149 900 произведений, 34 800 авторов Отзывы на книги Бестселлеры недели


» » » онлайн чтение - страница 3

Текст книги "Эндер в изгнании"

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?

  • Текст добавлен: 29 апреля 2015, 16:09

Автор книги: Орсон Кард


Жанр: Научная фантастика, Фантастика


Возрастные ограничения: +18

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 3 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Один за другим его товарищи получали приказ лететь домой, и каждый заходил попрощаться перед отлетом. С каждым разом прощание получалось все более неловким, потому что Эндер все сильнее от них отдалялся. Он не проводил с ними время. Если и присоединялся к разговорам, то лишь ненадолго – и никогда не отдавался им целиком.

Такое поведение не было намеренным, просто Эндера не интересовало ни то, чем они занимаются, ни то, о чем говорят. Ребята с головой ушли в учебу, их волновало возвращение на Землю. Чем они займутся по возвращении? Каково будет вновь воссоединяться с семьями после столь долгой разлуки? Сколько денег они получат при увольнении из рядов военных? Какую карьеру избрать? Как изменились их родные?

Ничто из этого не имело отношения к Эндеру. Он не мог притворяться, что у него есть будущее. И меньше всего ему хотелось говорить о том, что по-настоящему занимало его ум. Его бы просто не поняли.

Он и сам себя не понимал. Эндер сумел выбросить из головы все остальное – все то, на чем так долго концентрировался. Военная тактика? Стратегия? К этому он совершенно утратил интерес. Размышления о том, каким образом он мог бы вообще избежать столкновений с Бонзо и Стилсоном? На этот счет внутри у него бушевали сильные чувства, но рациональных выводов сделать не получалось, поэтому он не тратил на эти рассуждения времени. Так что и эти вопросы Эндер в конце концов выбросил из головы – точно так же, как выбросил и глубокое понимание всех и каждого в его команде, в его маленькой армии блестящих вояк, которых он вел через учебную игру, на деле оказавшуюся войной.

В свое время знание и понимание этих детей были частью его работы, были ключом к его победам. Тогда он даже начал думать о них как о друзьях. Но Эндер никогда не был одним из них; их отношения были слишком неравными. Он полюбил их, чтобы узнать получше, – и узнал получше, чтобы использовать. Теперь ему незачем было их использовать, и не то чтобы он сам сделал такой выбор – просто отсутствовала цель, к которой нужно стремиться, сохраняя группу как одно целое. Как группа они не существовали. Просто стайка ребят, которые вместе совершили долгий и трудный поход, – именно такими сейчас видел их Эндер. Они собирались вернуться к цивилизации, домой, к семьям. Они разорвали нити, связывавшие их, оставив лишь воспоминания об этих узах.

Поэтому Эндер их всех выбросил из головы, даже тех, кто еще оставался здесь. Он видел, что многих это больно ранило – тех, кто хотел стать кем-то большим, нежели просто приятелем. Он не позволял ничего менять в отношениях и никого не посвящал в свои мысли. Эндер не чурался друзей, а просто не мог объяснить то, что занимало сейчас его голову, когда его не заставляли думать о чем-то другом…

Королевы ульев.

То, что сотворили жукеры, просто не укладывалось в голове. Глупыми они не были. И все же допустили стратегическую ошибку, собрав всех своих королев… Нет, не «своих» королев – ведь они же и были королевами, королевы и были жукерами! Все они собрались на родной планете, той, где примененный Эндером Маленький Доктор мог уничтожить их всех разом и навсегда – и уничтожил.

Мэйзер объяснил, что королевы ульев, должно быть, собрались на своей планете за годы до того, как узнали, что у людей вообще есть Маленький Доктор. Из того, как Мэйзер победил их главную экспедицию в Солнечную систему, они знали, в чем их ахиллесова пята: убийство королевы улья – это уничтожение целой армии. Поэтому они отступили с передовых позиций, собрали королев на родной планете и стали защищать эту планету всеми силами, которые у них были.

