Текст книги "Самый старший лейтенант. Разведгруппа из будущего"
![](/books_files/covers/thumbs_240/samyy-starshiy-leytenant-razvedgruppa-iz-buduschego-51307.jpg)
Автор книги: Юрий Валин
Жанр: Попаданцы, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Ствол ТТ уткнулся в спину в нечистой фуфайке. Звук выстрела тело заглушит…
Черт, нехорошо как-то. Права начальница, развел сопли гуманные.
В коридоре послышались приглушенные шаги. Женька вскинул пистолет. В дверь осторожно заглянула светловолосая голова:
– Ты меня когда-нибудь точно пристрелишь, Земляков. Пошли. Это действительно «Жиу». И этот наш драгоценный фон Миттель именно здесь квартирует. Но возникла некая проблемка…
– У меня тоже… проблемка, – пробормотал Женька. – Я чего-то не могу, вот так, бессознательного…
Начальница молча сгребла за капюшон, пихнула к двери. Женька вышел, вытер взмокшее лицо. Хорошее у них на кораблях отопление. Катрин выскользнула следом, – финка уже вернулась в ножны.
– Извини, – прошептал Женька. – Ножа мне не дали. И вообще…
– Иди-иди, сирота правозащитная. Потом поговорим…
Эта каютка было поприличнее. Даже этажерка с книгами имелась. Мертвец вытянулся вдоль койки, второй труп сидел снаружи, у трапа, уткнувшись лбом в поручень. Толкунов устроился на узком письменном столе, бережно уложив винтовку на колени, разглядывал привинченный к стене сейф.
– Ключики? – поинтересовалась Катрин.
– Нету.
– Как нету?
– Вот так. Китель я проверил. Сумка, карманы. Ящички вот у стола…
– А это точно Миттель?
– Вот его личные документы. Я, конечно, не толмач, но фамилию расшифровать могу.
Женька глянул документы. Он. Капитан-лейтенант. Мертвый выглядит значительно старше, чем на фото. Простреленная грудь идентификации не мешает.
– Проглотить ключик он, полагаю, не мог? – Катрин глянула на сейф, с виду старинный и массивный.
– Да когда он бы успел? – раздраженно прошептал старший лейтенант.
– Судя по всему, этот ключик еще фиг проглотишь, – заметила Катрин, оценивая размеры замочной скважины.
– Антиквариат, – пробормотал Женька.
– Давайте без намеков, – скрипнул зубами Толкунов. – Сам вижу, что нужно было живьем брать. Он за пистолетом дернулся, а тут еще снаружи затопали. Кто знал, что на таком древнем баркасе настоящий сейф окажется?
– Давайте шмонать. Жень, на тебе документы и бумаги. Вдруг подсказка найдется? А мы остальным займемся.
Подсказок не было. Женька просмотрел бумаги: личные документы, письмо от жены, квитанции с узла связи. Лежащий у каюты оказался румыном, – судя по нашивкам, капитаном «Жиу». В карманах, кроме коробки шикарных папирос и зажигалки, вообще ничего. Начальство в молчании переворачивало вверх дном каюту. Собственно, искать было просто – всего-то три квадратных метра. Женька на всякий случай поднялся в рубку. Здесь в темноте сидел Миша-Махсун.
– Как там?
– Хреново. Сейф. И ключей нет.
– Здесь тоже сейф, – прошептал Миша. – Я глянул на всякий случай.
– Здорово. Открыт был, что ли?
– Отчего открыт? Я сам дверцу отогнул. Вон ломик. А сейф так – жестянка. Там бумаги…
Женька сгреб бумаги, вернулся вниз к свету Спешно стал смотреть добычу. Все не то – сплошь на румынском. Лоции, карты. Возможно, и полезное, но не то.
– Давайте взрывника сюда, – решительно сказала Катрин. – Или вскроет, раз «медвежатник» такой одаренный, или пусть к взрыву сейф готовит.
– Какой взрыв?! Очнись, Катюша, – зашипел старший лейтенант. – Нашумим – здесь и останемся.
– Под налетом рванем. Не зря ведь ходили, – уперлась начальница.
– Так убьют нас вообще на хрен! – возмутился Толкунов.
– Подождите, может, Мишка тихо откроет? – рискнул вставить слово Женька.
– Откроет, как же! – командир пнул сейф. – Вон какой антик. Здесь профи нужен.
