Книга: Номер 16 - Адам Нэвилл

Здесь не было изображено чего-то человеческого или животного, но угадывалось и то, и другое. Некоторые детали Сет сумел различить: разинутый в вопле рот, зубы в кровавой пленке, вывалившийся раздутый язык, намек на горло, подернутое удушьем; глаз или некое его подобие, торчащий из затылка размазанной головы, широко раскрытый и наполненный до краев ужасом и страданием, – этот взгляд Сет не смог выдержать. Ему захотелось завесить картину, скрыть налитый кровью глаз, багровый зрачок, выпученный и готовый лопнуть. Он выглядел невероятно реалистично, несмотря на искаженные контуры отсутствующего лица. Кому бы ни принадлежало это тело раньше, теперь оно уничтожено. Остатки костюма и галстук остались на своих местах в какой-то леденящей кровь пародии на официальность, однако конечности отсутствовали. Неровные обрубки были окружены охристым нимбом, который придавал налет святости изображенному уродству. Изображение являло предсмертные мучения, происходившие в жуткой черной пустоте вечно. Не жизнь, но некое подобие живости. Движение после смерти, повторяемое до бесконечности.

Если бы я вживую увидела такое, то не испугалась бы, а скривилась от омерзения, посчитав художника психически больным. Мало ли психов на свете и каждый извращается как может, но не хватало еще мне о них думать. Нэвилл же пугает именно этим: многочисленными описаниями уродств, расчленений и мучений, щедро добавляя разнообразную вонь. А действия-то где?! И - словоблудие. Именно это слово подходит для описания романов автора. Много-много слов не по делу. Не страшно, а скучно. Я одну за одной пролистывала страницы, посвященные описаниям всевозможных ужасов, стараясь добраться до активных действий, но так и не добралась. И, кстати, я так и не поняла, почему Сету снилось то закрытое решеткой пространство, почему именно он стал выбором... ну, скажем, сил зла, и подробностей из прошлого - как художник, Лилиан и прочие оказались в этом доме, их характеров и событий их жизни, - тоже не хватило.

Эйприл получает в наследство от своей двоюродной бабушки квартиру в престижном районе Лондона.  Она решает выяснить, как умерла ее бабушка и узнает, что к концу жизни  она обезумела. Но все оказалось не так просто. Найдя дневники в квартире, Эйприл решает выяснить, что же на самом деле случилось с ее бабушкой... А все дела в том, что в этом доме есть "плохая" квартира- Номер 16.и в ней происходят ( да и не только в ней, но и из-за нее) различные ужасающие вещи.

По аннотации  я очень надеялась, что она будет похожа на "1408" Кинга. И начало, вроде, только подтверждало мои надежды. Но, что-то где-то пошло не так. Отвратительно ужасные ( вплоть до тошноты ) описания, затянутый сюжет ( аж на +500 стр, по сравнению с 60 стр Кинга), временами дико скучно.

Впервые мне захотелось книгу сжечь. Советовать к прочтению никому не буду.

Итак, добро пожаловать в Лондон, в один из самых дорогих элитных районов, где, незаметный среди роскоши и сверкающих торговых центров, расположился многоквартирный дом старой застройки. И мы уже начинаем догадываться, что ждёт нас по закону жанра, ведь чем старше дом – тем больше секретов он хранит. И кто знает, какие страшные тайны могут скрываться за очередной дверью. Особенно если та уже полвека надёжно заперта. В общем, с первых страниц попадание в цель. Это горячо любимый мной концепт нехорошей квартиры. А значит, будут вокруг неё выстраиваться легенды и подозрения, будут происходить необъяснимые пугающие события, будут вестись расследования. И как же быстро всё повернуло в неожиданном направлении.

В центре у нас будут два главных героя, чьи фигуры максимально контрастируют с этой винтажной роскошью. Бедная наследница из Америки, которая и сама не знает, что теперь делать с завещанной крутой квартирой. Содержать её дорого, а продать жалко – очень уж колоритной личностью была бабушка. И ночной портье, нищий художник из провинции, приехавший в столицу на поиски лучшей жизни, но не нашедший ничего, кроме разочарования. Вообще довольно символично, что охранником в элитном доме работает человек, ютящийся в коммунальном клоповнике. Вот они, контрасты лондонской жизни. Чувствуются мне во всей этой неустроенности вайбы то ли Достоевского, то ли Майринка, то ли Кафки даже. Пробирает. Надо сказать, локации романа, его дома, квартиры, коридоры, противопоставление улицы и помещения играет огромную роль. Дом – это и убежище, и тюрьма, и каждый оформляет его по-своему. Особая прелесть для меня заключалась именно в интерьерах, которые автор описывает подробно и со вкусом – интерьерах квартир как обшарпанных, так и богатых. И заброшенных со следами былого величия. Обожаю такое. И нестандартные сюжетные решения тоже.

Потому что постепенно мы понимаем, что роли героев будут совсем не такими, как могло показаться с самого начала. А расследования страшных обстоятельств смерти старушки попахивает уже даже не мистикой, а кое-чем похуже. Что скрывалось за её мнимым безумием? Какая тайна объединяет жильцов дома? Что случилось с нелюдимым художником, который когда-то жил в запертой квартире? Так много вопросов, а ответы переломят реальность об колено, расщепят бытие на явь, навь и дрим. Погрузят нас в какую-то невыносимую мутную посмертную экзистенцию извращённой многомерности, где не работает физика, а люди застревают в своём персональном аду. Это помрачение на грани абсурда, хтонь изначальных времён, полное безумие, в котором нет места ничему человеческому. Потрясающие образы изнанки бытия, сначала резко дисгармонирующие с нормальным миром, а потом полностью затмевающие его. Понимаю, почему кому-то это может не зайти, но я подобной сранью живу, это прям моё. Хотелось бы взглянуть на эти картины другой стороны реальности. Мне кажется, это было бы что-то из разряда, как если бы Бексинский пытался иллюстрировать Лавкрафта. Только с боди-хоррором х2 и семимерными преломлениями. (вздох восхищения)

Чем дальше читаешь, чем больше узнаёшь – тем страшнее становится ситуация. И стоят за ней не просто какие-то привычные монстрики. Здесь всё куда интереснее, это то самое дыханье тьмы и материализованный бред, просачивающийся по капле в голову человеку, надломившемуся под тяжестью жизни. Они заменят твой разум, вытащат из плена старых кошмаров, чтобы самого превратить в кошмар. Вопрос лишь в том, на что ты готов будешь пойти. Ради себя. Ради мести. Ради искусства. В любом случае от тебя не останется ничего, кроме крика. Скорее всего, чужого.

В общих чертах "Номер 16" - глубокий поклон в сторону Лавкрафтовского рассказа "Модель для Пикмана", который я очень люблю. И почти целая звезда моей оценки именно за это. А в остальном я больше разочарована историей. И заголовок моего отзыва хорошо передает мои итоговые ощущения - "Номер 16" уверял, что является романом ужасом, но при этом смог дважды меня усыпить, поэтому изначальное утверждение все-таки представляется сомнительным.

Короче, если бы была на то моя воля, я бы смело выкинула половину мути из книги и переписала бы финал.  Не знаю, может быть автор гнался за объемом, но мне кажется, что без сотни-другой страниц книга была бы гораздо более эффектной, впечатляющей и держащей в постоянном напряжении.