149 900 произведений, 34 800 авторов Отзывы на книги Бестселлеры недели


» » » онлайн чтение - страница 7

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

  • Текст добавлен: 4 октября 2013, 01:19


Автор книги: Эдна О`Брайен


Жанр: Исторические любовные романы, Любовные романы


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Глава десятая

К заведению Джека Холланда я подошла без пяти девять. Я заглянула в окно и увидела, что у Джека полно посетителей. Обычно к нему заходит не так уж много народу, но сегодня был вечер пятницы. За столиком, прямо возле окна, в которое я смотрела, сидел Тед Бреннон с компанией, все уже порядком навеселе – пели они так, что на улице было слышно. У стойки стоял Феррет, которого я сразу же узнала, с каким-то приятелем, они о чем-то оживленно рассуждали, размахивая руками и расплескивая свое пиво.

Я не могла войти туда. Меня бы сразу узнали, и мое появление, разумеется, вызвало бы подозрения и у Феррета и у Бреннона. Они, конечно, же немедленно рассказали бы все отцу, если просто не попытались бы задержать меня сразу. Я заплакала от отчаяния. Злые горячие слезы покатились по моим щекам.

Что же мне делать? Оставалось ждать, что Холланд вспомнит обо мне и выйдет на улицу. Я бессмысленно топталась под окном, время от времени заглядывая в него и все больше и больше отчаиваясь.


Джек Холланд взглянул на часы и с беспокойством покосился на дверь. Я замахала рукой, пытаясь привлечь к себе его внимание, он, конечно же, не заметил меня. Из-за столика у двери поднялся какой-то парень в кепке и темной куртке. Он подошел к Холланду, тот стал что-то возбужденно говорить ему, но парень показал на часы, покачал головой и решительно направился к выходу. Джек Холланд быстро вышел из-за стойки и поспешил за ним.

Я отпрянула от окна и кинулась в ближайшие кусты. Мокрые, покрытые наледью ветки больно хлестнули меня по лицу, я зацепилась рукавом за какой-то сучок и испугалась, что порву шубку. В этот момент дверь распахнулась, и на ступеньках появились незнакомый парень и Джек Холланд, и я замерла, так и не освободив рукав.

– Да не могу я ждать, – резко сказал парень и направился к небольшому обшарпанному фургончику, стоявшему на подъездной дороге, который я сначала и не заметила. На его бортах были какие-то надписи, плохо различимые в темноте.

Тут меня осенила догадка, что это – как раз та самая машина, на которой Джек собирался отправить меня в Ненэй. Это был фургон, на котором ему привозили продукты и напитки.

Джек прижал руки к груди и умоляюще сказал:

– Ник, я не верю, что твое золотое сердце не смягчится! Бедняжку надо выручать, пойми…

Но Ник был непреклонен:

– Ты пойми меня, Джек, мне нужно заехать еще и в Лимерик, а сейчас уже десятый час, вот и подумай, когда я доберусь до дому? Да моя Мэгги просто съест меня с потрохами.

– Еще несколько минут, всего несколько минут, которые ничего не изменят. Еще пивка за счет заведения, – простонал Джек, – что-то непредвиденное задержало ее. Я уверен, что она вот-вот появится.

– Нет, – несколько секунд подумав, отказался от заманчивого предложения Ник, – спасибо, конечно, но я уже и так много выпил, а мне еще ехать…

– Может лимонаду?

– О нет, только не лимонаду, – запротестовал водитель, – ты уж извини, Джек, но этот лимонад – такая дрянь, что я просто ума не приложу, откуда ты берешь его.

– Забудем о лимонаде, Ник, разве дело в этом? – Джек не обиделся. Лимонад и правда был противным, но Джек-то ведь, наверное, думал иначе. Он не обиделся, потому что ему очень хотелось задержать водителя здесь подольше. Он делал это для меня! – Подумай о том, что говорил наш Господь. Разве он не велел нам помогать своим ближним?

Проповедь не возымела на сердитого водителя должного воздействия, потому что он хмыкнул, открыл дверцу фургона и, сняв с себя куртку, бросил ее на сиденье. Уже поставив ногу на ступеньку, он оглянулся па Холланда и сказал, извиняющимся тоном:

– Прости старина, но больше я ждать не могу. Потому что Господу нет никакого дела до того, что сделает со мной Мэгги, и знаешь, очень жаль, что она не слышит тебя, может быть, она стала бы менее ревнивой.

«Что же это я тут стою? – пронеслось у меня в голове. – Ведь это меня ждут, и сейчас… сейчас он уедет, а я останусь! Рано или поздно раскроется моя ложь насчет Бреннонов и фильма, и тогда…»

Я рванулась на дорожку. Рукав моей шубки затрещал, ветки опять больно хлестнули меня по лицу, но я этого почти не заметила.

– Джек! – охрипшим от волнения голосом позвала я. – Джек, я здесь, я давно уже здесь. Просто там у вас Феррет и Бреннон. Я боялась…

– О, хвала Господу! – всплеснул руками Холланд. – Ник, эй, Ник!

Но как раз в это время взревел мотор фургончика. Джек с силой забарабанил в дверь машины.

– Она здесь, Ник, она здесь.

– Я просто счастлив, – буркнул водитель, распахивая передо мной левую дверцу, и, не сказав мне даже «здравствуйте», только смерив меня взглядом, бросил: – Поторапливайтесь.

Это было как раз то, чего мне больше всего хотелось, я очень боялась, что кто-нибудь выйдет из заведения и заметит меня, но все, слава Богу, обошлось.

Я чмокнула в щеку старика Холланда, который сунул мне в руку несколько фунтовых бумажек, только в кабине я сумела разглядеть, что их было пять, и помахала ему рукой.

– Прощай, нежный полевой цветок, – сказал он и на мгновение мне показалось, что в его глазах блеснули слезы. Правда, я не была уверена в этом.

* * *

Мы ехали очень долго. Мне казалось, что я прощаюсь со своими полями и лугами. И хотя из-за темноты я ничего не могла разглядеть, редкие огоньки, светившиеся в окнах домов ферм, напоминали мне, что я, возможно, прощаюсь с этими местами навсегда. Я мечтала, чтобы так и случилось. Я не хотела возвращаться сюда. Никогда! Но я чувствовала легкую грусть – ведь я выросла здесь, и все вокруг было мне родным и близким. Однако мое желание видеть Юджина было сильнее всего на свете. Никогда раньше я не испытывала столь противоречивых чувств – это была одновременно и боль утраты, и радость от того, что я бегу отсюда, чтобы увидеться с ним.

Водитель не отвлекал меня разговорами. Он, видимо, так же, как и я, был погружен в свои мысли и только время от времени мурлыкал себе под нос одну и ту же незатейливую мелодийку. Шоссе было пустынно – нас обогнала всего одна легковая машина, мы ехали медленно, не быстрее миль тридцати в час из-за гололедицы. Навстречу попались три-четыре грузовика.

Эта единственная легковушка навела меня на тревожные размышления.

«А что, если отец уже догадался, что я сбежала, и гонится за мной?» – подумала я. Машины у него не было, но он вполне мог обратиться за помощью к кому-нибудь из тех, у кого она была, хотя бы и к Феррету, который, в этом я не сомневалась, с радостью помог бы ему.

С этого мгновения беспокойство не оставляло меня. Оно мешало мне думать о Юджине. Приехал ли он уже обратно в Дублин, или все еще находится в Лондоне? Если он не вернулся, то прислал ли мне открытку, а если он в Дублине, то был ли уже у Джоанны и справлялся ли обо мне?

Я так задумалась обо всем этом, что даже не поняла, что случилось, потому что Ник-водитель, съехав на обочину шоссе, остановил машину и чертыхнулся:

– Вот черт, не везет, так не везет!

Меня охватила паника. Все эти окружающие меня, привычные с детства места вдруг показались такими зловещими, таящими опасность, когда замолчал двигатель и наступила тишина, нарушаемая только воем ветра.

– Что-то серьезное? – спросила я дрожащим голосом.

Водитель, который уже поднял капот и, надев грязные, бывшие когда-то белыми перчатки, вооружившись гаечными ключами, копался в двигателе, только молча пожал плечами, одарив меня коротким недоброжелательным взглядом. Я подумала, что он, возможно, злится теперь из-за того, что согласился взять меня с собой, хотя разве я была виновата в этой поломке?

Покопавшись в моторе, он, видимо, понял, что одному ему не справиться с поломкой, снял перчатки, закрыл капот и взял куртку из машины.

Он стоял, широко расставив ноги, курил, то и дело сплевывая, и смотрел на дорогу в том направлении, откуда мы приехали. Из-за позднего времени ему пришлось ждать не менее получаса. Дорога была пустынна, и он через какое-то время закурил вторую сигарету, почти сразу же после того, как она догорела, третью. Мне тоже очень захотелось закурить, но я сидела, сжавшись в комочек, дрожала от горя и страха, и так и не решилась попросить у него сигарету. Я так же, как и он, хотела, чтобы поскорее приехала какая-нибудь машина, но в то же время боялась, что в ней окажется мой папаша с компанией своих дружков и я буду с позором водворена домой.

Прошло, наверное, около часа с того момента, как мы остановились, когда Ник вышел на середину дороги, очевидно заметив долгожданный свет фар приближающегося автомобиля.

Когда машина остановилась, он обменялся несколькими словами с сидевшим за рулем мужчиной. Я еще глубже вжалась в сиденье, хотя сидевший за рулем человек был мне не знаком. Ник подбежал к своему фургону и, открыв свою дверцу объявил мне, что он поедет на станцию техобслуживания, которая, как мне вспоминалось, была где-то милях в пяти-шести впереди. Он сел в машину и уехал.

Прошло еще около часа до того, как приехал грузовик ремонтников, которые спокойно и без суеты зацепили тросом наш фургончик. Ник сел за руль, и мы медленно потащились вперед.

* * *

Поломка оказалась серьезной, и мне пришлось до утра снять маленькую комнатку в убогом придорожном мотеле. Попросив служительницу разбудить меня пораньше, чтобы я могла сесть на первый же автобус, идущий в Лимерик, я заперлась у себя в комнате. Я легла на кровать не раздеваясь и укрылась своей шубкой. Я никак не могла уснуть, думая то о том, что теперь, возможно, погоня уже близко, то о том, что эту согревающую меня в сырой и холодной комнате шубку купил для меня Юджин, чтобы мне было тепло и чтобы я выглядела для него красивой. Как я мечтала, чтобы он оказался в Дублине! Я не знала как, но я хотела, чтобы он защитил меня.

До утра я почти не сомкнула глаз, наверное, я никогда не забуду тех раздражающе-желтых занавесок, которые всю ночь слегка шевелились от сквозняка. Каждый стук, каждый шорох пугал меня, мне чудилось, что кто-нибудь, может быть Феррет, – его я почему-то, наверное из-за слов тети Молли и из-за того, что удумал сделать мой отец, опасалась больше всех, – выбивает хлипкую дверь ударом ноги и хватает меня за руку с ликующим воплем: «Вот она, Джимми! Попалась птичка, теперь не удерет!»

Я чувствовала отвратительный запах у него изо рта, видела выбивающиеся из-под сдвинутой набок кепке рыжие кудри. В кошмарном видении его затуманенные от выпивки глаза смотрели на меня, словно я была коровой, овцой или лошадью, которую ему предлагал не славящийся честностью продавец.

Под утро я все-таки ненадолго задремала, и этот короткий сон был под стать моим мыслям.

Когда я услышала стук в дверь, сердце мое зашлось от страха, но это оказалась лишь служительница, которая пришла будить меня по моей же просьбе.

Я села на первый автобус, идущий в Лимерик.

Добравшись до вокзала, я немного успокоилась, хотя и понимала прекрасно, что потеряла очень много времени и что нужно спешить. Только бы добраться до Бэйбы, она наверняка что-нибудь придумает. А что, если Юджина нет в Дублине? Что, если он забыл меня?

Глава одиннадцатая

Я взяла билет до Дублина и поспешила сесть в поезд, до отправления которого оставалось всего несколько минут. Из-за непредвиденной траты на ночлег денег у меня оставалось немного.

Поезд должен был вот-вот отправиться. Я уселась у окна и стала с беспокойством смотреть на перрон. В любом спешащем на поезд мужчине мне виделся мой папаша, или Феррет, или еще кто-нибудь из моих односельчан. Наверное, мне было бы лучше и вовсе не смотреть в окно, но я надеялась, что сумею заметить преследователей раньше, чем они заметят меня. В любом случае я должна была быть уверена, что никто из них не сел в поезд.

Наконец раздался свисток, вагон дернулся, и поезд покатил по рельсам, медленно набирая скорость. Я бросила последний взгляд на опустевший перрон и в изнеможении откинула голову на кожаный валик сиденья.

В этот момент дверь купе приоткрылась, я так испугалась, что чуть было не подпрыгнула на месте. Появившийся в дверном проеме проводник кивнул мне в знак приветствия и, шагнув назад, сделал приглашающий жест. В купе вошла женщина с маленькой девочкой. Очевидно, какую-то часть пути, а может быть даже и всю дорогу, мне придется провести в их обществе.

Я, конечно, не рассчитывала на то, что поеду одна, но я сознательно, несмотря на то, что была очень ограничена в средствах, потратилась на билет первого класса. Все-таки в подобных местах можно рассчитывать на более или менее приличную компанию. Вообще-то сейчас мне было все равно, просто я не то чтобы не люблю детей, а скорее просто побаиваюсь их.

С первого же мгновения девочка начала капризничать.

«Только не это!» – сказала я себе. Противный высокий голосок ребенка действовал на меня раздражающе. Он мешал мне погрузиться в себя, заставляя все время возвращаться к действительности. Мои нервы были натянуты как струна, я боялась, что они просто не выдержат.

Мы проехали несколько остановок, и тут ручка двери вновь задергалась. Я зажмурила глаза. Хотя я на каждой станции внимательно смотрела на перрон, все равно я видела лишь очень ограниченную его часть и тех людей, которые проходили по ней. Преследователи могли войти в поезд так, что я бы просто не заметила их. Мне представилось, что в проходе стоит мой пьяный папаша и ломится сюда, чтобы схватить меня и выволочь из вагона. Я представила себе, как он дергает одной рукой за шнур стоп-крана, а другой тащит меня за волосы…

Но в дверях я снова увидела нашего проводника. Он как-то странно посмотрел на меня наверное – в моих глазах читался неподдельный страх. Он впустил в купе мужчину, отдаленно напоминавшего моего папашу, но несколько старше. У вошедшего было крупное лицо и большие натруженные руки с черными ободками под ногтями. Его новые черные, до блеска начищенные ботинки жалобно скрипнули. Похоже было, что он оделся в свой самый лучший костюм для поездки в Дублин. Он, едва повернув голову, бросил через плечо кому-то, кто был у него за спиной:

– Входи, мать, дорога длинная.

Женщина посадила девочку на колени, и новый пассажир плюхнулся рядом с ней. Вошедшая следом за ним пожилая женщина, быстро осмотревшись вокруг и лишь на долю секунды задержав на мне свой взгляд, уселась на единственное оставшееся свободное место, возле меня.

Все поздоровались. Женщина сняла свою ужасную бесформенную шляпку с черной ленточкой. Почти точно такая же была у Джоанны, и мы с Бэйбой не раз уговаривали нашу хозяйку заменить ее на что-нибудь более приличное. Наверное, обе купили свои шляпки па одной и той же дешевой распродаже. Может быть, уже сейчас, когда супруги доберутся до Дублина, а у меня уже не осталось сомнений, что едут они именно туда, она купит себе еще одну такую же.

– Ну вот, отец, вот и едем, – довольным тоном сказала женщина, которая выглядела несколько старше своего мужа. Она была почти совсем седая. Сквозь ее пегие редкие волосы неприятно проглядывала розовая кожа, и мне вдруг стало жаль ее – наверняка ей приходилось очень много работать, совсем как моей маме, и заботиться о самодовольном грубияне и пьянице-муже. А что он пьяница, я в этом не сомневалась. Его красный, похожий на картофелину нос просто кричал об этом. Я с горечью подумала, что если бы моя мама дожила до ее лет, то, наверное, выглядела бы такой же усталой и измученной, как эта женщина.

«У них, наверное, есть дети? – подумала я. – И они должны быть примерно моих лет».

Девочка опять закапризничала, и мать принялась успокаивать ее. Мужчина покосился на них, что-то поискал у себя в карманах, а затем встал и, сняв свое тяжелое пальто, повесил его на вешалку.

Его жена приветливо улыбнулась ребенку и сказала:

– Не плачь, детка, а то придет дяденька-проводник и заберет тебя.

Девочка замолчала, испуганно округлив глаза, а ее мать благодарно улыбнулась. Ее губы были накрашены морковного цвета помадой. И она, и ее ребенок были одеты бедно, но чисто и аккуратно.

Женщина, удовлетворенно откинувшись на валик сиденья, снова пробормотала:

– Вот и едем, отец, вот и едем.

Судя по всему, она была очень довольна и собой, и мужем, и поездом, и тем, что они куда-то едут. Ей явно очень хотелось поговорить, и я прикрыла глаза, чтобы не оказаться втянутой в пустой дурацкий разговор.

– Да уж едем, – недовольно буркнул мужчина. – Тебе бы только деньги да время тратить.

– Да что ты, отец?

Я почувствовала, как она заерзала на сиденье. Ей, наверное, было очень неловко за его несдержанность.

– Ты же сам говорил, что мы давно не видели Джойс и малюток! Подумай сам, как она обрадуется.

– Обрадуется, – хмыкнул мужчина, точно сомневаясь в этом. – А сколько денег? Да в поезде трястись.

– Зато мы увидим нашу дочку с мужем, а главное – внучат! А как они-то обрадуются! Джойс усадит тебя в любимое кресло да в твою любимую чашку чаю нальет. А малютки так прилипнут к тебе – не оторвешь, – продолжала она уговаривать мужа.

– Да уж… – снова буркнул мужчина с несколько меньшим раздражением.

Женщина с морковными губами вмешалась в разговор:

– Вы к дочери едете?

– Да, – живо отозвалась женщина. В голосе ее чувствовалась гордость, – она у нас вот уже пять лет, как живет в Дублине – вышла замуж за хорошего человека и доброго католика.

«И здесь, черт меня возьми, то же самое!» – вздохнула я. Мне захотелось уйти куда-нибудь, хотя бы выпить чаю, тем более что я со вчерашнего вечера ничего не ела, только бы не слушать эту вечную болтовню о добрых католиках и счастливых дочерях, но я не могла заставить себя подняться и только крепче зажмурилась.

– А я к сестре – в Марборо, – грустно сказала женщина с морковными губами, – заболела она. Вот я и еду, еле мужа уговорила, он вообще-то хороший… А вот у Нэнси трое детей и муж, такой, знаете… – она замялась.

Я так старательно сжимала веки, что даже глаза у меня заболели, и я открыла их. Мужчина погрузился в чтение газеты, которую я заметила у него во внутреннем кармане пальто, когда он вешал его на вешалку.

– О, Я понимаю, – закивала вполголоса, отвечая собеседнице и бросая украдкой взгляд на мужа, но тот не обращал ни на кого внимания, поглощенный чтением.

Девочка снова захныкала, и мать, порывшись в сумке, вынула оттуда завернутую в бумагу булочку и, протянув ее дочери, погладила ее по голове, пообещав позже купить лимонаду.

– Конечно, поездки стоят денег, – продолжала пожилая, – но нельзя же совсем лишать себя радостей? Джойс с Мартином и мальчиками – у них двое – обычно приезжают к нам на Рождество. У них ведь своя машина… А в этом году не получилось: Холден, это их старшенький, ему почти четыре, заболел. Вот мы и решили с отцом – поедем мы сами навестим детей. Подарков привезем, да и проветримся.

Девочка при слове «подарки» перестала жевать и уставилась на говорившую, а ее мать улыбнулась и, поддакивая старухе, сказала:

– Что ж, это правильно, близкие люди есть близкие люди, для них ничего не жалко.

«Да, – подумала я с горечью, – близкие люди. Только иногда они отказываются тебя понимать и только портят тебе жизнь, утверждая при этом, что делают это для твоего же блага».

Я выглянула в окно. Пустынные голые поля… Безрадостный пейзаж. Из окна сильно поддувало, и я заерзала, стараясь устроиться так, чтобы было не так холодно.

Мужчина, который как раз переворачивал свою газету, поднял голову и пробурчал:

– На улице чертов холод, но здесь должно быть тепло, клянусь Господом, мы платим за это.

Его жена с ребенком болтали почти без умолку до самого Марборо, где последняя вышла, а пожилая пересела на освободившееся место. Ее муж задремал задолго до этого. Он спал крепко, иногда всхрапывая. Видно было, что пеговолосой немного неловко за него, но потревожить мужа она не решалась. Он не проснулся даже тогда, когда, выходя на своей станции, девочка споткнулась об его выставленные далеко в проход между сиденьями ноги. Он только сердито и громко всхрапнул и что-то пробормотал сквозь сон.

После Марборо я уже почти совсем перестала бояться того, что погоня настигнет меня в поезде. Но все время я понимала, что они знают адрес Джоанны и непременно появятся там. Я не могу вернуться на работу, отец отыщет меня и там. Деньги скоро кончатся и тогда… Я даже не могу позволить себе снять комнату в каком-нибудь самом завалященьком отеле… Если Юджин еще не вернулся? Тогда у меня одна надежда на Бэйбу, она должна что-то придумать.

Глава двенадцатая

Я в нерешительности стояла у порога дома Джоанны. Как она меня встретит? А вдруг она не захочет связываться с моим папашей и просто не пустит меня на порог? А вдруг Бэйба еще не вернулась с занятий или, наоборот, вернулась и уже успела убежать куда-нибудь? Денег, оставшихся у меня в кармане, хватит ненадолго.

Наконец я решилась и позвонила в дверь, которую, к счастью, мне открыла сама Бэйба. Ноги у меня чуть не подкосились – так я устала и перенервничала.

– О! Вот это сюрприз. Какая важная персона посетила нас! – весело удивилась она, но, как следует всмотревшись в мое лицо, быстро сменила тон. – Что случилось, Кэтлин? Ты выглядишь так… Давай входи и рассказывай, дома я одна. Скорее, здесь так дует.

Мы поднялись в нашу комнату, и я вкратце рассказала Бэйбе обо всем, что случилось после того, как отец силой увез меня домой. Я, конечно, рассказала ей и про планы отца и тети Молли выдать меня замуж за Феррета, и про свой побег, и о том, как мне было плохо там, и как я переживала, не зная, что делать.

Я плакала, а Бэйба, выслушав мой сбивчивый рассказ, вскочила с кровати, на которой я сидела, и встала посреди комнаты, уткнув руки в бока. Она вся пылала гневом.

– Ничего, ничего, – утешала она меня, – все не так уж плохо.

Она рассказала мне, что видела Юджина, который недавно вернулся из своей командировки и даже заезжал сюда, чтобы увидеть меня. Я почувствовала себя такой счастливой, что, перестав плакать, заулыбалась.

Меня немного покоробило то, что Джоанна рассказала Юджину про папашу и про то, как она боялась, что он заблюет ей ковер. Бэйба, передразнивая нашу хозяйку, сказала:

– О, бедный девочка так страдал.

Мне показалось даже, что Бэйбе нравится пересказывать мне это. Я представила, что мог обо всем этом подумать Юджин, и мне опять захотелось плакать.

Как раз в этот момент хлопнула дверь.

– Тс-с, – Бэйба прижала палец к губам и сказала шепотом: – пусть она лучше пока не знает, что ты вернулась. По крайней мере ей не придется врать, если твой папаша явится сюда. А он, конечно, явится.

Я и сама была в этом уверена, но, когда я поняла, что и Бэйба тоже так думает, мне опять стало очень страшно и одиноко. Бэйба не сможет мне помочь, а что я могу сделать одна? Мне не удастся долго прятаться, а Джоанна не будет становиться на пути у отца… Как мне повидать Юджина? Но ведь они смогут добраться и туда. Узнать его адрес совсем несложно, надо только надавить как следует на Джоанну.

Бэйба вышла, сказав мне, чтобы я сидела тихо. Она обещала мне принести какой-нибудь еды, ведь я так давно не ела и была ужасно голодна. Она вернулась и принесла мне чаю с кусочком хлеба, но я была рада и этому.

Бэйба стояла, глядя в окно, и о чем-то думала. Минут пятнадцать, может быть двадцать, Мы обе молчали. Молчание нарушила моя подруга.

– Иисус милосердный! – так и ахнула она, и я, подскочив, уставилась в окно. – Клянусь Богом, это не кто иной из моих ухажеров.

Совсем неподалеку я увидела машину, которая только что остановилась. Я тоже могла поклясться, что Бэйба права, потому что из открывшихся двух передних дверей вышли Феррет и мой папаша. Одна из задних дверей распахнулась, и, о Господи, я увидела выходящего из нее Джека Холланда. Мне стало так нехорошо, что я даже почувствовала приступ тошноты. Даже Джек предал меня! Мне и в голову в тот момент не приходило, что он мог поехать с ними, чтобы как-то помочь мне. Хотя что он мог сделать?

– Отойди от окна, дурочка, – зашипела на меня Бэйба, – или ты хочешь, чтобы они увидели тебя?

Еще одна дверь машины приоткрылась, но кто вышел оттуда, мне увидеть не удалось. Бэйба оттолкнула меня от окна.

– Что же делать? Что же делать? Что же мне делать, Бэйба? – прошептала я, в отчаянии ломая руки.

– Придется тебе, наверное, пока скрыться у Туши, адрес-то ты хоть помнишь?

Я кивнула:

– Но как мне выйти из дому? Они ведь могут подняться сюда.

Бэйба на несколько секунд замолчала, что-то обдумывая.

– Лестница, – сказала она решительно.

– Какая еще лестница? – я посмотрела на нее в растерянности.

– Густав вчера пытался залатать дыру на крыше и чуть было не свалился, – сказала она, распахивая окно и осторожно высовываясь наружу. – Эх, далеко! Не дотянуться!..

Как раз в эту минуту внизу раздался звонок, и спустя недолгое время я услышала приглушенные голоса преследователей.

Я задрожала.

– Не кисни! – Бэйба решила рискнуть. Она встала коленом на подоконник и потянулась к лестнице. – Держи меня, я же сейчас свалюсь!

Я машинально вцепилась в ее лодыжки и ужасно испугалась: а вдруг я ее не удержу и она вывалится на улицу?

– Ты что, хочешь оторвать мне ноги? – услышала я ее громкий раздраженный шепот. – Я сказала держи, а ты что делаешь?

Тут до меня дошло, что я слишком сильно сжала с перепугу пальцы и причинила ей боль. Это раздражало ее, потому что она никак не могла сдвинуть тяжелую лестницу. Наконец ей все-таки удалось это сделать.

Снизу раздавались безумные вопли отца, который, я в этом и не сомневалась, был пьян.

– Где моя девочка? – надрывался отец.

– Здесь нет никакой ваш девочка! – завизжала Джоанна, когда отец повторил свой вопрос несколько раз.

– Я желал бы прояснить обстановку, – пытался вмешаться Холланд, но никто не слушал его.

– Тут нет никакой девочка. Если вы продолжайт безобразие, я вызывайт полиция. Я есть один в свой собственный дом, – Джоанна была так возмущена, что говорила с еще большим акцептом, перевирая слова сильнее, чем обычно.

– Сейчас мы увидим, одна ты или не одна, старая ведьма! – завопил отец.

