом как же?
– А через неделю созналась. Когда всем надоела эта история.
И Самбо добавила, что так повторялось несколько раз, что такой уж у нее особенный характер.
– Если меня по-хорошему спросят, кто это натворил, я тут же честно признаюсь. А если сразу скажут: «Ну конечно, это Машкиных рук дело», я назло все буду отрицать, а через несколько дней все равно расскажу правду.
Петя хмыкнул. Он сказал, что при таком характере старшей сестры Люся и правда может безнаказанно вытворять все, что угодно.
– А то нет! – дернула плечами Самбо. – Тут вся моя трагедия и заключается. Заноза пользуется, что мне никто не верит, и преспокойно брызгает грязью на стены.
Петя опять взъерошил свои вихры.
– Маша! Давай вот прикинем: зачем ей это нужно?
– Я сама все мозги над этим вопросом свихнула.
– А может быть, это не она?
Самбо широко развела руки.
– Ну а тогда кто же, в самом деле? Ну ведь не мама же, не папа, не…
Дверь приоткрылась, в комнату заглянула бабушка.
– Я пошла. – Она, улыбаясь, обратилась к Пете: – Благодаря внучке я могу хоть прогуляться, а потом уж в кино. Начала было полы натирать, а теперь, оказывается, и отдохнуть можно. До свидания, молодой человек! Заходите к нам!
Как только бабушка ушла, ребята бросились в комнату, где она натирала полы, но электрополотера не оказалось. В стенном шкафу они его тоже не нашли. Они обнаружили полотер на подоконнике в кухне: Ксения Ивановна положила его туда сушиться.
Маша посмотрела на полотер, на Петю… В ее голосе снова появились недоверчивые нотки.
– Ну и как же ты будешь их исследовать, отпечатки пальцев?
Петю ее тон не смутил. Машка еще не слышала о его магнитной кисточке, и это только обрадовало его.
– Ты вот что, – проговорил он негромко, но твердо, – ты смотреть смотри, но не вздумай и пальцем прикасаться к полотеру. Понятно?
Самбо кивнула и притихла.
«Спокойно! Главное, не суетись!» – сказал он уже не вслух, а мысленно. Он извлек из кармана пластмассовую коробочку, магнитик, лупу и разложил все это на подоконнике; он снял пиджак и повесил его на спинку стула; он засучил рукава клетчатой рубашки.
– Так! Приступим!
Детектив открыл коробочку, сунул в нее магнитик и тотчас вынул ее с повисшей на нем темно-серой кисточкой. Петя понимал, что сама ручка полотера уже захватана Ксенией Ивановной и ею заниматься не следует. Он принялся осторожно водить кисточкой по дюралевой трубе, на которой держалась ручка. Самбо стояла за его спиной и дышала ему на правое ухо.
– Смотри! Смотри! – прошептала она через минуту. – Ой!.. А я ведь не верила… Думала, что все это врут про тебя.
Под магнитной кисточкой на блестящем металле появлялись темно-серые пятна. Петя не слышал, что прошептала Маша: он был слишком озабочен. Труба под самой ручкой была очень захватана, множество отпечатков пальцев накладывались друг на друга, сливались в одно большое неровное пятно. Может быть, опытный человек и разобрался бы в этой путанице, но Пете она ничего не говорила.
Вдруг Петя сообразил, что Машина сестра – девочка маленького роста. Вынимая полотер из стенного шкафа, она должна браться за трубу не под самой ручкой, а где-то значительно ниже. Петя стал водить кисточкой по всей трубе. Почти всюду появлялись овальные пятна, но это уже был не тот сумбур, что получился возле ручки. Среди отпечатков смазанных, наложенных друг на друга можно было видеть отпечатки отчетливые, ничем не испорченные. Петя прервал свое занятие.
– Помоги-ка! – сказал он.
И Маша сразу поняла, что надо делать. Она взялась за ручку, Петя взялся за самый полотер, и оба перевернули его так, чтобы можно было обработать трубу с другой стороны. После этого Петя снова взялся за кисточку.
– Смотри: маленькие! – сказала Самбо.
