112 000 произведений, 32 000 авторов Отзывы на книги Бестселлеры недели


» » » онлайн чтение - страница 1

Текст книги "Владимир Мономах"

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?

  • Текст добавлен: 31 декабря 2013, 17:04


Автор книги: В. Духопельников


Жанр: Биографии и Мемуары, Публицистика


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 6 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]

Владимир Духопельников
Владимир Мономах

От автора

Среди государственных деятелей средневековой Руси Владимир II Мономах по праву занимает одно из ведущих мест как один из самых талантливых и образованных русских князей домонгольской эпохи. (Мономахом его стали называть потому что его мать была дочерью византийского императора Константина Мономаха.) Став великим киевским князем в возрасте 60 лет (в 1113 г.), Владимир Мономах сумел укрепить пошатнувшееся политическое единство Киевского государства. Ему удалось установить мир между русскими князьями и направить их усилия на борьбу со степняками. Во время правления Владимира Мономаха русские земли отдыхали от половецких нападений. При этом он не ограничился обороной, а стремился отогнать половцев как можно дальше на восток, за Дон.

Владимир Мономах был человеком во всех отношениях неординарным. Видя и понимая, что страна, раздираемая княжескими усобицами второй половины XI ст., очень страдает от них, он старался свято исполнять обязанности правителя: мирил враждующих родичей, умными советами поддерживал порядок в государстве.

Владимир Мономах также являлся образцом благочестия. По свидетельству современников, все дивились тому, как он исполнял обязанности христианина, и тем заслужил название братолюбца. Так, Мономах ни под каким предлогом не соглашался преступить крестного целования, данного своим родственникам. Он не позволял сильным обижать слабых: ни худого смерда, ни убогой вдовицы; сам судил людей, устанавливая правду. Мономах слыл образцом доброго князя, никогда не прятал сокровищ, не копил денег, а раздавал их людям. А между тем казна его всегда оставалась полной, потому что щедрость не мешала ему оставаться образцовым хозяином.

Мономах с ранней юности стоял на страже Русской земли, бился за нее с многочисленными кочевниками. Его подвиги не могли не произвести сильного впечатления на современников, которые назвали князя добрым страдальцем (тружеником) за Русскую землю. Большую часть жизни провел он вне дома, большую часть ночей проспал на сырой земле, совершив 83 дальних похода. Дома и в дороге, на войне и на охоте он все делал сам. Князь до света поднимался с постели, ходил к обедне, потом «думал с дружиною», судил людей, ездил на охоту; в полдень ложился спать, а потом снова начинал трудиться.

Один древний источник дает такое описание Владимира Мономаха: «Лицом был красен [т. е. красив], очи велики, ростом не весьма велик, но крепкий телом и силен». Мономах не только любил пробовать свою богатырскую силу на половцах, удаль и бесстрашие он демонстрировал и на охоте: собственноручно вязал диких коней, ходил на тура, лося, вепря, медведя, волка. Но отвага и удаль в нем соединялись со здравым смыслом, сметливостью, умением предвидеть результаты дела, извлекать из него пользу.

К сожалению, судьба отвела Владимиру Мономаху всего 13 лет на то, чтобы установить мир и порядок в государстве, возродить былое единство и могущество Киевской Руси.

Внук Ярослава Мудрого

Летописец под 1053 г. записал: «У Всеволода (так звали четвертого, любимого сына Ярослава Мудрого) родился сын от дочери царской, гречанки, и нарекли имя ему Владимир». На склоне своих лет, в «Поучении» детям, Мономах запишет: «Я, худой, дедом своим Ярославом, благословенным, славным, нареченный в крещении Василием, русским именем Владимир, отцом возлюбленным и матерью своею из рода Мономахов…» Мальчик родился за год до смерти своего знаменитого деда Ярослава Мудрого, и, конечно, деду рождение этого внука принесло огромную радость, так как отец мальчика, Всеволод, всегда находился «при отце [Ярославе Мудром], ибо любил его отец больше всех братьев и держал его всегда при себе». Мать Владимира, первая супруга Всеволода, как уже упоминалось, была дочерью греческого императора Константина Мономаха. Ее свадьба с сыном Ярослава Мудрого в 1146 г. стала своего рода гарантией мира, заключенного после похода русских дружин на Константинополь. Владимир и получил прозвище Мономах по деду со стороны матери. Таким образом, у него было три имени: одно княжеское – Владимир, другое крестное – Василий, третье по имени деда по матери – Мономах.

Так уж повелось, что древнерусские летописцы ничего не рассказывали о детских годах князей. Летописцев интересовала политическая жизнь уже зрелых мужей. Поэтому нам ничего не известно о детских годах Владимира. Но в 1066 г., будучи тринадцати лет от роду («Как трудился я в разъездах и на охотах с тринадцати лет», – вспоминал потом Владимир), он принялся за то, что по тогдашним понятиям было приличным для княжеского отпрыска – войной и охотой. Владимир в этом случае не стал исключением, в те времена князья вообще очень рано совершали то, что по нашим меркам надлежит делать только взрослым. Владимир вспоминал: «Сначала я к Ростову пошел сквозь землю вятичей; послал меня отец». Итак, путь к Ростову лежал через землю вятичей, которые в те годы не хотели подчиняться княжеской власти. Владимир недолго был в Ростове и вскоре оказался в Смоленске. Но здесь он тоже долго не засиделся. Отец и дядя Изяслав, в то время великий Киевский князь, посылают его во Владимир-Волынский, откуда он едет к отцу в Переяславль.

На Руси тем временем начались княжеские усобицы и половецкие набеги. Все это ослабляло мощь и могущество Киевской Руси. Понять причины происходящего и предотвратить пагубные для Руси действия князей мог только тот, кто обладал высокой нравственностью, политическим мышлением, был мужественным воином и патриотом своей земли. Таким и оказался Владимир Мономах.

Триумвират

Летописец под 1054 г. записал: «Преставился великий князь русский Ярослав. Еще при жизни дал он наставление сыновьям своим, сказав им: «Вот я покидаю мир этот, сыновья мои; имейте любовь между собой, потому что все вы братья, от одного отца и от одной матери. И если будете жить в любви между собой, Бог будет в вас и покорит вам врагов. И будете мирно жить. Если же будете в ненависти жить, в распрях и ссорах, то погибнете сами и погубите землю отцов своих и дедов своих, которые добыли ее трудом своим великим; но живите мирно, слушаясь брат брата. Вот я поручаю стол мой в Киеве старшему сыну моему и брату вашему Изяславу; слушайтесь его, как слушались меня, пусть будет он вам вместо меня»».

Итак, Изяслав, женатый на сестре польского короля Казимира I Гертруде, как старший сын после смерти отца унаследовал Киевский стол, Великий Новгород и Туровское княжество. В Новгороде, в качестве посадника, он оставил своего родственника Остромира. Второй сын Ярослава, Святослав, получил от отца в княжение Черниговскую землю, землю вятичей, Рязань, Муром и Тмутаракань. Ярослав в свое время женил Святослава на Оде, внучатой племяннице императора Генриха III и папы Льва. От этого брака у Святослава родилось шестеро сыновей и две дочери. Впоследствии, к сожалению, его старший сын Олег стал инициатором раздоров в государстве. За то и получил прозвище Гориславич. Дочь Вышеслава стала женой польского короля Болеслава II.

Всеволод постоянно находился при отце, «потому что любим был больше своих братьев». Возможно, эта любовь и определила выбор супруги для Всеволода. Ею стала Анна, дочь византийского императора Константина Мономаха. Свадьба состоялась в 1046 г. Этот брак подчеркнул, как вырос за последние десятилетия международный авторитет Руси. Всеволод получил Переяславль, Ростовскую, Суздальскую земли, Белоозеро и Поволжье. Сохранилось предание, будто Ярослав перед своей кончиной дал Всеволоду особое благословение и хотел, чтобы прах любимого сына после его смерти покоился рядом с его собственным гробом. Когда первая жена Всеволода умерла в 1067 г., он женился второй раз. Вторую жену князя тоже звали Анной, и была она якобы половецкой княжной.

Следующий сын Ярослава, Вячеслав, получил от отца Смоленскую землю, где и оставался до своей смерти в 1057 г. Когда младшие Ярославичи, Игорь и Вячеслав, умерли, их земли старшие братья разделили между собой.

Такое распределение земель на первый взгляд выглядит странным: ни один из братьев не получал какого-то одного княжества. Их земли располагались чересполосно. Более того, Святослав, которому достался находящийся на север от Киева Чернигов, получил южную часть Восточной Руси. Всеволод же, в чьих руках находился Переяславль (южнее Киева), владел северной частью земель Восточной Руси. Вероятно, таким образом Ярослав пытался предотвратить возможность дробления державы, стремился создать условия, при которых братья зависели бы друг от друга и не могли править единолично.

На отношениях между братьями, вероятно, сказывалась и атмосфера при дворе Ярослава Мудрого, окруженного блеском величия и служившего убежищем для венценосных изгнанников-иноземцев. Здесь некоторое время жил норвежский король Улаф Святой, лишенный престола. Ярослав принимал его с особым почетом и дружелюбием, предлагая Улафу в управление любую область своих владений, но Улаф вскоре вернулся на родину, оставив в Киеве своего юного сына Магнуса. При дворе Ярослава долгое время жили принцы Эдвин и Эдуард, дети английского короля Эдмунда, изгнанного из Англии датским завоевателем – королем Кнутом Великим. В Киеве одно время спасались венгерские королевичи Эндре и Левенте. Нет сомнения, что все они и их приближенные привносили нечто свое в жизнь и быт князя и бояр Киева, так или иначе влияли на государственное устройство, способствовали установлению добрых отношений других государств с Русью.

Скупые свидетельства документов не позволяют нам детально проследить за установлением мирных отношений Киевской Руси с европейскими странами. Но то, что они сыграли огромную положительную роль, не вызывает никакого сомнения. Русь стала поистине европейской державой. С ее политикой считались в Византии, Германской империи, Швеции, Польше, Норвегии, Чехии, Венгрии и других европейских государствах. На востоке, вплоть до низовьев Волги, у нее в то время практически не было соперников. Ее границы простирались от Карпат до Камы и от Балтийского до Черного моря. К середине XI века периметр территории Древней Руси достигал 7000 км, а ее население составляло около 4 млн человек.

Итак, старшие Ярославичи, получившие от отца основные территории государства, составили, следуя завещанию отца, своего рода триумвират, и первое время этот союз оказался действенным.

В 1060 г. братья вместе со своим дядей Всеславом совершают грандиозный поход на торков (одно из тюркских племен, кочевавших в южно-русских степях). Дружина двинулась в ладьях и на конях «без числа много». Прослышав об этом походе, торки испугались и обратились в бегство. Летописец замечает, что торки так «и не вернулись до сих пор, так и перемерли в бегах, Божиим гневом гонимые, кто от стужи, кто от голода, иные от мора и судом Божиим. Так избавил Бог христиан от поганых». В следующем году переяславскому князю Всеволоду пришлось испытать на себе первые удары новых кочевых племен – половцев. Летописец записал: «Пришел князь половецкий Сокал впервые войной на Русскую землю в пределы Переяславские и начал села жечь и пленить. Всеволод же вышел против них… И в битве победили Всеволода и, повоевав землю, ушли. То было первое зло от поганых и безбожных врагов». Так печально закончилась для русских князей первая встреча с кочевым народом, которому в будущем предстояло оказать огромное влияние на дальнейшую судьбу русской государственности.

В 1064–1065 гг. состоялось и первое столкновение внутри семейства Рюриковичей. Племянник Ярославичей Ростислав, который получил от них в управление Владимир-Волынский, не захотел сидеть в этом городе, взял свою дружину, воевод Порея и Вышату, сына Остромира, воеводы новгородского, и двинулся на Тмутаракань, где правил сын Святослава Глеб. Ростислав выгнал Глеба из Тмутаракани и занял его место. Святослав, конечно, не мог стерпеть такого своеволия и дерзости племянника. Он быстро собрал свое войско и пошел против Ростислава. Последний, как пишет летописец, «отступил из города не потому, что испугался Святослава, но не желая против своего дяди оружие поднять». Святослав возвратил Тмутаракань сыну, а сам ушел в Чернигов. Но вскоре Ростислав вновь пришел в Тмутаракань и вторично изгнал оттуда Глеба. Глебу ничего не оставалось, как уйти к отцу в Чернигов. Трудно предположить, как бы дальше развивались события, но вмешалась Византия. Дело в том, что Ростислав, смелый воин и способный администратор, занялся укреплением оборонительных сооружений города, подчинил себе соседние племена, в их числе и косогов, стал собирать с них дань. Боясь усиления влияния Тмутаракани (считай, Руси) в этом регионе, византийцы подослали к Ростиславу убийцу, который сумел войти в доверие к князю. Однажды, сообщает летописец, «когда Ростислав пировал с дружиною своею, византиец сказал: «Князь, хочу выпить за тебя». Тот же ответил: «Пей». Он же отпил половину, а половину дал выпить князю, опустив палец в чашу, а под ногтем был у него яд смертельный, и дал князю, предсказав ему смерть не позднее седьмого дня… как и случилось».

Единым фронтом Ярославичи выступили и против полоцкого князя Всеслава, который в 1065 г. попытался захватить Псков, а затем и Новгород. Ярославичи с огромным по тем временам войском двинулись против него. Зимой 1067 г. объединенное войско подошло к Минску. Минчане закрыли все городские ворота, приготовились к обороне, однако не выдержали натиска наступающих, которые взяли город, «перебили всех мужей, а жен и детей захватили в плен». Но еще оставалась дружина Всеслава. В начале марта противники встретились на реке Неман. «И был снег велик, – пишет летописец, – и пошли друг на друга. И была сеча жестокая, и многие пали в ней, и одолели Изяслав, Святослав и Всеволод, Всеслав же бежал». Ярославичи обещали сохранить ему жизнь и, поцеловав крест, заявили: «Приди к нам, не сотворим тебе зла». Всеслав поверил им и явился на переговоры. Но Ярославичи обманули его. Они схватили Всеслава и его сыновей, привезли в Киев и посадили в «поруб» – подземную тюрьму. Так произошло одно из первых клятвопреступлений в семействе Рюриковичей.

В это же время происходили и самостоятельные походы Ярославичей на земли своих соседей. Летопись сообщает, что в конце 1050-х – начале 1060-х годов «ходил Изяслав на прибалтийские племена и дань взял большую».

Однако в 60-е годы XI в. междоусобная борьба и столкновения с отдельными небольшими народами не представляли еще серьезной угрозы для русских земель. Гроза собирались на юге и юго-востоке, где формировались союзы половецких племен.

Половецкие орды расположились между Дунаем и Днепром, в причерноморских степях, они кочевали в пределах рек Донец и Тор, по берегам Дона. От пастбища к пастбищу передвигались половцы, все сокрушая на своем пути. Зимой они уходили к югу, поближе к теплым черноморским берегам, а летом перемещались на север. Их стада тучнели в ковыльных степях, и половцы подходили к самой кромке южнорусских земель. Осенью же, когда кони были сыты, начиналась пора набегов. В поход поднималось все взрослое население. Их конные лавины внезапно возникали перед изумленным и испуганным врагом. Вооруженные луками и стрелами, саблями, арканами и копьями, половецкие воины с пронзительным криком бросались в бой, стреляя на скаку из луков и засыпая врага тучей стрел. Сокрушив противника, они мгновенно исчезали. На месте набега оставались лишь развалины и пожарища, а за кочевниками тянулись следы многочисленных пленников, которых гнали на невольничьи рынки юга.

Тактика кочевников состояла в том, чтобы напасть врасплох, смять слабого противника, подавить его или разъединить вражеские силы, заманить их в засаду, уничтожить. Но если половцы сталкивались с сильным противником и вынуждены были отступать, они умели обороняться: быстро составляли свои телеги в несколько кругов, накрывали их бычьими шкурами, чтобы враг не мог поджечь лагерь, и, укрывшись внутри, отчаянно отбивались от неприятеля. Через проходы между телегами они совершали конные вылазки, наводя на осаждавших ужас.

Со временем, уже прочно осев в южных степях, некоторые половецкие орды стали вести полуоседлый образ жизни. У них появились постоянные становища и даже возникли небольшие городки, огороженные земляными валами. Столицей донских половцев позднее стал город Шарукань, который был назван в честь всесильного половецкого хана Шарукана.

В течение долгих десятилетий половцы вели постоянные войны с Русью, но были и длительные периоды мирных отношений. В мирное время народы вели торговлю, широко общались в приграничных районах. Русские князья и половецкие ханы нередко заключали династические браки между своими детьми. Так известно, что второй женой Всеволода Ярославича, мачехой Владимира Мономаха, была половецкая княжна.

Однако, несмотря на периоды мирного сосуществования, постоянное присутствие половцев вблизи русских границ создавало на Руси внутреннее напряжение, особенно в южных районах страны. К тому же князья в запале борьбы друг с другом нередко обращались за помощью к половцам. И русские земли начиная с последних десятилетий XI ст. периодически стали превращаться в поля кровавых междоусобных битв.

Как мы отмечали выше, первая встреча Всеволода Ярославича с половцами в 1061 г. закончилась для него плачевно. Но в 1064 г., когда половцы во главе с Сокалом вновь пришли на Русскую землю, результат оказался иным. На этот раз против них вышел Изяслав. В битве недалеко от Сновска русские дружины «12 000 половцев побили» и взяли в плен, в том числе Сокала и других князей.

Прошло немного времени, и летописец вновь, уже под 1068 г., записывает: «Пришли иноплеменники на Русскую землю, половцев множество. Изяслав же, и Святослав, и Всеволод вышли против них на Альту. И ночью пошли друг на друга. Навел на нас Бог поганых за грехи наши, и побежали русские князья, и победили половцы». Как можно заметить, летописец причину поражения русских князей видит в отступничестве от Бога, в междоусобной борьбе («ночью пошли друг на друга»). На деле половцы просто лучше подготовились к этой битве, нежели русские князья. Потерпев поражение, Изяслав и Всеволод бежали в Киев, а Святослав – в Чернигов. И здесь случилось нечто небывалое: киевляне потребовали от князей оружия, чтобы самим защищаться от противника. «Вот половцы рассеялись по всей земле, говорили они, дай, княже, оружие и коней, и мы еще сразимся с ними». Но Изяслав побоялся вооружать горожан. Тогда горожане решили вооружиться сами. Они собирались группами в центре Киева и говорили, что князья их предали, что воевода Коснячко нарочно не дает им оружие, опасаясь, что его могут повернуть против богатых киевлян. Ремесленно-торговый Подол гудел. Там шло нескончаемое собрание народа – вече. Люди требовали освободить из тюрьмы вероломно захваченного сыновьями Ярослава их соперника, неустрашимого воина и талантливого полководца полоцкого князя Всеслава. Народ требовал поставить его во главе войска в борьбе с половцами. На Подоле восстали холопы и растерзали находившегося в Киеве новгородского епископа Стефана, который пытался их унять. С Подола сотни людей двинулись к княжескому дворцу, ко двору ненавистного воеводы Коснячко и разгромили его. Другая группа пошла к порубу, где сидел Всеслав.

Восставший народ захватил и разгромил многие дворы бояр и воевод. Возбужденная толпа окружила княжеский дворец. Близкие к Изяславу люди советовали князю послать воинов к тюрьме и убить Всеслава, но князь колебался. Время было упущено. Народ пошел на приступ дворца. Изяслав и Всеволод со своими детьми и домочадцами, среди которых находился и будущий великий Киевский князь пятнадцатилетний Владимир Мономах, бежали из дворца. Изяслав бежал в Польшу, а Всеволод с семьей – в Чернигов.

Толпа разгромила и разграбила княжеский дворец. Восставший народ освободил князя Всеслава из тюрьмы и возвел на Киевский стол, который он занимал семь месяцев.

В то время, пока в Киеве проходили эти бурные события, половцы «воевали по земле Русской» и подошли к Чернигову. Святослав с небольшой дружиной вышел против них: «И увидели половцы идущий полк, и приготовились встретить его. И Святослав, увидев, что их множество, сказал дружине своей: «Сразимся, некуда нам уже деться». И стегнули по коням, и одолел Святослав со своими тремя тысячами, а половцев было двенадцать тысяч; и так их побили, а другие утонули в Снови, а князя их руками взяли… И возвратился с победою в город свой Святослав».

Тем временем Изяслав, прибыв в Польшу к своему тестю Болеславу, обратился к нему с просьбой помочь возвратить Киевский стол. Болеслав собрал войско и вместе с Изяславом двинулся на Киев, где сидел Всеслав. Князь с киевлянами вышел к ним навстречу и остановился у Белгорода. Однако ночью Всеслав бросил свое войско и бежал в Полоцк. Тогда киевляне обратились за помощью к Святославу и Всеволоду, говоря: «Мы уже дурное сделали, князя своего прогнав, а он ведет на нас Польскую землю: идите же в город отца своего; если не хотите, то поневоле придется поджечь город свой и уйти в Греческую землю». На просьбу киевлян Святослав ответил: «Мы пошлем к брату своему; если пойдет с поляками погубить вас, то мы пойдем на него войною, ибо не дадим губить города отца своего; если же хочет идти с миром, то пусть придет с небольшой дружиной». На этот раз братья остались верными традициям и завещанию отца: они отказались занять Киевский стол при живом старшем брате. В письме к Изяславу они писали: «Всеслав бежал, не веди поляков на Киев, здесь ведь врагов у тебя нет; если хочешь держать гнев и погубить город, то знай, что нам будет жаль отцовского стола». Изяслав понял, что братья не желают кровопролития и уступают ему Киевский стол по праву старшинства. Кроме того, и киевляне «вышли к нему с поклоном». В такой ситуации отпадала необходимость брать Киев штурмом. Изяслав с Болеславом и небольшим отрядом поляков двинулся к городу. Но войти в город князь не спешил. Сначала в Киев князь отправил своего сына Мстислава. Мстислав, придя в Киев, «перебил киевлян, освободивших Всеслава, числом семьдесят человек, а других ослепил, а иных без вины умертвил, без следствия». Затем в Киев вошел Изяслав. Князь в благодарность за оказанную ему помощь разрешил полякам «похозяйничать» в киевской земле, т. е. заняться грабежом. Это вызвало гнев населения, и русичи «избивали их [поляков] тайно». Болеслав вынужден был возвратиться в Польшу.

Изяслав же, вновь утвердившись в Киеве, не смог простить своего соперника Всеслава, он послал против него Мстислава, который и выгнал Всеслава из Полоцка.

Лишь к 1072 г. на Руси восстанавливается порядок и трое Ярославичей – Изяслав, Святослав и Всеволод – совершают торжественный акт примирения, закрепления союза – совместно переносят мощи Бориса и Глеба и провозглашают их святыми Русской церкви. Перенос мощей проходил в присутствии князей, бояр, дружин. Там находились трое Ярославичей, их сыновья, митрополит грек Георгий, епископ Переяславский, игумены крупных русских монастырей, в их числе и настоятель Печерского монастыря Феодосий, множество простого народа. Мощи переносили из киевской деревянной церкви в новый каменный храм Вышгорода. «Сначала Изяслав, Святослав и Всеволод, – сообщает летописец, – взяли Бориса в деревянном гробу и, возложив гроб на плечи свои, понесли, черноризцы же шли впереди, держа свечи в руках, а за ними дьяконы с кадилами, а затем пресвитеры, за ними епископы с митрополитом… И принеся его в новую церковь… уложили мощи в гроб каменный». Затем перенесли гроб с телом Глеба. «И положили их месяца мая во 2-й день», – завершает свой рассказ летописец. Торжественное богослужение завершилось обедом, на котором братья-князья восседали со своими боярами и говорили о вечной любви друг к другу. Казалось, что мир, осененный святостью Бориса и Глеба, установился на долгие годы. Но «котора» (распря, ссора) находилась уже у порога.

Летописец под 1073 г. записывает: «Воздвиг дьявол распрю в братии этой – в Ярославичах. И были в этой распре Святослав со Всеволодом заодно против Изяслава». Что же произошло? Скупые строки летописи позволяют установить, что распространился слух о том, что Изяслав якобы желает править на Руси единовластно. Для устранения же братьев он заключил союз с Всеславом Полоцким. Летописец распространителем слухов считает Святослава Черниговского, который «стремился к еще большей власти: Всеволода же он прельстил, говоря, "что Изяслав сговорился со Всеславом, замышляя против нас; и если его не опередить, то прогонит нас"». Братья со своими дружинами подступили к Киеву. Изяслав, понимая, что оказать сопротивление не сможет, бежал вместе с сыном в Польшу. Он вывез с собой много золота, серебра, драгоценностей, планируя нанять на них войска в Польше, но польский король, забрав дары, помощи не оказал. Тогда Изяслав обратился к германскому императору Генриху IV. Однако, как пишет в своих Анналах хронист Ламберт Герсфельдский, «Бурхард [посол Генриха] привез королю [от Святослава] столько золота, серебра и хорошего убранства, что никто не помнит, чтобы когда-нибудь такое богатство сразу привозили в Германское государство. Русский князь заплатил этими подарками королю за то, чтобы тот не помогал его брату, которого он выгнал из государства». Изяслав остался за границей, а в Киеве утвердился Святослав.

Новый великий Киевский князь рассадил своих сыновей по всем крупным русским городам, а третьего Ярославича – Всеволода – отодвинул в тень, дав ему Чернигов.

Страницы книги >> 1 2 | Следующая

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


Популярные книги за неделю

Рекомендации