112 000 произведений, 32 000 авторов Отзывы на книги Бестселлеры недели


» » » онлайн чтение - страница 1

Текст книги "Игроки из Гран-Кафе"

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

  • Текст добавлен: 12 ноября 2013, 22:19


Автор книги: Жорж Сименон


Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 4 страниц)

Жорж Сименон

«Игроки из Гран-Кафе»

1

Это началось зимой. С наступлением вечера Мегрэ не знал, чем заняться. Целый месяц он развлекался, крутя ручки своего радиоприемника, оставляя его только на полчаса, чтобы пролистать три газеты.

Затем он покидал столовую, ставшую его постоянным местом обитания, и отправлялся с небольшой инспекцией на кухню.

– Все еще возишься? – спрашивал он у своей жены. – Еще не закончила?

Так он слонялся, не понимая, как это женщины могут целый день торчать на кухне, пока госпожа Мегрэ однажды не заявила:

– Ты не знаешь, куда себя деть. Почему бы тебе не пойти поиграть в карты в «Гран-Кафе»?

Мегрэ долго противился, несколько недель, кажется даже месяцев. Конечно, он уже познакомился со всеми в Мён-сюр-Луар, в котором поселился, уйдя на покой. Он не стыдился, что получал пенсию, копался в саду и что-то мастерил в летнем домике на берегу реки. Ему случалось заходить в «Гран-Кафе» возле моста, самое современное заведение Мена, и выпивать там бокал пива или, при случае, аперитив с водой.

И все-таки это было для него своего рода поражением – день, когда, поддавшись настояниям госпожи Мегрэ, он наконец уселся за стол с расчерченной скатертью, где играли в манилью, и спросил, словно новичок:

– На что играем?

– На выпивку, как обычно… Но уж вам-то не придется слишком часто вынимать свой кошелек…

Он решил сыграть один раз, на пробу. Но на другой день за ним прислали мальчишку передать, что его ждут.

Понемногу он усвоил специфический жаргон своих партнеров, вошел в их тесный кружок и стал, в сущности, одним из «этих из „Гран-Кафе“, которым Анжель приносила выпивку не спрашивая; и он так же, как и остальные, когда выигрывал, восклицал:

– Ну что, Анжель!.. Опять ни одной «кругляшки»?..

Ты их ешь, что ли?

Это стало привычкой, и было уже непонятно, нравится ему это или нет. Зимой, когда дороги покрывались грязью, Мегрэ, чтобы дойти до моста, охотно надевал покрытые лаком сабо, а во время сбора винограда и весь последующий месяц им подавали молодое белое вино прямо в маленьких бутылках.

В декабре и январе, а иногда и в феврале тянули грог или подогретое вино, весной – анисовый аперитив, который летом сменялся местными прохладными винами.

– Тридцать шесть…

– Если ты говоришь – тридцать шесть, то у тебя все сорок… Я говорю – мизер…

– Сорок один…

– На что?

Трое остальных игроков были с ним на «ты», называя по имени или чаще по его профессии.

– Под тебя, мясник!

Мясник приходил сюда прямо в рабочей одежде, иногда даже в запачканном кровью фартуке. Он проигрывал чаще, чем другие, бранился, потому что делал ошибки, но платил без разговоров; он был счастлив уже тем, что находился здесь, в этом храме, в этом обществе, составлявшем сливки Мёнсюр-Луар, где, как ему казалось, его охотно принимали.

Иногда за ним приходил сынишка, потому что в его лавку, расположенную как раз напротив «Гран-Кафе», из ИГРОКИ ИЗ «ГРАН-КАФЕ», которого даже виднелись ее окрашенные в красный цвет решетки, заходил какой-нибудь клиент; тогда он передавал одному из сидящих за столом свои карты, чем остальные обычно пользовались, чтобы приписать ему очки или сыграть с ним какую-нибудь иную шутку.

– Тебе, Ситроен!..

Так называли владельца гаража, игравшего серьезно и всегда выигрывавшего, но беспощадного к ошибкам партнеров.

Третьим из тех, кого можно было назвать завсегдатаем, считался Мегрэ; все называли его комиссаром и не отваживались на слишком грубые шуточки.

Четвертый же игрок менялся. Когда не было мэра, исполнявшего также обязанности ветеринара, и если случайно не заглядывал кузнец, звали Урбена, хозяина «Гран-Кафе».