Среди отпечатков пальцев взрослого человека стали появляться отпечатки значительно меньших размеров. Петя перевел кисточку в другое место, и тут… тут и он и Маша перестали дышать.
На совершенно чистом металле появился один маленький отпечаток, рядом с ним – другой, затем третий и четвертый. Это был прекрасный след не только кончиков пальцев, но и всех фаланг и выпуклых частей ладони.
– Видала! – тихо сказал детектив.
Самбо кивнула.
– Попалась, Заноза! – так же тихо сказала она.
Петя поднес к отпечаткам лупу.
– Наклонись! Видишь – узоры? Это папиллярные линии. Теперь тебе надо получить отпечатки пальцев своей сестры, и, если узоры совпадут, тогда все – она разоблачена!
– А как их получить, эти отпечатки?
– Чернила для авторучки есть? Только синие надо, а не черные. Намажь ей чернилами пальцы, не очень густо, подожди, чтобы чернила высохли, потом слегка смочи лист гладкой бумаги и прижми к нему ее пальцы.
Ничего себе работка! – воскликнула Самбо. – «Намажь ее пальцы, дай высохнуть, намочи бумагу, прижми ее пальцы…» Так она мне и позволит все это над ней проделать. Она такой визг подымет – держись!
– А ты на хитрость ее возьми, скажи, что хочешь фокус показать…
Самбо осторожно приподняла трубу и стала разглядывать след руки.
– Вот это – мизинец, как видно, – сказала она. – Вот это – безымянный, это – средний, а это – указательный… А где же большой палец?
Петя тоже со всех сторон осмотрел трубу. Потом он снова взялся за кисточку и долго работал ею, но отпечаток большого пальца так и не проявился.
– Вот это да! – сказал следователь и погладил затылок.
Оба долго смотрели друг на друга.
– Что же это такое? – спросила Маша.
– А то, – отчеканил следователь, – что у твоей сестры есть сообщник и у этого сообщника не хватает на руке большого пальца.
– Четырехпалый сообщник! – прошептала Самбо. – Ты гляди! Как в книжке!
Она снова умолкла. И пока она молчала, Петя проделал следующее: он не спеша вынул из внутреннего кармана пиджака записную книжку, а из книжки – листок целлофана с наклеенным на него куском широкого лейкопластыря. Он отделил целлофан от лейкопластыря, наклеил лейкопластырь на дюралевую трубу в том месте, где темнели четыре маленьких отпечатка, и тут же снова отклеил его. Отпечатки исчезли с трубы: они перешли на лейкопластырь. Так же молча, неторопливо Петя снова заклеил лейкопластырь целлофаном, спрятал его в записную книжку, а книжку – в карман.
Самбо очень внимательно следила за всеми этими манипуляциями.
– Слушай! А ты ведь и в самом деле специалист, – сказала она, глядя на Петю исподлобья.
Петя порозовел от удовольствия, но сделал вид, что не слышал этого замечания.
– Ну вот! Теперь дело за тобой, – сказал он.
– Что – за мной?
– Тебе надо припомнить, кто из Люськиных знакомых не имеет большого пальца.
Несколько минут Самбо ходила по кухне и шептала чьи-то имена. Ни одного четырехпалого она не припомнила.
– Что ж! – сказал Петя. – Придется сделать так: сегодня осмотреть всех ребят в вашем дворе, а завтра приняться за школу.
– Смотреть, у кого пальца нет?
– Ну да.
– На это две недели уйдет.
– Бывает, что какое-нибудь дело и за год не расследуешь.
Самбо как-то скисла. Она сунула в рот кончик косы и пожевала его, глядя куда-то в окошко. Потом она прошлась по кухне, задевая боками то плиту, то стол, то угол шкафа. Потом остановилась перед Петей.
– Ты «Гекльберри Финна» читал?
– Читал, конечно.
– Помнишь, как они с Томом Сойером негру Джиму готовили побег? И подкоп рыли, и веревочную лестницу в пирог запекали, а нужно было только открыть замок у чулана.
Детектив обиделся:
– Короче, ты хочешь сказать, что я говорю глупости.
– Не глупости, а просто зачем искать четырехпалого среди сотен людей, если мы их сегодня можем сцапать… И Люську и твоего четырехпалого.
– Гм! А как?
– Я для этого тебя и звала.
– Для этого и звала?
– Ага. Я думала, тебе интересно будет в засаде посидеть.
Засада
План у Маши был очень простой. По ее словам, Люська занималась своей преступной деятельностью лишь в те дни, когда она твердо знала, что все домашние уйдут и никто не вернется в течение нескольких часов. Сегодня был именно такой день. Папа и мама сразу после работы собирались встретиться с бабушкой и пойти втроем в кино на какую-то двухсерийную картину, а Маша должна была идти на занятия школьного кружка юных техников. Люська знает, что сегодня с шести вечера и по крайней мере до половины девятого в квартиру никто не войдет. Вот тут бы и застукать Занозу на месте преступления! Для этого надо освободить шкаф под мойкой от всякого хлама, посидеть там часок, наблюдая, что делает Заноза и ее Четырехпалый, потом выскочить и схватить их за руки.
Петя выслушал этот проект без всякого восторга. Одно дело исследовать отпечатки пальцев, сопоставлять улики, строить сложные умозаключения, а другое дело – сидеть в чужой квартире, согнувшись в три погибели в низеньком шкафу среди пауков, и ждать: то ли приступит Люська к своим таинственным занятиям, то ли нет.
Петя молчал.
– Ну, говори: согласен или отказываешься? – сказала Самбо. – Времени не так уж много осталось.
– А почему тебе самой в шкаф не залезть? – спросил Петя.
Самбо ответила, что она не может пропустить сегодня занятия кружка.
– То есть сегодня у нас, собственно, и занятий нет. Просто мы делаем генеральную уборку помещения. Если я пропущу, могут подумать, что я от черной работы отлыниваю. А потом, мне хочется, чтобы их кто-нибудь посторонний застукал, чтобы у меня свидетель был.
Петя колебался. Чтобы оттянуть время, он спросил Самбо, как она думает осуществить свой замысел практически. Самбо ответила, что у нее все продумано. Если Петя согласен, они быстренько освобождают шкаф от всякого барахла. Как только они услышат, что Люська открывает дверь своим ключом, Петя забирается под мойку, а Маша говорит Занозе, что уходит на занятия кружка.
– Ну хорошо, – сказал Петя. – А если твоя Заноза никакого сообщника не позовет, будет просто книжки читать – что ж, мне под мойкой так все время и сидеть? А когда придут твои родители, что мне прикажешь делать: вылезать при них и раскланиваться или сидеть скрючившись, пока все спать не лягут?
Все продумала Самбо, но такой возможности она, как видно, не предугадала. Она снова враскачку заходила по кухне, глядя себе на ноги, постукивая ногтем большого пальца по нижним зубам. Ходила она на этот раз очень долго. Ходила и молчала.
– Ладно! Иди! – сказала наконец она. – Я думала, с тобой и правда можно дело иметь.
И Петя вдруг почувствовал, что ему жалко расставаться с этим таинственным делом о забрызганных стенах, и с самой Машей, и даже со шкафом под мойкой, в котором он еще не сидел, но внутренность которого ему уже отчетливо представлялась. По сравнению с сильной, энергичной Самбо он показался сам себе хлипким, каким-то комнатным, даже немного смешным со своей магнитной кисточкой и логическими рассуждениями.
– Ладно! – сказал он. – Разгружай мойку, а я пойду маме позвоню, что задержусь надолго. Где у вас телефон?
Самбо просияла, потащила Петю в комнату родителей, где находился телефон. По дороге она наговорила много чего-то очень приятного для Пети – чего именно, он так и не запомнил, потому что был слишком горд в эту минуту самим собой.
Он позвонил маме, сказал, что вернется часам к восьми, и выслушал от мамы замечания о том, что уроки еще не сделаны, что новая тетрадь по алгебре еще не надписана, что в дневнике обнаружена двойка по русскому, которую он позавчера утаил. После телефонного разговора Самбо и детектив приступили к подготовке места для засады.
