Читать книгу "Друг отца. Запретная страсть"

Глава 9

Он целует меня так, будто знал, как это будет, задолго до этого момента. Будто репетировал в мыслях, пока вез меня к себе. Прокручивал картинку раз за разом, неторопливо, медленно, чтобы запомнить и воспроизвести.

Он не торопится углубить поцелуй. Прикасается легко, словно проверяет: вкус, податливость, желание. Его ладони сжимаются на моих боках. Большие, тяжелые, горячие, он сжимает ими мое податливое тело и тянет меня к себе ближе.

Мои губы раскрываются мгновенно. Ему даже усилий прилагать не приходится, потому что я давно жаждала этого момента. Он целует меня глубже, втягивает в рот нижнюю губу, касается языком уголка, а потом отпускает. На мгновение, только чтобы сделать вдох и снова поймать мой рот, уже настойчивее. И от этого у меня дрожат ноги, руки, у меня плавятся мысли. Я хватаюсь за его рубашку, притягивая к себе за ворот, а затем соскальзываю ладонями к плечам и чувствую, как под ними напрягаются мышцы. Он держит себя в руках. Пока. И совсем непонятно, когда именно сорвется.

Его руки скользят вниз, вдоль позвоночника, и чуть приподнимают платье. Не до конца, ровно настолько, чтобы ощутить кожу под пальцами, чтобы прочувствовать, насколько я горячая, податливая и настоящая. Насколько я его хочу.

Он отрывается от моих губ, ведет носом по щеке щеке, скользит губами к шее и выше, к мочке уха, и все это так медленно и неспешно, что мне приходится сжать ноги вместе от возбуждения.

Я откидываю голову назад, предоставляя ему доступ к своей шее. Моя грудь соприкасается с его телом, бедра прижимаются к нему. В низ живота упирается стояк.

– Хочешь, чтобы я остановился? – шепчет он, едва касаясь губами моей кожи, и я чувствую, как у него дрожит голос. Совсем-совсем незаметно, но я настолько сосредоточена на нем, что улавливаю малейшие изменения.

– Ты хочешь остановиться? – спрашиваю, не понимая, как звучит мой голос, с удивлением или разочарованием.

Он сжимает рукой мою шею, заглядывает в глаза, пленяя своим тяжелым взглядом, а затем, вместо ответа, целует, широко раскрывая мой рот. Его рука скользит по щеке, зарывается в волосы. Он держит меня за затылок, склоняя голову под нужным ему углом, и целует так, будто я уже принадлежу ему.

Он подхватывает меня под бедра и укладывает на кровать. Так легко, будто я ничего не вешу. Ткань платья цепляется за бедра, за пояс, собирается складками. А я не знаю, что вижу: его лицо или потолок, его глаза или свой страх, свою жажду и желание. Он нависает надо мной, держится на вытянутых руках, и мы замираем. В сантиметрах друг от друга. Дышим одинаково – тяжело и прерывисто. У него на виске блестит капля пота, и я понимаю, как сильно он старается держать контроль.

Руслан размещает ладони с двух сторон от моего лица, а затем одной скользит по бедру, второй же начинает держать меня под лопаткой, фиксируя, будто я могу вырваться.

Смешно, потому что я даже передумать не могу. В моей голове уже сформирована сцена нашей близости, все тело горит от предвкушения, а мысли плавятся от прикосновений.

Руслан наклоняется, касается губами ключицы. Осторожно, медленно, слишком невесомо, но я все равно ощущаю. Дорожка из поцелуев скользит вниз, к вырезу платья, к тому самому пятну, которое уже высохло, но будто все еще чувствуется на коже. И он знает это. Потому что именно туда скользит его язык. Лёгкий, горячий. И у меня перехватывает дыхание, когда он цепляет зубами платье и стягивает его с груди.

– Ты вся дрожишь, – шепчет он, говоря абсолютную правду.