– А ну пусти нас, проклятая иностранка, мы тебе покажем твой дом, это наша страна! – услышала я чей-то голос и не поняла, кому он принадлежал.

Мои преследователи, по-видимому, оттеснили Джоанну, потому что я услышала, как кто-то начал подниматься по лестнице.

– Я старый? Это я старый? – возмутилась наша хозяйка. – Я вам показайт, кто есть старый!

– О Боже, Джим, я поехал только ради того, чтобы все было прилично, – застонал Джек Холланд, – во имя Господа, успокойтесь! Давайте поговорим!

Но папашу и остальных унять было трудно.

– Скорее, – Бэйба подтолкнула меня к окну, – давай лезь, толстая корова.

Папаша остановился, во всяком случае, я больше не слышала звука шагов на лестнице.

– Неужели вы не можете понять чувств отца? – раздался чей-то голос, но я снова не разобрала, кому он принадлежит.

В этот момент в дом вошел Густав, потому что я услышала, как он выдал совершенно немыслимую фразу, коверкая слова еще хуже, чем его жена:

– Что это есть здесь происходить? Но его никто не слушал.

– Где мое дитя? – жалобно застонал мой папаша. Мне показалось, а может, так оно и было, но я снова услышала его приближающиеся шаги.

«Я не успею убежать, он увидит меня на лестнице, и они поймают меня!»

Я, преодолевая страх, вылезла в окно и вцепилась одеревеневшими пальцами в обледеневшее дерево. Сама не знаю, как мне удалось спуститься на землю, не свернув себе шею. Бэйба буквально ссыпалась чуть ли мне не на голову.

– Я не хочу оставаться с этими идиотами, – прошептала она, сваливая лестницу в кусты.

Мы забежали за угол. Я услышала, как распахнулось предусмотрительно прикрытое Бэйбой окно. Папашины вопли были слышны на всю улицу:

– Где живет этот негодяй, опоивший мою дочь зельями?! Он совратил мое бедное дитя! Скажите мне, где он живет.

– Майн Гот! – Джоанна явно пыталась оттащить отца от окна. Где были в этот момент остальные, я не знаю, может быть, препирались внизу с Густавом, а может быть, стояли рядом с отцом и нашей хозяйкой. – Я вам говорить, я не хотеть никакой скандал! Но ваш дочь не есть глюпый, чтобы идти к нему, она понимайт, что вы ее там находить.

Я тихонько охнула.

– Да, – протянула Бэйба, – ну и подарочек ждет мистера Гейларда. Ему не позавидуешь.

– Что же делать, Бэйба?

– Сидеть здесь и плакать и выглядеть самой настоящей идиоткой, – съязвила она и твердо добавила: – Чеши на автобус и поезжай к нему.

– Они же догонят меня!

– Во-первых, никто из них не видел тебя здесь. Они же не будут останавливать все попадающиеся на дороге автобусы?

– Конечно, нет, но они сумеют добраться туда раньше, чем я.

Тут Бэйбу осенила какая-то идея, потому что она усмехнулась и в ее глазах заиграли озорные огоньки.

– Надо только где-то срочно добыть одну картофелину, – решительно сказала она.

– А картошка-то здесь причем? – я решила, что она сошла с ума.

– Помнишь. Туша как-то рассказывал, как они подшутили над каким-то идиотом в Блэнчардстауне? – спросила она меня и, не дожидаясь ответа, продолжала: – Они запихали в выхлопную трубу его машины картофелину, и он часа три не мог стронуться с места, пока не вызвал ремонтников, которые тоже не сразу разобрались, в чем дело. Туша так хохотал, когда рассказывал, как чертыхался тот тип.

Я представила красную растерянную физиономию Феррета и, несмотря на свое ужасное состояние, улыбнулась. Так ему и надо.

– Но где же взять картошку? – растерянно проговорила я, и вся моя веселость сразу же улетучилась.

– А соседи на что? – ответила Бэйба. – Ладно, беги, надо спешить, они еще какое-то время побузят, а потом выйдут.

Какая все-таки Бэйба умница. Я на секунду прижалась щекой к ее щеке и побежала прочь.

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации