151 500 произведений, 34 900 авторов Отзывы на книги Бестселлеры недели


» » » онлайн чтение - страница 1

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

  • Текст добавлен: 12 ноября 2013, 23:20


Автор книги: Рэймонд Чандлер


Жанр: Крутой детектив, Детективы


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 4 страниц)

Рэймонд Чандлер

Человек, который любил собак

1

Перед дверью дома стоял новехонький серебристо-серый седан «де Сото». Я обошел его и поднялся по трем белым ступенькам, очутившись перед стеклянной дверью, за которой шли вверх еще три ступеньки, устланные ковром. Я нажал кнопку звонка на стене.

В ту же секунду раздался такой лай, что я думал, крыша обвалится. Лаяли, выли и визжали не меньше дюжины собак, а я разглядывал сквозь стекло помещавшуюся в нише небольшую контору с письменным столом и приемную с кожаными стульями и столиком, какие бывают в миссионерских резиденциях. На стене висели три диплома, столик был завален номерами собаководческого журнала.

В глубине дома кто-то успокоил собак, потом внутренняя дверь отворилась, и на каучуковых подошвах неслышно вошел маленький миловидный человечек в рыжеватом халате, с приветливой улыбкой под прямой ниточкой усов. Он оглядел меня со всех сторон и даже заглянул мне под ноги, но собаки не увидел. Улыбка его стала на пару градусов холоднее.

– Всякий раз, как только услышат звонок, они начинают ужасно волноваться. Я пытался их отучать, но безуспешно. Им, видите ли, скучно, а звонок – это значит посетитель.

– Ага, – сказал я и протянул ему свою карточку. Он внимательно прочел ее, перевернул, посмотрел с обратной стороны, снова перевернул и еще раз прочел.

– Частный детектив, – проговорил он негромко, облизывая сухие губы. – А я – доктор Шарп. Чем могу служить?

– Я ищу украденную собаку.

Его глаза вспыхнули. Мягкий маленький рот сжался. По всему лицу медленно разливалась краска. Я сказал:

– Речь не о том, что вы украли собаку, док. Кто угодно может поместить животное в подобное заведение. Не станете же вы каждый раз ломать себе голову, их собственное оно или нет, верно?

– Однако предположение все равно малоприятное, – ответил он холодно. – Что за собака?

– Овчарка.

Он долго тер тонкий ковер носком ботинка, разглядывая потолок в углу комнаты. Краска сошла с его лица, и теперь оно почти сияло белизной. Наконец он произнес:

– У меня здесь только одна овчарка, и я знаю ее хозяев. Так что, боюсь...

– В таком случае, вы не будете возражать, если я взгляну на нее, – вмешался я, направляясь ко внутренней двери. Доктор Шарп не шевельнулся. Он еще немного повозил ногой по ковру и сказал мягко:

– Я не уверен, что сейчас это удобно. Может быть, сегодня попозже.

– Для меня удобнее сейчас, – и я взялся за ручку двери.

Он метнулся через всю приемную к своему маленькому письменному столику. Маленькая ручка схватилась за телефон.

– Я... Я сейчас позову полицию, если вы не прекратите хулиганить, – крикнул он.

– Отличная мысль, док, – сказал я. – Спросите шефа полиции Фулвайдера. Скажите ему, Кармади здесь. Я пришел как раз из его кабинета.

Доктор Шарп убрал руку с телефона. Я, катая в пальцах сигарету, ободряюще улыбнулся ему.

– Идемте, док, – сказал я. – Причешите челочку, а то она вам глаза закрыла, и пошли. Будьте паинькой, и я, может быть, расскажу вам всю историю.

Он пожевал обеими губами по очереди, уставившись на коричневую конторскую книгу на столе, и, погладив ее уголок, встал и пошел через комнату в своих белых мокасинах, открыл дверь передо мной, и мы пошли по узкому серому коридору. Одна дверь сбоку была приоткрыта, и за ней был виден операционный стол. Мы прошли дальше, в пустую комнату с цементным полом и газовой горелкой в углу. Рядом стоял котел с водой. Одну стену целиком занимали два яруса клеток с тяжелыми дверцами из металлической сетки.

Из-за сетки на нас молча, выжидательно глядели собаки и кошки. Миниатюрная чихуахуа посапывала под огромным рыжим персидским котом в кожаном ошейнике. Здесь были скоч с презрительно-кислой физиономией и собачонка без шерсти на одной ноге, шелковисто-серая ангорская и сиамская кошки, два ничем не примечательных пса и великолепный фокстерьер с идеально скошенной на последних двух дюймах мордой бочонком.

Носы у них были мокрые, глаза блестели; им не терпелось узнать, к кому из них я пришел.

Я еще раз оглядел их.

– Но тут ведь одна мелочь, док. Я говорю об овчарке. Серая с черным, не коричневая. Кобель. Девять лет. Призер по всем статьям, только хвост слишком короткий. Хотите сказать, что я вам надоел? – проворчал я.

Он посмотрел на меня и пробормотал:

– Да, но... – вид у него был несчастный. – Ладно, пойдемте сюда.

Мы вышли из комнаты. Звери разочарованно глядели нам вслед, особенно маленькая чихуахуа: она даже попыталась пролезть сквозь проволочную сетку, и ей это почти удалось. Мы вышли через заднюю дверь в мощеный дворик с двумя гаражами напротив дома. Один из них был пустой. Дверь второго была приоткрыта. Внутри, в полумраке, загремела цепью большая собака, лежавшая мордой на старом ватном одеяле, которое служило ей постелью.

– Осторожнее, – сказал Шарп. – Он иногда бывает буйным. Я держал его в доме, но он пугал остальных.

Я направился к гаражу. Пес зарычал. Я подошел к нему. Он прыгнул, со звоном натянув цепь. Я сказал:

– Привет, Фосс. Дай лапу.

Он отошел и снова положил голову на одеяло. Уши слегка приподнялись. Он лежал очень тихо. Глаза у него были волчьи, окруженные черными ободками. Потом его изогнутый, слишком короткий хвост начал тихонько ударять по полу. Я протянул ему руку:

– Дай лапу, приятель.

Позади, на пороге, маленький ветеринар все еще уговаривал меня быть поосторожнее. Пес медленно поднялся на свои толстые лапы, опустил уши и протянул мне левую лапу. Я пожал ее.

Маленький ветеринар жалобно проговорил:

– Это просто удивительно, мистер... мистер...

– Кармади, – сказал я. – Может, и так.

Я погладил пса по голове и вышел из гаража. Мы вернулись в дом, в приемную. Сдвинув журналы, я уселся на край миссионерского столика и смерил миловидного коротышку взглядом.

– О'кей, – сказал я. – Выкладывайте. Как зовут этих людей и где они живут?

Он с мрачным видом обдумал мой вопрос.

– Их фамилия Фосс. Они отправились на восток и должны прислать за собакой, когда устроятся там.

– Остроумно, – сказал я. – Собаку назвали в честь немецкого военного летчика. А этих ребят назвали в честь собаки.

– Вы считаете, я лгу? – вскипел коротышка.

– Для жулика вы чересчур пугливы. Я думаю, кто-то хотел отделаться от собаки. Моя история вкратце такая. Две недели назад из своего дома в Сан-Анджело исчезла девушка по имени Изабель Снейр. Она живет с двоюродной бабкой, приятной старой леди, которая одевается в серый шелк и отнюдь не дура. Компания у девочки была довольно сомнительная – ночные бары, игорные дома и все такое. Так что старая леди почуяла скандал и в полицию не пошла. Она вообще никуда не пошла, пока внучкина подружка случайно не увидела в вашем заведении собаку. Она сказала бабушке, а бабушка наняла меня, потому что, когда внучка укатила в своем «родстере» и не вернулась, собака была с ней.

Я погасил сигарету о подошву и закурил следующую. Личико доктора Шарпа было белее муки. На тоненьких усиках блестели капли пота.

Я ласково добавил:

– Полиция этим пока не занимается. Насчет Фулвайдера я вас надул. Может, нам с вами следует решить это дело потихоньку?

– Что... что мне, по-вашему, нужно сделать?

– Допустим, вы еще услышите что-нибудь об этой собаке.

– Конечно, – спохватился он. – Хозяин, мне кажется, очень любил ее. Сразу видно прирожденного собачника. И собака была с ним очень ласкова.

– Значит, он еще даст о себе знать, – сказал я. – И я бы хотел, чтобы вы держали меня в курсе. Кстати, как он выглядел?

– Высокий, худой, глаза черные, пронзительные. Жена его тоже высокая и худая. Порядочные люди, одеты хорошо.

– Эта девочка, Снейр, ростом не вышла, – сказал я. – Между прочим, зачем вам нужна была вся эта секретность?

Он разглядывал свои ботинки и ничего не ответил.

– О'кей, – сказал я. – Бизнес есть бизнес. Принимайте мою игру, и вы избежите неприятной огласки. Как, договорились?

– Хорошо, я буду играть с вами, – ответил он мягко и вложил свою маленькую, мокрую, как рыба, лапку в мою ладонь. Я очень осторожно, чтобы не помять, пожал ее.

Оставив ему свой адрес, я снова вышел на залитую солнцем улицу, затем, пройдя квартал вниз, влез в свой «крайслер» и выехал чуть-чуть вперед, ровно настолько, чтобы из-за угла видеть серый «де Сото» и дверь шарповского дома.

Просидел я так с полчаса. Потом из дома вышел доктор Шарп, уже без рабочего халата, и сел в «де Сото». Он завернул за угол и выехал на аллею, которая шла позади его дома. Огибая квартал, я услышал рычание, лай, хрип. Потом «де Сото» задом выехал из мощеного двора и направился в мою сторону. Я удрал от него за ближайший угол.

«Де Сото» ехал на юг, к бульвару Аргелло, потом свернул на восток. На заднем сиденье была привязана цепью большая овчарка в наморднике. Мне видно было, как натягивалась цепь на ее шее.

Я ехал следом за «де Сото».

2

Каролина-стрит находилась на самой окраине этого маленького приморского городка. Конец ее упирался в старую заброшенную железнодорожную ветку, за которой тянулись бесконечные японские огороды. Последний квартал состоял всего из двух домов, и я спрятался за первым из них, что стоял на углу, окруженный заросшей сорняками лужайкой. Перед домом высокая, пыльная, красно-желтая лантана переплеталась с кустами жимолости.

Дальше шли два или три выжженных участка, из обуглившейся травы кое-где торчали обгоревшие стволы, а за ними – грязно-коричневая развалюха за проволочной изгородью. «Де Сото» остановился перед ней.

Хлопнула дверца, доктор Шарп выволок упирающегося пса в наморднике с заднего сиденья и потащил его в калитку и дальше по дорожке. Большая, похожая на бочку пальма загораживала от меня крыльцо и дверь дома. Я развернул свой «крайслер», проехал вдоль углового здания и еще три квартала вверх и свернул на улицу, параллельную Каролина-стрит. Эта улица тоже упиралась в железнодорожную насыпь. Рельсы заржавели и заросли бурьяном, а за переездом, с той стороны, грунтовая дорога вела вниз, в сторону Каролина-стрит.

Выехав на грунтовую дорогу, которая так резко спускалась вниз, что домов за насыпью не было видно, я отмерил расстояние приблизительно в три квартала, остановился, вышел, поднялся на насыпь и осторожно выглянул поверх нее.

Дом за проволочной оградой оказался примерно в полуквартале от меня. «Де Сото» все еще стоял у калитки. Нагретый послеполуденный воздух задрожал от громкого низкого лая. Я лег на живот в зарослях бурьяна и, не сводя глаз с развалюхи, стал ждать.

Прошло минут пятнадцать. Ничего не происходило, только собака, не умолкая, лаяла. Вдруг лай стал громче и резче. Кто-то закричал. Потом раздался отчаянный вопль.

