151 500 произведений, 34 900 авторов Отзывы на книги Бестселлеры недели


» » » онлайн чтение - страница 3

Текст книги "Беда идет по следу"

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

  • Текст добавлен: 3 октября 2013, 00:47


Автор книги: Росс Макдональд


Жанр: Шпионские детективы, Детективы


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

– Слушаю, сэр? – произнес он.

– В последнее время ты отсылаешь домой много денег.

– Не так уж и много, сэр. Только то, что мне удается скопить. Жене нужны деньги.

– Не сомневаюсь. Но это не объяснение.

– Я коплю, сэр. Почти ничего не трачу на себя. Отсылаю ей все жалованье.

– Как ты набрал шестьсот двадцать долларов за последние три месяца? Если украл, то я все равно узнаю.

Челюсти Ленда дернулись, как будто он хотел ответить, но не мог подобрать подходящих слов.

Наконец он сказал:

– Заработал, сэр. Я заработал.

– Как?

– Играл. Мне жутко везет в кости, вот я и выиграл эти деньги.

– С кем ты играл?

– С парнями. Со всеми, кто хотел поиграть.

– Парни с корабля?

– Да, сэр. Хотя нет, сэр. Только некоторые. Вообще-то я не припомню.

– Подумай как следует и вспомни, Ленд. Потому что я обязательно проверю все, что ты расскажешь, и, если соврешь, тебе грозят неприятности. Положение у тебя и без того не ахти, а игорные делишки его не улучшат.

– Да, сэр, – согласился Ленд. Мускулы на его лице напряглись оттого, что он изо всех сил сдерживал страх. – Но я эти деньги выиграл. Это правда, потому я вам так и сказал. В кости мне жутко везет…

– Ты уже говорил. Сходи на камбуз и посмотри, нет ли чего пожевать. Пора завтракать.

Ленд подскочил, будто под ним распрямилась пружина, и едва ли не опрометью бросился к камбузу.

– Думаешь, не врет? – спросил я.

– А я то почем знаю? – огрызнулся Эрик. – Черный будет скрывать от белого правду, пока его не возьмут за горло. Ленд слишком многим рискует.

Громкоговоритель на перегородке прошипел:

«Лейтенант Сван, пожалуйста, спуститесь на ют к телефону. Лейтенанта Свана срочно к телефону…»

– Наверное, из полиции. – Эрик устало вздохнул. – Как звали того детектива?

– Крэм.

Звонил детектив Крэм из Гонолулу. Он хотел получить формальные показания, касавшиеся обстоятельств смерти Сью Шолто от нас с Эриком и от меня персонально как от обнаружившего тело.

– Он хочет поговорить и с тобой, – вернувшись, сказал мне Эрик.

Взяв трубку, я произнес:

– Дрейк слушает.

– Это Крэм. Сможете зайти в полицейский участок сегодня утром? Я хочу выслушать вас побыстрей.

– Хорошо, но сперва я должен отметиться в транспортном управлении. Возможно, я должен буду скоро уехать.

– Да, помню. Дознание состоится сегодня после двенадцати. Вы обязаны присутствовать, и лейтенант Сван тоже.

– Мы будем. Есть что-нибудь новое?

– Нет. Но следователь сомневается, что это самоубийство. Трудность в том, что у нас нет ни единой зацепки. Преступником может оказаться кто угодно. Вопрос остается открытым, и я не представляю, как нам его закрыть. А вы?

– Я тоже.

– Ну что ж, поговорим, когда приедете ко мне. В девять удобно?

– Идет.


Мы проговорили битых два часа в кабинете Крэма за закрытыми жалюзи и пришли к тому, с чего начали. Сью Шолто могли убить Ленд, Эрик, я, Джин Халфорд, Мери Томпсон, миссис Мерривел, доктор Сэйво – в общем, любой из тех, кто принимал участие в вечеринке и не смог бы отчитаться за каждый свой шаг, не говоря уж о том, что оснований ограничивать круг подозреваемых лишь присутствовавшими не было. Каждый желающий мог свободно входить в Гонолулу-Хаус весь вечер.

Один упрямый факт то и дело заводил нас в тупик, заставляя отвергать любую свежую идею – ни у кого не было очевидной причины убивать Сью. Насколько нам было известно, только двоих людей – Эрика и Мери связывали с ней личные отношения, и оба они едва ли годились в подозреваемые. В итоге пришлось смириться с выводом, что Сью Шолто наложила на себя руки, и меня этот вывод нисколько не удивил.

Во время дознания, которое оказалось затянутым, тоскливым и путаным, я наблюдал за Мери. Только на ней отдыхали глаза в этой голой и душной комнате. Разумеется, смерть подруги потрясла ее – об этом говорила бледная до прозрачности кожа, скорбный взгляд и то, как она, давая присягу, сдерживала дрожь в руках. Раз или два голос ее сорвался, когда она рассказывала о том, что Сью обычно бывала веселой, а внезапно накатившее дурное настроение накануне вечером было совсем не типично для нее.

– Не думаю, что у нее была суицидная депрессия, – ответила Мери на вопрос коронера. – Сью была эмоциональна, возбудима, но она никогда бы не позволила себе впасть в черную меланхолию.

Глаза Мери потемнели от ужаса, когда она снова представила себе обмякшее безжизненное тело, одутловатое посиневшее лицо. Такой разлад с жизнью, что лучше – пустота. Теперь она с усилием выдавливала из себя слова, и следователь позволил ей покинуть место свидетеля.

Как только дознание завершилось, Мери первая заспешила к выходу, не замечая ничего вокруг. Однако, когда я вышел в холл, оказалось, что она ждет меня.

– Я надеялась, что нам удастся поговорить, прежде чем вы уедете, – сказала она.

– Я бы вам позвонил в любом случае. Я уезжаю завтра.

– Завтра? Это совсем скоро.

– Нормально. Гавайи сейчас для меня не самое приятное место.

– Для меня тоже. Мне стало казаться, что здесь никогда не случится ничего хорошего. Эти горы, облака, ярко-зеленое море, погода, которая никогда не портится, – все какое-то зловещее и бесчеловечное.

– Что-нибудь хорошее здесь все же может случиться, если вы согласитесь со мной пообедать. – Слова Мери произвели на меня впечатление, но я не хотел поддаваться подобным настроениям.

– Боюсь, что не составлю вам хорошей компании, но я готова.

– По-моему, нам надо постараться немного отвлечься. Как насчет того, чтобы искупаться на северном берегу? Я могу взять джип в транспортном управлении.

– Мне надо забежать домой переодеться и взять купальник.

Когда я заехал за Мери, она вышла ко мне в белом льняном платье. Волосы она подвязала лентой. Потом мы проехали через весь остров. Дальше от берега было теплее, а от свежего ветра, задувавшего в джип с откинутым верхом, щеки у нее порозовели. Насыщенный светом воздух нашептывал обещания, поля зеленели молодыми побегами ананасов, стволы пальм устремлялись ввысь к солнцу, будто высокие ноты. Но чем выше мы поднимались, тем чаще встречались нам валуны и ребра вулканических скал: точно сам ад вырывался здесь наружу, пробивая плечом поверхность земли.

Словно по молчаливому уговору, мы старались не упоминать о смерти Сью. Мы вообще очень мало говорили, берегли дыхание, чтобы хватило сил бегать и плавать. Берег был дикий, без волнорезов, и потому скакать на высоченных могучих валах, разбивавшихся о песок, было так же трудно и восхитительно, как на норовистой лошади.

Мери была очень похожа на дельфина. Позабыв о мрачных мыслях, она резвилась, подобно молодому животному. Утомившись, мы легли на чистый крупный песок, и, пока она спала, я любовался ею. Любовался покатыми плечами, завитками медовых волос на шее, округлыми руками, продолговатыми загорелыми бедрами, изящным изгибом спины и полнотой ягодиц. Я не касался ее и не разговаривал с ней, но я запомнил ее тело.

Настроение у нее снова испортилось с наступлением темноты. Мы прогуливались по берегу вдоль гостиницы, где поужинали. Вечерний бриз подул со стороны исчезающего в темноте моря. Рокот почти невидимых волн, то накатывавших, то отступавших, напоминал печальные мотивы здешних мест.

– Мне холодно, – пожаловалась Мери. Держа ее под руку, я почувствовал, что она немного дрожит. – И страшно, – добавила она.

– Вам надо пропустить еще стаканчик. А может, два.

– Лучше уж дюжину, чего там. Но ведь от этого забудешь лишь ненадолго.

– Что забудешь?

– То, что я чувствую. Мне неуютно, одиноко и страшно. Я ненавижу этот остров, Сэм. Мне кажется, что случится что-то ужасное, если я тут останусь.

– Что-то ужасное уже случилось, но не с вами. Подобный взгляд эгоистичен, но когда кто-то умирает у тебя на глазах, радует, что это не ты. На войне чувствительность у любого человека зарастает рубцовой тканью.

– Но разве война имеет отношение к случившемуся несчастью?

– Я уже высказывал свою точку зрения. Но я не знаю. Вспомните, что говорил Джин Халфорд о вражеских агентах на этих островах? Примерно тогда настроение у Сью изменилось, а вскоре-вскоре она умерла. Кто знает, была тут какая-то связь?

– Не говорите так, прошу вас. Вы еще больше меня пугаете.

Сейчас мы стояли и смотрели друг на друга, одни на темном пустынном берегу. Я придвинулся, чтобы разглядеть лицо Мери. Глаза у нее стали черными, цвета ночного неба, а пунцовые губы жалобно задрожали.

– Чего вы боитесь? – спросил я. – Не могу понять. Или вы думаете о том же?

– О чем?

– О том, что смерть Сью связана с войной.

– Нет, не совсем. Но мы работали вместе и занимались одним делом. Если Сью убили, то тот или те, кто убил ее, могут попытаться убить и меня. Я понимаю, что мои слова звучат по-детски, но я боюсь.

– Вы уже говорили, но, по-моему, у вас нет причин для страха. Или вы знаете больше, чем я?

– Нет, нет. Именно это-то и ужасно. Для того, что случилось, не было никаких причин.

– Ну хорошо. Если вы напуганы, почему бы вам не уехать с острова? Вернитесь к родным в Штаты. Многие не могут жить на Оаху, и вы, вероятно, тоже.

– Я уезжаю, – тихо, но решительно сказала Мери. – Без Сью я не смогу работать на радио. Утром я уволилась.

– Потерять сразу вас обеих – большой удар для радиостанции.

– Считаете меня предательницей?

– Чушь, – сказал я. – Человек должен сам распоряжаться собственной жизнью. Если на Оаху вам страшно, значит, надо уехать.

Вдалеке на берегу заговорили орудия. Мери прильнула ко мне, и я, обнимая ее за плечи, чувствовал, как напрягается в ее теле каждый нерв.

– Не бойтесь, – сказал я, – это у них обычная противовоздушная подготовка, тут это каждый вечер.

Трассирующие снаряды взмывали в небо светящимися шарами, будто запущенные жонглером, замысловатые и пугающие. Орудия затарахтели чаще, переходя на хриплое крещендо. Длинные белые лучи прожекторов прочесывали черную пустоту, перекрещиваясь и сплетаясь, подобно что-то судорожно нащупывающим пальцам.

Обхватив другой рукой Мери за талию, я заставил ее повернуться ко мне.

– Поцелуй меня, – попросила она.

Мы стояли под полосатым, как зебра, небом, обнявшись и ощущая лишь одурь и теплоту, до тех пор, пока грохот орудий и биение наших сердец не слились в едином ритме.

Часть II

Детройт

Глава 4

Я снова увидел Мери, когда позади остались пять тысяч миль и две недели.

Встреча не была случайной. Наше знакомство длилось чуть более суток, но мы оба хотели продолжения.

Перед тем как расстаться в тот вечер на Гавайях, мы обменялись адресами и телефонами.

Я сохранил свою холостяцкую квартиру в Детройте, сдав ее на время приятелю. Добравшись домой, я поселился вместе с ним. За первую неделю ничего особенного в Детройте не случилось, если не считать того, что случилось со мной. Отправившись навестить свою давнюю подружку Сандру, я узнал, что она уехала. Жила она теперь во Флориде, с молодым-премолодым мужем-летчиком, приписанным к Песаколе. Воспоминания о Мери настолько смягчили удар, что я и сам удивился собственному безразличию.

