Читать книгу "Отец подруги. Никто не узнает"

Адалин Черно
Отец подруги. Никто не узнает

Пролог

– Тася, ты только не волнуйся! – предупреждает подруга, из-за чего я тут же начинаю нервничать.

Все потому, что Ульяна – мастер попадать в передряги. И ее внешний вид: растрепанные волосы, дрожащие руки и закушенная едва ли не до крови губа – вынуждает меня начать нервничать сиюминутно.

– Что, Уль? Говори…

Хочется встряхнуть подругу за плечи, чтобы не молчала. Я не люблю получать плохие новости, но еще больше не люблю такие театральные паузы, к которым Ульяна часто прибегает.

– Мой отец возвращается!

Мне кажется, что из меня разом вытягивают все жизненные силы. Я оседаю на стоящее позади кресло, резко выдыхаю и шлепаю подругу по плечу полотенцем, о которое минуту назад вытирала руки.

– Ты издеваешься? Я думала, случилась по меньшей мере катастрофа вселенского масштаба, а у тебя всего лишь приезжает отец.

– Но ты говорила, что боишься его.

– Во-первых, не его, а встречи с ним, Уля. А во-вторых, он же не сегодня приезжает? Я успею подготовиться.

– Вообще-то…

– Сегодня? – в ужасе вскакиваю с кресла, на ходу думая, успею ли привести себя и кухню, где устроила беспорядок, в приличный вид.

– Вообще-то… уже сейчас. Он уже приехал.

– Что?!

Вот теперь я начинаю нервничать. И нет, не потому, что отец Ульяны меня как-то волнует или страшит, нет. Я боюсь его реакции на мое проживание в его доме, на которое он, разумеется, не давал своего согласия. Ульяна, насколько мне известно, ничего ему не сказала, потому что он был в длительной командировке за границей, а к его возвращению через две недели я должна была съехать. Но что-то пошло не так, и он возвращается раньше. Точнее, уже… уже вернулся. А я тут… на кухне устроила армагеддон, да и сама выгляжу ужасно.

– Ты не переживай, – тут же начинает успокаивать Ульяна, паниковавшая минуту назад. – Он у меня хороший, ты же знаешь. А твой вишневый тарт и вовсе сведет его с ума. Ты же его готовишь, да?

– Вообще-то, лимонный.

– Черт… папа терпеть не может лимоны.

Пока я прикидываю, что важнее – привести в порядок себя или кухню, снаружи дома раздается рев мотора. Ульяна бежит встречать отца, а я настолько быстро, насколько это вообще возможно, сметаю со стола остатки упаковок, кожуру от лимона и рассыпанную муку, отправляя все это в мусор. Посмотреть на себя в зеркало не успеваю – в прихожей раздаются голоса, которые неумолимо приближаются.

Сбежать отсюда уже не получится. Единственный выход из огромной кухни расположен как раз в той стороне, откуда сейчас приближаются Ульяна с отцом.

– Пап… я тебе не говорила, но у нас, пока тебя не было, поселилась моя подруга. Временно. Всего на несколько недель, – звучит уже совсем близко.

Я быстро стаскиваю с себя фартук и упираюсь своей пятой точкой в столешницу, не зная, куда при этом деть руки. Раньше я как-то не замечала, но сейчас они кажутся мне лишними.

– Она… А вот и она! – восклицает Ульяна, останавливаясь на пороге.

Следом заходит мужчина. Высокий, я бы даже сказала, громадный. Его каменные мышцы четко видны под рубашкой. Скольжу взглядом выше, к квадратному подбородку с ямочкой, симметричным губам и серым глазам. Взгляд уставший с дороги и… знакомый.

Господи…

Стоит мне его увидеть, как моя жизнь буквально проносится перед глазами. Потому что с Дамиром Булатовым мы уже встречались.

– Пап, познакомься, это Тася. Она поживет у нас некоторое время?

– Что значит поживет? – чеканит ледяной мужской голос.