Это оказалось делом трудоемким. Пете пришлось вытаскивать из-под мойки пустые банки и бутылки, порванные авоськи, склянки со старым проявителем и фиксажем (Машин отец занимался фотографией), дерматиновые сумки для продуктов с оставшейся в них землей от картошки… Самбо рассовывала весь этот хлам куда только можно было: к себе и к маме под диван, за трюмо, стоявшее в углу, в промежуток между отцовским письменным столом и стеной.
Наконец шкаф был освобожден. Детектив нагнулся, еще раз осмотрел свое будущее убежище. В нем можно было сидеть, если держать подбородок между коленями.
– Я сейчас тряпку принесу, а то там паутины полно и пыли всякой, – сказала Маша, но тут оба замерли.
Из передней послышалось какое-то царапанье: кто-то ковырял ключом в замке и поворачивал дверную ручку. Детектив оглянулся через плечо на Самбо и на карачках уполз под мойку, Самбо захлопнула дверцу. Едва Петя уселся в шкафу более или менее удобно, в кухне послышались легкие, чуть шаркающие шаги и тоненький голосок:
– А где бабушка?
– Ушла прогуляться, потом пойдет прямо в клуб. Ты сегодня ужинать будешь одна. Мама с папой на «Гамлета» пойдут, а мне в кружок надо.
– Я знаю, – тихо ответила Заноза.
– Курица в холодильнике, картошка на сковородке. Я переоденусь пойду.
Самбо ушла из кухни. Люся прошаркала куда-то в сторону окна. Несколько секунд стояла полная тишина. Вдруг что-то негромко брякнуло. Похоже было, что Люська обратила внимание на мокрый полотер и теперь разглядывает дюралевую трубку с отпечатками пальцев. Детектив сидел скрючившись и проклинал себя и Машку за то, что они не убрали полотер.
– Людмила! Я, значит, пошла, – донесся из передней голос Маши. – Ты дома будешь?
Петя услышал, как Заноза шмыгнула прочь от подоконника.
– Не знаю… Может, прогуляться пойду, – ответила Люся таким безразличным тоном, что детектив подумал: «Может, пронесло. Может, она не обратила внимания на полотер».
Хлопнула входная дверь. Люся ушла в комнаты. Тут Петя смог сориентироваться в своем убежище и разместиться в нем поудобней. До сих пор он сидел скорчившись, упираясь спиною в боковую стенку шкафа, а затылком – в нержавеющую сталь, из которой была сделана мойка. Он сидел не под раковиной, выштампованной в этой стали, а под тем местом, куда ставили вымытую посуду, то есть в самом высоком месте шкафа. Теперь он сообразил, что если протянуть ноги под раковину, то можно сесть поудобней: бочком, полулежа. Петя так и поступил и тут же сделал новое открытие: между дверцей и верхней частью мойки тянулась довольно широкая щель, в которую была видна значительная часть кухни.
Приняв удобную позу, детектив стал прислушиваться к тому, что делается в квартире. Некоторое время он не слышал ровно ничего. Но вот из комнаты, что напротив кухни, донеслось потрескивание телефонного диска: Заноза кому-то звонила. Детектив перестал дышать. Телефонный разговор, который он услышал, оказался удивительно коротким. Люся произнесла всего два слова.
– Митька? – спросила она негромко и так же негромко добавила: – Иди!
Петя от волнения заерзал в своем шкафу.
«Четырехпалый! Сейчас придет Четырехпалый! Интересно, когда он явится? Через пять минут? Через полчаса?»
Четырехпалый явился гораздо быстрей. Сразу после разговора по телефону Заноза прошла в переднюю и открыла входную дверь. Петя услышал, как распахнулась и хлопнула дверь соседней квартиры, затем в передней раздался торжествующий мальчишеский голос:
– Все! Считай, что теперь все! Считай, что готова машина!
– Митька, ты с машиной сейчас подожди! Митька, у нас очень серьезное положение, – сказала Заноза.
– Чего? Какое серьезное?
Детектив с такой силой припал к щели, что лбу и носу стало больно. И вот в кухню вошла Заноза, а за ней – Четырехпалый.
