Текст книги "Великие тайны океанов. Средиземное море. Полярные моря"
![](/books_files/covers/thumbs_240/velikie-tayny-okeanov-sredizemnoe-more-polyarnye-morya-259024.jpg)
Автор книги: Жорж Блон
Жанр: Исторические приключения, Приключения
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Если есть деньги, заполучить наемников проще простого. Труднее заставить их подчиняться, особенно если среди них затесались умелые заводилы. Не прошло и тридцати лет, как нормандские вожди отобрали власть у призвавших их князей. Запомните имена четырех баронов из Нормандии, которые – вместе или друг за другом – завершили эту операцию. Они сыновья сеньора Танкреда де Отвиля: Гийом, Дрого, Онфруа и Робер, по прозвищу Робер Гюискар (Лукавый). Все четверо просто и здраво рассуждают о том порядке, который следует установить в Южной Италии: строгая феодальная иерархия без всякой оппозиции. Феодал раздает земли служилым людям, и начинается выжимание соков из деревенского жителя – реквизиции, налоги, оброк.
Селянин стонет, вспоминая «милые мятежики» против Византии. Когда жизнь становится невыносимой, он зовет на помощь. Кого же звать, как не папу, единственного князя, еще сидящего на троне? История повторяется. Папа Лев IX явился во главе армии немцев, поскольку германский император числится официальным защитником Священной империи. Папу наголову разбивают и берут в плен. Титул папы не смущает нормандцев, и их пленник прозябает в помещении, больше похожем на застенок. Через два года больного Льва IX отпускают на свободу. Он вскоре умирает, и его оплакивает весь христианский мир.
Новый папа, Николай II (1059 год), успел поразмыслить над достоинствами и недостатками нормандцев.
– Лучше признать их власть, – заявил он кардиналам из своего окружения, – и заполучить их в друзья.
Пораженная Западная Европа молчит, а верховный владыка Церкви принимает клятву верности от «князя Капуанского» и «герцога Апулийского», признав законными государями нормандских узурпаторов, которые за это обещали не трогать земель святого апостола Петра, то есть владений Ватикана.
![](i_090.jpg)
Средиземноморский корабль. Миниатюра из «Вивианской Библии» короля франков Карла Лысого. IX в.
Деятельность нормандцев на Средиземном море – та, которая интересует нас и которая еще раз изменит судьбы этого мира и даже Запад, – только начинает разворачиваться.
На сцене появляется Роже де Отвиль, пятый сын Танкреда. Как и все герои рыцарства, Роже наделен многими достоинствами: он высок, красив, отменно сложен, его голова увенчана белокурой шевелюрой, его отличают храбрость, сила, красноречие. Он конкурент Робера, правящего Южной Италией. Их первые встречи нельзя назвать сердечными. Но Робер находит средство утешить младшего брата:
– Есть еще несколько подданных Византии. Помоги мне их уничтожить, и ты выкроишь себе королевство.
Роже соглашается, и нормандские трубы созывают воинов в поход. Вперед! Византийские города сдаются один за другим.
– Детские забавы, – говорит юный Роже. – Мне нужна Сицилия. Такое королевство мне подойдет.
Его слова не случайны. Он хорошо изучил карты, разузнал, какими военными средствами и властью располагают арабы в Сицилии.
– Население, – доносят шпионы, – ненавидит арабов, а те погрязли в раздорах.
Мы мало знаем о морских операциях Роже де Отвиля против Мессины, а то, что знаем, недостоверно. Известно, что он захватил ее в 1061 году во главе войска в 2000 человек (сегодня эта цифра выглядит смешной). Захват Сицилии был куда более длительным и трудным, поскольку арабы защищались до последней капли крови, а население, принявшее вначале нормандцев как освободителей, возмутилось против них из-за грабежей, убийств, насилий. Робер помогает брату, и к 1091 году под властью последнего оказывается весь остров. Роже принимает титул великого графа Сицилии и завершает победу захватом Мальты.