Я выскочил из зарослей и помчался вдоль насыпи и вниз, туда, где кончалась улица. Подбегая к дому, я услышал низкое, разъяренное рычание – так рычит собака, терзающая врага, – и громкую скороговорку женского голоса, в котором слышалась скорее злость, чем страх.

За проволочной калиткой была полоска запущенной лужайки – в основном одуванчики и дьяволова трава. С бочкообразной пальмы свисал обрывок картона – видимо, остатки таблички с номером дома. Корни пальмы испортили дорожку, выворотив куски дерна, и заползли на ступеньки крыльца.

Я вошел в калитку, по деревянным ступенькам поднялся к покосившейся двери и постучал.

В доме все еще слышалось рычание, но женский голос перестал браниться. Открывать никто не шел.

Я нажал на ручку, отворил дверь и вошел. Сильно пахло хлороформом.

Посреди комнаты, на разодранном ковре, раскинув руки и ноги, лежал, распластавшись на спине, доктор Шарп. Сбоку из его шеи толчками хлестала кровь. Большая блестящая лужа растеклась вокруг его головы. Собака, припав на передние лапы и плотно прижав уши к голове, держалась поодаль; на шее у него болтались куски разорванного намордника. Глухое пульсирующее рычание вырывалось из ее глотки: пасть ощерена, шерсть на спине дыбом.

Позади собаки располагалась распахнутая настежь дверь в небольшой чуланчик, на полу которого валялся здоровенный ком ваты. От него по всей комнате распространялись тошнотворные волны хлороформ?

Красивая темноволосая женщина в домашнем ситцевом платье держала под прицелом большого автоматического пистолета собаку, но не стреляла. Животное же глядело на нее прищуренными в темных кругах глазами. Женщина через плечо быстро взглянула на меня и попыталась повернуться в мою сторону. Я вытащил свой люгер и держал его наготове в опущенной руке.

Скрипнула половица, и в двустворчатой задней двери появился высокий черноглазый мужчина в выцветшем синем комбинезоне, синей рабочей рубашке и с обрезом двуствольного дробовика в руках.

– Эй, ты! Брось пушку! – сказал он сердито.

Я открыл было рот, собираясь что-нибудь сказать. Палец черноглазого на спусковом крючке напрягся. Моя пушка выстрелила – честное слово, я был тут ни при чем – пуля ударила в ствол дробовика и аккуратно вышибла его из рук мужчины. Ружье грохнулось на пол, пес отскочил футов, наверное, на семь в сторону и тут же снова присел.

С выражением крайнего недоверия на лице, мужчина поднял руки кверху.

Я не мог упустить момент и сказал:

– Бросьте и ваш, леди.

Она облизала губы, опустила пистолет и отошла от распростертого на полу тела.

Мужчина сказал:

– Черт, не стреляй в него. Я сам с ним управлюсь.

Я моргал, ничего не понимая. Потом до меня дошло: он боялся, что я застрелю пса. За себя он не беспокоился.

Я слегка опустил люгер:

– В чем дело?

– Этот... пытался хлороформом... его, боевого пса!

Я сказал:

– Угу. Может, если у вас есть телефон, вызовете скорую? С такой дырой на шее Шарп долго не протянет.

Женщина чуть слышно проговорила:

– Я думала, вы из полиции.

Я ничего не ответил. Вдоль стены она прошла к заваленному старыми газетами подоконнику и протянула руку к стоящему с краю телефону.

Я посмотрел вниз на маленького ветеринара. Кровь больше не текла из его шеи. Лицо у него было белее всех лиц, какие я когда-либо видел.

– Не надо скорую, – сказал я женщине. – Звоните прямо в полицейское управление.

Человек в комбинезоне опустил руки и, встав на одно колено и похлопывая по полу, ласково заговорил с собакой.

– Спокойно, старина, спокойно. Мы тут теперь все друзья. Все друзья. Спокойно, Фосс.

Собака зарычала и слегка приподнялась на задних лапах. Человек продолжал говорить с ней. Собака перестала рычать, и вздыбленная шерсть на ее загривке улеглась. Человек в комбинезоне продолжал тихонько уговаривать животное.