Без пяти минут пять все уже знали, что мясник стоит на пороге своей лавки, ожидая только сигнала. Примерно тогда же приходил Мегрэ, посасывая свою трубку и глубоко засунув руки в карманы.

Напротив «Гран-Кафе» было другое кафе, «Коммерс», поменьше и потемнее, – второсортное заведение, о котором и говорить не стоило.

– Найди-ка своего отца, малыш… Передай ему, что его ждут…

И сынишка кузнеца, владельца гаража или ветеринара мгновенно бросал своих товарищей и мчался к дверям своего дома, крича:

– Папа!.. Тебя ждут «эти из „Гран-Кафе“…

– Уже иду…

Говорили и о политике, но только по окончании игры, если удавалось побыстрее закончить партию, а если выигрывал мясник, его называли «фашист».

О женщинах почти не говорили, потому что их здесь было всего две. Одна из них, жена хозяина, госпожа Урбен, бледная и унылая, как гриб-поганка, всегда беспокоилась о собственном кишечнике, пила кучу таблеток и рассказывала всем и каждому о своих болезнях, что не добавляло ей привлекательности.

Еще была Анжель, служанка лет двадцати.

– Лакомый кусочек, – заявил как-то Мегрэ владелец гаража. – Но Урбен за ней присматривает…

– А! Вы хотите сказать, что он…

– Тс-с!..

Было ли это правдой? Или нет? Мегрэ не обращал на нее внимания и не доверял мнению владельца гаража, считая, что Анжель – просто симпатичная девчушка с нервной походкой и тревожным взглядом. А остальные наверняка мечтали о том, что скрывалось за ее корсажем.

Во время игры в кафе заходили люди, выпивали стаканчик, усаживались ненадолго позади игроков, качали головой, одобряя или не одобряя сдачу карт, но разумеется, их мнение ничего не значило.

«Этими из „Гран-Кафе“ были четыре игрока в манилью, и именно для них в четыре тридцать вытирали стол и каждые две недели покупали новую колоду с золотыми уголками, потому что Мегрэ однажды заметил, что карты липкие.

И кто бы мог подумать, что здесь, в этом кружке, воплощающем все самое мирное во французской провинции, Мегрэ окажется вовлеченным в драматические события и впервые в жизни ему придется наблюдать случившееся не со стороны, как следователю-профессионалу, а принять в нем самое непосредственное участие.

И представьте себе, каково было ему, бывшему комиссару уголовной полиции, когда по всему городу разнеслась ужасная новость:

– Один из «этих из „Гран-Кафе“ – убийца!..

Это случилось в апреле, когда играть садились до захода солнца, и на улице было еще светло, а заканчивали в сумерках.

Было начало месяца. Мясник как раз накануне отправился в Вандею и вернулся в тот же день. Раз в месяц он ездил куда-то под Люсон. Он как-то объяснял, – но Мегрэ не особо интересовался этими мясницкими секретами, – что арендовал в Вандее заболоченные луга и откармливал там купленных по дешевке тощих коров…

Он вышел из своего грузовичка, так как ездил всегда только на нем, одетый, как и в каждую свою поездку, в охотничью куртку, гетры из коричневой кожи и вельветовые бриджи, на которые при случае ничто не мешало ему набросить свою рабочую блузу.

Это потом пытались вспоминать мельчайшие детали случившегося, а в тот момент об этом не думали – любовались прекрасным вечером и закатом над берегами Луары.

Мегрэ запомнилось, что он тогда подумал: «Странно, почему он не зашел к себе?..»

А ведь мясная лавка была расположена настолько близко от «Гран-Кафе», что из его окон можно было рассмотреть ее мраморные прилавки, но мясник не зашел туда даже на минутку.

В это время Анжель как раз подавала всем аперитив, только кузнец круглый год пил «Виттель-фрез».

Сегодня здесь был мэр-ветеринар, маленький, бородатый, усатый, чертовски подвижный, недовольный, когда он проигрывал, и оживлявшийся, когда разговор касался женщин. Он единственный громко приставал к Анжель с непристойностями, и, в подтверждение слов кузнеца, Мегрэ заметил, что в такие моменты если Урбен, как и положено хозяину кафе, ничего не говорил, то тем не менее мрачнел.