Да-да, это Эндер понимал.

Но ведь Эндер воспользовался молекулярным дезинтегратором на раннем этапе вторжения к жукерам, уничтожив группу кораблей. Королевы ульев моментально осознали возможности оружия и больше никогда не допускали слишком тесного сближения кораблей, во избежание запуска самоподдерживающейся реакции после применения Доктора.

Отсюда вопрос: узнав о существовании оружия и готовности людей его использовать, почему они остались на этой планете? Королевы не могли не знать, что человеческая флотилия на подходе. Видя, как Эндер раз за разом побеждает в боях, они обязаны были принимать во внимание вероятность поражения. Им было несложно занять места в межзвездных кораблях и разлететься подальше от родной планеты. До начала последнего сражения все они могли оказаться слишком далеко для Маленького Доктора.

И тогда людям пришлось бы гоняться за ними, уничтожая корабль за кораблем, королеву за королевой. Планеты по-прежнему оставались бы за жукерами, и на каждой из них нам пришлось бы вести с ними кровавые битвы – а они тем временем строили бы новые корабли, отправляли против землян новые флотилии.

Но они остались. И погибли.

Быть может, они боялись? Может быть. Но Эндер так не считал. Королевы ульев рождались для войны. Рассуждения тех ученых, кто изучал анатомию и молекулярную структуру тел жукеров, оставшихся со Второго нашествия, сходились в одном: первое и главное предназначение жукеров – драться и убивать. Для того они и появлялись на свет. А это подразумевало, что они развились на планете, где такие сражения – необходимость.

Самым разумным – во всяком случае, на взгляд Эндера – было предположение о том, что на родной планете они сражались вовсе не с какими-то хищниками. Как и люди, жукеры разделались бы с опасными животными еще на ранних стадиях развития. Нет, они развились, сражаясь друг с другом. Королевы против королев, порождая огромные армии жукеров и разрабатывая для них инструменты и оружие. И каждая старалась стать доминирующей – или единственной выжившей – королевой.

Тем не менее они каким-то образом переступили через эту вражду. Прекратили друг с другом сражаться.

Произошло ли это до того, как они открыли межзвездные перелеты и колонизовали другие миры? Или то была одна особенная королева, которая сумела разработать субсветовые корабли и создать колонии, а затем воспользовалась своими технологиями, чтобы задавить остальных?

Это не имело значения. Ее же собственные дочери наверняка восставали бы против нее снова и снова, и каждое новое поколение пыталось бы уничтожить предыдущее. Собственно, именно так функционируют пчелиные ульи на Земле: королеву-соперницу неизбежно изгоняют либо уничтожают. Оставаться могут только рабочие пчелы, которые не размножаются, – ведь они не соперники, а слуги.

Чем-то это напоминает иммунную систему организма. Каждая королева улья должна удостовериться, что пища, которую выращивают ее работницы, будет питать исключительно ее отпрысков, ее партнеров и ее саму. Поэтому любой жукер – будь то королева или работница, которая попытается проникнуть на ее территорию и воспользоваться ее ресурсами, – должен быть либо изгнан, либо уничтожен.

Тем не менее они положили конец сражениям друг с другом и теперь сотрудничали.

Но если они, эти непримиримые враги, которые эволюционировали столь долго, что стали исключительно разумными, сумели заключить друг с другом мир – почему же они не смогли заключить его с нами, с людьми? Почему не могли даже попытаться с нами поговорить? Заключить какое-нибудь соглашение, вроде того, которое заключили между собой? Не поделили между нами галактику? Не стали жить сами, позволяя жить другим?

Эндер знал, что, если бы в любом из этих сражений он увидел хоть какую-то попытку наладить общение, он бы сразу понял, что это не игра; ведь у наставников не было причин симулировать попытку переговоров. Они не считали это заботой Эндера и не стали бы натаскивать его на такие ситуации. Если бы попытка наладить связь действительно была предпринята, взрослые бы наверняка тут же забрали у Эндера управление, притворились бы, что «игра» закончена, и попытались бы сами разрулить подобную ситуацию.