Меня устраивало холостяцкое житье с соседом, репортером утренней газеты, по имени Джо Скотт. Сидя дома, я наверстывал упущенное: читал и выпивал. Пил я в основном пиво, и то по вечерам, потому что бежать мне было не от чего, я был там, где хотел быть. Я поприсутствовал на нескольких спектаклях, поболтался на нескольких вечеринках, где очутился среди знакомых, но не среди друзей. Почти все мои друзья служили в Вашингтоне или в Управлении военной информации за границей. И все же приятно было пожить дома двадцать дней. Не прошло и недели, а мне уже стало страшно думать, что придется вернуться на Тихий океан. Я вновь чувствовал себя гражданским, и если что-то вызывало во мне досаду, то я радовался тому, что это не море, не солнце и не экран радара. Заодно с войной и смерть Сью Шолто забылась, как предрассветный кошмар.

Куда живей и ярче были воспоминания о загорелом стройном теле лежавшей на песке Мери, о свежести ее губ и о том, как она обнимала меня в тот вечер.

Страшное событие снова напомнило о себе накануне того дня, когда она позвонила. Я отправился в Анн-Арбор нанести визит вежливости жене Эрика Свана.

Я и так оттянул эту поездку на неделю, и откладывать дольше было невозможно. Мне было неловко за Эрика, хотя объективно у меня не имелось для этого оснований. Сообщение о смерти Сью появилось только в местной гавайской прессе. Эрик был упомянут мимоходом, как один из участников вечеринки, дававших показания. И все же я ощущал неловкость, лишь усугубившуюся в присутствии любящей верной жены.

Элен Сван была крупная блондинка со светлой кожей, в отличие от Сью Шолто не особенно темпераментная и не особенно нервная. Типичная домохозяйка, только бездетная, и потому расходовавшая весь накопившийся у нее запас любви на мужа.

– Вы ведь видели Эрика? – спросила Элен, воздав для начала должное моему загару и воспев счастливую звезду, благодаря которой я вернулся домой. – Он мне написал, но расскажите, как он, у него все нормально?

– Было нормально, когда мы с ним встретились в Перл, – соврал я. – Он просто в отменной форме.

– Я так рада. Знаете, Эрик всегда пишет, что прекрасно себя чувствует, но я не верю ему. Так приятно, что вы это подтвердили. Понимаете, если он заболеет, то не сообщит, побоится волновать меня.

– У вас скоро будет возможность самой во всем убедиться, – сказал я, думая о том, насколько проницателен ее любящий взор. – Его эсминец возвращается в Штаты.

– Знаю, – сказала она, и ее детская улыбка заставила меня поежиться. – Он должен быть дома завтра. Вот, взгляните.

Будто волшебник, разгадавший тайну времени и пространства, она взяла со стола желтый листок телеграммы и протянула мне, чтобы я прочитал:

...

Благополучно прибыли Штаты Приеду ненадолго домой отпуск среду восемнадцатого

Люблю целую Эрик

– Правда, чудесно? – прощебетала Элен. – Ничего, что ненадолго, главное, я увижу его. А приезжает он уже завтра.

– Грандиозно, – подтвердил я с воодушевлением, показавшимся мне самому недостаточно искренним. Я не был убежден, что переезд от мертвой любовницы к живой жене так легко дастся Эрику. Правда, трепетная материнская любовь Элен Сван почти не нуждалась в подпитке. И именно поэтому, решил я, муж ей изменяет. Быть может, я не до конца удовлетворил неутолимое любопытство Элен, но пробыл я у нее столько, сколько требовали приличия, и пообещал пообедать с ними, пока Эрик будет в отпуске. Потом я вернулся в Детройт, чтобы почитать книгу и забыть о женщинах.

На следующее утро Мери Томпсон позвонила из Кливленда. Стоило мне услышать ее низкий красивый голос, и я тут же понял, отчего всю неделю был таким скучным и вялым. Дело было в подспудном ожидании и тайном страхе, что больше она никогда не появится.

– У тебя все быстро устроилось, – сказал я, – я ужасно рад.

– Относительно быстро. Но я тоже ужасно рада. Ты давно дома?

– Неделю.

– Хорошо отдыхаешь?

– Тихо. Я вдруг понял, когда услышал твой голос, что очень ждал твоего звонка.

– Это приятно. Если ты говоришь правду. Ты уверен, что мой звонок не выбил тебя из колеи? Может, ты просто ведешь себя по-джентльменски?

– Ты не права. Я не могу вести себя с тобой как истинный джентльмен. Когда мы увидимся?

– Знаешь, я опять приеду сегодня в Детройт. Не для того, чтобы повидаться с тобой, – из-за работы.