После недолгих разговоров приступили к игре.

– Сдавайте! – сказал мэр-ветеринар Урбену.

– Ни за что! Лучше вы! – ответил хозяин «Гран-Кафе».

В глубине кафе работал радиоприемник, на который никто не обращал внимания, поскольку он был частью общей атмосферы. Наследник Урбена, в возрасте двух лет, ползал на четвереньках возле плиты, а госпожа Урбен, более, чем обычно, страдавшая от запора, вышивала подушку для своей гостиной, куда никто никогда не заглядывал.

– Тридцать шесть…

– Тридцать семь…

– Пятьдесят шесть…

Заходящее солнце заглядывало в окна и освещало рыжие волосы, ореолом окружавшие лицо мэра-ветеринара, и Мегрэ подумал, что из этого маленького человека мог бы получиться неплохой фавн.

«Если бы он был врачом, жену бы я ему не доверил…» – подумал он между прочим.

Появился мясник, молчаливый и, без сомнения, уставший от своей поездки, так как утром шел дождь. Кроме того, он был сильно озабочен и не долго это скрывал.

– Надо бы мне повидать нотариуса… – заявил он, сев за стол.

– Сегодня вечером? – быстро ответил кузнец; кожа его была покрыта черными точками. – Думаешь, он тебя дождется?

– Я звонил ему домой… Это уже договорено… Не люблю хранить большие суммы дома…

– Очень умно! Хотя вы и играли семерку черней вместо второго козыря треф, я сбросил мою манилью бубен и влип… Анжель!..

Девушка подошла. Никто, кроме кузнеца, не обратил на нее внимания.

– Принеси мне кусочек льда, слышишь?

Урбен сидел, по своему обыкновению, прямо за Мегрэ, и так как он видел его карты, то сам себе постоянно неодобрительно покачивал головой.

– Эй, не подсказывай…

– Что вы, господин мэр…

Однако слышали ли они слова мясника? Понемногу, по мере того, как перед игроками накапливались жетоны (как обычно, надо было попросить еще кругляшек!), смеркалось, затем зажгли лампы, и улица за окнами превратилась в черную дыру, в которой сиял единственный фонарь – лампа над мясной лавкой.

– Чего ты хочешь от нотариуса? Ты, случаем, не хочешь купить дом в Жюле?

– Как? Ты хочешь его купить?

– Не я… Но я знаю кое-кого…

Мегрэ, который был поглощен игрой, как всегда, не интересовался посторонними разговорами. Он надеялся получить мизер, который привлекал его гораздо больше.

– Ты знаешь, что бельгиец хочет там сделать?

– Мне рассказали… Кинотеатр!..

– Господа, играем, – возмутился кузнец, который объявил сорок шесть.

– Мизер на столе! – рискнул наконец Мегрэ. Ему это удалось. Впервые с тех пор, как он пришел сюда.

– Запишите мне пять… – сказал он остальным.

– Ты и правда покупаешь? – настаивал ветеринар.

– Да нет, – смущенно вздохнул мясник.

– Он должен был бы мне об этом сказать… Я обещал бельгийцу, что никто не повысит цену… Кинотеатр выгоден всем…

Игра возобновилась. Мегрэ заметил, как вошли аптекарь и доктор, которые приходили поиграть в бильярд во второй зал, но никогда не задерживались возле игроков в манилью.

– Двадцать шесть!

– Если вы пропускаете, я пас…

Они открыли свои карты. Анжель снова принесла выпивку, у них был ритуал выпивать в середине каждой игры. Почему в тот момент, когда она наклонилась над столом, комиссар посмотрел на Урбена? И почему ему показалось, что хозяин кафе выглядел мрачным, словно человек, узнавший об измене возлюбленной?

«Черт возьми! – подумал он. – Вчера у Анжель был выходной, она еще ездила в Орлеан. Если он и правда ее любовник, то наверняка ревнует к этим ее еженедельным прогулкам…»

Снова сдали карты! Времени подумать не оставалось.

А потом он выпил свой анисовый аперитив и принялся выкуривать трубки одну за одной.

Госпожа Мегрэ была замечательной женщиной, она не нуждалась ни в ком, чтобы быть счастливой, и могла провести весь день на кухне или кладовой наедине со своими думами. Но думала ли она?