Но королевы ульев не пытались контактировать. Не стали использовать и обычный подход – убегать для самосохранения. Они просто сидели там и ждали, пока придет Эндер. А затем Эндер одержал победу единственным способом, который был в его распоряжении, – сокрушительным ударом.

Именно так Эндер всегда и сражался. Чтобы в будущем не было никаких драк. Побеждал так, чтобы гарантированно ликвидировать угрозу.

«Даже знай я, что война ведется по-настоящему, я все равно попытался бы сделать именно то, что сделал».

А потому он мысленно задавал королевам ульев – сознавая при этом, что они мертвы и не могут ответить, – один и тот же вопрос, снова и снова: почему?

Почему вы позволили мне вас убить?

Его аналитический ум выдал несколько вариантов, в том числе и вероятность того, что жукеры были просто-напросто тупицами. Или, возможно, не имели раньше контактов с видом, живущим общественной формой, где при этом каждый индивид обладает относительной самостоятельностью. Или-или-или… Он раз за разом, по которому кругу, обдумывал возможные объяснения.

Сейчас задачей Эндера было изучить отчеты тех солдат, которыми он некогда командовал, сам о том не ведая, – разумеется, когда не был занят уроками, которые кто-то (Графф? или соперники Граффа?) продолжал ему вменять в обязанность. Сейчас люди разгуливали по всем планетам – колониям жукеров. И от всех разведывательных групп поступали одни и те же отчеты: все жукеры мертвы и разлагаются, а огромные поля и заводы можно забирать себе. Сначала превратившиеся в исследователей солдаты, опасаясь засады, держались настороже. Но по мере того, как проходил месяц за месяцем, а нападений так и не случалось, главным в отчетах становились сведения ксенобиологов: на планетах жукеров не только можно дышать, так еще и почти вся жукерская пища съедобна!

И вот так каждая из планет жукеров сделалась колонией человечества. Солдаты спускались на поверхность, чтобы жить среди останков своих врагов. У колонистов было мало женщин, но были разработаны социальные нормы, которые позволили бы довести рождаемость до максимума и не оставить слишком много мужчин без надежды на обретение пары. Через одно-два поколения, если девочки и мальчики будут рождаться в обычной пропорции пятьдесят на пятьдесят, можно будет вернуться к привычной норме – моногамии.

Но деятельностью человека на новых планетах Эндер интересовался лишь постольку-поскольку. Изучал же он то, что осталось от жукеров. Структуру их поселений. Изучал туннели, где некогда размножались королевы ульев, – норы, которые кишмя кишели личинками с такими крепкими зубами, что могли прогрызать скалы, создавая еще больше туннелей. Добывать пищу жукерам приходилось на поверхности, но для размножения они спускались под землю. Там же они растили молодняк, ничуть не менее смертоносный и сильный, чем взрослые особи. Исследователи нашли тела личинок – те быстро разлагались, но их все равно можно было сфотографировать, препарировать, изучить.

– Так вот, значит, как ты проводишь время, – сказала Петра. – Рассматриваешь картинки жукерских нор. «Мама, роди меня обратно»?

Эндер улыбнулся и отложил в сторону фотографии:

– Думал, ты уже улетела в Армению.

– Улечу, но не раньше, чем выяснится, каким боком выйдет нам дебильный трибунал, – ответила она. – Не раньше, чем армянское правительство будет радо меня встретить. То есть сначала им нужно решить, хотят ли они моего возвращения.

– Разумеется, хотят.

– Они сами не знают, чего хотят. Это же политики. Полезно ли для них мое возвращение? Действительно ли оставлять меня здесь, в космосе, хуже, чем позволить мне вернуться домой? Это очень, очень трудные вопросы для тех, чьи убеждения ограничены желанием остаться у власти. Разве не чудесно, что мы вне политики?