Ростом он был даже поменьше Люси. Голова и глаза у него были совершенно круглые, нос – кнопкой, уши торчали, а брови отсутствовали.
– Где серьезное? Чего серьезное? – повторил пришелец.
Как видно, это был человек горячий, энергичный. Говорил он быстро и громко, а когда оглядывался, резко дергал головой. На какой руке у него не хватало пальца, Петя разглядеть не смог.
– Митька, нас выследили, – почти шепотом сказала Заноза. – Иди сюда! Гляди!
Она увела своего сообщника к окну, и оба исчезли из поля зрения детектива. Теперь он слышал только их разговор.
– Ну? – спросил Четырехпалый.
– Во-первых, бабушка обнаружила мокрый полотер. Она им паркет у себя в комнате испортила.
– Попало?
– Пока не попало. Потому что меня дома не было. Но, конечно, попадет… Митька, но это не самое главное… Вот, смотри! Видишь?
– Ну кто-то хватал трубу грязными руками.
– А чьи это «грязные руки»? Чьи это отпечатки пальцев? Ты знаешь? – тихо, но взволнованно произнесла Заноза. – Это же наши отпечатки пальцев!
– Во! «Наши»! – усмехнулся Четырехпалый. – Что мы, в саже сначала руки пачкали, прежде чем полотер брать?
Тут Заноза объявила Митьке, что он ничего не понимает, что он полный дурак, что он совсем как маленький ребенок. Она рассказала ему, что Самбо пригласила на помощь Петю Калача, а тот, как Митька сам знает, известен всей школе своей страстью к расследованиям и своей магнитной кисточкой, с помощью которой он проявляет отпечатки пальцев.
Четырехпалый понял все, но нисколько не испугался.
– Вот это да! Это, значит, наши отпечатки пальцев, Люськ! Вот бы узнать, из чего делают эту магнитную кисточку!
– Митька! Ну… ну ты совсем глупенький! Ты понимаешь, что мне от Машки теперь жизни не будет, а тебя Машка так отлупит, что ты неделю больной пролежишь!
В голосе Четырехпалого снова появились торжествующие нотки.
– Отлупит? А на что спорим, что не отлупит? Хочешь, нас завтра… нет, послезавтра в школе на руках будут носить, а еще через неделю наши портреты в «Пионерской правде» появятся? Хочешь?
– Ну хочу, конечно… – уже другим тоном сказала Заноза. – Только ты говори яснее: в чем дело?
– В чем дело? Пылесос, вот в чем дело! Понимаешь?
Как видно, Люся ничего не понимала. Она молчала.
– Полотер моет, а пылесос воду отсасывает, – торжественно и медленно отчеканил Четырехпалый. – Теперь понимаешь?
Наступила долгая пауза.
– Митька, ты, кажется, гений, – тихо произнесла Заноза.
– Неси пылесос! – приказал «гений». – Завтра твоя Самбо гордиться будет, что у нее есть такая сестра.
В шкафу под мойкой стояла жара: где-то поблизости проходила труба с горячей водой. Пете было душно, у него затекла правая рука, на которую он опирался, болела шея, потому что голову нужно было держать прижатой к плечу. Но детективу казалось, что он готов просидеть в таком положении хоть до поздней ночи, лишь бы только узнать, что значит вся эта возня с пылесосом и чем она кончится.
Теперь он снова мог видеть заговорщиков. Они то уходили из кухни, то возвращались. С изумлением детектив убедился, что Четырехпалый вовсе не четырехпалый, что на обеих Митькиных руках все пальцы целы. Заноза принесла откуда-то красивый, обтекаемой формы пылесос. Митька извлек из него фильтр для пыли, сказав, что он будет только мешать. Затем пылесос поставили на стул, да в таком месте, словно нарочно позаботились о том, чтобы Пете было удобнее на него смотреть.
– Ведро тащи или таз какой-нибудь, – сказал Митька, прикрепляя к пылесосу гофрированный шланг с наконечником.
Люся притащила из ванной большой эмалированный таз и поставила его на пол под пылесосом в противоположном конце от шланга.
– Из кружки будем или кишку принести? – спросила она Митьку.
– Кишку давай. Чтоб все как полагается было.
Заноза ушла и вернулась с кишкой такой же толщины, как для клизмы, но только раза в три длинней. Она подошла вплотную к мойке, и Пете на некоторое время ничего не стало видно. Он только по звукам мог догадаться, что Люся насаживает конец кишки на водопроводный кран.
– У меня все, – тихо произнесла Заноза.
И Петя снова увидел перед собой красивый пылесос.
– И у меня все, – отозвался Митька, втыкая вилку от пылесоса в штепсель у двери. Он отошел от штепселя и взялся за гофрированный шланг.
– Митька, ты волнуешься? – чуть слышно спросила Заноза.
– Малость есть, конечно… Все-таки судьба решается: или нам жизни не будет, или…
Заноза не дала ему договорить:
– Митька… пускать воду?
– Пускай! – немного хрипло ответил Митька.
Над головой у детектива зашумела по трубе вода. В следующее мгновение взвыл мотор пылесоса.
Петя увидел, как по линолеуму растекается большая лужа.
Митька схватил наконечник пылесоса и стал водить им по этой луже.
![](i_004.png)
– Качает! Качает! – закричала Люся. – Ой, ты смотри, даже перебрызгивает через таз!
Из заднего отверстия пылесоса хлестали мелкие брызги. Они проносились над тазом и улетали куда-то в коридор. Держа в одной руке кишку. Заноза другой рукой приподняла таз так, чтобы брызги попадали в него. Хорошенькое лицо ее сияло.
– Митька! Ты гений! Нет, Митька, ты просто гений!
![](i_005.png)
Митька не слушал ее.
– Эту штуку надо резиной обклеить, – говорил он, орудуя наконечником. – Тогда еще лучше к полу прижиматься будет. Еще сильнее будет тянуть.
Детектив заметил, что лицо Занозы как-то вдруг изменилось, она с тревогой смотрела на пылесос. Из него теперь летели не только брызги, из него еще валил и пар. Изменился и звук, с которым работал мотор. Сначала он выл очень тонким голосом, а теперь выл натужно и прерывисто.
Заноза поморгала длинными ресницами. Она хотела что-то сказать своему сообщнику, но тот и сам заметил, что с пылесосом дело обстоит неладно, и, прекратив работу, уставился на машину.
Пылесос зашипел, потом в нем что-то треснуло. Шум мотора утих. Несколько секунд изобретатели молчали.
– Перегорел, – сказал наконец «гений».
– Митька! Что же теперь будет? – прошептала Заноза.
– Теперь… это… теперь попадет…
И тут детектив решил, что пора наконец произнести фразу, которую он очень долго смаковал, которую он много раз прорепетировал в уме.
– Так! – сказал он металлическим голосом. – Ваша игра окончена.
Он увидел, как Заноза и «гений» подскочили, словно их хлестнули плеткой по ногам. Он толкнул дверцу шкафа, но та не поддалась: Самбо захлопнула ее, не сообразив, что защелка открывается только снаружи.
– А ну откройте! – властно приказал детектив.
Ни Люська, ни Митька не шевельнулись.
– Откройте! Я Петр Калач, слышите! – отчеканил «сыщик».
Он увидел, как Митька направился было к мойке, но Заноза схватила «гения» за рукав и, прижав пальцы к губам, тихонько увела его из кухни. Дверь бесшумно закрылась.
Никогда еще Петька не попадал в такое глупое положение. Кричать, требуя, чтобы его выпустили, ему казалось делом безнадежным и унизительным. Он мог бы поднатужиться и сломать или защелку, или саму дверцу шкафа. Но ему было ясно, что, сделав это, он будет чувствовать себя очень неловко перед Самбо и перед ее родителями.
Авторы приключенческих романов любят прерывать повествование на самом интересном месте, как раз в тот момент, когда герои их попадают в отчаянное положение. Так поступлю и я: оставлю детектива сидеть под мойкой и расскажу, с чего началась вся эта история с пылесосом и полотером.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?