Я дрожу уже от того, что он прикасается, целует, ласкает. Со мной такого почти не бывает. Чтобы я сразу почувствовала человека, чтобы сразу хотела разделить с ним постель. В последний раз, когда я это чувствовала, меня жестоко предали. Мне лгали, меня использовали, а потом небрежно рассказали о том, что я не единственная. И далеко не любимая.

Так что также сильно, как я его хочу, он меня пугает. Тем, что тоже может оказаться человеком далеко не принципиальным. Таким же изменщиком, который, имея любимую женщину, может заводить одноразовые “знакомства”.

Когда он меня раздевает, я то и дело обращаю внимание на безымянный палец. Ищу не кольцо, потому что обычно они их не носят, а следы, хотя и их, как показывает практика, нет. Но я пытаюсь высмотреть, надеясь на то, что я первая, с кем Руслан решил переспать.

– Что-то не так? – спрашивает.

– Ты женат?

– Да, жена за шторой стоит с камерой, – говорит так серьезно, что я в какой-то момент собираюсь повернуть голову в сторону окна. – Все?

Он пытается отстраниться, но я неожиданно обхватываю его ногами и притягиваю к себе за шею.

– Не все. Глупый вопрос был.

Он смотрит на меня несколько мгновений, будто решает, иметь с этой сумасшедшей дело или нет. Но в конечном итоге, видимо, ставит на первый вариант, потому что быстро снимает рубашку, штаны и все остальное, оставаясь нагишом. Я закусываю губу и отвечаю на поцелуй, когда его губы находят мои. Руслан удобно устраивается между моих ног и забывает о сдержанности.

Он берет. Утверждает то, что на эту ночь принадлежит ему. И я отвечаю. Жадно, вцепившись ногтями в его спину, разрывая воздух криками и стонами.

Глава 10

Я просыпаюсь и первое, что чувствую – тепло. Оно повсюду: под кожей, в груди, в животе. Каждая мышца приятно и сладко ноет, будто после слишком длительных тренировок в зале. Я улыбаюсь сама себе и даже не пытаюсь открыть глаза, потому что слишком хорошо знаю, что это за боль. Боль после ночи, которую хочется прокручивать в голове снова и снова.

Руслан.

Я провожу ладонью по простыне рядом, ожидая нащупать его тело, горячее и крепкое, но пальцы скользят по холодной ткани.

Секунда. Потом другая. Они складываются в тяжелое осознание того, что я в кровати одна.

– Ну и… – выдыхаю в потолок, стараясь не скатиться в истерику.

С чего бы мне ожидать чего-то другого? Он вчера ясно давал понять, что в принципе против любых знакомств. Но эта ночь…

Я наивно решила, что она все изменила, потому что… потому что нам было так хорошо, как не бывает со случайными людьми. Это был не просто секс. Это было, что-то большее… воссоединение, понимание, полнейшая совместимость.

Сажусь на кровати, убираю с лица спутанные волосы и только тогда замечаю, что на прикроватной тумбе стоит маленькая коробочка. Бордовая, обтянутая кожей с золотой надписью. Я узнаю ее слишком хорошо, потому что у меня у самой есть украшения этого бренда.

Я вытягиваю руку, чтобы взять ее. Сглатываю и все-таки обхватываю ее рукой. Ладони моментально становятся влажными, пальцы дрожат. Я нажимаю на кнопочку, слышу характерный щелчок и вижу, как открывается крышечка.

Внутри лежат серьги. Пусеты. Простые на первый взгляд, только стоят столько, что обычному человеку не заработать и за год. Уж я-то знаю. Дома в шкатулке лежат точно такие же. Собираюсь захлопнуть коробочку и только тогда замечаю сложенный листок, зажатый между крышкой и подушечкой с сережками.

“Твой ротик оказался слишком хорош. Моя испорченная рубашка столько не стоит. Спасибо за ночь.”

Я читаю раз, второй, третий. И перестаю дышать.

В ушах начинает шуметь, а затем я чувствую гул. Сначала мне хочется смеяться. Потом – кричать.

– Ах ты… – я даже слова подобрать не могу.

Он заплатил мне.

Заплатил за секс.

Мне.

Ульяне Булатовой.

И чем?

Сережками, которые у меня уже есть. И к, тому же, которые были куплены не для меня, потому что так просто, проснувшись утром, их купить невозможно. Он их заказал заранее. Интересно, кому? Жене? Или постоянной женщине? Пожалуй, это было бы даже смешно, если бы мне не было так обидно.

Я откидываюсь на спину, закидываю руки за голову и смотрю в потолок. Ладно. Он хотя бы высоко оценил мои услуги.

Я сажусь, сжимаю коробочку в руках. Вчера я чувствовала себя особенной, а сегодня… Господи, может, у него таких “особенных” по три в неделю? Может, он просто держит коллекцию цацок, чтобы расплачиваться после постели?

Точно Синяя борода.

У меня сводит челюсть.

Я резко отбрасываю коробку обратно на тумбу. Она падает с глухим стуком.

Встаю.

Одежда сложена аккуратно, ровно. Он даже об этом позаботился. В этом есть что-то одновременно трогательное и омерзительное: как будто забота входит в его привычный сценарий.

Натягиваю белье, платье. Вчера все это казалось мне таким смелым и вызывающим, сегодня – каким-то… чужим.

Дышу глубоко. Нет. Я это просто так не оставлю.

Выпрямляю спину.

Выхожу из спальни на кухню. Квартира пустая, тишина давит и заставляет чувствовать себя еще хуже. Холодные полы отдаются морозом внутри.

Интересно, как можно жить в таком огромном пространстве и не оставлять после себя следов? Она же стерильно чистая, словно специально снятая для таких вот случаев, когда хочется переспать с первой встречной, но домой ее везти нельзя.

Я прохожу к лестнице. Та самая лестница с парящими ступенями, на которую я вчера только посмотрела и решила, что там спальня. Но спальня была на первом или же… Неужели, у него даже комната специальная для секса есть? Чтобы в личную спальню не тащить кого не попадя.

Теперь мне нужно знать.

Я поднимаюсь. Шаг за шагом, осторожно, будто Руслан может появиться в любой момент.

Второй этаж.

Длинный коридор, несколько дверей. Светлый, слишком идеальный. Но одна дверь выделяется – массивная, темная, с матовой ручкой.

Я тянусь к ней.

Закрыто.

– Ну конечно, – я усмехаюсь сквозь злость. – Синяя борода. Однозначно.

Вчера я смеялась над этой мыслью, а теперь… теперь нет ничего смешного.

Телефон оживает в руке. Входящий.

Я вздрагиваю.

Папа.

– Господи, только не сейчас… – шепчу, глядя на экран. Жду когда вызов прекратиться, а когда он становится пропущенным, то на экране отображается, что это уже шестьдесят седьмой пропущенный.

– Мамочки, – выдыхаю я и жмурюсь.

Глубоко вдохнув, провожу пальцем по дисплею, набирая его номер сама.

– Пап?

– Ульяна, – голос отца сухой, собранный. – Ты где?

И мне вдруг становится страшно.

– Ульяна, – голос папы становится ледяным, таким, что у меня по спине бегут мурашки. – Почему ты всю ночь не берешь трубку? Ты хоть понимаешь, что я с ума схожу?

– Пап… – начинаю я тихо, пытаясь сгладить остроту. – Все хорошо. Правда. Со мной все в порядке. Я взрослая уже, хватит устраивать панику.

– Взрослая? – он срывается, и мне приходится отодвинуть телефон от уха. – Взрослая, говоришь? Тогда почему мне ночью звонят твои подруги и дрожащими голосами сообщают, что тебя забрал ОМОН?!