Эндер вздохнул:

– Ох. У меня больше не будет должности. Командир Армии Драконов – это уже было слишком, а ведь это всего лишь детские игры.

– Именно это я и пыталась им втолковать. Мне не нужны чьи-то должности. Я никого не собираюсь утверждать в должности. Мне просто хочется пожить с семьей, узнать, помнят ли они меня. И помню ли я их.

– Они тебя любят, – сказал Эндер.

– Ты это знаешь, потому что… что?

– Потому что я люблю тебя.

Она оцепенело посмотрела на него:

– На такое как я, в принципе, могла бы ответить?

– О! А что мне следовало сказать?

– Понятия не имею. Я что, должна писать тебе речи?

– Ладно, – отступил Эндер. – Стоило немного пошутить? «Они тебя полюбят, потому что кто-то обязательно должен полюбить – и не здесь, в космосе». Или вот еще, как насчет этнической шутки? «Они тебя полюбят, потому что ты армянка и женщина».

– Так, а это что еще за фигня?

– Почерпнул идею от азербайджанца в Боевой школе, когда возникла та буза насчет Дня святого Николая. Очевидно, суть ее была в том, что армяне единственные, кто считает армянских женщин… Ладно, Петра, вряд ли стоит вдаваться в межэтнические оскорбления. Их можно бесконечно переиначивать для других народов.

– Когда они тебя отпустят домой? – спросила Петра.

Вместо того чтобы увернуться от вопроса или ответить уклончиво, Эндер на сей раз произнес совершенно искренне:

– Начинаю думать, что этого может и не случиться.

– Ты о чем? Думаешь, этот идиотский трибунал завершится приговором тебе?

– Под судом же именно я, не так ли?

– Определенно, нет.

– Лишь потому, что я ребенок и не несу ответственности. Но все дело в том, какой я злобный маленький монстр.

– Совсем не в этом.

– Я видел заголовки в Сети, Петра. Это то, что видит весь мир, – у его спасителя есть одна маленькая проблемка: он убивает детей.

– Ты защищался от хулиганов. Это понимает каждый.

– Кроме тех, кто размещает комментарии о том, что я военный преступник покруче Гитлера или Пол Пота. Убийца. С чего ты взяла, что я хочу вернуться домой и столкнуться с этим лицом к лицу?

Петра стала совершенно серьезной. Она села рядом с ним и взяла его за руки:

– Эндер, у тебя семья.

– Была.

– Ох, ну не говори так! У тебя есть семья. Родители любят своих детей, даже если их не было рядом восемь лет.

– Меня не было только семь лет. Почти. Да, я знаю, что они меня любят. По крайней мере, некоторые из них. Они любят того, кем я был. Милого шестилетнего мальчугана. Должно быть, я радовался, когда меня обнимали. В промежутках между убийствами других детей, конечно же.

– Значит, с этим связана твоя одержимость жукерским порно?

– Порно?

– Я о том, как ты все это изучаешь. Классическая зависимость. Требуются все большие и большие дозы. Фотографии разлагающихся личинок крупным планом. Съемки вскрытия. Слайды их молекулярной структуры. Эндер, с ними покончено – и ты их не убивал! Или, если их убил ты, мы все их убили. Но мы никого не убивали. Мы играли в игру! Нас просто готовили к войне, вот и все.

– А если бы это и правда было игрой? – спросил Эндер. – А потом, после выпуска, нас бы приняли во флот, и мы по-настоящему пилотировали бы эти корабли или командовали соединениями? Мы убивали бы их по-настоящему?

– Да, – ответила Петра. – Но мы их не убивали. Ничего этого не было.

– Было. Жукеров больше нет.

– Ну, изучая строение их тел и биохимию их клеток, назад их не вернуть.

– Я и не собираюсь их возвращать, – сказал Эндер. – Это было бы кошмаром!

– Нет, ты сам себя пытаешься убедить, что все эти гадкие слова, которые о тебе говорят на суде, – правда, потому что, если это правда, тогда ты не заслуживаешь возвращения на Землю.