– Так, может, их учили, – заикнулся Женька. – Они – СМЕРШ. А мы…
– Что «мы»?!
– Что «мы», Земляков? Ты что здесь рассуждения и обсуждения развел? – возмутился старший лейтенант.
– Ну, вы тут обсудите общее падение дисциплины, а я пока взломщика сменю, – вмешалась Катрин.
Через несколько секунд Миша-Махсун переступил через труп румына и заглянул в каюту:
– Ай, вот она.
– Она-она, – Толкунов, видимо, пытался сдержать себя. – Две минуты, и вердикт выноси. Времени в обрез.
Шахметов опустился на колени перед сейфом, провел мозолистыми пальцами по литым завитушкам. Старший лейтенант переминался у двери. Женька, сам не любящий, когда через плечо смотрят, занялся румынской картой. Интересный все-таки язык. Экие лексемы на латинский лад.
– Товарищи офицеры, а он, наверное, такой… театр, – после паузы неуверенно сказал Миша-Махсун.
– Что значит «театр»? – изумился Толкунов.
– Немного ненастоящий, – пояснил взрывник. – Тыльная сторона – деревяшка.
– Ты в своем уме? Это ж девятнадцатый век. Художественное литье.
– Здесь литье, там дерево, – Мишка постучал по окрашенному темно-зеленой краской боку. – От стены отрывать можем?
Оторвать не получилось, сейф был привинчен к переборке надежно. Попытались поддеть ломиком, но инструмент оказался коротковат.
– Настоящий лом нужен, – решил взрывник.
– Земляков, одна нога здесь, другая – там, – приказал Толкунов.
Где на корабле искать шанцевый инструмент, Женька понятия не имел, потому сразу поднялся к опытной наставнице.
– Охраняй. Я сама. Ужас, как люблю сейфы ломать…
Начальница соскользнула по трапу, оставив винтовку. Женька примерился – Манлихер[14]14
Манлихер – устаревшая винтовка калибра 6,5 мм. Изготавливалась в Австрии по заказу румынской армии
[Закрыть]. Такую древность в руках держать еще не приходилось.
Внизу скрипнуло, казалось, весь катер вздрогнул. Почти тут же в рубку поднялась давящаяся смехом начальница.
– Иди. Там макулатуры полным-полно. Ящичек-то и правда с фальшивым тылом. И ключик нашелся.
Женька поспешно пошел вниз. В разгромленной каюте сорванный сейф лежал набоку, красивая дверца была распахнута, в ней торчал большой ключ с коваными завитушками. Командир и Миша извлекали из темного нутра карты и запечатанные пакеты.
– Ключ, что, внутри был? – изумился Женька.
– Не отвлекайся, Земляков. Тебе работать пора, – шепотом прикрикнул Толкунов.
Женька занялся делом. Здесь все было понятно. Немецкую педантичность принято высмеивать, а ведь и грабить аккуратных фрицев одно удовольствие. Женька увлекся, покашливание командира сразу не понял.
– Миш, ты Катю сменил бы. Здесь вроде по-английски. А может, по-румынски. Не мой профиль, – сказал Женька.
– Понял, – взрывник исчез.
– Земляков, ты в курсе, что чужие не все подряд должны видеть? – поинтересовался Толкунов. – Мы здесь делом заняты, а не пыльные исторические архивы в ЦАМО разбираем. Живее копайся.
– Так точно! – Женька почти все уже разобрал. Собственно, на Базу имеет смысл забрать только два пакета и карту с этими замечательными, чудесными, аккуратненькими минными полями. Остальное местным отойдет. Местным, а не чужим. Зря старлей так про Мишку. Какой же Шахметов чужой?
– Неужели Шекспира в подлиннике нашли? – в двери возникла Катрин. – Люблю я английскую «мову».
– Отставить шуточки! – Толкунов явно продолжал нервничать. – Давайте закругляться.
– Куда нам закругляться? До рассвета еще час. До подлетное время наших соколов не меньше часа. Ждать придется.
– Да мы с документами еще провозимся и с минированием, – Толкунов взял винтовку, подержал, снова положил на койку.
– Я готов! – Женька оглянулся на начальницу: – Это к нам, на «Фрунзе», а это через фронт пойдет.
– Сюда давай, – Толкунов сложил оба пакета и карту в немецкий планшет, запихнул за пазуху. – Готовим к взрыву и отходим…
* * *
Женька помогал распихивать толовые шашки. Взрывник работал спокойно – сразу видно, опыт солидный. Даже пояснять успевал кое-что. Взрыв должен быть точечным, похожим на попадание бомбы. В то же время «Жиу» обязательно должен затонуть. Вывести бы его подальше от пирса.