– «Опять»? Ты хочешь сказать, что уже была тут и не позвонила?

– Была, проездом из Чикаго. Заехала повидаться с родными. Вообще-то я не обязана объяснять. Перестань разговаривать со мной тоном собственника. – Мери произнесла это насмешливо, однако в ее голосе прозвучали стальные нотки. – А как твоя подружка?

– Вышла замуж, слава богу! А как насчет того, чтобы встретиться по этому случаю в восемь около «Аренды кадиллаков» и поужинать вместе?

– С удовольствием. До встречи. – Мери повесила трубку.

Часа через два у меня снова затрезвонил телефон, и я почувствовал себя совсем как в доброй старой Перл-Харбор. На этот раз позвонил Эрик, из аэропорта.

– Хорошо, что я застал тебя, – сказал он, как только мы обменялись приветствиями. – Есть кое-что новое.

– Насчет… этого?

– Не совсем, но возможно. Гектор Ленд исчез.

– Я думал, он сидит на губе.

– Он и сидел. Десять дней. Потом мы его выпустили, только ему было запрещено покидать корабль. В ночь, когда мы пришли в Диего, он ухитрился удрать, и с тех пор его не видели.

– Не понимаю, как он сумел выйти из порта?

– Мы еще не заходили в порт. Пришвартовались у Северного острова. Думаю, он мог выпрыгнуть за борт и доплыть до какого-нибудь неохраняемого берега, может, в Коронадо. А может, вообще утонул. Но, так или иначе, пропал.

– Но тот факт, что Ленд в самоволке, еще ни о чем не говорит!

– Верно. Но я все же хочу проверить. Поэтому и звоню тебе. Его жена живет в Детройте.

– Знаю. Где-то в Парадиз-Вэлли.

– Мне сейчас некогда, Элен ждет меня, но вечером я бы хотел приехать в город и поискать миссис Ленд. Ты свободен?

– Прости, но я ужинаю не один.

– А потом мы не могли бы увидеться?

На мгновение мне захотелось попросить его, чтобы он не впутывал меня в эту историю и вообще позволил мне забыть о ней, даже если не может забыть сам.

Тем не менее я сказал:

– Послушай, я ужинаю с Мери Томпсон, она вернулась в Штаты. Приходи с Элен, посидим вчетвером. Повеселимся, а если получится, поищем миссис Ленд.

Не успев сделать Эрику это предложение, я немедленно о нем пожалел. Вчетвером, с женщинами, можно найти занятие поприятней, чем поиски неизвестной негритянки в Парадиз-Вэлли. Кроме того, я подумал, что жена Эрика и подруга его любовницы при встрече могут испытать определенную неловкость. Но Эрик тут же поймал меня на слове, и мы договорились на восемь.

Все вышло лучше, чем я предполагал. Испортить настроение Элен, которая чувствовала себя рядом с Эриком на небесах от счастья, было невозможно, а Эрик блаженствовал в атмосфере подобной преданности. Мери, которая, как мне казалось, с самого начала раскусила Эрика, с удовольствием наблюдала за ними со стороны. Она ни разу не упомянула о Сью, не позволила себе ни одного женского выпада, и обе они вскоре ощутили взаимное дружеское расположение.

Со дня нашей последней встречи Мери заметно изменилась. После несчастья на Оаху, которое заставило ее ощутить страх и боль, она почувствовала себя беззащитной, словно роза в бурю. Кошмар в Гонолулу-Хаусе потряс ее, а я не сумел ее успокоить, хоть и старался изо всех сил. Сейчас она больше не казалась растерянной. Характер взял свое, и, собравшись, она снова держалась как уравновешенная и уверенная в себе женщина. Наверное, отъезд с острова, где осталось все то, что хотелось забыть, морское путешествие и возвращение домой благотворно сказались на ней. Она стала другой. Перемену усугубил мартини и прочие коктейли, которым мы отдали должное до и после ужина. На наше с Эриком предложение отправиться в экспедицию Мери откликнулась с молодым задором:

– По-моему, это здорово! Охота на людей в дебрях Детройта. Во всяком случае, охота на женщину.

– Не совсем так, – сдержанно поправил ее Эрик. – У меня есть адрес. 214 Чеснат-стрит.