Эндер покачал головой:

– Петра, я хочу вернуться домой – даже если не смогу там остаться. И у меня нет никакого внутреннего конфликта насчет войны. Я рад, что мы сражались, рад, что победили, и рад, что все это позади.

– Но ты от всех отгородился. Мы выражали понимание, симпатию, но ты держал нас всех на расстоянии. Ты всякий раз притворяешься крайне заинтересованным, когда кто-то из нас приходит поболтать, но это выглядит не по-дружески.

Это просто возмутительно – то, что она так говорит!

– Это же обычная любезность!

– Ты никогда не говоришь «погоди секундочку», ты просто все бросаешь. Это настолько… демонстративно. Ты словно говоришь: «Я по уши занят, но все еще считаю, что отвечаю за тебя, а потому я сейчас брошу все, чем занимаюсь, потому что тебе приспичило урвать толику моего времени».

– Ух ты, – сказал Эндер. – Черт возьми, да ты столько всего обо мне понимаешь! Ты такая умная, Петра. Из девчонки вроде тебя в Боевой школе вполне мог выйти толк.

– Вот это уже намного искреннее.

– Не настолько правдиво, как то, что я сказал раньше.

– Что ты меня любишь? Эндер, ты не терапевт. И не священник. Не надо со мною нянчиться, не надо говорить мне слова, которые, по-твоему, мне нужно услышать.

– Ты права, – согласился Эндер. – Я не должен бросать все на свете, когда один из моих друзей ко мне забегает.

И он вновь взял в руки фотографии.

– Положи их.

– Ага, вот сейчас положить их уже можно, ведь ты так грубо меня об этом попросила.

– Эндер, мы все вернулись с войны, – сказала Петра. – А ты все еще там. Ты не вернулся, ты по-прежнему воюешь… с кем-то. Мы без конца говорим о тебе. Задаемся вопросом, почему ты не повернешься к нам. Продолжаем надеяться на то, что есть хоть кто-то, с кем ты разговариваешь.

– Я разговариваю с каждым, со всеми. Я болтун, каких поискать.

– Вокруг тебя каменная стена, и эти твои последние слова – новые кирпичи.

– Кирпичи – в каменной стене?

– Ага, значит, ты все же слушаешь! – возликовала она. – Эндер, я не пытаюсь лезть в твои дела. Занимайся чем хочешь и сколько хочешь…

– Я ничего не скрываю, – сказал Эндер. – Секретов у меня нет. Вся моя жизнь выложена в Сеть, она теперь достояние человечества, и меня это правда совсем не беспокоит. Я бы сказал, я даже не живу в своем теле. Только в голове. Я просто пытаюсь найти ответ на вопрос, который не дает мне покоя.

– Какой вопрос?

– Вопрос, который все время задаю королевам ульев, а они никогда не отвечают.

– Какой вопрос?

– Я все время спрашиваю их: «Почему вы погибли?»

Петра пристально всмотрелась в его лицо, пытаясь найти… что? Какой-то знак того, что он шутит?

– Эндер, они погибли, потому что мы…

– Почему они оставались там, на той планете? Почему они не сели на корабли, не полетели прочь? Они решили остаться, уже зная, какое оружие у нас есть, – знали, что оно делает и как оно работает. Они остались ждать ту битву, они знали, что мы придем.

– Они сражались с нами всеми силами, какие были в их распоряжении. Эндер, они не хотели умирать. Не покончили с собой с помощью солдата-землянина.

– Королевы видели, что мы раз за разом побеждали их эскадры. Они обязаны были принять во внимание как минимум вероятность очередной нашей победы. И все-таки остались.

– Ну, они остались.

– И им не нужно было доказывать своим солдатам лояльность или храбрость. Рабочие и солдаты были для них, можно сказать, частями тела. Ведь ты не сказала бы: «Я должна так поступить – хочу, чтобы мои руки знали, какая я отважная».