Женщина у подоконника положила трубку и сказала:

– Выехали. Думаешь, управишься, Джерри?

– Безусловно, – ответил мужчина, не сводя с собаки глаз.

Та легла теперь животом на пол, открыла пасть и высунула язык. С языка капала слюна – розовая слюна, – перемешанная с кровью. С одной стороны морды вся шерсть была в кровавых пятнах.

3

Человек, которого звали Джерри, говорил:

– Эй, Фосс. Эй, Фосс, дружок. Ты теперь в порядке. Ты в полном порядке.

Собака тяжело дышала и не шевелилась. Человек выпрямился, вплотную подошел к ней и потянул за ухо. Собака отвернулась и позволила к себе прикоснуться. Человек погладил ее по голове, расстегнул растерзанный намордник и снял его.

Он встал, держа кусок оборванной цепи, собака послушно встала вслед за ним и вместе с ним вышла через двустворчатую дверь в заднюю комнату.

Я слегка подвинулся, чтобы не стоять напротив задней двери. У Джерри могли быть еще дробовики. В его лице было что-то, что меня беспокоило. Словно я где-то раньше уже видел его, только довольно давно или, может быть, на фотографии в газете.

Я взглянул на женщину. Красивая брюнетка лет тридцати с небольшим. Дешевое ситцевое платье не подходило к ее изящно изогнутым бровям и длинным ухоженным рукам.

– Как это случилось? – небрежно, словно это не имело большого значения, спросил я.

Она отозвалась хриплым, скрипучим голосом, как будто ей больно было говорить:

– Мы живем здесь уже с неделю. Сняли этот дом вместе с обстановкой. Я была на кухне, Джерри во дворе. Тут к дому подъезжает машина, и этот коротышка топает к крыльцу так, будто он живет тут всю жизнь. Наверное, я забыла запереть калитку. Приоткрыв заднюю дверь, я увидела, как он заталкивает собаку в чулан, и тут же почувствовала запах хлороформа. А потом все произошло так быстро, что я успела только схватить пистолет, крикнуть Джерри из окна и войти в комнату как раз в тот момент, когда вломились вы. Вы-то кто?

– Когда вы вошли, все уже кончилось? Пес уже дожевывал Шарпа?

– Да, если этого типа зовут Шарп.

– Вы с Джерри его не знали?

– Впервые вижу. Собаку тоже. Но Джерри любит собак.

– Лучше смените пластинку. Джерри называл собаку по имени Фосс.

Глаза ее стали жесткими, рот упрямо сжался.

– Я думаю, вы ошиблись, – голос ее зазвенел от гнева. – И вы забыли сказать, кто вы такой.

– А кто такой Джерри? – спросил я. – Я его где-то видел. Кажется, на картинке. Откуда у него обрез? Вы что, не думаете о том, что полиция сейчас будет задавать те же вопросы?

Она прикусила губу, потом внезапно поднялась и подошла к валявшемуся на полу дробовику. Я, следя, чтобы она не хваталась за собачку, дал ей подобрать его. Она вернулась к подоконнику и засунула обрез под газеты.

Потом обернулась ко мне.

– О'кей, сколько вы хотите? – спросила она мрачно.

Я сказал:

– Собака краденая. Хозяйка ее пропала. Меня наняли ее разыскать. Шарп сказал, что собаку ему оставили люди, очень похожие, судя по описанию, на вас с Джерри. Их фамилия была Фосс. Они переехали на восток. Слыхали когда-нибудь про леди по имени Изабель Снейр?

Женщина одними только губами беззвучно ответила:

– Нет, – и уставилась на кончик моего подбородка.

Человек в комбинезоне вернулся через заднюю дверь, утирая лицо рукавом синей рабочей рубахи. Новых дробовиков при нем не было. На меня он едва взглянул, без особого интереса.

Я сказал:

– Я мог бы помочь вам распутаться с законом, если бы вы подбросили мне какую-нибудь мысль насчет этой девочки Снейр.

Женщина глядела на меня, поджав губы. Мужчина же снисходительно улыбнулся, словно держал на руках все козыри. Вдалеке завизжали шины огибающей на большой скорости какой-то угол машины.

– Ладно, хватит играть в прятки, – сказал я быстро. – Шарп струсил. Он привез собаку туда, откуда забрал ее. Наверное, он думал, что в доме никого нет. Конечно, хлороформ не лучшая мысль, но малыш был перепуган до смерти.

Они не издали ни звука, ни он, ни она. Просто стояли, уставившись на меня, и все.

– О'кей, – сказал я и шагнул в угол комнаты, – я думаю, что вы – пара порядочных подонков. Если сейчас приедет не полиция, я буду стрелять. Не думайте, что я шучу.

Женщина очень спокойно ответила:

– Позаботься лучше о себе, советчик вшивый.

Машина промчалась вдоль улицы, затем по дорожке и резко затормозила у крыльца. Я быстро выглянул наружу, увидел красную мигалку над ветровым стеклом, буквы Д и П сбоку – «департамент полиции». Из машины вывалились два здоровых костолома в штатском. Грохнулась железная калитка, топот по ступенькам.

Тяжелый кулак забарабанил в дверь. Я крикнул:

– Открыто.

Дверь распахнулась, и два фараона с пушками наготове ворвались в комнату.

Они тут же застыли на месте, уставившись на то, что лежало на полу. Револьверы были направлены на Джерри и на меня. Меня держал на мушке краснорожий верзила в мешковатом сером костюме.

– Руки! Быстро! Бросить оружие! – рявкнул он густым басом.

Я поднял руки, но не выпустил свой люгер.

– Полегче, – сказал я. – Его прикончила собака, а не пуля. Я частный сыщик из Сан-Анджело. Я тут по делу.

– Да ну? – он тяжело надвинулся на меня, воткнул свою пушку мне в живот. – Может, и так, детка. Мы разберемся.

Он поднял руку, вынул из моих пальцев пистолет и понюхал его, не отнимая от меня своего.

– Только что стрелял, так? Прекрасненько! Кругом марш!

– Но послушайте...

– Поворачивайся кругом, детка.

Я медленно повернулся. Я еще поворачивался, а он уже сунул свой пистолет в боковой карман и потянулся к бедру.

Я должен был сообразить, что это значит, но не успел. Может, я и слышал свист дубинки. Почувствовать-то ее я должен был наверняка. Но единственное, что я помню, это внезапно разлившееся у меня под ногами озеро тьмы. Я окунулся в него и пошел ко дну... ко дну...

4

Когда я очнулся, комната была полна дыма. Дым висел в воздухе тонкими вертикальными полосами, как занавеска из бус. Два окна в дальней стене были вроде бы открыты, но дым стоял неподвижно. Комнаты этой я никогда раньше не видел.

Я немного полежал, размышляя, потом разинул рот и завопил во всю глотку:

– Пожар!

После этого я снова повалился на кровать, и принялся смеяться. Звук моего смеха мне не понравился. В нем было что-то идиотское, это даже я заметил.

Где-то послышались торопливые шаги, звякнул в замке ключ, и дверь отворилась. Человек в коротком белом халате пристально посмотрел на меня. Я немного повернул голову и сказал:

– Извини, Джек. Это не в счет. Это так, вырвалось.

Он сердито нахмурился. Лицо у него было маленькое, жесткое; глазки-бусинки. Я его не знал.

– Может, опять хочешь смирительную рубашку? – ухмылка у него была издевательская.

– Я в порядке, Джек, – сказал я. – В полном порядке. Я, пожалуй, сейчас вздремну немножко.

– Так-то лучше, – проворчал он.

Дверь захлопнулась, в замке повернулся ключ, шаги удалились.

Я лежал тихо и смотрел на дым. Теперь-то я знал, что на самом деле никакого дыма не было. Наверное, была уже ночь, потому что внутри фарфоровой лампы, висевшей на трех цепях под потолком, горел свет. Кругом лампы по краю шли, через один, маленькие разноцветные, оранжевые и синие, выступы. Пока я глядел на них, они вдруг раскрылись, как маленькие иллюминаторы, и из них высунулись маленькие, похожие на кукольные, головки, только живые. Там был человек в спортивной кепке, и пышная, пьяная блондинка, и какой-то тощий тип с криво сидящей бабочкой на шее, пристававший ко мне с одним и тем же вопросом:

– Какой бифштекс вам угодно, сэр, с кровью или средней поджаристости?