– Но эт мы делать не будем, – Миша-Махсун утер взмокший лоб. – Чест говоря, я плавать почти не умею. Пусть у берега затонет.
– А если фрицы нырять начнут? Вообразят, что сейф уцелеть мог.
– Тут один корпус от корыт останется, – заверил взрывник, возясь с детонаторами. – Не сомневайтесь, товарищ младший лейтенант.
Женька сомневаться и не думал. Работу профессионала сразу видно. Главное, со временем взрыва не ошибиться. А времени всласть понырять у противника не будет.
Выбрались в рубку, и Женька сообразил, что уже светает. Портовые здания проступали в серой полутьме. Катрин стояла у штурвала со вскрытой банкой консервов, ела с ножа и разглядывала хаос на причалах.
– Угощайтесь. Румынский овощпром. Но мясо там тоже имеется. Товарищ старший лейтенант брезгует. Уверен, что там бараньи яйца.
Женька осторожно подхватил с лезвия финки густое месиво. На вкус оказалось остро и довольно вкусно. Взрывник тоже попробовал.
– Ничего. Хлеба бы еще. Только с чего товарищ командир решил про барашка? Здесь вроде говядина.
– Про бараньи яйца догадку я высказала, – призналась Катрин. – Не чего это мне в голову взбрело? Романтические ассоциации какие-то.
Мишка старался не ухмыляться:
– Мы к взрыву готовы. Осталось время выставить. Какой приказ будет?
– Товарищ старлей сейчас решает, – Катрин вскрыла новую банку. – Тут такое дело – с взрывом просчитаться нельзя. Если часовых до налета начнут менять…
– А он сам-то где? – поинтересовался Женька.
Начальница указала финкой на потолок рубки:
– Наверху товарищ старший лейтенант. Обстановку изучает, нас, обжор, прикрывает. Чапай думает, короче.
Теперь Миша улыбаться не стал. Наоборот, слегка напрягся и сказал:
– Я проверю заряды. Мало ли…
Взрывник соскользнул по трапу. Женька вздохнул.
– Не ерзай, Земляков, – сказала Катрин, жуя. – Я девушка открытая. Даже комсомолкой была несколько дней. Чего это я свое мнение скрывать должна? К тому же мы с тобой сегодня обязаны геройски пропасть без вести. И наш товарищ командир, кстати, тоже. Война нас спишет.
– Это конечно. Только все равно за спиной болтать нехорошо.
– Вернемся, я все в глаза выскажу, – посулила Катрин. – И ему, и начальству. Я, блин, с ним даже за один монитор садиться не желаю. Нашли мне замену, банши его покусай.
– Это наши дела. А Шахметову как такое слушать? Может, он за провокацию принял? Он из СМЕРШа, со всеми вытекающими.
Катрин посмотрела, слизнула с лезвия финки соус, умудрившись не порезаться.
– Знаешь, Евгений, ты, похоже, проникся. Молодец. Нет, я серьезно. Походатайствую перед начальством, чтобы тебе лишнюю увольнительную дали.
– Спасибо.
– Нет, за это мне Иришка спасибо скажет. Насладиться лишний раз твоим обществом, Земляков. Приголубит, приласкает. Возможно, в последний раз.
– Э, а почему это в последний?
– Убьют тебя, идиота, скоро. Вот, может, в следующей командировке. Потому что в людях ты разбираешься так, примерно как я в нижнесаксонской поэзии. С Толкуновым в группе ходить нельзя. У меня инстинкт. Мгновенная реакция организма. Туповатая и необъяснимая, но безошибочная.
– Он командир. Назначенный сверху. Там его проверяли.
– Нет, это мы его сейчас проверяем. А сверху его настойчиво рекомендовали. Наверняка имели для этого основания. Но ошиблись. Такое бывает. Смотри, по возвращении не вздумай в интеллигентность играть. Он тебе не нравится.
– Чего он мне нравиться должен? Мне девушки нравятся. Вроде тебя и Иришки.