Довольно! Он не хотел быть злым. Однако бывали дни, когда атмосфера «Гран-Кафе» казалась особенно мрачной и он чувствовал себя здесь как цепной пес. Неужели он покинул набережную Орфевр, чтобы играть с этими славными увальнями? Ему давали только пять минут передышки, а если он опаздывал, ненавистный мальчишка с визгливым голосом – сын ветеринара, рыжий, как и его отец, – уже кричал у калитки сада:

– Вас ждут «эти из „Гран-Кафе“!..

Довольно! Хватит этих карт! Никогда в жизни! Сыграть бы только мизер…

– Что там? – спросил Урбен у позвавшей его жены.

И он пошел к ней. Они о чем-то тихо говорили. Мегрэ подумал, что бедный Урбен женился на очень неприятной женщине, а его связь с Анжель, если она существовала, тоже была, похоже, не слишком-то веселой.

Что ж, это жизнь! Если присмотреться повнимательней, повсюду, в маленьких городках на Луаре, Шере или Роне, жизнь течет одинаково, разница только в мелочах.

На юге Мегрэ играл бы в шары, а в Лилле – в кегли…

– Ты проиграл!.. – сказал мэр, вставая и вытирая усы, всегда влажные, как усы спаниеля.

Что же касается порядка окончания игры… Мясник и Мегрэ были двумя проигравшими. Бывший комиссар подошел к стойке, где расплатился и дал Анжель франк на чай… Другие давали только десять су, но для проигравшего была своя такса, ничего не поделаешь…

Тем не менее была одна важная деталь… Мясник, чтобы заплатить, сначала вытащил свое портмоне и, показывая всем, какое оно набитое, настолько, что из него торчали тысячефранковые банкноты, забормотал:

– Видите, мне нужно к нотариусу…

Доктор и аптекарь, оба молодые, один блондин, другой брюнет, как всегда, играли в бильярд, а вечером вместе со своими женами садились за бридж.

– Доброй ночи, комиссар!

– Всем до свидания!..

И это все?

Сунув руки в карманы, Мегрэ зашагал по темной улице. В бакалейной лавке еще горел свет, но лампы в витрине уже погасили. Он должен был дойти до третьего газового фонаря, а затем повернуть направо. Он уже почти достиг цели, как его обогнала машина мясника и остановилась, поджидая.

Это было необычно. Бывший комиссар подумал, что мясник хочет что-то ему сказать.

– Как вы думаете, могу я зайти к нотариусу домой, если контора уже закрыта?

– Ну… Если он вас знает…

– Что ж!.. До свидания…

Потом Мегрэ должен был бы это вспомнить. Кузов грузовичка был окрашен под камуфляж. Машина скрылась в ночи, светя задними огнями. А Мегрэ повернул направо, как обычно, привычным жестом толкнул дверь и принюхался, как он делал это каждый вечер, к запахам на кухне.

Пахло кроликом, редким лакомством в эту пору: один фермер из Клери устроил накануне охоту на кроликов, опустошавших его поля.

– Ты выиграл?

– Проиграл.

– По-моему, ты слишком часто проигрываешь, чаще, чем следовало бы. Тебе не кажется, что остальные мошенничают?

Честная госпожа Мегрэ подозревала даже этих из «Гран-Кафе»!

– Да нет… Это стоит мне всего четыре франка пятьдесят каждый вечер…

– Ну, если это тебя развлекает…

На самом деле он не развлекался, но не мог ей этого объяснить. Это стало страстью, необходимостью, в общем, потребностью, которая возникала у него в определенный час и от которой он испытывал примерно такое же чувство стыда, как наркоман или неизлечимый пьяница.

– О чем говорили?

– Ни о чем… Когда играешь, почти не разговариваешь…

– А знаешь, что мне сказали?

– Откуда я могу знать?

– Что Анжель, маленькая служанка из кафе, была беременна и что она уже избавилась от ребенка…

– Я ничего не заметил…

– Конечно! У нее же было не больше трех месяцев…

Она рассказала служанке из аптеки, которая…

После кролика и торта с миндальным кремом (фирменного блюда госпожи Мегрэ) он устроился в своем кресле возле камина, в котором сидел на протяжении трех последних лет даже летом, когда камин не горел, и взялся за чтение местных и столичных газет.