Элен немного огорчилась:

– Я думала, ты в отпуске, Эрик. У тебя всего-то пять дней, и один уже подходит к концу.

– Это займет каких-то полчаса, – смущенно ответил Эрик, – а потом мы повеселимся в ночных заведениях.

Мы с Мери устроились на заднем сиденье в опрятном седане Эрика, и мне стало безразлично, куда ехать. Мери позволила мне поцеловать себя, но губы ее на этот раз не были трепетными и податливыми. Она ответила мне уверенным поцелуем.

Быстрей, чем мне бы хотелось, я заметил приколоченную над дверью темного дома табличку с номером 214. Дом этот мало чем отличался от точно таких же нелепых многокомнатных строений, каждое из которых некогда принадлежало одной состоятельной семье, а теперь служило пристанищем для двадцати, если не больше.

Загнанные в угол экономическим гнетом и социальной несправедливостью, негры кишели в этих гниющих людских муравейниках, ютясь по пять—семь человек в одной комнатенке. Разруха разъедала старые дома изнутри: проржавевший водопровод, давно не крашенные потолки, не оклеенные стены, прохудившиеся крыши, не работающее отопление. Владельцы не ремонтировали жилье, отчаявшись получить арендную плату. И все же снаружи, особенно когда в снег и стужу здешние обитатели собирались у очагов, эти дома мало чем отличались от всех прочих. Пышные фасады напоминали дородных матрон, заразившихся дурной болезнью.

Мери, которая, по ее словам, мечтала о приключениях, хотела пойти с нами, Элен же предпочитала держаться подальше от столь сомнительных мест.

– Да, не слишком приятный райончик, – заметил Эрик, явно сожалея о том, что, не подумав, привез сюда жену. – Запри двери, Элен, а если кто привяжется, сделаешь круг по кварталу.

Оставив в конце концов обеих женщин, кутавшихся в меховые горжетки, на переднем сиденье, мы постучались в притихший дом. Закрашенное окошко в массивной резной двери белесо светилось, напоминая пораженный катарактой глаз. Мы снова постучали, но, так и не дождавшись ответа, толкнули дверь и шагнули в темный проем. Пустынный холл был пропитан запахами и воспоминаниями: всем тем, из чего состоит человеческая жизнь: стряпней, совокуплением и родами, ссорами и счастьем.

Справа, из-за неплотно прикрытой двери, выбивался луч света. Я постучал, и луч расширился.

– Вам кого? – спросил коротко стриженный седой мужчина с морщинистым грубым лицом.

– Здесь живет миссис Гектор Ленд?

– Бесси Ленд живет напротив, – нетерпеливо ответил старик. – Ее комната третья слева. – Он захлопнул дверь.

Осторожно пробравшись между детскими колясками и молочными бутылками, мы нашли дверь.

Чиркнув зажигалкой, я осветил пришпиленную к ней табличку с двумя фамилиями: «Миссис Бесси Ленд. Миссис Кейт Морган».

Я постучал, и женский голос сердито крикнул:

– Уходите, я занята.

Звуки, доносившиеся из комнаты, безошибочно указывали на характер занятия.

– Мне это не нравится, – неожиданно заявил Эрик. – Пошли отсюда.

– Неужели ты ожидал, что миссис Ленд примет тебя в гостиной, украсив голову своей лучшей диадемой? – съязвил я.

Я постучал еще раз, и звуки затихли. Молодая негритянка, стоя на пороге, придерживала на груди кусок полотняной ткани. Она безжалостно пнула ногой вынырнувшего из темноты белого щенка, который вцепился ей в шлепанец.

– Миссис Гектор Ленд? – спросил я.

– Бесси нет дома. И вообще она с этим делом покончила. Если вы подождете, то, может, я?..

Она подняла правую руку, чтобы пригладить волосы, и ткань чуть сползла, приоткрыв правую грудь.

– Мы пришли к миссис Ленд, – поспешно заверил ее Эрик. – По делу. А не для… – Он покраснел и запнулся.

– Тем лучше для меня, – сказала черная девица без тени любезности и ухмыльнулась. – Я сегодня устала. Бесси ушла в бар «Париж». За угол и налево.

Вернувшись в машину и увидев, что Элен и Мери дрожат, несмотря на работавшую печку и свои меха, мы свернули налево за угол.

