Книги жанра Драматургия
Жанр: Драматургия, Поэзия и Драматургия
16+
В центре пьесы – переосмысление противостояния стиляг и идеологически правильных партработников: главный герой произведения по кличке Бэмс во время учебы в университете был призван к ответу вышестоящими органами за свое увлечение «американским образом жизни», а проще говоря, западной музыкой. Его сокурсник, комсорг Ивченко – не вмешался в учиненную над ним расправу. Встретившись спустя много лет, бывшие друзья смотрят на давно отгремевшие страсти с позиции умудренных жизнью людей.
Один из главных лейтмотивов творчества Славкина – прощение подлости, совершенной близкими, друзьями, словом, теми, с кем связана большая часть жизни – прослеживается и здесь. «Взрослая дочь» написана чуть раньше «Серсо», поэтому в Бэмсе еще есть нетерпимость к Ивченко, при молчаливом содействии которого он на всю жизнь стал «инженером без допуска» («Я потом всю жизнь старался, но к чему-то в жизни меня так и не допустили»). По позднему же Славкину, если рубишь концы – то вместе с предавшими тебя людьми, отсекаешь куски своей собственной жизни, в том числе и все хорошее, что было с ними связано. Философский посыл автора таков, что подлый человек – сам по себе лишь инструмент судьбы, и все что случается – оно бы все равно произошло так или иначе, а чья-то подлость – лишь катализирует будущие неудачи. Как говорится, от судьбы...
Жанр: Драматургия, Поэзия и Драматургия
12+
«Парикмахер. Как вас постричь? (Однако сразу же.) Только ничего не говорите! Я все знаю. Ничего не надо говорить – сидите, молчите и не двигайтесь! Я все сделаю. Где снять, где добавить – мне все ясно. Терпеть не могу, когда клиент начинает долго объяснять, как ему сделать, чтобы он стал красивым. Ведь со стороны виднее. Вы в руках профессионала, ничего не надо говорить. (Пауза.) Впрочем, я чувствую, что вы хороший клиент. Мы с вами сработаемся. А то бывают такие – приходит один, садится и спрашивает… меня спрашивает. „Вы, – говорит, – в ленинградском Эрмитаже были?“ – „Ну, был“, – отвечаю. „Помните картину кисти Тициана „Страдания святого Себастьяна“?“ – „Ну, помню“. – „Так вот сделайте мне, как у него. Только сверху не сильно снимайте“. Он забыл, что в этом Себастьяне во всех местах стрелы понатыканы. Прямо в голое тело. Я, когда брил этого клиента, я ему пару порезов нарочно...
Жанр: Драматургия, Поэзия и Драматургия
16+
«Двор в пригороде или в дачной местности. В глубине двора двухэтажный дом. Наверху живет Мария Ивановна с дочерьми – Иринкой и Анькой. Комнату она сдает студентам – Мячику и Крошкину. Внизу, налево, живут Варварка и Маруся. Направо, как раз под комнатой студентов, в бывшей лавчонке – Маркушка-дурачок. Лето. Часов пять вечера. Анька поливает траву...
Жанр: Драматургия, Поэзия и Драматургия
16+
«Восемь часов вечера. Контора домохозяйства № 263, просторная, высокая, со сводчатыми потолками. По конторе из угла в угол шагает, бормоча что-то, монтер домохозяйства, старик в круглых очках, с аккуратно подстриженной бородкой, Захар Иванович Лагутин. Радиорупор на стене передает непрерывно отчетливый, ровный стук метронома: тик-так,...
Жанр: Драматургия, Поэзия и Драматургия
16+
«Перед зрителями огромный листок отрывного календаря. На нем число: 30 апреля. Когда он исчезает, мы видим просторную комнату. Два письменных стола один большой, другой маленький. Стулья. Кресло. Диван. Все новенькое, – дерево так и сверкает на солнце свежей полировкой. Два окна. Дверь, ведущая в коридор.
На переднем плане – этажерка. На верху этажерки восседают две огромные игрушки: дорогие, старые, находящиеся в отличной сохранности кукла и медвежонок.
Когда занавес открывается, на сцене пусто. Раздается едва слышная музыка, словно играет музыкальный ящик.
Но вот простенькая музыка становится сложней и слышней, и дорогие, старые игрушки – оживают. И поворачивают головы к публике. И начинают говорить самыми обыкновенными, не кукольными, не детскими, а живыми человеческими...
Жанр: Драматургия, Поэзия и Драматургия
16+
Кто этот Йаго, сделавшийся притчей во языцех и универсальным козлом отпущения? Ужас в том, что ответ на этот вопрос предстоит отыскать не только несчастному мавру, но и каждому современнику автора (не Шекспира, а Застырца), который соприкоснется с его новой пьесой, то гомерически смешной, то не на шутку леденящей...