Я ухватился за край грубой простыни и вытер пот с лица. Потом сел и спустил ноги на пол. Ноги оказались босыми. Одет я был во фланелевую пижаму.

Сперва ноги мои ничего не чувствовали. Через какое-то время я попытался встать, и тут в них впились тысячи иголок и булавок. Потом пол вдруг ушел у меня из-под ног, и мне пришлось схватиться за спинку кровати. Но я все-таки встал и пошел.

Голос за моей спиной сказал:

– У тебя белая горячка. У тебя белая горячка. У тебя белая горячка.

Судя по всему, голос был мой собственный.

На маленьком белом столике в простенке между двух окон я увидел бутылку виски и потихоньку направился туда. Бутылка оказалась до половины полная. Это был «Джонни Уокер». Я взял ее, сделал длинный глоток из горлышка и поставил на место.

Вкус у виски был странный. Пока это до меня медленно доходило, я успел заметить в углу помещения раковину. Я как раз вовремя доплелся до нее, и меня вырвало.

Я вернулся к кровати и лег. После рвоты я почувствовал жуткую слабость, зато комната выглядела теперь более правдоподобно. Фантастические головки исчезли. Я разглядел железные решетки на обоих окнах, тяжелый деревянный стул. Кроме него и белого столика с какой-то подмешанной в виски наркотической отравой, никакой мебели в комнате не было. Дверца стенного шкафа была закрыта, вероятно, заперта на замок. Кровать была больничная, с двумя кожаными петлями, приделанными с обеих сторон там, где должны находиться кисти рук лежащего человека. В общем, своего рода тюрьма.

Я повернулся на бок и сморщился от боли в левой руке.

Закатав широкий рукав, я увидел пониже плеча десятка с полтора точек от уколов с черно-синим ободком вокруг каждой.

Видно, меня, чтобы утихомирить, здорово накачали наркотиками, вот откуда эти приступы белой горячки. Отсюда и дым, и говорящие головки на лампе. Так что виски с подмешанной в него дрянью предназначалось, видимо, для лечения кого-то другого.

Я снова встал и начал ходить взад-вперед. Спустя немного выпил воды из-под крана, походил и выпил еще. Полчаса методического повторения той же процедуры – и я был готов с кем-нибудь побеседовать.

Дверца стенного шкафа была заперта, а стул оказался для меня слишком тяжелым. Я стянул с кровати белье и спихнул матрас на пол. Под ним была проволочная сетка, укрепленная в ногах и в изголовье двумя тяжелыми стальными пружинами дюймов по девять длиной. Чтобы вынуть одну из них, мне пришлось потратить еще полчаса и приложить к этому неимоверные усилия.

Я немного передохнул, попил холодной воды и подошел к двери.

– Пожар! – заорал я во всю мощь своих легких. – Пожар!

Ждать пришлось недолго. Снаружи в коридоре послышались быстрые шаги, ключ ткнулся в дверь, замок щелкнул. Маленький человечек с глазами-бусинками, а коротком белом халате в бешенстве распахнул дверь, шаря глазами по кровати.

Я стукнул его стальной пружиной в челюсть, а потом, когда он пошатнулся, опустил ее ему на затылок. Он здорово сопротивлялся, и мне пришлось схватить его за горло и наступить коленкой на лицо. Коленка у меня заболела. Как чувствовало себя его лицо, он не сказал.

Я вытащил у него из заднего кармана дубинку, вынул из двери ключ и запер ее изнутри. В связке оказались и другие ключи. Один из них подошел к моему стенному шкафу. Я долго и тупо глядел на свою одежду. Потом медленно, кое-как шевеля негнущимися пальцами, оделся. Человек на полу не двигался.

Я запер его и ушел.

Страницы книги >> 1 2 3 4 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации