Текст книги "Смерть лорда Эджвера"
![](/books_files/covers/thumbs_240/smert-lorda-edzhvera-69185.jpg)
Автор книги: Агата Кристи
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Глава 3
Человек с золотым зубом
Через несколько дней, когда мы сели завтракать, Пуаро протянул мне только что распечатанное письмо.
– Взгляните, друг мой, – сказал он. – Что вы об этом думаете?
Письмо было от лорда Эджвера и в сухих официальных выражениях извещало, что Пуаро ждут завтра к одиннадцати часам.
Должен признаться, я был поражен. Я не принял всерьез обещания Пуаро, данного им в веселой и легкомысленной обстановке, и уж никак не предполагал, что он предпринимает для выполнения этого обещания какие-то конкретные шаги.
Мои мысли не были загадкой для Пуаро, обладающего редкой проницательностью, и его глаза засветились.
– Нет-нет, mon ami, это было не только шампанское.
– Я не это имел в виду…
– Нет-нет, вы думали про себя: бедный старичок, на него подействовала обстановка, он раздает обещания, которых не выполнит – и не собирается выполнять. Но, друг мой, обещания Эркюля Пуаро священны!
И он гордо выпрямился, произнося последнюю фразу.
– Конечно, конечно, – поспешил сказать я. – Просто я думал, что вы согласились вследствие… э-э… определенного воздействия.
– Я делаю выводы вне всякой зависимости от того, что вы называете «воздействием», Гастингс. Ни самое лучшее и самое сухое шампанское, ни самая соблазнительная и златокудрая женщина не в состоянии воздействовать на выводы, к которым приходит Эркюль Пуаро. Нет, друг мой, мне стало интересно – вот и все.
– Вам интересен новый роман Сильвии Уилкинсон?
– Не совсем. Ее, как вы говорите, новый роман – явление очень заурядное. Он всего лишь ступень в успешной карьере очень красивой женщины. Если бы у герцога Мертонского не было ни титула, ни состояния, то его сходство с мечтательным монахом совершенно не волновало бы эту даму. Нет, Гастингс, меня интересует психологическая основа. Внутренняя жизнь. Я с удовольствием рассмотрю лорда Эджвера вблизи.
– Неужели вы надеетесь выполнить ее поручение?
– Pourquoi pas?[7]7
Почему бы нет? (франц.)
[Закрыть] У каждого есть уязвимое место. Психологический интерес вовсе не помешает мне исполнять возложенную на меня задачу. Я люблю упражнять свой ум.
Я было испугался, что сейчас последует монолог о маленьких серых клеточках, но, к счастью, этого не произошло.
– Итак, завтра в одиннадцать мы отправляемся на Риджентгейт, – сказал я.
– Мы? – Брови Пуаро удивленно поползли вверх.
– Пуаро! – вскричал я. – Неужели вы собираетесь туда один? А как же я?
– Если бы это было преступление, загадочный случай отравления, убийство – то, что обычно приводит вас в трепет… но улаживание спора?..
– Ни слова больше! – решительно заявил я. – Мы едем вместе.
Пуаро тихо рассмеялся, и в этот момент нам доложили о приходе посетителя.
Им, к нашему глубокому удивлению, оказался Брайан Мартин.
При дневном свете он выглядел старше. Он был по-прежнему красив, но красота эта несла на себе печать вырождения. У меня мелькнула мысль, не принимает ли он наркотики. В нем чувствовалось нервное напряжение, которое вполне могло подтвердить мою догадку.
– Доброе утро, мсье Пуаро, – жизнерадостно приветствовал он моего друга. – Я вижу, вы и капитан Гастингс не спешите с завтраком. Это замечательно. Но потом вы, наверное, будете очень заняты.
Пуаро дружески улыбнулся ему.
– Нет, – сказал он, – сейчас я практически ничем важным не занят.
– Оставьте! – засмеялся Брайан. – Скотленд-Ярд не спешит к вам за консультацией? А деликатные расследования для королевской семьи? Вы меня разыгрываете.
– Вы смешиваете реальность с вымыслом, мой друг, – улыбнулся Пуаро. – Уверяю вас, в данный момент я безработный, хотя в пособии пока не нуждаюсь. Dieu merci[8]8
Слава Богу (франц.).
[Закрыть].
– Значит, мне везет, – снова рассмеялся Брайан. – Может быть, вы согласитесь сделать кое-что для меня.
Пуаро пытливо взглянул на него.
– У вас затруднения? – спросил он после недолгого молчания.
– Не знаю, что вам ответить. И да и нет.
На сей раз смех у него получился довольно принужденный. Продолжая внимательно на него смотреть, Пуаро указал на стул. Молодой человек сел. Он очутился напротив нас, поскольку я занял место рядом с Пуаро.
– А теперь, – сказал Пуаро, – нам бы хотелось услышать, что вас тревожит.
Но Брайан Мартин по-прежнему медлил.
– Беда в том, что я не могу рассказать все, что следовало бы. – Он поколебался. – Это нелегко. Все началось в Америке.
– В Америке? Вот как?
– Я случайно заметил. Ехал в поезде и обратил внимание на одного человека. Некрасивый, маленького роста, в очках, бритый и с золотым зубом.
– О! С золотым зубом!
– Совершенно верно. В этом вся соль.
Пуаро закивал головой.
– Я начинаю понимать. Продолжайте.
– Вот. Я его заметил. Ехал я, кстати, в Нью-Йорк. Через полгода я оказался в Лос-Анжелесе, и там он снова попался мне на глаза. Не знаю почему, но я его узнал. Однако ничего особенного в этом не было.
– Продолжайте.
– Месяцем позже мне понадобилось съездить в Сиэтл, и не успел я там выйти из вагона, как опять наткнулся на него, только теперь у него была борода.
– Это становится любопытным.
– Правда? Конечно, я тогда не думал, что это имеет какое-то отношение ко мне, но когда я снова встретил его в Лос-Анжелесе без бороды, в Чикаго с усами и другими бровями и в горной деревушке, одетого бродягой, – тут уж я удивился.
– Естественно.
– И в конце концов… конечно, трудно было в это поверить, но и сомневаться тоже было трудно… я догадался, что за мной следят.
– Поразительно.
– Правда? Тогда я решил в этом убедиться. И точно – где бы я ни был, всегда поблизости болтался этот человек, в разных обличиях. К счастью, я всегда мог узнать его из-за зуба.
– Да, золотой зуб пришелся очень кстати.
– Вот именно.
– Простите, мистер Мартин, но вы когда-нибудь говорили с этим человеком? Спрашивали, почему он вас так настойчиво преследует?
– Нет. – Актер заколебался. – Раз или два я хотел к нему подойти, но потом передумал. Мне казалось, что я его просто спугну и ничего не добьюсь. И если бы они узнали, что я его заметил, то пустили бы по моему следу другого человека, которого мне труднее было бы распознать.
– En effet[9]9
То есть (франц.).
[Закрыть] – кого-нибудь без этого ценного золотого зуба.
– Совершенно верно. Возможно, я ошибался, но так уж я решил.
– Мистер Мартин, вы только что сказали «они». Кого вы имеете в виду?
– Никого конкретно. Наверное, я не совсем удачно выразился. Но не исключено, что какие-то загадочные «они» действительно существуют.
– У вас есть основания так полагать?
– Нет.
– Вы хотите сказать, что не представляете себе, кто и с какой целью считает нужным вас преследовать?
– Нет. Впрочем…
– Continuez[10]10
Продолжайте (франц.).
[Закрыть], – подбодрил его Пуаро.
– У меня есть одна идея. Но это всего лишь предположение…
– Предположения могут быть весьма полезны, мсье.
– Оно связано с происшествием, случившимся в Лондоне два года назад. Достаточно заурядным, но необъяснимым и хорошо мне памятным. Я много размышлял о нем, и поскольку так и не смог найти ему объяснения, то подумал, что, может быть, эта слежка связана с ним – хотя понятия не имею, как и почему.
– Возможно, мне удастся это понять?
– Да, но, видите ли… – Брайан Мартин вновь заколебался, – дело в том, что я не могу вам всего рассказать сейчас – разве что через день или два.
Понуждаемый к дальнейшим объяснениям вопросительным взглядом Пуаро, он выпалил:
– Понимаете, это связано с некой девушкой.
– Ah! Parfaitement![11]11
А, прекрасно! (франц.)
[Закрыть] Англичанкой?
– Да… Как вы догадались?
– Очень просто. Вы не можете рассказать мне всего сейчас, но надеетесь сделать это через день или два. Это означает, что вы хотите заручиться согласием молодой особы. Стало быть, она в Англии. Кроме того, она определенно находилась в Англии в то время, когда за вами следили, потому что, если бы она была в Америке, вы бы обратились к ней тогда же. Следовательно, если последние полтора года она находится в Англии, она скорее всего англичанка. Логично, не правда ли?
– Вполне. А теперь скажите, мсье Пуаро, если я получу ее разрешение, вы займетесь этим делом?
Воцарилось молчание. По всей вероятности, Пуаро мысленно принимал решение. Наконец он произнес:
– Почему вы пришли ко мне прежде, чем переговорили с ней?
– Я подумал… – Он замялся. – Я хотел убедить ее, что… нужно все выяснить… и чтобы это сделали вы. Ведь если этим делом займетесь вы, то никто ничего не узнает?..
– Как получится, – спокойно ответил Пуаро.
– Что вы имеете в виду?
– Если это связано с преступлением…
– Нет-нет, уверяю вас…
– Вряд ли вы можете быть уверены. Вы можете просто не знать.
– Но вы займетесь этим – для нас?
– Разумеется. – Он помолчал еще и спросил: – Скажите, а этот человек, который за вами следил… сколько ему лет?
– О, совсем немного. Не больше тридцати.
– Вот как! – воскликнул Пуаро. – Потрясающе! Все гораздо интереснее, чем я предполагал!
Я в недоумении посмотрел на него. Брайан Мартин тоже. Боюсь, что мы оба ничего не поняли. Брайан перевел взгляд на меня и вопросительно поднял брови. Я покачал головой.
– Да, – пробормотал Пуаро, – все гораздо интереснее.
– Может быть, он и постарше, – неуверенно сказал Брайан, – но мне показалось…
– Нет-нет, я уверен, что ваше наблюдение верно, мистер Мартин. Очень интересно. Чрезвычайно интересно.
Обескураженный загадочными высказываниями Пуаро, Брайан Мартин замолчал, не зная, как ему вести себя дальше, и решил, что лучше всего будет перевести разговор на другое.
– Забавный вчера получился ужин, – начал он. – Сильвия Уилкинсон, должно быть, самая деспотичная женщина на свете.
– Она очень целенаправленна, – сказал Пуаро, – и ничего не видит, кроме своей цели.
– Что вовсе не мешает ей жить, – подхватил Брайан. – Не понимаю, как ей все сходит с рук.
– Красивой женщине многое сходит с рук, – заметил Пуаро, и глаза его блеснули. – Вот если бы у нее был поросячий нос, дряблая кожа и тусклые волосы – тогда бы ей пришлось гораздо хуже.
– Вы, конечно, правы, – согласился Брайан, – но иногда меня это приводит в бешенство. При том, что я ничего не имею против Сильвии. Хотя и уверен, что у нее не все дома.
– А по-моему, она в полном порядке.
– Я не совсем это имел в виду. Свои интересы она отстаивать умеет, и в делах ее тоже не проведешь. Я говорил с точки зрения нравственности.
– Ах, нравственности!
– Она в полном смысле слова безнравственна. Добро и зло для нее не существуют.
– Да, я помню, вы что-то похожее говорили вчера.
– Вы только что сказали: преступление.
– Да, мой друг?
– Так вот, я бы ничуть не удивился, если бы Сильвия пошла на преступление.
– А ведь вы хорошо ее знаете, – задумчиво пробормотал Пуаро. – Вы много снимались вместе, не так ли?
– Да. Я, можно сказать, знаю ее как облупленную и уверен, что она может убить, глазом не моргнув.
– Она, наверное, вспыльчива?
– Наоборот. Ее ничем не прошибешь. И если бы кто-то стал ей мешать, она бы его ликвидировала без всякой злости. И обвинять ее не в чем – с точки зрения нравственности. Просто она решила бы, что человек, мешающий Сильвии Уилкинсон, должен исчезнуть.
Последние слова он произнес с горечью, которой прежде не было. Интересно, о чем он вспоминает, подумал я.
– Вы считаете, что она способна на убийство?
Пуаро не спускал с него взгляда.
Брайан глубоко вздохнул.
– Уверен, что да. Может быть, вы вспомните мои слова, и очень скоро… Понимаете, я ее знаю. Ей убить – все равно что чай утром выпить. Я в этом не сомневаюсь, мсье Пуаро.
– Вижу, – тихо сказал Пуаро.
Брайан поднялся со стула.
– Я ее знаю, – повторил он, – как облупленную.
Минуту он постоял, хмурясь, затем продолжил совсем другим тоном:
– Что касается дела, о котором мы говорили, мсье Пуаро, то я с вами свяжусь через несколько дней. Вы возьметесь за него?
Пуаро несколько мгновений молча смотрел на своего посетителя.
– Возьмусь, – произнес он наконец. – Оно кажется мне… интересным.
Последнее слово он произнес как-то странно.
Я спустился с Брайаном Мартином вниз. На пороге он спросил:
– Вы поняли, почему вашему другу было интересно, сколько тому человеку лет? Я имею в виду, что интересного в том, что ему тридцать? Я не понял.
– Я тоже, – признался я.
– Не вижу смысла. Может, он пошутил?
– Нет, – ответил я. – Пуаро так не шутит. Поверьте мне, для него это действительно было важно.
– Почему, мне не понятно, видит бог. Рад, что вам тоже. Обидно сознавать себя остолопом.
И он ушел. Я вернулся к Пуаро.
– Почему вы так обрадовались, когда он сказал вам, сколько лет его преследователю? – спросил я.
– Вы не понимаете? Бедный Гастингс! – Он улыбнулся и, покачав головой, спросил в свою очередь: – Что вы думаете о его просьбе – в общем?
– Но у нас так мало материала. Я затрудняюсь… Если бы мы знали больше…
– Даже при том, сколько мы знаем, неужели вы не сделали некоторых выводов, друг мой?
Телефонный звонок спас меня от позора, и мне не пришлось признаваться, что никаких выводов я не сделал. Я взял трубку и услышал женский голос, внятный и энергичный.
– Говорит секретарь лорда Эджвера. Лорд Эджвер сожалеет, но он не сможет встретиться с мсье Пуаро завтра утром. У него возникла необходимость выехать завтра в Париж. Он мог бы уделить мсье Пуаро несколько минут сегодня днем, в четверть первого, если его это устраивает.
Я объяснил ситуацию Пуаро.
– Разумеется, мы поедем сегодня, мой друг.
Я повторил это в телефонную трубку.
– Очень хорошо, – отозвался энергичный голос. – В четверть первого сегодня днем.
И в ухе у меня раздался щелчок.
Глава 4
Беседа с лордом Эджвером
Я отправился с Пуаро в дом к лорду Эджверу на Риджентгейт в состоянии приятного волнения. Хотя я не разделял склонности Пуаро к «психологии», те несколько фраз, которыми леди Эджвер описала своего мужа, возбудили мое любопытство. Мне не терпелось составить о нем собственное впечатление.
Хорошо построенный, красивый и чуть мрачноватый дом выглядел очень внушительно. Цветов или каких-нибудь прочих глупостей у его окон не наблюдалось.
Дверь перед нами распахнул вовсе не седовласый пожилой дворецкий, что соответствовало бы фасаду дома, а самый красивый молодой человек из всех, кого я когда-либо видел. Высокий, белокурый, он мог бы служить скульптору моделью для статуи Гермеса или Аполлона. Но, несмотря на такую внешность, голос у него был женственно-мягкий, что сразу возбудило во мне неприязнь. Кроме того, он странным образом напомнил мне кого-то, причем виденного совсем недавно, но я никак не мог вспомнить, кого именно.
Мы попросили проводить нас к лорду Эджверу.
– Сюда, пожалуйста.
Он провел нас через холл, мимо лестницы, к двери в конце холла. Открыв ее, он доложил о нас тем самым мягким голосом, который я инстинктивно невзлюбил.
Комната, в которую мы вошли, была чем-то вроде библиотеки. Стены ее скрывались за рядами книг, мебель была темной, простой, но красивой, стулья – с жесткими спинками и не слишком удобные.
Навстречу нам поднялся лорд Энджвер – высокий мужчина лет пятидесяти. У него были темные волосы с проседью, худое лицо и желчный рот. Чувствовалось, что перед нами человек злой и с тяжелым характером. Его взгляд таил в себе что-то непонятное. Да, глаза определенно странные, решил я.
Он принял нас сухо.
– Мсье Эркюль Пуаро? Капитан Гастингс? Прошу садиться.
Мы сели. В комнате стоял холод. Из единственного окошка пробивался слабый свет, и сумрак усугублял ледяную атмосферу. Лорд Эджвер взял со стола письмо, и я узнал почерк моего друга.
– Мне, разумеется, известно ваше имя, мсье Пуаро. Как и всем.
Пуаро отметил комплимент наклоном головы.
– Но мне не совсем ясна ваша роль в этом деле. Вы написали, что хотели бы видеть меня по просьбе, – он сделал паузу, – моей жены.
Последние два слова он произнес с видимым усилием.
– Совершенно верно, – ответил мой друг.
– Но насколько я знаю, вы занимаетесь… преступлениями, мсье Пуаро.
– Проблемами, лорд Эджвер. Хотя, конечно, существуют и проблемы преступлений. Но есть и другие.
– Что вы говорите! И какую же из них вы усматриваете в данном случае?
В его словах звучала неприкрытая издевка, но Пуаро оставался невозмутим.
– Я имею честь говорить с вами от имени леди Эджвер. Как вам известно, она хотела бы получить… развод.
– Я прекрасно это знаю, – холодно отозвался лорд Эджвер.
– Она просила меня обсудить этот вопрос с вами.
– Нам нечего обсуждать.
– Значит, вы отказываете ей?
– Отказываю? Разумеется, нет.
Чего-чего, а такого поворота событий Пуаро не ждал. Мне редко приходилось видеть своего друга застигнутым врасплох, но сейчас был тот самый случай. На него смешно было смотреть. Он открыл рот, всплеснул руками, и брови его поползли вверх. Он походил на карикатуру из юмористического журнала.
– Comment?[12]12
Как? (франц.)
[Закрыть] – вскричал он. – Что вы сказали? Вы не отказываете?
– Не понимаю, чем я вас так удивил, мсье Пуаро.
– Ecoutez[13]13
Послушайте (франц.).
[Закрыть], вы хотите развестись с вашей женой?
– Конечно, хочу. И она это отлично знает. Я написал ей.