– Спасибо за комплимент. С Иришкой я конкурировать не собираюсь. Девочка хорошая. А я тетенька скверная, – Катрин поставила пустую банку у иллюминатора, – поэтому говорю прямо. Толкунов – не наш. Возможно, для армии он очень нужный, полезный и даже необходимый человек. В атаку батальоны поднимать тоже кому-то нужно. Непреклонность и личное мужество перед строем демонстрировать нужно. Дело достойное, ничего не говорю. Но наше «К» – это не совсем армия. Нас к ГлРу приткнули, потому что ничего более подходящего для таких дурных не нашлось. Мы на инстинкте куда чаще, чем на трезвом расчете, работаем. На самом деле никому не нужно эту войну менять. Выиграли давным-давно, и ладно. Зачем в «кальке» ковыряться? Пользы – ноль целых хрен десятых. Просто нам очень хочется. Этакое смутное, но непреодолимое влечение.
– А как же насчет наработок опыта? Возможных ситуаций в дальнейшем?
– Вот именно – возможных. Даже не гипотетических. Опять полная неопределенность. Чувствуем, что нужно, но не можем понять почему и для чего. Обдумай на досуге, Земляков. Что касается Толкунова – вернемся, и ну его на фиг. У меня был один хороший корешок. Друг, можно сказать. Жулик и проныра просто жуткий. Так у него была характерная особенность – крайне чувствительный желудок. Еще ничего не случилось, а у него брюхо уже вовсю крутит. Всё – близкие неприятности гарантированы.
– Мутант-экстрасенс?
– Нет, – Катрин усмехнулась. – Человек. Ворюга с очень сложным кодексом чести.
– Ну, не знаю. Мне, честно говоря, больше такие, как ты, нравятся. Прямые.
– Путаешь. Это я стройная. А прямой меня вряд ли обозвать можно. В юности прямолинейностью грешила, но на данный момент уверенно изжила сей возрастной недостаток. Теперь иной раз могу себе позволить чуть-чуть наглость проявить. Но ты это как пример для подражания не бери.
– Это почему?
– Я сама свою жизнь строю. Такая у меня планида. А ты человек общества.
– Ого, интересная теория.
– Какая еще теория? Мне об этом одна богиня сказала. Ты с богинями знаком? Нет? Вот видишь. Зато у тебя на шкуре есть родинки. А я чистая, как из пробирки. Вот и ковыряюсь сама по себе. Нет мне предначертания.
– Очень круто.
– Думаешь? Вот попробуй сам за все с тобой происходящее отвечать. – Катрин горестно вздохнула: – Вообще, неуместный разговор. Сидим здесь как на иголках, да я тебе еще и эзетерические небылицы плету. Что там верховный главнокомандующий? Заснул, что ли? Рассвело уже совсем.
Женька машинально взял жестянку и принялся выковыривать остатки овощей. Действительно, ну и в фантазии ударилась начальница. Родинки здесь при чем? Онкологии боится, что ли?
Дверь рубки чуть скрипнула, внутрь скользнул Толкунов:
– Уходим. Радист самолеты вызвал, будут через час. Заводим «будильник» и отходим.
* * *
Не получилось. Все было готово, уже выбрались на палубу, когда Катрин отпрыгнула назад, чуть не сбив с ног коренастого Мишу-Махсуна.
– Патруль!
Все заскочили в рубку. Катрин выглянула в иллюминатор:
– Не патруль. Разводящий со сменой.
По причалу среди старых ящиков и ржавых тросов, неторопливо плелись четверо румын во главе с капралом.
– Прорываемся, – решил Толкунов, скидывая с плеча винтовку.
– Сразу четверых не свалишь. – Катрин шмыгнула за рубку, рванула шинель с мертвеца. – Жень, давай…
Женька спускался по сходням в кое-как накинутой шинели. Выглядел нелепо: голова непокрыта, дурацкая шинель топорщится поверх телогрейки и маск-костюма, торчат пятнистые ноги, да еще «Манлихер» с длинным штыком так и норовит соскользнуть с плеча.
Румыны уже вертели головами, удивляясь, куда подевался часовой. Женька поправил ремень винтовки и приветственно поднял с трудом гнущуюся руку. Черт его знает, как в Королевском флоте положено честь отдавать.