Внезапно, как гром среди ясного неба, на улице послышались голоса и раздался стук дверного молотка.

– Комиссар… Скорее!.. Комиссар!..

Стучал кузнец, который пил только «Виттель-фрез», но сегодня вечером выглядел пьяным. За ним толпились люди, которых Мегрэ знал только в лицо, а между ними сновали дети.

– Мясника убили!

– Что?

– Пойдемте скорее… Мэр звонит в жандармерию… Его грузовик нашли у обочины с лопнувшей шиной… А сам мясник получил пулю в грудь…

– Но где?.. Где это произошло?

– На выезде из Мена… Через несколько минут после того, как он уехал из кафе… Продавец угля, проезжавший мимо на своем грузовике, заметил у обочины машину с зажженными фарами… Он привез мясника к себе…

– Я так и думал!

Иными словами, до всего уже успели дотронуться. Но, несмотря на то, что Мегрэ уже готов был рассердиться, внезапно все в нем возмутилось.

– Это меня не касается… Вы сказали, что предупредили жандармерию?..

– Вы что, ничего не помните?

– А что я должен помнить?

– Вспомните, что он нам рассказывал сегодня вечером, что у него было в кармане… Начнут говорить… Захотят…

Проклятие! Начнут искать среди завсегдатаев «Гран-Кафе»! А их не так уж много!

– Когда вы его видели в последний раз? – спросил кузнец.

– Недалеко от перекрестка… Он остановился на мгновение…

– Вы с ним говорили?

– Он со мной говорил…

– А!..

Нет! Только не это! Хватит и того, что преступление произошло непосредственно в окружении Мегрэ, но не стоило начинать с подозрений!

– Хорошо бы вам пойти… У нас все кувырком… Его жена считает, что это какая-то ловушка…

– Как – ловушка?

– Она не объясняет…

Мегрэ поискал свою шляпу и, так как не нашел старую фетровую, которую предпочитал носить в деревне, надел свой котелок, что выглядело в некотором роде символически.

– Я скоро вернусь! – пообещал он жене, как делал это и раньше, когда уезжал на расследование, продолжавшееся иногда целую неделю.

Она поняла его по-своему и посоветовала:

– Не забудь свой ключ…

– Это не работа… Я вернусь…

Глупо, конечно, было идти по улицам вместе с кузнецом во главе толпы из двух десятков любопытных, не считая детворы, среди которой наиболее осведомленные мальчишки восклицали:

– Это старик из полиции… Сейчас он будет расследовать… Вот увидишь!..

На главной улице, между мясной лавкой и «Гран-Кафе», собралась толпа.

– Смотрите! Вон приехали жандармы…

Их приехало трое, на двух мотоциклах, один из которых был с коляской, и, чувствуя себя уверенно в своей униформе, они въехали прямо в середину толпы.

2

Госпожа Мегрэ не понимала. Она очень удивилась, когда комиссар вернулся через полчаса после того, как за ним приходили.

– Что у тебя?.. Уже закончили?..

– Нет! Но я не хочу в этом участвовать…

Он был ядовит, раздражен. Безо всякого интереса начал вертеть ручки радиоприемника.

– Его убили, чтобы ограбить? – внезапно спросила госпожа Мегрэ, занятая шитьем.

– Деньги исчезли, да!

– Много их было при нем?..

– Кажется…

Она подумала, что Мегрэ, наверное, потрясен убийством одного из своих приятелей, с которым еще совсем недавно играл в карты. Разумеется, так оно и было. Но у комиссара постепенно складывалась уверенность, что в этом деле все не так-то просто, как кажется на первый взгляд.

Вот почему он заявил собравшимся на площади перед «Гран-Кафе» самым решительным тоном, исключающим все дальнейшие просьбы:

– Я больше не занимаюсь делами.

Теперь это обсуждали. Вероятно, ожидали комиссара передвижной бригады из Орлеана? Мегрэ ничего не знал и знать не хотел. Он отправился спать, хотя еще не было десяти, а около восьми часов утра спустился – в тапочках, лицо небритое – и налил чашку кофе.

– Ты не пойдешь узнавать новости?

– Нет!

Он удовольствовался тем, что достал из почтового ящика местную газету.