– Вы написали ей об этом?
– Да. Полгода назад.
– Но тогда я не понимаю. Я ничего не понимаю.
Лорд Эджвер молчал.
– Насколько мне известно, вы в принципе против развода.
– Мне кажется, мои принципы совершенно вас не касаются, мсье Пуаро. Да, я не развелся со своей первой женой. Мои убеждения не позволили мне этого сделать. Второй мой брак, если говорить откровенно, был ошибкой. Когда жена предложила мне развестись, я отказался наотрез. Полгода назад я получил от нее письмо, где она просила меня о том же. Насколько я понял, она собралась снова выйти замуж – за какого-то актера или кого-то еще в этом роде. Мои взгляды к тому времени изменились, о чем я и написал ей в Голливуд. Поэтому мне совершенно непонятно, зачем она послала вас ко мне. Уж не из-за денег ли?
И губы его снова искривились.
– Крайне, крайне любопытно, – пробормотал Пуаро. – Чего-то я здесь совершенно не понимаю.
– Так вот, что касается денег, – продолжал лорд Эджвер. – Я не собираюсь брать на себя никаких финансовых обязательств. Жена оставляет меня по своей воле. Если она хочет выйти замуж за другого, пожалуйста, я дам ей свободу, но я не считаю, что должен ей хотя бы пенни, и она ничего не получит.
– О финансовых обязательствах речи нет…
Лорд Эджвер поднял брови.
– Стало быть, Сильвия выходит за богатого, – насмешливо заключил он.
– Чего-то я здесь не понимаю, – бормотал Пуаро. Ошеломленный, он даже сморщился от напряжения, пытаясь понять, в чем дело. – Леди Эджвер говорила мне, что много раз пыталась воздействовать на вас через адвокатов.
– Это правда, – сухо подтвердил лорд Эджвер. – Через английских адвокатов, через американских адвокатов, каких угодно адвокатов – вплоть до откровенных мошенников. В конце концов, как я уже сказал, она написала мне сама.
– Но прежде вы ей отказывали?
– Да.
– А получив ее письмо, передумали. Что заставило вас передумать, лорд Эджвер?
– Во всяком случае, не то, что я в нем прочитал, – резко ответил он. – К тому времени у меня переменились взгляды, вот и все.
– Какая внезапная перемена!
Лорд Эджвер промолчал.
– Какие именно обстоятельства способствовали ей?
– Это мое дело, мсье Пуаро, и я предпочел бы не вдаваться в подробности. Достаточно сказать, что постепенно я пришел к выводу, что действительно лучше будет разорвать этот – простите за откровенность – унизительный союз. Мой второй брак был ошибкой.
– То же самое говорит ваша жена, – тихо произнес Пуаро.
– В самом деле?
В его глазах появился странный блеск, который исчез почти мгновенно.
Он встал, давая понять, что встреча закончена, и, прощаясь, немного оттаял.
– Простите, что я потревожил вас так внезапно. Мне необходимо быть завтра в Париже.
– О, не стоит извинений.
– Спешу на распродажу предметов искусства. Присмотрел там маленькую статуэтку – безукоризненная в своем роде вещь. Возможно, немного macabre[14]14
Макабрическая (франц.).
[Закрыть], но у меня давняя слабость к macabre. Я человек с необычными вкусами.
Снова эта странная улыбка. Я взглянул на книги, стоявшие на ближайшей ко мне полке. Мемуары Казановы, книга о маркизе де Саде, другая – о средневековых пытках.
Я вспомнил, как поежилась Сильвия Уилкинсон, говоря о муже. Она не притворялась. И я задумался над тем, что же представляет из себя Джордж Альфред Сент-Винсент Марш, четвертый барон Эджвер.
Он учтиво простился с нами и тронул рукой звонок. Греческий бог – дворецкий – поджидал нас в холле. Закрывая за собой дверь в библиотеку, я оглянулся и едва не вскрикнул.
Учтиво улыбающееся лицо преобразилось. Я увидел оскаленные зубы и глаза, полные злобы и безумной ярости.
Теперь мне стало абсолютно ясно, почему от лорда Эджвера сбежали обе жены. И оставалось только поражаться железному самообладанию этого человека, в течение всей беседы с нами сохранявшего спокойствие!
Когда мы достигли входной двери, распахнулась дверь справа от нее. На пороге появилась девушка, которая непроизвольно отпрянула, увидев нас.
Это было высокое, стройное создание с темными волосами и бледным лицом. Ее глаза, темные и испуганные, на мгновение встретились с моими. Затем она, как тень, скользнула обратно в комнату и затворила за собой дверь.
В следующую секунду мы оказались на улице. Пуаро остановил такси, мы уселись в него и отравились в «Савой».
– Да, Гастингс, – сказал он. – Беседа была совсем не такой, как я ожидал.
– Пожалуй. Какой необычный человек этот лорд Эджвер!
И я рассказал, что увидел, когда закрывал дверь в библиотеку. Слушая меня, Пуаро медленно и понимающе кивал.
– Я считаю, он очень близок к безумию, Гастингс. Не удивлюсь, если окажется, что он – скопище пороков и что под этой ледяной внешностью прячутся весьма жестокие инстинкты.
– Нет ничего странного в том, что от него сбежали обе жены!
– Вот именно.
– Пуаро, а вы заметили девушку, когда мы выходили? Темноволосую, с бледным лицом.
– Заметил, друг мой. Молодая леди показалась мне испуганной и несчастной.
Его голос был серьезен.
– Как вы думаете, кто это?
– У него есть дочь. Возможно, это она.
– Да, она выглядела очень испуганной, – медленно сказал я. – Такой дом – мрачное место для молоденькой девушки.
– Вы правы. Однако мы уже приехали, мой друг. Поспешим обрадовать миледи хорошими новостями!
Сильвия была у себя в номере, о чем нам сообщил служащий отеля в ответ на нашу просьбу позвонивший ей по телефону. Она попросила нас подняться. Мальчик-слуга довел нас до двери.
Отворила ее опрятно одетая пожилая дама в очках и с аккуратно причесанными седыми волосами. Из спальни раздался голос Сильвии, с той самой характерной хрипотцой.
– Это мсье Пуаро, Эллис? Скажи, чтобы он сел. Я только наброшу на себя какие-нибудь лохмотья.
Лохмотьями оказалось прозрачное неглиже, открывавшее больше, чем скрывало. Выйдя к нам, Сильвия нетерпеливо спросила:
– Ну?
– Все в порядке, мадам.
– То есть… как?
– Лорд Эджвер ничего не имеет против развода.
– Что?
Либо ее изумление было искренним, либо она в самом деле была замечательной актрисой.
– Мсье Пуаро! Вы это сделали! С первого раза! Да вы гений! Но как, как вам это удалось?
– Мадам, я не могу принимать незаслуженные комплименты. Полгода назад ваш муж написал вам, что решил согласиться с вашим требованием.
– О чем вы говорите? Написал мне? Куда?
– Насколько я понимаю, вы в то время находились в Голливуде.
– Но я не получала никакого письма! Должно быть, оно затерялось где-то. О господи, а я все эти месяцы голову себе ломала, чуть с ума не сошла!
– Лорд Эджвер полагает, что вы хотите выйти замуж за актера.
– Правильно. Так я ему написала. – Она улыбнулась, как довольный ребенок, но тут же встревоженно спросила: – Вы ведь не сказали ему про герцога?
– Нет-нет, успокойтесь. Я человек осмотрительный. Это было бы ни к чему, правда?
– Конечно! Мой муж ужасно мелочный. Если бы он узнал, что я выхожу за Мертона, он бы решил, что это для меня слишком жирно, и наверняка постарался бы все испортить. Актер – другое дело. И все равно я удивлена. Очень. А ты, Эллис?
Пока Сильвия разговаривала с Пуаро, ее горничная то исчезала в спальне, то вновь появлялась, собирая разбросанную по стульям одежду. Я думал, что она не прислушивается к беседе, но оказалось, она совершенно в курсе событий.
– Я тоже, миледи. Похоже, лорд Эджвер сильно переменился с тех пор, как мы его знали, – презрительно сказала горничная.
– Похоже, что да.
– Вы не можете понять этой перемены? Она удивляет вас?
– Да, конечно. Но, по крайней мере, мне теперь не надо волноваться. Какая разница, почему он передумал, если он наконец-то передумал?
– Это может не интересовать вас, мадам, но интересует меня.
Сильвия не обратила на слова Пуаро никакого внимания.
– Главное, я теперь свободна!
– Еще нет, мадам.
Она нетерпеливо взглянула на него.
– Ну, буду свободна. Какая разница?
Но Пуаро, судя по выражению его лица полагал, что разница есть.
– Герцог сейчас в Париже, – сказала Сильвия. – Я должна немедленно дать ему телеграмму. Представляю, что будет с его мамашей!
Пуаро встал.
– Рад, мадам, что все получилось, как вы хотели.
– До свидания, мсье Пуаро, и огромное вам спасибо.
– Я ничего не сделал.
– А кто принес мне хорошие вести? Я ужасно вам благодарна. Правда.
– Вот так! – сказал мне Пуаро, когда мы вышли из номера. – Никого не видит, кроме себя. Ей даже не любопытно, почему письмо лорда Эджвера до нее не дошло! Вы сами видели, Гастингс, как у нее развито деловое чутье. Но интеллекта – ноль! Что ж, господь бог не дает всего разом.
– Разве что Эркюлю Пуаро… – ввернул я.
– Веселитесь, мой друг, веселитесь, – невозмутимо отозвался Пуаро, – а я, пока мы будем идти по набережной, приведу в порядок свои мысли.
Я скромно молчал, предоставив оракулу возможность заговорить первым.
– Это письмо, – вновь начал он, когда мы прошли вдоль реки некоторое расстояние, – оно меня интригует. У этой проблемы есть четыре разгадки, мой друг.
– Четыре?
– Да. Первая: письмо пропало на почте. Это в самом деле случается. Но нечасто. Совсем нечасто! Если бы на нем был неверный адрес, оно бы уже давно вернулось к лорду Эджверу. Нет, я не склонен верить такой разгадке, хотя и она может быть верной.
Разгадка вторая. Наша красавица лжет, утверждая, что не получила письма. Это вполне вероятно. Она, если ей выгодно, может сказать что угодно, любую ложь – и абсолютно искренне. Но я не понимаю, Гастингс: какую выгоду она преследует в данном случае? Если она знала, что он согласен с ней развестись, зачем было посылать к нему меня? Это нелогично!
Разгадка третья. Лжет лорд Эджвер. А если кто-то из них лжет, то скорее он, чем она. Но я не вижу смысла и в этой лжи. Зачем придумывать письмо, якобы посланное полгода назад? Почему бы просто-напросто не отвергнуть мое предложение? Нет, я склонен думать, что он действительно писал ей, – хотя почему он вдруг так переменился, я понять не могу.
Таким образом, мы приходим к разгадке четвертой: кто-то похитил письмо. И тут, Гастингс, перед нами открывается область очень интересных предположений, потому что письмо могло быть похищено как в Англии, так и в Америке.
Похититель явно не хотел расторжения этого брака, Гастингс. Я бы многое дал, чтобы узнать, что за всей этой историей кроется. А за ней что-то кроется – готов поклясться.
Он помолчал и медленно добавил:
– Что-то, о чем я еще почти не имею представления.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?