– Вижу, ты все это обстоятельно обдумал. Навязчивая идея, граничит с безумием. Пофиг, лишь бы ты был счастлив! Знаешь, ведь ты же счастлив. Об этом говорит весь Эрос, как весело всегда выглядит мальчишка Виггин. Но тебе лучше не свистеть так много, люди от твоего свиста с ума сходят.

– Петра, я закончил дело своей жизни. Не думаю, что мне позволят вернуться на Землю, даже на короткое время. Мне неприятно так думать, меня это бесит, – но я могу это понять. И в каком-то смысле не имею ничего против. У меня было столько ответственности, сколько никогда больше не захочется. Я справился. Я в отставке. Я ничего никому не должен. Так что я решил подумать о том, что меня по-настоящему беспокоит. О проблеме, которую должен разрешить.

Эндер толкнул к ней фотографии, лежащие на библиотечном столе.

– Кто эти люди? – спросил он.

Петра посмотрела на снимки мертвых личинок и жукеров-рабочих и сказала:

– Эндер, они не люди. Они жукеры. И они мертвы.

– Петра, все эти годы я пытался их понять – изо всех сил. Пытался узнать их лучше, чем самых близких людей. Старался их полюбить. Чтобы воспользоваться этим знанием и уничтожить их. Теперь они уничтожены, но это не значит, что я могу просто выбросить их из головы.

Лицо Петры осветилось.

– Поняла! Вот теперь я наконец поняла.

– Что поняла?

– Почему ты такой странный, Эндер Виггин, сэр. Ты совсем не странный.

– Если ты считаешь, что я не странный, это лишь доказывает, что ты меня не понимаешь.

– Мы, все остальные, мы сражались в войне, и победили, и отправились по домам. Но ты, Эндер, – ты был женат на жукерах! И когда война закончилась, ты стал вдовцом.

Эндер вздохнул и откатился прямо в кресле от стола.

– Я не шучу, – пояснила Петра. – Это как когда умер мой прадед. Прабабушка всегда о нем пеклась, и было больно смотреть, как скверно он с ней обращается, а она просто делала все, что он потребует, – а мама говорила мне: «Никогда, слышишь, никогда не выходи за мужчину, который так с тобой обращается». Когда прадед умер, можно было подумать, что прабабушка вздохнет с облегчением. Свобода – наконец-то! Но нет, куда там. Она была потеряна. Она без конца его искала. Все время говорила о том, что она для него делает. «Это нельзя, то тоже нельзя, Бабо это не понравится»… Пока мой дед – ее сын – не сказал ей: «Его больше нет».

– Петра, я знаю, что жукеров нет.

– Прабабушка тоже знала. Так она и говорила: «Знаю, что нет. Просто не могу понять, а я-то почему еще есть».

Эндер хлопнул себя по лбу:

– Спасибо, доктор, наконец-то вы раскрыли мою сокровенную мотивацию, и теперь я смогу жить дальше!

Петра пропустила его сарказм мимо ушей.

– Они умерли, не дав тебе ответов. Потому-то ты почти не замечаешь, что творится вокруг. Поэтому не можешь стать для кого-нибудь обычным другом. Почему ты плевать хотел на то, что на Земле есть люди, не позволяющие тебе вернуться домой? Ты вырвал победу, а они хотят изгнать тебя навсегда – и тебе плевать, потому что все, что тебя заботит, – твои потерянные жукеры. Они – твоя покойная жена, и ты не можешь с этим смириться.

– Не то чтобы это был какой-то особенно удачный брак, – заметил Эндер.

– Ты все еще влюблен.

– Петра, межвидовая романтика просто не для меня.

– Тебя никто за язык не тянул: тебе пришлось полюбить их, чтобы победить. Совсем не обязательно со мною соглашаться прямо сейчас. Потом ты сам поймешь. Проснешься в холодном поту и заорешь: «Эврика! Петра была права!» И тогда сможешь начать бороться за право возвращения на планету, которую спас. И перестанешь быть равнодушным ко всему.

– К тебе, Петра, я вовсе не равнодушен, – сказал Эндер.

Но не сказал: «Я не равнодушен к тому, чтобы понять королев ульев, но для тебя это несчитово, просто потому что ты не понимаешь».

Она покачала головой.

– Нет, через эту стену не достучаться, – сказала Петра. – Но мне казалось, стоит предпринять последнюю попытку. Впрочем, я права – вот увидишь. Ты не можешь позволить этим королевам ульев испортить тебе остаток жизни. Тебе нужно оставить их в покое и двигаться дальше.

Эндер улыбнулся:

– Петра, надеюсь, дома ты обретешь счастье. И любовь. И надеюсь, у тебя будут дети, которых ты так хочешь, и хорошая жизнь, наполненная смыслом и достижениями. У тебя есть амбиции – думаю, ты всего добьешься: и настоящей любви, и семейной жизни, и великих свершений.

Петра встала.

– С чего ты взял, что я хочу детей? – спросила она.

– Я тебя знаю, – ответил Эндер.

– Ты думаешь, что знаешь меня.

– Так же как ты думаешь, что знаешь меня?

– Я не такая девчонка, которая томится от любви, – сказала Петра, – а если б и была такой, то не стала бы томиться по тебе.

– Ага, значит, тебя раздражает, когда кто-то осмеливается нащупать твои сокровенные побудительные мотивы.

– Меня раздражает, что ты стал объектом моего навязчивого внимания.

– Ну, вы серьезно меня подбодрили, мисс Арканян. Мы, объекты навязчивого внимания, испытываем только благодарность, когда милые люди из большого дома осчастливливают нас визитом.

– Ну а если серьезно, я люблю тебя и беспокоюсь о тебе, Эндер Виггин!

Голос Петры, когда она произнесла эти прощальные слова, прозвучал сердито и вызывающе. А потом она повернулась и пошла прочь.

– А я люблю тебя и беспокоюсь о тебе, только ты не поверишь этому!

В дверях она повернулась, чтобы посмотреть ему в лицо.

– Эндер Виггин, я сказала это без сарказма и снисхождения!

– И я тоже!

Но она уже захлопнула дверь.

– Может, я не тех инопланетян пытаюсь изучить? – задумчиво произнес он вслух.

Он посмотрел на голографический дисплей над столом. Звук был приглушен, но там по-прежнему что-то происходило: прокручивались отрывки из показаний Мэйзера. Старик выглядел холодным и отчужденным, всем своим видом выражая презрение к судилищу. Когда ему задали вопрос о жестокости Эндера и о том, повлекло ли это трудности в его дальнейшей подготовке, Мэйзер повернулся к судьям и спросил: «Прошу прощения, я правильно понимаю: это ведь военный трибунал? Неужели не все здесь солдаты, которых готовили для совершения жестоких поступков?»

Судья стукнул молотком, заставив Мэйзера замолчать, и сделал ему выговор – но мысль была высказана. Жестокость – вот то, ради чего существуют вооруженные силы. Контролируемая жестокость в отношении выбранных целей. Не сказав в действительности ни слова об Эндере, Мэйзер четко дал понять, что жестокость не недостаток, а средство.

Эндер испытал облегчение. Теперь можно было отключить дисплей и вернуться к делу.

Он привстал, чтобы дотянуться до фотографий на противоположном конце стола, которые он показывал Петре. Со снимка на него уставилась морда мертвого жукера-фермера с одной из дальних планет: туловище вскрыто, органы аккуратно разложены рядом с телом.

«Поверить не могу, что вы сдались, – мысленно обратился Эндер к существу. – Не могу поверить, что целый вид утратил волю к жизни. Почему вы позволили мне вас убить?»

– Не успокоюсь, пока вас не узнаю, – прошептал он.

Но их больше не было. А значит, ему никогда, никогда не обрести покоя.

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 | Следующая

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 2 Оценок: 3
Популярные книги за неделю

Рекомендации