«…Завершилась партия в карты между видными деятелями нашего города… среди которых наш выдающийся мэр… комиссар Мегрэ, один из асов уголовной полиции…»

И всякие любезности о каждом:

«…„Гран-Кафе“, которое является излюбленным местом жителей нашего города… жертва, которую все ценили за честность и преданность… жандармерия, под руководством выдающегося лейтенанта Велпо… прибыл главный комиссар Габриэлли, чутье и проницательность которого… доктор Дюбуа всегда деятелен, когда речь идет…»

– Что нового? – спросила госпожа Мегрэ.

Ни нового, ни старого! Ничего! Целая колонка, где объяснялось только, что мясник был убит, не доехав сотни метров до дома нотариуса. Машину остановили, проколов колесо, а его самого убили выстрелом в грудь.

И все. В кармане его куртки нашли пустой бумажник.

Оружие осталось лежать на краю дороги – крупнокалиберный револьвер.

Увидев, что Мегрэ с удочкой в руках направляется к летнему домику, его жена удивилась:

– Ты идешь на рыбалку? Но если за это время им…

Она хотела сказать: «…если ты им понадобишься…»

И как раз в этот момент раздался стук дверного молотка. Мегрэ рассердился и помрачнел, еще издалека узнав вдову мясника, которая уже надела черное платье, но пока не креповое.

Госпожа Мегрэ, проводив ее в столовую, тут же побежала к мужу.

– Она хочет поговорить с тобой наедине… Надень другие тапочки… Эти совсем стоптанные…

Вдова мясника подождала, пока закроется дверь, прокашлялась, вытерла нос платком и посмотрела Мегрэ в глаза с инстинктивным недоверием торговки.

– Я хочу посоветоваться с вами… – начала она. – Я знаю, вы были другом моего мужа… Думаю, он вам рассказывал некоторые свои секреты…

– Нет, мадам. Могу вас уверить, что ваш муж никогда не сообщал мне никаких секретов.

– В конце концов!.. Вы же виделись каждый день, наверняка наблюдали за ним и…

– Не стоит продолжать, мадам. Уверяю вас, я не наблюдал за вашим мужем. Мы играли в карты, это правда, но этим наше знакомство и ограничивалось…

– Вы ничего не хотите мне сказать? Да, я понимаю.

А если я вам скажу, что я все знаю? Не только с сегодняшнего дня и не со вчерашнего, подумайте об этом! Он был совершенно без ума от этой девицы. Я видела, как он изменился. Послушайте! В конце концов он даже разлюбил нашего сына, став с ним раздражительным, а в прошлое воскресенье поколотил его из-за пустяка…

– Простите, мадам…

– Дайте мне закончить… Я могла бы устроить ему сцену, помешать пойти в кафе и увидеться с этой девицей…

Но предпочла молча страдать, надеясь, что это у него пройдет… В понедельник я видела, как Анжель уезжала в Орлеан, и была уверена, что грузовичок моего мужа где-то неподалеку, и вечером он придет в хорошем настроении, как и в другие дни… Я пришла только, чтобы спросить вас…

– Повторяю, мадам, я ничего не знаю, абсолютно ничего и ничего не хочу знать. Расследование ведет полиция. Этим утром должен приехать Парке…

– Он уже приехал…

– В таком случае, вы понимаете, что…

Он не мог выставить ее из дома, а она цеплялась за любую ниточку.

– Я надеялась, что в подобных обстоятельствах…

– Поймите же, что я бессилен, существует официальная полиция, расследование идет своим ходом, и оно неизбежно закончится так, как и должно закончиться…

Когда он смог наконец закрыть дверь, то констатировал:

– Ну вот, одним врагом больше!

– Почему ты отказался заняться этим делом? Я немного знаю эту женщину…

Тем хуже! Ему все было ясно, и он направился в глубь сада, но не затем, чтобы порыбачить, а просто решил навести порядок в своих удочках.

Не было смысла выходить в город, чтобы знать, что там происходит. Он представлял, как вдова мясника возвращается к себе домой, проходя мимо стоящих группами зевак; а в «Гран-Кафе», всегда переполненное, приходят и уходят посетители.

Кроме того, сегодня был базарный день. Улицу загромождали крестьянские тележки, мычали привязанные коровы, женщины несли за лапы домашнюю птицу.

Умер мясник! Из Амбуаза, откуда он был родом, приехала его семья. Покрасневшие глаза, влажные поцелуи, запах цветов, горящий воск и дети, которые не знают, чем заняться в такой день, и которых не пускают играть на улицу.

Когда застучал дверной молоток, Мегрэ только поднял голову, бросил взгляд на дверь летнего домика и вздохнул:

– Следующий!..

Они бы все сюда пришли, в этом он был уверен! Лучше бы он отправился на рыбалку и провел весь день в лодке, недалеко от берега. А как еще по-другому он мог помешать им изливать перед ним свои признания, которых он не желал слышать?

Теперь это был мэр, которого Мегрэ принял не в столовой, а в летнем домике, где, по крайней мере, он мог хоть чем-то заниматься, пока посетитель донимал его своим рассказом.

– Я надеялся, что мы увидим вас этим утром, – сказал маленький человек, – и, решив, что вы заболели, зашел вас проведать…

И этот туда же! Куда он клонит? Тоже небось пришел поговорить о любовном увлечении мясника?

– Понятно, что после вчерашнего вечера ваш ум должен был включиться в работу… Не говорите «нет», комиссар!.. Такой человек, как вы, не может участвовать в драме подобного рода без того, чтобы, осознанно или нет, не начать искать ее решения… То же происходит со мной, когда я вижу какое-то животное… Безотчетно я начинаю осматривать его… Кстати, вы знаете Мишеля, сына кузнеца?

Мегрэ старательно привязывал к удочке свинцовое грузило, приняв вид еще более сосредоточенный, чем на самом деле.

– Будучи лицом официальным, я всегда беспокоился за него… Полагаю, между нами нет профессиональных секретов…

– Да! Разумеется! – серьезно ответил Мегрэ.

– Поэтому могу вам сказать, хотя это известно любому, что это отчаянный парень, и его отец хлебнул с ним неприятностей. Сейчас ему двадцать три года, а он еще ничем серьезным не занимался… Ну вот, теперь он уже давно живет в Мене… Кажется, он был безработным в Париже… Наконец, могу добавить, что его уже один раз арестовывали за драку… После этого…

– До свидания, господин мэр…

– Признайтесь, что в этот момент вы думаете не о ваших удочках и ум ваш…

И что? Из-за того, что этот Мишель вынул нож во время местного праздника, он что же – убил мясника на дороге?

Самое интересное, что, оставшись один, в течение получаса Мегрэ, не желая себе в этом признаться, нетерпеливо прислушивался к дверному молотку. Он напоминал тех капризных детей, которые не хотят играть с другими детьми, но не могут без зависти следить за их забавами.

Почему он не отправился туда, в «Гран-Кафе», как все остальные? И к чему эта комедия, к чему все время притворяться рассерженным, когда ему приносили новости?

Было около полудня, когда постучали вновь, и на этот раз комиссар увидел перед собой человека, которого несомненно знал, но никак не мог вспомнить.

– Однажды мы работали вместе, в деле о фальшивых паспортах… Я тогда был простым инспектором… Позвольте представиться: комиссар Габриэлли…

– Очень приятно… Стакан белого вина?.. Садитесь на солнце… Еще не настолько тепло, чтобы оставаться в тени…

– Я полагал, что встречу вас в этих местах, но меня уверили, что вы упорно не желаете никого видеть… Послушайте! Вы сами не находите любопытной эту историю?

Все утро я проводил допросы… И узнал только, что мясник был любовником Анжель, служанки из «Гран-Кафе»…

Я сразу же навел справки на ее счет… Оказалось, у этой девицы было абсолютно несчастное детство, потому что ее отец крепко выпивал… Я сказал себе, что она, возможно, имела подозрительные знакомства… Может, ее любовником был какой-нибудь молодой проходимец и…

– Ваше здоровье!

– Я вам надоел? Конечно, вы ведь там присутствовали и все это знали…

– Уверяю вас, – вздохнул Мегрэ, – я абсолютно ничего не знал. Мясник мертв, и я сожалею о нем, как и все остальные…

– Странная у вас манера говорить об этом…

– Сигару?.. Трубку?..

– Что ж!.. Вижу, что вы не хотите разговаривать…

Когда я узнал, что вы были там, то подумал, что моя задача значительно упростится…

Госпожа Мегрэ, которая сновала из кухни в сад и из сада на кухню, где она готовила рагу, бросала на мужа озабоченные взгляды. Она никогда не видела его таким.

Он немного напоминал ей Мегрэ в ненастные осенние дни, когда он болел гриппом, который старался скрыть.

– Одним словом, – заключил Габриэлли, – с этой стороны я ничего не нашел. Однако я не могу подозревать ни мэра, ни вас, ни кузнеца! Я провел подробную экспертизу револьвера, но особо не рассчитываю на нее, так как это устаревшее оружие, которого много в сельской местности. Какой-нибудь бродяга? Так мы обычно говорим, когда ничего не находим, а для жандармерии наступает тяжелая пора, когда приходится проверять всех бродяг в округе…

Он еще надеялся, что Мегрэ решится наконец открыть рот. Но нет! Тот хранил спокойствие, даже не задал ни одного вопроса!

Госпожа Мегрэ тем не менее поспешила протянуть комиссару Габриэлли руку помощи, спросив:

– Не согласитесь ли отобедать с нами запросто, господин комиссар? У меня сегодня рагу из барашка и молодая спаржа, которую прислала с острова Ре одна моя родственница…

Надо было быть весьма отважным, чтобы принять это приглашение, вопреки сердитому виду Мегрэ, нисколько не старавшемуся быть любезным!

«Чудак… – сказал сам себе Габриэлли, отступая ни с чем. – Знал ли он что-нибудь? Или так действует возраст?.. Жизнь в провинции?..»

А госпожа Мегрэ, которая редко ворчала на мужа, позволила себе заметить:

– Ты не слишком-то был вежлив с этим молодым человеком. Не знаю, что там за причина, но мне было стыдно за тебя…

Он не стал утруждать себя ответом и налил себе третий стакан белого вина.

Возможно, он ожидал этого с самого утра, и именно это ожидание так портило ему настроение? Во всяком случае, когда он услышал голос Анжель, которая спрашивала у госпожи Мегрэ, у себя ли комиссар, он встал, открыл дверь и быстро произнес:

– Идите сюда… Входите… Закрывайте дверь…

Он провел ее в столовую, оставив жену на кухне. Закурил трубку, прошел, выбрал стул для своей посетительницы.

– Я не могла прийти раньше… – начала она. – Я только надеялась, что вы сами придете и я смогу переговорить с вами.

Она была спокойна. И казалось, ожидала вопросов, которые Мегрэ должен был бы задать, но комиссар лишь старательно скоблил маленькое пятно краски на рукаве.

– Полиция ни о чем меня не спрашивала… Тем не менее я подумала, что вы, как свой человек, наверняка были в курсе. Вот я и пришла, чтобы вы сказали, что мне делать…

– По какому поводу?

– По поводу мясника!.. Вы, конечно, знали, что он увивался около меня? Хотя это вызывало приступы безумной ревности у господина Урбена… В понедельник он принялся, как обычно, выслеживать меня в Орлеане… Он не был злым… Много раз он плакал передо мной, и именно это заставляло меня уступать…

Одному Богу известно, что Мегрэ никак не поощрял ее продолжать свои признания! И тем не менее ничто не могло остановить Анжель, испытывавшую потребность излить свою душу.

– Господин Урбен был уверен, что я два раза ездила с мясником в гостиницу… Он заявил, что я должна выбирать… Я попала в сложное положение, потому что, со своей стороны, Юбер (это мясник) хотел оставить жену, работу, сына, чтобы уехать со мной… Как бы вы поступили на моем месте?

Неужели она надеялась, что он ей ответит? Хватит и того, что он выслушивал все это!

– Через несколько дней он наконец все решил… Он написал мне множество писем… Утверждал, что с него довольно, что он не может больше так жить, что, если я не уеду с ним, он убьет себя… Ведь это я должна была ответить, не так ли?.. Это письмо, в котором он говорил о самоубийстве, пришло позавчера… Должна ли я говорить об этом полиции?.. Должна ли я сказать господину Урбену, рискуя…

Но ведь необходимо рассказать всем, что он убил себя…

Она не плакала, лишь тихо шмыгала, расстроенно уставясь в пол.

Страницы книги >> 1 2 3 4 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


Популярные книги за неделю

Рекомендации