Сержант еще издали что-то сердито сказал. Женька покаянно закивал, махнул рукой в сторону катера. Сержант рявкнул. Ну что за наказание эта романская группа языков? Женька неловко приставил винтовку к ноге, ткнул пальцем на «Жиу». Румыны наверняка уже разглядели, что встречает их не часовой, но еще секунду потянуть можно. Женька пьяновато улыбнулся. Румыны подошли уже почти вплотную, но хвататься за винтовки не спешили. Усач-капрал открыл рот…
Выстрела Женька не слышал, только с капрала слетела бескозырка и он начал падать. В красивых жгуче-черных глазах молодого матроса мелькнул ужас, – парень смотрел не на Женьку, а на свою грудь – на сукне алели крошечные капельки крови, разлетевшиеся из прострелянного черепа капрала. Женька ударил прикладом того моряка, что ростом повыше. Метил в подбородок, но одежда сковывала движения, угодил в горло. Румын отшатнулся. Второй, присевший от испуга, куклой опрокинулся на спину, – на переносице темнело входное отверстие пули. Женька еще раз добавил «своему», – окованный приклад «Манлихера» смял бровь. Румын, стоявший за спинами товарищей, наконец вышел из ступора. Пискнув, повернулся спиной. Нет, вот бежать тебе нельзя. Женька перехватил винтовку и в отчаянном выпаде достал черную спину штыком. Ножевидный клинок входил неохотно, человек отчаянно задергал локтями, словно собираясь вспорхнуть, соскочить со штыка. Женька давил, теряя равновесие. Румын со стоном начал опускаться на колени. Тут у самого Землякова потемнело в глазах – удар в спину был сильный. Женька ударился подбородком о бетон пирса, отпустил увязшую винтовку. Успел откатиться на локоть, обернуться, – за спиной возвышался огромный румын с винтовкой наперевес. Текла кровь из разбитой брови, а матрос все заносил, заносил штык. Какие же у них штыки широкие…
Винтовка сбилась с замаха, румын неловко качнулся вперед, – со спины на нем висели-обнимали, ладонь в перчатке закрыла ощерившийся рот. Матрос вздрогнул раз, другой, – глаза расширялись от невыносимой боли в пронзенной печени. Катрин умирающего отпускать не стала, так, обнимая за шею, и поволокла к воде. Кинула взгляд через плечо – зеленющие глаза светились:
– Жив? Шевелись.
Женька поднялся на четвереньки, ухватил за ворот мертвого капрала. За спиной негромко плеснула вода. Мелькнула мимо пятнистая тень наставницы. Женька, морщась от боли в ушибленной прикладом спине, спихнул свой груз. У, блин, шмякнулся как кит какой-то.
– Спокойнее, Жень, – Катрин тянула к краю пирса следующего.
Женька добежал до «своего», поверженного в рукопашном бою, – румын еще дергался, пытался избавиться от увязшего между ребер штыка. Медленно катилась по бетону бескозырка. «MARINA REGALA»[15]15
Marina Regala – Королевский флот.
[Закрыть]. Красиво звучит. Женька выдернул винтовку, ударил моряка штыком под лопатку, стараясь наверняка. Румын вздрогнул.
– Взяли! – Катрин ухватила тело за ворот шинели. Женька, забросив винтовку за плечо, подхватил ноги.
Плеснула маслянистая мутная вода, приняла еще теплое тело. Колыхались полы шинели – не хотел человек на дно идти.
– Ходу! – Катрин метнулась в сторону, подхватила бескозырку. Затирать пятна крови было некогда, да и натечь много не успело.
От угла склада нетерпеливо махал Толкунов. Дальше с автоматом страховал Миша-Махсун.
Задыхаясь, забрались на НП. Радист помогал подниматься по стене:
– Ох, ну и застряли вы! Я радиограмму уже тридцать семь минут как дал. Сейчас нагрянут наши летуны. А вы, товарищи младшие лейтенанты, лихо работаете! И штыковой бой как на картинке, и рукопашный.
– М-мх, – неопределенно промычал Женька, вытирая ладони о грязный маскхалат. Спина болела, кажется, еще сильнее.
– Зубы целы? – Катрин протянула флягу: – Прополощи.
Женька сплюнул сначала красную воду, потом розовую. Зубы все-таки были целы, но вид не гламурный. И что Иришке теперь врать?
– Товарищ Земляков, объявляю благодарность, – Толкунов пожал руку. – Действовали решительно, изобретательно. Командованию доложу. Ну и о ваших действиях, Катюша, само собой. Но в следующий раз старайтесь не перекрывать линию стрельбы. Было бы проще.
Женьке хотелось выматериться. Катька иногда так умеет – грязно, чтобы даже водителя маршрутки передернуло.
– Готовимся к отходу, – распоряжался Толкунов, ставя к стене снайперскую винтовку. – Шахметов и Овсянников – уходите на угол 2-го Портового, замираете и ждете наших. Документы передать только лично в руки непосредственному начальству. Ну, вы все помните.
– Надо налет и взрыв отследить, – угрюмо сказала Катрин.
– Всенепременно, Катенька. Отследим и сразу уходим. Нам еще основное задание выполнять, – Толкунов улыбнулся.
Раз начальство довольно, так и подчиненным легче. Женька пристроился у стены, поковырялся под маскхалатом, отыскивая в карманах то, что называлось носовым платком. Смочил из фляжки, прижал к саднящему подбородку. Начальница покосилась, наверное, хотела приказать распечатать индивидуальный пакет. Но смолчала.
Старший лейтенант разглядывал в бинокль пирсы. Там все еще было тихо. Остальная спецгруппа нетерпеливо прислушивалась. В светлом, развидневшемся небе ни звука. Миша-Махсун глянул на часы – до взрыва оставалось шестнадцать минут.
Женька глянул на стоящий на кирпичах «Манлихер». У скобы штыка засыхала кровь. Начальница ворчать будет. Женька взял винтовку, протер влажной тканью бурые следы.
Толкунов обернулся:
– Тебе-то зачем этот антиквариат? Все равно патроны не брали. Затвор вынь и выкинь.
– Слушаюсь, – промычал Женька.
В магазине винтовки виднелись длинные и тупоголовые, так не похожие на привычные, патроны. Затвор Женька вынимать пока не стал, снял штык и сунул винтовку за осыпавшиеся со стены кирпичи. Командиру было все равно – жадно вглядывался в порт, нетерпеливо постукивал о стену носком сапога.
Женька поразмыслил и, приподняв камуфляжную штанину, убрал штык за голенище. Перехватил осуждающий взгляд начальницы и дернул плечом, – понятно, что имеем риск и самому порезаться, только ведь не догадался ножны прихватить.
Со стороны элеватора отчетливо донеслось несколько винтовочных выстрелов.
– Начали наши, – прошептал радист.
– Не отвлекаемся! – резко сказал Толкунов. – У них свои игры, у нас – свои.
Оба смершевца глянули на командира с изумлением. Должно быть, не привыкли высшей кастой себя чувствовать. А может, слово «игра» сейчас не очень-то уместным показалось. По крайней мере Катрин в затылок командиру группы тоже как-то нехорошо смотрела.
Из рубки буксира вышел человек, озадаченно глянул в сторону элеватора, – там снова наступила тишина. «Морской волк» поежился в своем куцем бушлате, подошел к борту и принялся расстегивать брюки. Отсутствие часового у сходен, видимо, не слишком обеспокоило, – румыны несли стражу в свободной манере.
– Летят! – Толкунов азартно обернулся, взмахнул биноклем. – Угадал я с хронометражем!
Гул самолетов возник внезапно. Казалось, штурмовики пронеслись прямо над головой. Первая четверка сбросила бомбы над гаванью, следом шла еще четверка…
Женька, полностью перенявший нелюбовь наставницы к авиации, скорчился под стеной. Рядом уткнулся лицом в чехол «Севера» радист Алексей…
Рвались бомбы, «илы» развернулись над бухтой, начали новый заход. С опозданием затявкал спрятанный где-то среди портовых строений зенитный автомат. На кораблях тоже засуетились – двое храбрых румын начали расчехлять пулемет, опомнились, бросили брезент, нырнули в трюм.
Свист «эрэсов», взрывы. Ветхое здание задрожало, со стены начали сыпаться кирпичи. Бухнуло где-то рядом. Сквозь грохот на миг прорвался радостный крик Толкунова. Кроме старшего лейтенанта, за работой штурмовиков никто не следил – спецгруппа жалась к стене, прикрывая головы руками.
– Взлетело корыто! Как по расписанию!
Да что это, кино ему, что ли?
Напоследок «илы» прочесали вдоль пирсов из пушек и пулеметов. Совершенно излишнее рвение, нужно признать. Гул двигателей стих. Ошеломленно умолкли и зенитки.
Леха-радист моргал, осторожно принялся стряхивать с шапки мусор.
– Вот так проутюжили.
– Взлетел как миленький! – Толкунов, радуясь как дитя, совал бинокль Катрин: – Ты только взгляни, Катюша.
– Кто б сомневался, – пробормотала начальница.
