Книги жанра Классика
Жанр: Русская классика, Классика
12+
Статья «Темное царство» – одно из важнейших литературно-теоретических выступлений Добролюбова, сочетавшее мастерский критический разбор драматургии Островского с далеко идущими выводами общественно-политического порядка. Характеризуя очень большое национально-демократическое значение комедий Островского, одинаково не понятых критикой и славянофильского и буржуазно-либерального лагеря, Добролюбов доказывал, что пафосом Островского как одного из самых передовых русских писателей является обнажение «неестественности общественных отношений, происходящих вследствие самодурства одних и бесправности других». Верно и глубоко определив общественное содержание драматургии Островского, его «пьес жизни», Добролюбов показал типическое, обобщающее значение его образов, раскрыл перед читателем потрясающую картину «темного царства», гнетущего произвола, нравственного растления...
Жанр: Литература 20 века, Классика
Юрий Герман (1910–1967) – автор множества повестей, рассказов, романов, сценариев к популярным фильмам («Семеро смелых», «Дело Румянцева»), но сердце читателя вот уже много лет отдано его трилогии о враче Владимире Устименко.
Действие второй части трилогии – «Дорогой мой человек» – происходит в годы Великой отечественной войны. Партизанский отряд, потом фронтовой госпиталь, где хирург Устименко оперирует целыми сутками, ранение, встречи и расставания, предательство и верность… Что бы ни происходило вокруг, герой романа по-прежнему ставит превыше всего «дело, которому он...
Жанр: Литература 20 века, Классика
Фридрих Горенштейн – писатель и киносценарист («Солярис», «Раба любви»), чье творчество без преувеличения можно назвать одним из вершинных явлений в прозе ХХ века, – оказался явно недооцененным мастером русской прозы. Он эмигрировал в 1980 году из СССР, будучи автором одной-единственной публикации – рассказа «Дом с башенкой». Горенштейн давал читать свои произведения узкому кругу друзей, среди которых были Андрей Тарковский, Андрей Кончаловский, Юрий Трифонов, Василий Аксенов, Фазиль Искандер, Лазарь Лазарев, Борис Хазанов и Бенедикт Сарнов. Все они были убеждены в гениальности Горенштейна, о чем писал, в частности, Андрей Тарковский в своем дневнике.
Главный интерес Горенштейна – судьба России, русская ментальность, истоки возникновения Российской империи. На этом эпическом фоне важной для писателя была и судьба российского еврейства – «тема России и еврейства в аспекте их взаимного и трагически неосуществимого, в условиях тоталитарного общества, тяготения» (И. В. Кондаков).
Взгляд Горенштейна на природу человека во многом определила его внутренняя полемика с Достоевским. Как отметил писатель однажды в интервью, «в основе человека, несмотря на Божий замысел, лежит сатанинство, дьявольство, и поэтому нужно прикладывать такие большие усилия, чтобы удерживать человека от зла».
Чтение прозы Горенштейна также требует усилий – в ней много наболевшего и подчас трагического, близкого «проклятым вопросам» Достоевского. Но этот труд вознаграждается ощущением ни с чем не сравнимым – прикосновением к творчеству Горенштейна как к подлинной сущности...
Жанр: Литература 19 века, Классика
В книгу включены две самые известные и популярные сказочные повести английского писателя и математика Льюиса Кэрролла: «Алиса в Стране Чудес» и «Алиса в Зазеркалье». Неповторимое своеобразие кэрролловского стиля, необычные ситуации, в которые попадает главная героиня, удивительные превращения, происходящие с ней и забавные герои, с которыми Алиса встречается во время своих путешествий – все это и есть Страна Чудес, край удивительных вопросов и еще более удивительных ответов.
Думайте! Фантазируйте! Следите внимательно за мыслями и словами! И вы попадете в Страну Чудес, где привычное становится...
Жанр: Советская литература, Классика
16+
«…Закурили… Малость поговорили о том о сем – нарочно не о Журавлеве. Потом Глеб раза два посмотрел в сторону избы бабки Агафьи Журавлевой. Спросил:
– Гости к бабке Агафье приехали?
– Кандидаты!
– Кандидаты? – удивился Глеб. – О-о!.. Голой рукой не возьмешь.
Мужики посмеялись: мол, кто не возьмет, а кто может и взять. И посматривали с нетерпением на Глеба.
– Ну, пошли попроведаем кандидатов, – скромно сказал Глеб.
И...
Жанр: Литература 19 века, Классика
6+
Великий поэт, основоположник романтизма в русской литературе Василий Андреевич Жуковский (1783–1852) – выдающаяся личность первой половины XIX века, сочетавший в себе высокую гражданскую позицию, необыкновенную душевную щедрость и незаурядный поэтический талант. «… Жуковский имел решительное влияние на дух нашей словесности, к тому же переводный слог его останется всегда образцовым», – писал Пушкин, ученик поэта. Мелодическая и завораживающая поэзия Жуковского с удивительной точностью передавала лирику человеческой души и подлинного чувства.
Помимо стихотворений, в книгу вошли баллады, поэмы, сказки, басни, а также избранная...
Жанр: Европейская старинная литература, Классика
16+
«В силу сложившихся обстоятельств я решил попробовать издать сделанную работу в сокращённом варианте. В неё вошли перевод текстов рукописей, материалы г. Ридмана, Э. Айтиль, Дж. Гордона и др., и общая канва эпопеи Дж. Р. Р. Толкиена. Всё это было проделано в форме, которая была бы доступна для читателей всего мира и отражала суть древнейших священных текстов индоевропейских народов, – форме древнего эпоса, который не читался, а… напевался, что изначально, возможно, планировал сделать и Дж. Р. Р. Толкиен…»...
Жанр: Литература 20 века, Классика
«Впервые я познакомился с Терри Пэттеном в связи с делом Паттерсона-Пратта о подлоге, и в то время, когда я был наиболее склонен отказаться от такого удовольствия.
Наша фирма редко занималась уголовными делами, но члены семьи Паттерсон были давними клиентами, и когда пришла беда, они, разумеется, обратились к нам. При других обстоятельствах такое важное дело поручили бы кому-нибудь постарше, однако так случилось, что именно я составил завещание для Паттерсона-старшего в вечер накануне его самоубийства, поэтому на меня и была переложена основная тяжесть работы. Самой неприятной во всей этой истории была дурная слава. Если бы нам удалось не сделать ее достоянием прессы, все было бы не столь уж плохо, но это было физически невозможно: Терри Пэттен шел по нашему следу, и не позже, чем через неделю все газеты Нью-Йорка напустились на нас с его...