Тем читателям, которые сомневаются в напористости потомков викингов в ту эпоху, нужно напомнить, что уже в 1066 году Вильгельм Завоеватель высадился на побережье Англии, а вскоре покорил весь остров.
Случается, что власть делает завоевателя благоразумнее. Так случилось с Роже де Отвилем. Став властителем, он отбрасывает политику насилия. Ему лет пятьдесят-шестьдесят (акты гражданского состояния и хронисты не слишком точны), и он проявляет качества настоящего государственного деятеля – интеллект, умение размышлять, ловкость и даже хитрость.
– Я не трону религии и обычаев. Христиане будут под защитой, но и мусульмане могут исповедовать свою религию.
Мусульманские чиновники работают в администрации и при дворе наряду со знатными христианами; имеются мусульмане и среди военных и морских командиров. Папа, узнав о такой веротерпимости, сначала возмутился, а потом, как и его предшественники, примирился со свершившимся:
– В конце концов, Роже Первый – христианский правитель. Когда-нибудь он приведет Сицилию в лоно Католической церкви. Назначаю его легатом в этой стране.
![](i_091.jpg)
Джузеппе Патания. Побежденные арабы преподносят Роже де Отвилю ключи от Палермо. 1830
Несмотря на либерализм Роже I, потеря Сицилии нанесла тяжелый урон арабам из Ифрикии, где развивалась великолепная цивилизация: исчезло (или почти исчезло) зерно. Сицилийское зерно всегда поставлялось в избытке и было дешевым. В руках Роже зерно становилось могучим средством давления, когда являлся эмиссар ифрикийских князей и говорил:
– Нам нужно зерно. Мы готовы дать хорошую цену.
– Цена будет высокой. А кроме того, я хочу заключить договор о прекращении морского пиратства.
Перемирие соблюдалось до самой смерти Роже I, и в то время случаи пиратства мусульман стали очень редкими. Средиземное море перестало быть мусульманской вотчиной.
Если вы думаете, что после смерти Роже I перемирие нарушили мусульмане, вы ошибаетесь. Это сделали нормандцы в лице Роже II, сына Роже I.
– Я наследник и буду иметь все, что пожелаю.
И действительно, все пять братьев Отвиль были всего-навсего знатными авантюристами, а Роже II родился наследником престола. «Все, что пожелаю» – это прежде всего владения дядюшки Робера, умершего после блистательной войны на Балканах, когда он дошел до Константинополя, чем нанес смертельный удар византийскому могуществу; затем сюзеренство над всеми нормандскими владениями в Италии. Когда Роже II узнал, что папа Гонорий, возмущенный его претензиями, отлучил его от Церкви, он расхохотался, и не без причины: несколько позже преемник Гонория понял, как и его предшественник за полстолетия до этого, что с нормандцами можно придерживаться лишь одной линии поведения – склоняться перед силой. В 1130 году Роже II – король Сицилии, Калабрии и Апулии, князь Капуи, сюзерен Неаполя и Беневенто, а церемония коронации проходит с восточной пышностью.
![](i_092.jpg)
Король Сицилии Роже II. Мозаика церкви Санта-Мария дель Аммиральо (Марторана) в Палермо. Ок. 1146–1151
Зерно жителям Ифрикии больше не поставляется. Корабли Роже II идут на приступ африканских берегов и опустошают их, как ранее фелюги опустошали христианские берега. Снова грабежи, насилие, захваты в плен. Арабы в недоумении. А Роже II ненасытен:
– Хочу быть королем Ифрикии.
Им движет не только тщеславие. Стать королем Ифрикии означает получить доступ к источнику всех богатств (особенно суданского золота), текущих из Африки в тунисские порты. Роже II, наследник морских традиций викингов, содержит кораблестроителей, которые разрабатывают для условий Средиземного моря разновидность быстрого крейсера на основе драккара. Он становится хозяином Средиземного моря. В 1148 году захвачен важнейший порт Махдия, нормандцы движутся вдоль алжирского побережья, покорена Беджая. Идет жестокое нормандское завоевание – с грабежами, поджогами, захватом рабов, увозимых в Сицилию, требованием выкупа за знатных лиц.
Из-за восстаний, которые вернут Махдию и другие тунисские порты в лоно ислама, Роже II правил Ифрикией всего одиннадцать лет. Но многочисленные мелкие мусульманские королевства в течение целого века будут платить нормандцам дань, чтобы иметь возможность свободно плавать по морю. Даже когда сицилийская корона окажется на голове Карла Анжуйского, брата Людовика Святого, сицилийцы не перестанут грабить тунисские порты и собирать дань. И в течение многих лет христианское господство на Средиземном море позволит совершать почти безопасные путешествия людям, с которыми мы пока не сталкивались, – паломникам в Святую землю и крестоносцам.
«Религиозное паломничество, – писал один из историков, – есть особое духовное побуждение: оно заставляет верующего обращаться к Богу с некоей „вещественной“ молитвой, свидетельствующей о его вере». С древних времен паломники отправлялись в путь, чтобы выполнить обет, испросить благодати, вымолить прощение грехов; иногда они совершали свой подвиг во славу Бога.
![](i_093.jpg)
Коронационная мантия Роже II, хранящаяся в сокровищнице венского замка Хофбург. 1130
Однако все эти причины не могут полностью объяснить необоримый импульс, побуждавший стольких людей, в том числе женщин и детей, пускаться в дальние и часто опасные путешествия. Стремление к паломничеству хорошо согласуется с древним кочевым инстинктом, свойственным человеку. Когда деятельность человека являлась функцией его веры, паломничество оказывалось естественным и законным средством удовлетворения этого миграционного инстинкта.
«Христианин, который с раскаянием в сердце совершил одно из трех славных паломничеств – в Иерусалим, Рим или Сантьяго-де-Компостела (к могиле святого Иакова), – не умрет в состоянии смертного греха» – так считали жители средневековой Западной Европы. Паломничество в Иерусалим стояло на первом месте в ряду заслуг, поскольку оно было наиболее трудным и опасным. Некоторые совершали его пешком через Италию, Далмацию и Константинополь – это несколько месяцев пути. Морское путешествие проходило быстрее. К концу XII века переход Марсель – Акра занимал пятнадцать – двадцать пять суток. Именно таким путем отправлялись французские паломники. Последуем за ними.
![](i_094.jpg)
Отправление пилигримов в Святую землю. Миниатюра из французского манускрипта «Книга чудес света» («Книга Марко Поло»). XIV в.
Паломники начали посещать Святую землю с конца IV века, после того как мать императора Константина, Елена, повелела уничтожить языческих идолов, загромождавших и осквернявших святую гору Голгофу. Затем начались персидские и мусульманские нашествия, но вначале мусульмане отличались веротерпимостью – паломники могли свободно посещать храм Гроба Господня. Затем мусульмане ввели въездную пошлину для желающих попасть в Иерусалим. Паломники, которые не могли заплатить ее, подвергались оскорблениям, угрозам, побоям, а иногда их просто убивали. Это вымогательство и желание отвоевать Святую землю оказались одной из причин Крестовых походов. Первый крестовый поход начался в 1096 году, а последний официальный поход закончился в 1270 году. Но паломники посещали Святую землю до, во время и после Крестовых походов. Следует сказать, что до XIII века во французском языке не существовало понятия «крестовый поход». Французский хронист Жуанвиль говорит о «паломничествах к Кресту». И лишь позднее вооруженные походы стали называть крестовыми.
![](i_095.jpg)
Средневековая карта Иерусалима и Палестины из «Иерусалимской истории» Роберта Реймсского. XII в.
За два века условия путешествия в Святую землю совершенно не изменились. Более того, некоторые детали не изменились и до сегодняшних дней. Так, в Старом порту Марселя хозяева прогулочных лодок завлекают прохожих, размахивая носовыми платками сомнительной чистоты. Именно носовыми платками. Они в малейших деталях повторяют жесты средневековых зазывал, которые размахивали эмблемой судна, на борт коего хотели завлечь возможного пассажира. Волнение, толчею и смешение языков тех времен можно сравнить с сегодняшними. В провансальском языке средневековых зазывал множество французских, немецких и английских слов.