И без всякого бинокля было видно, что несчастный «Жиу» тонет. Собственно, над водой оставалась лишь носовая часть да разбросанные внутренним взрывом обломки рубки. Стоявший рядом катер тоже горел, заметно оседая на левый борт. И буксиру досталось – валил дым, мелькали люди с брандспойтом.
– Ну, все, уходим, – Толкунов широко улыбался. – Бойцам задача известна, нам тоже. Двинули.
– М-м, может, подождать, пока все уляжется? – пробормотала Катрин. – Сидим хорошо.
– Ты что?! – изумился старший лейтенант. – Как раз проскочим под шумок. Сейчас такое начнется.
– Вот именно, – Катя плотней натянула пилотку. – Мы на отшибе, может, чем…
– Поможем?! Да ты охренела! У нас приказ. Да и потом, чем им поможешь? Смертники. Знали, на что шли. Партия послала – комсомол ответил «есть».
Катрин сплюнула в пролом:
– Знаешь, товарищ командир, давай отработаем аварийный вариант возвращения. В смысле – валяй-ка ты один. Для наработки личных специфических навыков. Неоценимый опыт получишь.
С лица Толкунова сошла улыбка:
– Мезина, ты понимаешь, что бормочешь? Это прямое неподчинение. Я приказ любой ценой выполню.
– Ну-ну, ты мне автоматом пригрози, – Катрин ухмыльнулась. – Эмоциональный всплеск знаешь к каким последствиям в нашей ситуации ведет?
– Наслышан, – старший лейтенант сжал зубы. – На Базе разберемся.
– Разбирайтесь. Мне-то что? Я почти вольная.
– Капризничаешь? Все справедливо про тебя говорят, – Толкунов небрежно подхватил автомат. – Земляков, за мной!
– Товарищ старший лейтенант, куда же я за вами? Я только в связке с Мезиной могу. У меня индивидуально двигаться совершенно не получается.
– Ты баба или солдат?! Знаешь, что с тобой за невыполнение будет?
– Так я же готов хоть сию минуту, – Женька смотрел предельно честно. – Только у меня опыта нет. Ну, не ориентируюсь в смещении.
У элеватора захлопали выстрелы, коротко резанул ручной пулемет. Толкунов глянул в ту сторону, обернулся:
– Спецгруппа, расчетное время вышло. Приказываю выполнять задание. Земляков, Мезина, за мной шагом марш!
– Иди-иди, старлей, – пробормотала Катрин. – Мы еще поковыряемся.
Толкунов даже не глянул на нее, ловко повис на руках, спрыгнул, бесшумно нырнул в пролом. Мелькнула пятнистая спина и исчезла за стеной разрушенного склада.
Катрин глянула на брошенную снайперскую винтовку, на подсумки. Посмотрела на остатки спец-группы:
– О дискуссии прошу забыть. Это наши разборки, сугубо внутренние. Овсянников, Шахметов, маршрут помните? Счастливого пути.
– Это в подвал-то нам? – Миша-Махсун потер подбородок. – Как в мышеловке сидеть будем. У вас, товарищ младший лейтенант, план какой свой имеется?
– Зависит от связи. Как, Лексей, у нас с рацией, с батареями? Поработает агрегат?
27 марта 1944 года.
1010-й день войны
Оказывается, за двое суток можно от жажды сдохнуть. Запас воды, в общем-то, был, почти две фляги, но если разделить на четверых…
Из второго слухового окна был виден прохладный простор лимана, и Женька туда старался не смотреть. Поочередно с Мишей-Махсуном дежурили внизу, у перекосившихся ворот. Склад был пуст, но заперт. Молодцы немцы – навесили замок и бегают мимо довольные. Впрочем, насчет довольных – преувеличение. Десант у элеватора мешал гарнизону города как заноза в заднице – ни сесть, ни встать. И добить морскую пехоту не получалось. Высадившиеся десантники держались крепко, ну и спецгруппа помогала, чем могла. Жаль, батареи «Севера» уже садились.
Начальница ругалась шепотом, но уж так извращалась, что Лешка-радист не выдерживал:
– Ох и как у тебя слюны хватает? Еще девушка красивая. Нельзя так загибать, я же только на пять процентов понимаю.
Катрин извинялась, крепилась, сколько могла, и опять начинала грязнюче выражаться.
Ни она, ни Лешка арт-огонь толком корректировать не умели. Обзор с высокого склада открывался неплохой: и железнодорожную насыпь видно, и дорогу к порту. Конечно, элеватор обзору мешал, но тут уж ничего не поделаешь. Более удачного и безопасного НП подобрать не удалось. Только бы терпения набраться.
Женька в оптический прицел наблюдал за атаками немцев. Осторожно ползла пехота, маневрировало несколько танков. Пытались выкатить фрицы на прямую наводку орудия, но толку от этого вышло мало. Одну из 75-мм пушек моряки, засевшие в толстостенных зданиях у элеватора, даже умудрились уничтожить. Но немцы лезли снова и снова, огрызаться уже было некому. Уже у самого здания конторы плевались яркой струей огнеметы, клубились рыжим дымом дымовые шашки.
Помочь было нечем. Стучал ключом Лешка, просил добавить огня, но возможности двух батарей, стоявших бог знает где, были ограниченны. Выхаркивали семь стволов залп, свистело над головой, и загибала Катрин, наблюдая разброс разрывов. Жутко теоретическое дело эта артиллерия, – еще хорошо, что устроенный в полутора километрах от элеватора складской НП не разнесли.
Рация десантников замолчала еще утром. Но были там живые, были, – снова отползали назад немцы, вот повалился скошенный осколками гранаты огнеметчик. Немцы залегли на ровном, – по насыпи удачно ударили снаряды батарейцев. От жилых домиков, стоявших у дороги, осталась груда развалин. Чадил подожженный тягач, без движения замер подбитый танк.
– Наши в город прорвались, – сказал Лешка, поднимая на командиршу красные глаза. В наушниках рации он походил на пятнистого, заросшего щетиной инопланетянина.
– Толку-то? – Катрин утерла запекшиеся губы. – Пока еще сюда выйдут…
Снизу стукнула брошенная щепка – Миша-Махсун привлекал внимание. Катрин камуфляжным колобком скатилась вниз. До сих пор везло – немцы мимо склада бегали часто, раненых возили, но заглянуть внутрь не догадались. Не до этого фрицам было.
Через секунду Катрин подпрыгнула наверх, повисла на руках и спокойно сказала:
– Сворачивай, Леха. Кажется, по нашу душу. Давай, как договорились…
Женька помог радисту надеть лямки громоздкого чехла с «Севером», спешно запихнул внутрь наушники. Миша-Махсун уже стоял рядом:
– Кать, может, и вы?
– План есть план, – начальница подтягивала ремень с кобурой. – Проваливайте. Увидимся еще.
– Вы поосторожнее, – сказал Лешка, пытаясь протиснуться в проделанный еще накануне пролом крыши.
– Обязательно, – Катрин подсадила-подпихнула горб рации.
Женька стоял на коленях с винтовкой, следил за воротами и с замиранием сердца слушал – тихо. Посыпалась со стропил золотящаяся в солнечных лучах пыль – смершевцы осторожно съезжали по крыше. Спрыгнут удачно – там рядом кусты. Тропинку проскочить – дальше развалины. Уйдут.
Сквозь щели в воротах были видны рассматривающие замок немцы. Женька глянул в прицел винтовки, – словно стволом в грудь упираешься. Замок на воротах старый, нетронутый – спецгруппа вошла через слуховое окно. Может, обойдется?
– Дай-ка специалисту, – прошептала Катрин. – Мал еще профессиональным оборудованием пользоваться.
– Держи, мамочка, – Женька отдал длинную винтовку.
– Сейчас… – Катрин увлеченно смотрела в прицел.
Наверняка офицера выбрала.
Послышался стук – немцы прикладами сшибали замок.
– Ну, держи… – ласково сказала начальница.
Игрушечно хлопнул «БраМит». Коротко вскрикнули за воротами.
– Пошли, пошли! – заторопила Катрин.
Женька первым выбрался через слуховое окно на плоскую крышу кирпичной пристройки. Когда-то внизу комнатушка кладовщика располагалась, теперь на крыше стартовая площадка будет. На другом конце склада немцы расстреливали ворота – пули стучали в стену где-то под ногами.
– Присядь, идиотина! – шикнула Катрин.
Женька с пистолетом в руке вытянулся на узкой площадке. Наставница тоже залегла, не обращая внимания на крики и стрельбу за спиной, начала выбирать цель у дороги. Немцев там скопилось много – санитары перевязывали раненых, пулеметчик, окопавшийся у насыпи, обстреливал развалины зерновой канторы у элеватора.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?