– Она хорошая, пап. Ответственная и скромная. Парней не водит. У нее ситуация сейчас такая, это ненадолго. Всего на пару недель.

Мужские губы изгибаются в холодной усмешке, а меня бросает в жар. Отец моей подруги смотрит на меня с нескрываемым холодом. Он ни единому слову дочери не верит, и у него есть основания.

Мы с ним уже встречались. Дважды. И оба раза я от него сбежала. В первый раз, украв, как он считает, дорогущую коллекционную вещь, а во второй…

Тогда воровала не я, а он. Украл у меня то, что не купишь ни за какие деньги…

* * *

Дорогие, нам очень важна ваша поддержка именно в первые часы и дни публикации. Будем рады, если подарите нам свои лайки в виде звездочек, комментарии и, конечно же, не забывайте добавлять книгу в библиотеку, чтобы не потерять продолжение.

Глава 1

– Господи, я такие дома только в кино видела, – восторженно тяну я, оглядываясь по сторонам.

– А я тебе что говорила? – фыркает Марина. – А ты все: “почему так много платят, почему так много платят”. Да потому что у них денег дохрена!

И все же я не изменила своего мнения. Никогда не думала, что обычные официанты могут столько заработать за один-единственный выход.

Мы сворачиваем с тропинки, освещенной фонарями, и заходим в дом через террасу.

– Вот они! – ахает блондинка в годах и хватает меня за локоть, стоит мне только переступить порог. Второй рукой она берет за запястье Марину и начинает тащить нас, словно на буксире, вперед. – Быстрее, быстрее. Десять минут всего осталось.

Мы проходим кухню размером с целый этаж многоквартирного дома, в котором я прожила все свое детство, и попадаем в помещение с приглушенным светом, наполненное… официантками.

Только девочки. И все как на подбор красавицы.

– Идите быстрее переодевайтесь, – женщина подталкивает нас, и если Марина ее слушает, быстро бежит к диванчику и начинает раздеваться, совершенно не стесняясь других девушек, то я по-прежнему стою на месте.

Происходящее мне не нравится. Очевидных причин нет. Но в груди бьется неясная тревога, которая сопровождает меня с самого утра. Именно тогда Марина спросила, нужны ли мне деньги. Целых тридцать тысяч, которые были мне не просто нужны, а необходимы как воздух.

– Тась, что стоишь?

Я морщусь и все же иду за формой. Форма мне тоже не нравится. На девочках, что повыше ростом и с грудью побольше, она смотрится слишком откровенно. Видимо, организаторы решили, что платят и так слишком много, и не стали заморачиваться с размерами, закупив на всех сорок второй, а то и сороковой.

Я прикусываю губу и все же начинаю переодеваться.

С длиной мне повезло, юбка все же прикрывает ажурный край чулок, а вот с декольте вышел провал. Мои верхние девяносто стали выглядеть еще более пышными, чем были на самом деле, за счет того, что топ их стянул.

– Вау! – удивляется подруга. – Никогда не замечала, что у тебя настолько большая грудь, – она сжимает ладонями свою и печально стонет, – мне бы такие титечки.

– Забирай, – морщусь я, пытаясь хоть как то утрамбовать грудь, но она вся вываливается из декольте. – Всегда хотела от нее избавиться.

– Так, все, быстро на выход! – хлопает в ладони и громогласно кричит блондинка. – Быстрее-быстрее, там сейчас закончится приветствие, надо выносить алкоголь.

Гомон стихает, девочки замолкают и змейкой выстраиваются у выхода.

– А как же обувь? – удивляюсь я, и мой голос в образовавшейся тишине звучит как сирена.

– Вот, – шикает на меня Марина. – Простите, Ольга Борисовна, – извиняется подруга перед блондинкой, и все про меня забывают. – У нас же одинаковый размер, я взяла для тебя обувь, – Марина достает из сумки черные туфли на огромной шпильке, и в этот момент я понимаю, что убью подругу.

Как только мы выйдем за порог этого дома, я ее убью. Я никогда в жизни не согласилась бы надеть на себя эти пыточные приспособления – даже за тридцать тысяч.

– Ты издеваешься? – практически рычу я на нее. – Я в них и два шага не пройду, а тут целый вечер ходить туда-сюда. Ты не могла взять что поудобнее?

– Каблуки обязательное условие.

– Для официантов? Ты уверена, что мы здесь как официантки?

– Конечно!

– А зачем тогда чулки и каблуки? – могла бы завизжать – завизжала бы, но я все же обуваюсь и направляюсь в ручеек девушек занимать свою очередь.

– Ну хочется мужчинам, чтобы их обслуживали красивые девушки. Что в этом такого, Тась? Ты как из каменного века. Если у них есть деньги на такие прихоти, то почему бы им не порадовать свой взор?

Мне достается поднос с бокалами, наполненными янтарной жидкостью, и менее чем через минуту я попадаю в банкетный зал со сценой. На сцене танцуют полуголые девушки, а зал полон мужчин. Их не так уж и много, человек тридцать. Кто-то стоит, кто-то лениво развалился на диванчиках.

Да, в зале всего один стол – фуршетный. Стульев и кресел нет вообще, только диванчики, у которых стоят кальяны. И теперь начинают останавливаться девочки-официантки. Замерев каждая у диванчика, они больше никуда не идут.

Марина, стоя рядом со мной, прищуривается, а затем, кому-то призывно улыбнувшись, двигается в его направлении. Я же продолжаю топтаться на месте, пока моей ноги не касается рука и буквально не тянет меня к диванчику.

От неожиданности я немного пошатываюсь и все свое внимание направляю на то, чтобы удержать поднос, вместо того чтобы заехать этим самым подносом по морде тому, кто взял меня за ляжку.

– Мне тоже подай бокал, – чуть поодаль раздается тихий, но очень твердый голос, и я понимаю, что на диванчике, у которого оказалась я, находятся аж двое мужчин.

И второй на вид кажется мне более устрашающим. Он определенно восточных кровей, о чем свидетельствуют черные волосы, густые темные брови и глаза. А еще взгляд, которым он меня оценивающе окидывает. Раньше я всегда избегала таких мужчин, но сейчас приходится подойти к нему. Чего не сделаешь, лишь бы с моей ноги пропала чужая рука. Безобидного, на первый взгляд, улыбчивого голубоглазого блондина с ямочками.

Подав брюнету виски, я останавливаюсь рядом с ним и проклинаю всеми проклятиями, которые только могу придумать, Марину. Это точно корпоратив? Ни одной женщины я здесь не вижу, одни мужчины, причем большинство такой наружности, что кровь стынет в жилах. Куда же мы приехали?

Глава 2

И что дальше?

Я стою, подобно другим девочкам, возле дивана истуканом.

Мужчины смотрят представление. На сцене танцуют полуголые девицы. Это еще не стриптиз, но уже и не просто танец. Что-то на грани. Порочное и одновременно сексуальное. Я бы никогда в жизни на подобное не решилась, но представляю, сколько им за это заплатили, если нам предложили тридцатку.

Вижу, что девочки уходят, и следую их примеру.

Вообще, я все это себе представляла не так. Те подработки, где я участвовала раньше, были не такими… странными. Там мы, во-первых, ходили не на шпильках, а в кроссовках. Это было единственным условием, потому что в работе официантки важна скорость и маневренность, а на каблуках я могу манерно сидеть, но никак не двигаться.

Вот и приходится поплатиться, когда прохожу мимо того самого милого блондина. Он не упускает возможности меня потрогать, и на этот раз уже не за ногу, а за задницу. Шлепает меня так, что я мигом учусь переставлять ноги быстрее, и до кухни, где нам раздавали напитки, добираюсь даже не последней.

– Что это такое? – шикаю на Марину так, чтобы не услышала белобрысая начальница.

– Что?

– Это ведь не корпоратив?

– Тась…

– Активнее, девочки, что вы такие унылые? – прерывает ее объяснения блондинка. – Вас там ждет три десятка мужчин. На сцене выступают девочки, и примерно через десять-двадцать минут все эти мужчины будут возбуждены. Ваша задача – удовлетворить их.

Пока я пытаюсь осознать, что происходит, все двигаются к выходу с новой порцией напитков. Интересно, есть эти три десятка мужчин что-нибудь будут? И почему нельзя было просто поставить на стол по несколько бутылок с виски? Им что, не жаль денег на то, чтобы девочки вышагивали на шпильках и просто разносили алкоголь?

Во всяком случае, под словами “удовлетворить их” я поняла именно это. Приносить с улыбкой напитки и молча ждать. А еще сносить шлепки по заднице. Уверена, что, если пожалуюсь блондинке, она и бровью не поведет.

Я снова возвращаюсь в зал. Пройти мимо блондина никак нельзя, потому что я ответственна за доставку бокала ему, но на этот раз я вполне готова к тому, что не пройду просто мимо, так что почти не возмущаюсь, когда он ведет ладонью по ноге. И лишь отступаю на шаг, когда он лезет выше. Туда, где его рукам точно не место.

Я осматриваюсь.

Замечаю Марину рядом с соседним диваном. Она стоит и мило болтает с одним из сидящих на нем мужчин. Подруга улыбается вполне искренне, несмотря на то что мужчина откровенно лапает ее за задницу.

Отвернувшись, иду к тому, кто слава богу не проявляет никакого ко мне интереса. Не пытается поговорить или потрогать. Не считая того первого взгляда, он вообще никак на меня не реагирует. Даже не смотрит. Берет с подноса стакан, не отрывая взгляда от сцены. Наверное, ему нравится.

– Ты сделала неверный выбор, – неожиданно говорит он.

– Простите?

– Не стой здесь. Тебе здесь ничего не светит.

Дезориентированная, абсолютно не понимаю, о чем он говорит. Не светит что? Деньги? Но я ведь подписала контракт, который обязывает их заплатить, но тогда о чем он?

Решив не уточнять, продолжаю стоять рядом.

– Ты глухая?

Мужчина наконец переводит взгляд на меня. Хмыкает, наталкиваясь на мой вопросительный взгляд.

– Я не нуждаюсь в услугах шлюхи.

Я крепче сжимаю в руках поднос. Это он обо мне сейчас? Вот же… подлец! Да как он вообще может?

– То, что я разношу напитки и стою в костюме, который мне выдали, еще не значит, что я продаюсь за деньги, – выпаливаю, понятия не имея, можно ли так разговаривать с присутствующими.

Уверена, что нет, и меня выгонят, но мужчина не начинает бить тревогу, не зовет к себе Ольгу. Он лишь смеется. Низко, хрипло, до мурашек.

– Да ну? – приподнимает одну бровь, явно мне не веря. – И что тогда ты здесь делаешь?

– Я тут…

Договорить у меня не выходит, потому что в мою спину упирается твердая, явно мужская грудь. Отойти в сторону я не успеваю. Наглые руки обнимают меня за талию и больно сжимают грудь.

– Что вы делаете?!

Я еще не кричу, но внутренне уже нахожусь на грани истерики.

– Отпустите, немедленно отпустите меня!

Настойчиво, с нажимом. По крайней мере, надеюсь, что так.

– Ну же, цыпа… Что ты такая холодная? Дамир тобой не интересуется, а я вот очень. Ты такая сладкая…

Это тот самый блондин.

Не спрашивая моего разрешения, он разворачивает меня к сцене и больнее сжимает мою грудь, а я… Я смотрю на других девочек-официанток. Кое-кто сидит у мужчин на коленях, другие сидят рядом и позволяют делать с ними то, что со мной делает блондин. А кто-то… господи, кажется, я вижу чью-то макушку между ног мужчины.

– Послушайте, нет… Нет, я не… я пришла сюда не за этим. Слышите? Я просто официантка, я только разношу напитки. Господи, отпустите меня, пожалуйста, я не стану, не могу, не буду.

Меня охватывает паника, потому что мужчина никак не реагирует. Вместо ответа тянет меня к своему диванчику, и я подчиняюсь, вдруг осознав, что мы тут никакие не официантки. Тридцать тысяч. Тридцать… Глупо было думать, что мы за них не расплатимся по полной программе.

– Олег, – слышу басистый голос за спиной, – оставь девочку в покое.

Мне кажется, я от счастья сейчас упаду в обморок. Но радуюсь я ровно до того момента, пока не слышу:

– Она моя на эту ночь.

Глава 3

– Но ты же никогда не участвуешь в подобном, Дамир… – усмехается блондин, не убирая рук с моей груди.

Я не дышу. Не двигаюсь и не дышу. Боюсь повернуться в сторону, судя по всему, Дамира. Он страшит меня не меньше, хоть и не позволил себя ко мне даже прикоснуться.

– Не думаю, что я должен отчитываться перед тобой, Олежка, – жестко отвечает брюнет, а затем на мою талию опускаются мужские ладони. И это явно не руки Олега.

Я ощущаю, как меня, словно тряпичную куклу, протаскивают по диванчику, пока моя задница не упирается в твердое мужское бедро. Руки с моей талии пропадают, и тогда я, набравшись смелости, оборачиваюсь. И сразу встречаюсь с темным взглядом. Мужчина неотрывно наблюдает за мной. Кажется, что на дне его взгляда даже проскальзывает интерес, но там нет ни желания, ни похоти. А еще, если мужчина и пьян, то по взгляду этого совсем незаметно, и это дает мне надежду.

– Пожалуйста, – произношу я одними губами. Хотела просто тихо сказать, но понимаю, что в моей просьбе нет голоса, только движение губ, но брюнет замечает его. Его взгляд опускается на мои губы и на долю секунды так и остается прикованным к ним. Я сдерживаю порыв облизать губы и повторяю попытку заговорить. – Пожалуйста.

На этот раз мой голос хоть и звучит тихо, но он хотя бы меня не подводит.

– Что пожалуйста? – Дамир медленно переводит взгляд от моих губ к моим глазам.

Казалось бы, чего там… действие на доли секунд. Но мне эти секунды кажутся бесконечными, создается впечатление, что Дамир внимательно осматривает каждый сантиметр моего лица, и как только наши взгляды встречаются, я понимаю, что меня начинает трясти. Потому что теперь в мужском взгляде отчетливо виднеется желание.

– Отпустите меня, – практически блею я.

Ругаю себя за это, но ничего не могу с собой поделать. Я никогда не была мямлей и за словом в карман не лезла, но сейчас мне страшно. Мне дико страшно, возможно, так, как никогда в жизни.

– Ты так быстро передумала и все же решила обслужить Олега? – правая бровь Дамира взлетает вверх, а губы растягиваются в ироничной улыбке. Похоть из его взгляда пропадает, теперь там снова равнодушие, граничащее с пренебрежением.

Неужели не отпустит?

– Нет, – запальчиво произношу, понимая, что паника начинает отходить на второй план. Сейчас, когда во взгляде брюнета больше нет желания, а только холод, у меня появляется надежда. Надежда на спасение. На то, что я смогу выбраться из этого дома целой и невредимой. – Домой. Пожалуйста, отпустите меня домой. Я… я правда не шлюха, и я… не знала, что здесь будет такое, – к глазам начинают подступать слезы, и я инстинктивно обнимаю себя за плечи.

Тут же об этом жалею, потому что взгляд брюнета следует за моими руками и, слава богу, без особого интереса бегло скользит по моему декольте. Ухмылка на его лице становится еще более неприятной. Теперь он точно решит, что я обычная шлюха – с сиськами-то навыкат.

– Я думала, это обычный корпоратив. Я просто официантка.

– Корпоратив, – говорит с усмешкой. – В загородном доме с оплатой… Дай угадаю, вам же много заплатили? Уверен, Давид не поскупился.

Я сглатываю, не зная, что ответить. Что в самом деле дура? Он это и так понял по моим объяснениям. Да и я это поняла! Поняла, как только меня схватили и я все увидела воочию. И ведь говорила мне мама, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Чем это не мышеловка? Нас сюда заманили. Меня… меня сюда заманили, потому что я больше не вижу, чтобы кто-то еще возмущался.

– Что молчишь? Взяла кучу денег за обслуживание?

Я читаю между строк самые нелестные эпитеты в мою сторону, сжимаюсь в комок и вообще едва не плачу. Он, видимо, замечает мое состояние. Хмурится. А я вдруг про себя отмечаю его густые темные брови и пушистые аспидно-черные ресницы. Очень красивые.

– Иди.

Я настолько засматриваюсь на его ресницы, что вздрагиваю, услышав его голос. Сглатываю и хочу встать и побежать, но ноги словно онемели, они ватные и не слушаются меня.

– Чего сидишь? – открыв глаза, грубо произносит он. – Иди давай отсюда, пока разрешил.

И я подскакиваю.

Несусь с сумасшедшей скоростью к спасительному выходу. Даже каблуки, и те больше не затрудняют мои движения. По сторонам стараюсь не смотреть. Во-первых, мне противно наблюдать за разворачивающейся тут вакханалией, а во-вторых, я боюсь с кем-нибудь встретиться взглядом, чтобы ко мне не пристал очередной мужчина.

В помещении, где мы переодевались, сейчас нет никого, я подбегаю к своей сумке с одеждой, скидываю туфли и начинаю натягивать джинсы прямо поверх казенных чулок, вряд ли кто-нибудь их хватится, так же как и всей формы, которую я не собираюсь снимать, чтобы не задерживаться, но все равно не успеваю.

– А куда это ты собралась? – удивленно восклицает знакомая блондинка.

– Домой! – воинственно произношу я. – На участие в этом всем я не подписывалась.

Блондинка прищуривается, а затем елейным голосом произносит:

– Вот именно, что подписывалась, милая.

– Нет, – трясу головой, совершенно ничего не понимая.

– Все девочки здесь расписывались, каждая в своем контракте. Хочешь идти домой? Пожалуйста, но заплати неустойку в размере десятикратной оплаты за сегодняшний вечер.

Я слушаю блондинку и продолжаю недоверчиво трясти головой. Я подписывала контракт. На один листочек. Сегодня утром. Мне подсунула его Марина, когда мы были в институте, вместе с другими бумагами. Контракт я внимательно изучала, там не было ничего про неустойку.

Перед глазами проносится сегодняшнее утро, когда Маринка попросила меня расписаться за дежурство. Я чиркнула свою закорючку, не глядя. А что если это и не дежурство было?

Нет… нет-нет. Как же не хочется верить, что Марина даже в таком меня подставила. Десятикратный размер? Триста тысяч? Да они издеваются.

– Ну, что? Тебе дать реквизиты счета для оплаты неустойки?

– Нет, – зло отвечаю я, а затем как есть, босая, в незастегнутых джинсах и все еще в выданной форме с огромным декольте, хватаю сумку с вещами, закидываю в нее кеды и возвращаюсь в зал.

Снова с запредельной скоростью, снова не глядя по сторонам, я прямиком иду к уже знакомому диванчику. Но вот Дамира там нет. Только Олег с девушкой на руках. У девушки оголена грудь, и блондин очень увлеченно ее облизывает. Кошмар.

Я отступаю назад, врезаясь в кого-то, но испугаться не успеваю, потому что над ухом раздается знакомый голос.

– Почему ты все еще здесь, Мышка?

Дамир.

Сердце ухает от облегчения. Обернувшись, не задумываясь, кладу ладони мужчине на грудь и отчаянно прошу:

– Помогите мне выбраться из этого дома. Они не выпускают. Требуют неустойку и… и… У меня нет таких денег.