![](i_096.jpg)
Пилигрим. Миниатюра из книги Гийома Дегильвиля «Странствие жизни человеческой». XIV в.
У причалов стоят галеры крестоносцев и парусные суда для простого люда. Эти тяжелые корабли имеют высокие борта, широкую палубу и могут перевозить больше 300 пассажиров и 50–100 лошадей. Уже в порту суда, идущие в Святую землю, поднимают парус с громадным алым крестом или просто красный парус, а зазывала с эмблемой привлекает внимание паломников, стоя у причального каната. Ведь именно его судно самое лучшее, самое быстрое, самое роскошное, и кормят на нем вкусно и досыта. Иногда завязываются словесные дуэли с зазывалой-конкурентом:
– Не слушайте его, его судно насквозь прогнило и вряд ли проплывет больше трех лье. На нем крысы величиной с собаку, и кормить вас будут крысиным жарким. Их капитан не может отличить одну звезду от другой! А у нас лучшие моряки, удобства и прекрасная пища. Поднимитесь к нам на борт и убедитесь сами, это вас ни к чему не обязывает!
На корме корабля размещается бесплатный буфет. Там дают отведать мясо разных сортов, александрийские варенья, критское вино.
– Загляните на кухню. Повар вам все покажет…
«Повар» увлекает клиентов в свой закуток, откуда доносятся (пока судно в порту) аппетитные запахи. Неискушенный одинокий паломник поддается на уговоры этих средиземноморских флибустьеров, которые не утратили ловкости до наших дней. Но одинокий паломник – исключение. Обычно паломники собираются в монастыре или церкви, где им сообщают сведения, подобные тем, какие можно получить в современном турагентстве. Им назначают в провожатые человека, знающего, к кому следует обратиться в порту, чтобы получить хотя бы минимальные гарантии.
Несмотря на ярмарочную сутолоку Старого порта, зазывал, бесплатные буфеты и ловцов простофиль, гарантии все же существовали.
Вот что рассказывал один паломник: «Мы знали еще до прихода в Марсель, что в городе имеются три „инспектора“ от городских властей и встретиться с ними мог каждый. Перед отплытием эти лица проверяли, может ли судно выйти в море, не перегружено ли оно, имеет ли каждый пассажир место и пищу, обещанные в проездной грамоте».
![](i_097.jpg)
Пилигрим. Гравюра из немецкой книги «История и чудеса святого Коломана». 1743
На борту паломнических судов было обычно четыре класса. Пассажиры первого класса жили в кормовой надстройке по нескольку человек в каюте. Второй класс размещался на верхней палубе и под надстройками. Когда матросы выполняли свою работу, людей сгоняли с места. Пассажиры третьего класса размещались в межпалубном помещении, где им грозило удушье, а четвертый класс спал и вовсе в конюшне. Стоимость проезда по классам была разной, но приводить ее нет смысла по двум причинам: суммы в турских ливрах и су нельзя перевести на современные деньги, а кроме того, официальная стоимость обрастала чаевыми и доплатами за еду и питье, которые иногда удваивали расходы на путешествие.
Если бы нам пришлось отправиться на одном из этих судов в Святую землю, нас ужаснули бы скученность и отсутствие каких-либо удобств. Однако для людей той эпохи они были привычными. Ведь и в окна домов в те времена вставляли не стекло, а промасленный пергамент. По вечерам богачи зажигали восковые свечи, люди среднего достатка – сальные, а бедняки обходились вовсе без света. Даже в замках зимой было холодно, и в комнатах спало по нескольку человек.
«Когда мы поднялись на борт и раздали деньги, писец записал наши имена, род занятий и место жительства в два журнала, один из которых оставался на берегу. Мы представились морскому консулу, который защищает на борту судна интересы пассажиров. Он уверил, что нас не заставят участвовать в работах и что в его обязанности входит разрешение споров между нами и хозяином. Нам показали наши места. Каждый из нас имел право на место между палубами, размером один метр восемьдесят два сантиметра на шестьдесят пять сантиметров. Нам дали подстилку, но днем ее следовало вешать на перила по бортам».
Я перевел футы и дюймы в метрические единицы. Эти размеры соблюдались редко, и часто пассажирам приходилось спать валетом. На лошадей выделяли площадь 2,5 метра на 0,73 метра. Их погрузка поставила перед кораблестроителями той эпохи серьезную проблему. Грузить с помощью крана, как это делается сегодня, было невозможно как по причине малого количества и маломощности подъемных средств того времени, так и по причине небольших размеров люков. Судостроители нашли решение (которое было использовано впоследствии во время Второй мировой войны для погрузки танков и тяжелого вооружения на суда): в корпусе судна проделывали дверь выше ватерлинии. После погрузки лошадей дверь забивалась и законопачивалась. Многие древние суда погибли потому, что эти двери не выдерживали натиска стихий.
![](i_098.jpg)
«Мы отправились поглядеть на лошадей в глубине корабля. Их нельзя оставлять на ногах из-за качки – они могут упасть и пораниться. Но они не могут и лежать долгое время. Их подвешивают под грудь и брюхо. Они касаются ногами пола, но не опираются на него. Ремни ранят кожу лошади, поэтому под них подкладывают солому. И им надо растирать ноги, чтобы они не затекали. И все равно по прибытии лошадей приходится заново учить ходить».
После погрузки пассажиров, лошадей и багажа судно отплывает в одиночку или вместе с другими судами. Караван судов времен Крестовых походов состоял из галер и кораблей самого разного тоннажа, которые часто теряли друг друга из виду во время перехода.
Церемония отплытия была на всех судах одинакова. Вначале люди на борту затягивали песню:
Поплывем во славу Бога
Испросить Его благодати,
Дай нам силы, Господи,
И храни нас, Гроб Господень.
Господи, помилуй.
Затем начинались обычные на парусном судне работы – поднимались передние паруса, вытягивался якорь. Звучал гимн «Veni Creator»[16]16
«Veni Creator» – литургический гимн, начинающийся словами «Приди к нам, Творец…».
[Закрыть], затем раздавалась команда капитана:
– Поднять паруса! С Богом!
На корме развеваются флажки, звенят трубы. Им отвечают громкие крики провожающих (в том числе родных и друзей), собравшихся на причале. Выбирается на борт якорь, поднимаются паруса, судно покидает порт, используя, если нужно, весла.
Ричард III, Франческо да Барберино, Жуанвиль, Филипп де Мезьер и немецкий монах Феликс Фабер оставили описания путешествий паломников по Средиземному морю, и можно восстановить, как проходил их обычный день.
На рассвете, когда многие из них еще спят, с полуюта доносится сильнейший свист. Слуга хозяина поднимает огромную хоругвь с образом Богоматери, и все, кто может найти место на палубе, опускаются на колени для чтения молитвы «Ave Maria».
Затем начинается уборка палубы – ее поливают морской водой из ведер, поэтому все собирают свои подстилки. В восемь часов – утренняя церемония, как и сегодня в национальном флоте. На корме поднимают флаг, а вернее, хоругвь.
Затем начинается месса. Она происходит ежедневно, а не только по воскресным дням. Но эта месса отличается от обычной. Ее называют «сухой мессой», поскольку нет освящения Святых Даров. На борт не берут Святых Даров – они могут утонуть во время кораблекрушения; никого не причащают, поскольку из-за морской болезни и причащающиеся, и священники могут не удержать просфору. Только Людовик IX добился того, чтобы на борту его судна можно было причаститься. Во время мессы служили молебны Богородице и святым.
«Дважды в день звук трубы возвещал трапезу. На кормовой надстройке стояли столы, но люди ели где придется. Глава нашей группы договорился с хозяином. Мы имели право на стакан мальвазии после пробуждения и ежедневно ели кур, которых взяли с собой живыми и которых подкармливал повар. На каждые двадцать пять человек приходился один слуга».
![](i_099.jpg)
Корабль паломников. Миниатюра из книги Конрада фон Грюненберга «Путешествие из Констанца в Иерусалим в 1487 году». Конец XV в.
В обычное меню входили солонина, соленая или вяленая рыба, соленые овощи. Этой пищи не хватало, и к тому же она была отвратительна и вызывала жажду, а вино, которое отпускали с большей легкостью, чем пресную воду (пол-литра воды в день на человека), жажды не утоляло. Некоторые знатные пассажиры садились за трапезу, укрывшись за занавесями или коврами, но их пища вряд ли была лучше.
«Скучнее всего тянулось время от еды до еды. Сражались в шахматы, кости. Музыканты пиликали на скрипке, играли на флейте, бренчали на лютне, гитаре.
Позже стали играть и в карты, но монахи осуждали безбожное времяпрепровождение, им хотелось, чтобы паломники молились от зари до зари.
Мы беседовали с моряками, слушали их рассказы».
Моряки тех времен к «сливкам общества» не относились, а иногда среди них встречались и верные кандидаты на виселицу. Они от души веселились, пугая пассажиров фантастическими рассказами о морских чудищах и обычаях африканцев. Они подрабатывали на продаже пассажирам спиртного, продуктов, фальшивых камней с Востока и предметов, украденных у других пассажиров. Попадись они с поличным, их вздернули бы на рее.
«Сегодня, когда наш корабль попал в штиль, умер один из паломников. Его зашили в саван вместе с песком и спустили в море, а мы пели „Libera me“» («Освободи меня, Господи»).
В наше время в мешок с покойным кладут балластину, а в Средние века клали песок, чтобы не лишать мертвеца «христианской земли», необходимой для вечного упокоения. Смертность в те времена была намного выше, и редкое путешествие обходилось без похорон. И скорбь, и развлечение.
![](i_100.jpg)
«Каждый вечер происходила одна и та же церемония. Незадолго до молитвы Богородице мы собирались на палубе, и корабельный писец распевал молитву на французском языке, затем читались литании на латыни, команда и офицеры подпевали, преклонив одно колено. Мы, стоя на коленях, распевали „Salve Regina“ („Царица Небесная“), а потом по звуку трубы, как и утром, слуга капитана поднимал образ Богородицы. Три „Ave Maria“, и мы отправлялись спать. Ночью нам досаждали крысы и черви, которые рождались от сирокко»[17]17
Сирокко – сильный южный или юго-западный ветер в Средиземноморском бассейне, зарождающийся в Северной Африке.
[Закрыть].
Крысы кишели на кораблях всех наций вплоть до той поры, пока не стали использовать крысиный яд. Что касается присутствия червей, то оно объяснялось полнейшей антисанитарией, а не ветром сирокко. Нужды человеческого организма не способствовали повышению ночного «комфорта». Ведра, расставленные вдоль рядов спящих людей, были маловместительны, а пассажиры, которые отправлялись в гальюн на носу, ступали по спящим и часто опрокидывали параши. При волнении на море дело обстояло еще хуже: как писал Жуанвиль, «нужды отправлялись на месте».
Описания бурь, дошедшие до нас с тех времен, всегда носят драматический характер, прежде всего потому, что простой люд любит драматизировать. Кроме того, опасность кораблекрушения была тогда куда больше из-за непрочности судов и такелажа, перегрузок (ставших правилом в эпоху Крестовых походов), а часто и по причине неумелых действий экипажа. Невежество и суеверные страхи только ухудшали дело. Огни святого Эльма[18]18
Огни святого Эльма – разряд в форме светящихся пучков, возникающий на концах острых предметов при большой напряженности электрического поля в атмосфере. Название явление получило от имени святого, считающегося в католицизме покровителем моряков.
[Закрыть] на мачтах во время грозы пугали матросов не меньше, чем пассажиров. Все бухались на колени, вздымали руки к небу, и некому было брасовать рею или убирать парус.
Капитан командовал на судне единолично, а в случае кораблекрушения покидал борт первым по простой и веской причине: в ту эпоху специалисты, в том числе знатоки навигации, встречались редко и их жизнь ценилась на вес золота.
Паломники ступали на берег в Акре или Хайфе, где долгое время на берегу ничего не было, кроме лачуг и развалин. Добраться оттуда до Иерусалима можно было лишь на верблюдах. Наконец взглядам паломников открывался Святой город – мощная крепость с высоченными стенами, колокольни и минареты, купол храма, увенчанный позолоченным крестом. Паломники собирались чаще всего у ворот Святого первомученика Стефана и шли крестным путем на Голгофу, а затем в храм Гроба Господня. После обходили городские кварталы, часовни, рынки, которые напоминают рынки сегодняшней Сирии или Ливана. В пестрой людской толчее встречались евреи, сирийцы, армяне, византийцы, французы, немцы, испанцы, венецианцы, генуэзцы.
![](i_101.jpg)
План Иерусалима из книги Конрада фон Грюненберга «Путешествие из Констанца в Иерусалим в 1487 году». Конец XV в.
Я уже говорил, что непосредственной причиной Крестовых походов были препятствия, чинимые мусульманами христианским паломникам. Сохранились сотни свидетельств о паломничестве в Святую землю, но хронисты-современники не смогли пролить свет на все эпизоды этого массового и беспорядочного движения людей. Нас больше всего интересуют морские походы крестоносцев, но их следует вписать в общую картину событий.
![](i_102.jpg)
Храм Гроба Господня в Иерусалиме. Миниатюра из книги Конрада фон Грюненберга «Путешествие из Констанца в Иерусалим в 1487 году». Конец XV в.
Любопытно отметить, что историки не считают первым Крестовый поход, собравший в 1096 году паломников по инициативе Петра Пустынника. Это паломничество получило название «народного крестового похода», поскольку в нем участвовал только простой люд и даже нищие. Они двигались по суше вдоль Дуная. Турки уничтожили их в Малой Азии, под Цивитотом.
Поход, названный Первым крестовым походом, или Крестовым походом баронов, начал подготавливаться после того, как на пресловутом церковном соборе 26 ноября 1095 года папа Урбан II призвал рыцарей к оружию. Было сформировано четыре экспедиционных корпуса. Два отправились морем и два – сушей. Все крестоносцы собрались в Константинополе, а затем двинулись в Малую Азию. Султан ждал их прибытия без страха.
– Не бойтесь, – говорил он своим военачальникам. – Этот враг, пришедший из далеких стран, где заходит солнце, устал от долгой дороги и, не имея достаточного количества лошадей, не сможет сражаться с нами на равных, с той же силой и яростью.
Но крестоносцы оказались в опасности с первых же стычек не из-за усталости. Их застали врасплох неведомые тактические приемы. Привыкнув к сражениям в броне, к медленным и тяжеловесным атакам, они столкнулись с жалящим роем стрел и быстрыми налетами турок-сельджуков, к чьей подвижности им никак не удавалось приспособиться. К счастью для крестоносцев, стратегия сельджукских военачальников уступала их тактическому умению; они не развивали успеха, а вражда между сектами вносила раздоры в их ряды. Армяне, которых использовали турки, сражались против христиан помимо своей воли и часто переходили на сторону противника. Главные турецкие силы были разбиты под Дорилеей (1 июля 1097 года), затем, после семимесячной осады, крестоносцы взяли Антиохию (3 июня 1098 года). 15 июля 1099 года был взят Иерусалим (бывший в руках турок с 1076 года). Вильгельм Тирский оставил нам очень живое описание дальнейших событий:
«Войдя в город, наши паломники преследовали и убивали сарацин до самого храма Соломонова, куда те отошли и где мусульмане сражались против наших с невероятной яростью целый день, и весь храм был залит их кровью. Наконец, раздавив язычников, наши захватили в храме множество мужчин и женщин, которых убивали или оставляли в живых по выбору. Затем крестоносцы рассеялись по городу, захватывая золото, серебро, лошадей и мулов, разоряя дома, ломившиеся от богатств. Затем, счастливые и со слезами радости в глазах, наши отправились поклониться Гробу Спасителя нашего Иисуса и отдать ему почести. На следующее утро они взобрались на крышу храма, напали на сарацин, мужчин и женщин, и обезглавили их, а многие из них сами бросились с крыши вниз. Узрев сие, Танкред исполнился возмущением».
![](i_103.jpg)
Крестовый поход 1096 года под предводительством Петра Пустынника. Миниатюра из книги Себастьена Мамро «Походы французов в Утремер». Ок. 1472–1474
Тремя годами раньше сарацины с такой же свирепостью расправились с паломниками под Цивитотом.
После того как участники Первого крестового похода захватили в 1099 году Иерусалим, было создано Иерусалимское королевство, которое просуществовало до 1291 года. Маленькое королевство, раздираемое династическими и наследственными сварами, вскоре сократившееся до размеров береговой полосы. Крестоносцы занимают крепости-города и замки, но не могут помешать мусульманам совершать набеги и грабежи. Полицейские функции берут на себя два религиозно-военных ордена.
![](i_104.jpg)
Король Франции Филипп Август отправляется в крестовый поход. Миниатюра из «Хроник Сен-Дени». XIV в.
Первый из них появился на сцене еще до «народного крестового похода». В середине XI века Палестина зависит от египетского халифа. К 1050 году итальянские торговцы из Амальфи и Салерно добиваются от него разрешения построить в Иерусалиме гостиницу и приют для паломников. Приют был основан в честь Иоанна Крестителя, а монахи – врачи и санитары – звались братьями госпитальерами. Поскольку им приходится лечить все больше паломников, пострадавших от мусульман, они решают, что лучше предупредить, чем лечить, и некоторые из них становятся военными, по-прежнему храня три обета – бедности, послушания и целомудрия. Количество военных растет, их патрули становятся все активнее, они строят и поддерживают в порядке военные сооружения, в том числе известнейший Крак-де-Шевалье («замок рыцарей»). Но королевство быстро чахнет. Когда в 1187 году Иерусалим отобрали у христиан, орден иоаннитов перебирается в церковь Святого Иоанна в Акре, а после падения этого города – на Кипр, затем на Родос и наконец на остров Мальта, давший им окончательное имя – «мальтийские рыцари».
![](i_105.jpg)
Эмиль Синьоль. Захват крестоносцами Иерусалима 15 июля 1099 года. 1847
Некий рыцарь из Шампани, Гуго де Пейен, о котором ничего не известно, основал в 1119 году в Иерусалиме другой религиозный и военный орден для защиты паломников – нищенствующие рыцари Христовы. Вначале их было только девять, но при покровительстве святого Бернара орден быстро вырос и разбогател. Король Иерусалима Бодуэн II разместил воинов-монахов во дворце по соседству с древним храмом Соломона, и их стали называть тамплиерами (храмовниками).
![](i_106.jpg)
Крак-де-Шевалье, замок госпитальеров, сохранившийся до наших дней на территории Сирии © Diomedia/:Panther Media GmbH / Alamy
В Святой земле тамплиеры конкурировали с госпитальерами, и поначалу оба ордена соперничали друг с другом, поскольку имели сходные задачи. Но земная мощь и богатство тамплиеров возросли скорее, и, покинув Святую землю, они стали во Франции своего рода государством в государстве, заняв блестящее, но опасное положение банкиров короля.
Сегодня не только историки знают о процессе тамплиеров, происходившем в 1307 году. Они были обвинены в идолопоклонничестве, богохульстве и содомии. На мой взгляд, лучшей книгой об этих событиях является труд Жоржа Бордонова. С объективностью, точностью и обстоятельностью он делает вывод о невиновности тамплиеров, ставших жертвой абсолютной власти.
В эпоху Крестовых походов госпитальеры имели своих представителей во многих средиземноморских портах – Отранто, Бари, Пизе, Мессине и прежде всего в Марселе. Конкурируя с местными арматорами, они принимали паломников и крестоносцев и занимались их перевозкой в Иерусалим. Из посредников они превратились в арматоров, судовладельцев. Так началась их морская карьера.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?