Щербатая красно-оранжевая неоновая вывеска, отбрасывавшая на грязный снег отсвет, похожий на затухающий огонь, гласила: «Париж. Бар и гриль».

– Давайте зайдем и немного выпьем, – предложила Мери, – очень уж холодно.

– Вы уверены, что это не опасно? – спросила Элен. – Тут, кажется, одни негры.

– Ну и что, – возмутился я. – У нас ведь демократия, разве не так? Негры пьют то же, что и мы, и точно так же пьянеют.

– Заходим, – скомандовала Мери, и мы все вошли внутрь.

Вдоль левой стены заведения протянулась стойка с закусками, ряд кабинок, разделенных высокими тонкими перегородками, находился справа, а за ними, в глубине, высился бар. Еще правее бара стояло пианино, сидя за которым черный музыкант бренчал буги-вуги.

Большое прокуренное помещение, оглушавшее посетителей жесткими ритмами буги-вуги, с трудом вмещало всех желающих. Правда, присутствующие почему-то в основном помалкивали и почти не смеялись. Не без испуга я осознал, что все они обратили на нас внимание.

То обстоятельство, что цвет моей кожи может заставить разом притихнуть стольких людей, повергло меня в смущение. В некотором смысле мы прошли по залу, как сквозь строй. Все кабинки были заняты, но возле бара место для нас все-таки нашлось. Усевшись, мы заказали бармену четыре бурбона и спросили, как нам найти миссис Ленд.

– Она рядом с вами, – ответил он мне с улыбкой.

Я посмотрел на женщину, которая сидела около меня.

Она была черная, но миловидная, как девушка из «Песни песней»: отлично сложена, с правильными тонкими чертами лица, продолговатыми глазами. Только взгляд у нее был рассеянный, а рот безвольный, с вялыми губами. Перед ней стоял маленький стаканчик с коричневатой жидкостью.

– Миссис Ленд? – спросил я.

– Да.

Я унюхал запах полыни.

– Я младший лейтенант Дрейк. А это – лейтенант Сван, он бы хотел задать вам несколько вопросов.

– Что еще за вопросы? – спросила она сонно. Зрачки у нее двигались медленно, будто им мешала их собственная тяжесть.

– Это касается вашего мужа.

– Вы знаете Гектора? А, ну да, вы же морские офицеры. Он ведь на флоте.

Эрик теперь стоял у нее за спиной. Придерживая щеку рукой, миссис Ленд повернулась на табурете и, неосторожно задев стаканчик локтем, опрокинула его.

– Проклятье! – с чувством произнесла она. – Еще один, Боб.

– Может, хватит на сегодня, Бесси?

– Ты всегда так говоришь. А мне всегда мало. Наливай еще один, Боб.

Пожав плечами, бармен наполнил для нее еще один стакан. Миссис Ленд расплатилась, достав деньги из черной кожаной сумки.

Мери, которая все подмечала, не оставила без внимания и эту сумку.

– Хорошая кожа, – шепнула она мне на ухо. – И одета она прилично. Почему, черт возьми, она так живет?

– Пристрастие к спиртному многое объясняет, – ответил я, – но, в свою очередь, требует объяснения.

– Все на свете имеет причину, и пьянство в том числе.

– Она не очень пьяная.

– Не обманывай себя, – сказала Мери так громко, что бармен навострил уши, – уж я-то повидала пьющих женщин, она настолько пьяна, что от нее ничего не добьешься. Мы можем спокойно отправляться домой.

– Молодая дама права, – перегнувшись через стойку бара, доверительно сказал мне бармен. – Бесси бывает тут каждый вечер и не уходит до полуночи, пока мы не закроем заведение. Набраться она может – будь здоров, а иногда балуется абсентом. От него клонит в сон, понимаете?

Наконец я все понял. Женщина дышала медленно и тяжело, как пациент под наркозом. Движения ее были заторможенными и неуверенными. Глаза помутнели.

– Значит, Гектор дезертировал с флота? – пробормотала она и издала смешок, скорее напоминавший стон. – Он давно поговаривал, что сбежит, как только придет время. С тех пор как вступил в «Черный Израиль».

Высокий мужчина в коричневой шляпе и пальто, сидевший по другую руку от Бесси, наклонился и, почти не разжимая тонких фиолетовых губ, процедил:

– Ты несешь чепуху, Бесси. Гектору бы это не понравилось.

Женщина выпрямилась, последние следы улыбки улетучились.

Пианист заиграл «Сьюткейс блюз», и, как ни странно, она стала подтягивать мелодию пьяным контральто. Песня еще не кончилась, а по щекам Бесси уже бежали слезы. Опустив голову на руки, она разрыдалась. Стакан, скатившись со стойки, упал и разбился.

– Я заеду к вам завтра, – обратился Эрик к спине Бесси.

– Вы не думаете, что ее пора отсюда увести? – спросил я у бармена. – Если нужно, мы отвезем ее домой.

– Все будет нормально, если вы оставите Бесси в покое, – ответил тот холодно. – Попробуйте увести ее из бара до полуночи, и она вцепится в вас как тигрица.

– Завтра ты к ней не поедешь, – сказала Элен Сван Эрику. – Надеюсь, ты посидишь дома хоть один день отпуска. И умоляю, давайте уйдем отсюда и вернемся назад к цивилизации, – добавила она капризно.

Возврат к цивилизации означал, что нам придется платить за спиртное втрое дороже и слушать ту же музыку в худшем исполнении. После того как я согласился уйти и навестить миссис Ленд вместо Эрика завтра, настроение у Элен исправилось, а у Мери испортилось. Мы отправились в прокуренный подвальчик, битком набитый посетителями, потому что это было самое модное место в городе, и ей там не понравилось. Немного выпив, она попросила меня отвезти ее домой.

– Прости, Сэм, – сказала она в такси, положив голову мне на плечо. – У меня опять мигрень, придется лечь спать. Доктор сказал, мигрени не пройдут, пока я не научусь спокойно воспринимать то, что мне неприятно.

– Это я виноват. Не стоило тащить тебя в Парадиз-Вэлли. Там было неприятно.

– Завтра придумаем что-нибудь повеселее, договорились?

– Завтра?

– Я бы с удовольствием, – пробормотала она сонно, как ребенок.

Попрощавшись со мной в холле гостиницы, Мери поднялась к себе на лифте. Меня огорчило, что вечер так закончился, и, главное, я чувствовал, что виноват в том, что у нее испортилось настроение.

Заглянув в ближайший бар, в оставшиеся до закрытия полчаса я успел хватануть три двойных порции виски. Потом я отправился домой и тоже лег спать.

Мой сосед Джо Скотт, как правило, работал в своей газете часов до двух-трех ночи, а потом спал до полудня. Он еще не вернулся, когда я лег, а когда я встал, он еще спал. Хотя мне и надо было кое о чем спросить Джо, я решил его не будить. Возможно, проспавшись, Бесси Ленд сама захочет и сможет рассказать мне о том, что это еще за «Черный Израиль».

Может, Бесси Ленд и хотела, но она не смогла. Я доехал на такси до Чеснат-стрит и вышел на том углу, откуда был виден «Париж. Бар и гриль». Неоновая вывеска погасла, а припорошенные выпавшим за ночь легким снежком безлюдные улицы выглядели благостно. На тротуарах снег был утоптан башмаками ранних прохожих, спешивших на работу. Но сейчас, в десятом часу утра, вокруг не было ни души.

Подняв воротник, чтобы защититься от сердитых порывов ветра, кружившего снег, я направился к дому 214. Изнутри доносились отголоски утренней жизни: плакали и гукали младенцы, играли дети, женские голоса сплетничали и спорили. В холле, однако, было зябко и пустынно: чтобы удержать тепло в комнатах, обитатели поплотнее затворили двери. Третья дверь слева была закрыта, как и остальные, я постучал и стал ждать. Я бы ждал вечно, если бы не нажал на ручку и не вошел.

Бесси Ленд навзничь лежала на кровати, уставившись в грязный потолок. Одна ее рука свисала с кровати, вокруг упиравшейся в пол кисти собралась лужица крови. Белый щенок, поскуливая, облизывал окровавленные пальцы.

Как только я приблизился, щенок уполз под кровать. Глубокая рана на горле у Бесси Ленд бросилась мне в глаза. Разошедшаяся кожа образовала на темной лоснящейся шее кровоточащий эллипс. Хлебный нож с зазубренным лезвием валялся на матрасе возле ее головы. На Бесси Ленд было пальто, но сейчас оно не спасало ее от лютого холода.

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации