Читать книгу "Однажды на реалити-шоу"

14

День шестой

Сегодняшний день становится долгожданным для всех обитательниц особняка. Ну, почти всех. Вчера вечером Егор-Игорь объявил, что монтаж первого выпуска «Звёздного жениха» завершён, и наша женская община приглашается на просмотр.

Я восприняла эту новость без энтузиазма, будучи уверенной, что увиденное мне не понравится. И, разумеется, как в воду глядела.

Первые кадры демонстрируют нашу роскошную общагу с лучших ракурсов, чтобы зритель проникся атмосферой Эдэма. Плавные склейки, проникновенная музыка.

Следом появляется Артём, шагающий к входной двери в замедленной съёмке и под ещё более проникновенную музыку. Голос за кадром поясняет: «Сегодня он встретит девушек, готовых бороться за его сердце…».

Я кривлюсь. Зачем столько пафоса?

В следующей сцене из лимузина выпархивает Кристина. Смущённо опускает глаза, когда Котов отвешивает ей незамысловатый комплимент, улыбается, когда он целует ей руку. За ней появляется Лика, затем Карина, выглядящая принцессой Жасмин при Алладине.

Сердце делает кульбит. А вот и мой выход. Проигнорировав протянутую руку Артёма, я дерзко вываливаюсь из лимузина с чупа-чупсом во рту и в опущенных на глазах очках.

– Чур, сначала возьми благословение у моего папы, а потом поговорим.

Я жмурюсь. Твою мать. Я-то была уверена, что выгляжу потерянной и смущённой, ибо именно так я себя и чувствовала в тот момент. А вот хрена с два. Эта девушка с микроскопическим топом и кожаной юбкой – роковая стерва, пришедшая растоптать своими говнодавами розовый беличий домик.

Мои соседки осуждающе перешёптываются. Не могу их обвинять. Моё появление – это эпидемия коронавируса в разгар летних каникул.

Далее приходит черед индивидуальных интервью. Девушки в красках рассказывают о том, что пришли на шоу найти любовь и испытать себя в новых условиях, эмоционально делятся волнением и страхами. Все, но только не я.

– Есения, ты провела на проекте несколько дней, – звучит за кадром хорошо поставленный женский голос. – Расскажи о своих впечатлениях.

– Думаешь, мне понравится жить в комнате с толпой незнакомых людей, каждый день задыхаясь от парфюмерной вони и тупых разговоров?

Я распахиваю рот. Какого хрена?! Я такого не говорила! Вернее, говорила, но не на интервью.

– Расскажи, а есть ли у тебя сокровенная мечта?

– Можно в таком случае узнать твой коэффициент айкью?

– Вот же высокомерная сука, – доносится задушённое шипение справа. – Считает себя лучше других.

Интервью прерывается кадрами из вестибюля, где я снова демонстрирую товар лицом. На этот раз это эпизод моей словесной потасовки с Кариной. Вот только в нём отсутствует часть о том, как она нападает на меня первой.

– Твоё платье – едва из новой коллекции. Судя по жёлтым подмышкам, оно отходило пару сезонов «Звёздного жениха».

Обернувшись, я встречаю взгляд Инги, которая, судя по виду, более чем довольна происходящим. Её графичная бровь выразительно ползёт вверх: мол, что тебе, номер три? Есть какие-то претензии?

Претензии у меня есть, но едва ли существует уголовно ненаказуемый способ их выказать. Поэтому я, стиснув зубы, отворачиваюсь и принимаюсь мысленно колотить её головой об стену. Ну, спасибо, тётя Надя, удружила. Прославила, можно сказать, на всю страну.

Видео заканчивается сценами предстоящих свиданий со звёздным женихом. На экране мелькают заготовки, где голос ведущего многозначительно объявляет: «На этом свидании всё станет ясно…», после чего Инга останавливает показ.

В комнате повисает плотная, вязкая тишина.

Я смотрю себе на руки. Вопить «Меня подставили?». Вот уж нет. Ни для кого здесь не секрет, что продюсеры охотно пускают в ход монтаж.

– Отличный получился выпуск, – наконец произносит Кристина, холодно чеканя слова. – Непонятно одно: что забыли на шоу те, кого раздражает парфюмерная вонь и тупые разговоры.

Я со вздохом откидываюсь на спинку дивана. Ответ даст ей новый повод на меня нападать.

Карина склоняет голову, глядя на меня исподлобья:

– Ты унизила меня перед всеми. Так что отныне будь на чеку.

Я смериваю её вопросительным взглядом, сканируя на предмет избирательной амнезии. Запамятовала, что напала на меня первой?

Единственная, кто меня по-настоящему заботит, – это Лика. Стоя чуть поодаль, она выглядит растерянной. Ладно, ей я потом всё объясню.

Устав от враждебных взглядов, я решаю ретироваться в туалет – оттереть почерневшую ауру. Приглушённый свет и гробовая тишина действуют исцеляюще.

«Ты встала на ноги после перелома позвоночника, так что с яростью белок как-нибудь справишься», – напоминает отражение в зеркале.

Но спокойствию не суждено продлиться долго. Дверь позади резко распахивается, и в проёме возникает Кристина. Красивое лицо перекошено, глаза воинственно сверкают.

– Запомни, он – только мой, – шипит она, ткнув острым ногтем в мою толстовку. – То, что к тебе сейчас приковано всё внимание – это просто иллюзия. Ты хамоватая серая мышь, которую скоро вернут на помойку. Узнаю, что ты тянешь к Артёму свои лапы – сильно пожалеешь.

Я молча удерживаю её взгляд. Где-то поблизости может быть камера, а мне слишком не хочется подбрасывать Инге горячего материала.

– Смотри-ка, молчишь. И правильно, – цедит Кристина, неправильно истрактовав моё молчание. – Знай своё место.

Победно тряхнув волосами, она разворачивается к двери.

– Ещё раз дотронешься до меня – вырву к чёртям твои тощие руки, – чеканю я, как и обычно, не сумев с собой справиться. – А продолжишь мне угрожать – отметелю так, что Инге придётся экстренно выбирать новую победительницу.

Реакцию Кристины решаю не оценивать, и, оттеснив её в сторону, первой ухожу из туалета.

Мне бы пройти какие-то курсы по управлению гневом. Хватит повышать этому идиотскому шоу рейтинги.

15

– Интересно, что они придумают в следующем эпизоде? – положив голову мне на плечо, Лика рассеянно болтает ногой. – Хоть бы что-то увлекательное, иначе ругачки с Кариной за место в душевой скоро начнут мне нравиться.

– Мне абсолютно плевать, о чём будет следующий эпизод, ибо на днях меня выпрут отсюда зрительским голосованием. Моя бабушка посмотрела «Звёздного жениха» и сказала, что за такое поведение мне надо надавать ремнём по жопе. А моя бабуля – добрейшей души человек.

– Надавать ремнём по жопе надо… – Лика тянется к моему уху, понижая голос до шёпота, – Егору и Инге. А ещё Карине за то, что везде суёт свой перекроенный нос.

Последнюю фразу она произносит намеренно громко, отчего я смеюсь. Благодаря нашей дружбе с Ликой я перестала чувствовать себя одинокой воинственной крысой. Теперь я, скорее, белая домашняя мышь. До милой игривой белки мне, положим, ещё далеко, но в руки брать уже не так страшно.

– Хочешь, я тебе косички заплету? – взгляд Лики проходится по моим волосам. – Обожаю это делать. В семь лет я умоляла маму родить сестрёнку, чтобы я могла возиться с её прическами.

– И как? Мама поддалась?

– Сдаётся мне, они с папой не слишком внимательно меня слушали, раз притащили домой Кирилла.

– Кирилл – это брат?

– Да. – Лика смешно морщит нос. – И самое паршивое, что до трёх лет у него практически не было волос.

Я смеюсь.

– Да, твои родители облажались по полной. Ладно, плети. – Я распускаю конский хвост. – Надо залатать твои детские раны.

Радостно пискнув, Лика запускает пальцы мне в волосы и благоговейно стонет:

– Боже, вот это сокровища. Такие плотные, густые… и ни одного секущегося кончика. Я бы убила за такие.

Не зная, как реагировать на такой комплимент, я сосредоточенно смотрю перед собой. Я всегда думала, что у меня обычные волосы. Обычные – это ничем не выделяющиеся. Поэтому странно слышать, что безупречная красотка Лика готова кого-то ради них умертвить.

– Заплету две французские, – мягко напевает она, перебирая пряди. – Тебе пойдёт. Подчеркнёт линию скул.

Я прикрываю глаза, расслабляясь под её прикосновениями. М-м-м, это оказывается приятно.

Если первые несколько дней я костерила бедную тётю Надю, то сейчас готова даже её поблагодарить. Если бы она не затащила на это шоу, я бы не познакомилась с Ликой. Её принадлежность к семейству белок никак не помешала нам найти общий язык и по-настоящему подружиться.

– Так, девочки, у вас есть пять минут, чтобы завершить этот салон на дому! – Егор-Игорь проносится по гостиной с сотрудником МЧС, спешащим к месту пожара. – Приехали костюмеры.

– И во что нас нарядят на этот раз? – выкрикивает Лика ему вдогонку.

– Увидите.

В следующие несколько минут гостиная превращается в гудящий беличий питомник.

Сто процентов, съёмки будут проходить на природе.

Блин, у меня прыщ вылез так невовремя.

А у меня аллергия на пыльцу.

Надеюсь, меня больше не оденут в розовое. Он вообще мне не идёт.

– Чего началось-то, – ворчу я, ощупывая тугие волосяные колбаски у себя на затылке. – Нормально же сидели.

– Вижу, что участницы в сборе, – разносится по гостиной торжественный голос Егора-Игоря. – Понимаю, что всем любопытно, где будет проходить следующий эпизод шоу, который мы намеренно не анонсировали. Однако, о нём мы расскажем чуть позже. А сейчас у меня для вас есть не менее интересная и интригующая информация…

Он обводит глазами нашу стаю грызунов в ожидании реакции. Воздух незамедлительно взрывается взбудораженным аханьем.

– Как вы знаете, в эти выходные на экраны вышел первый выпуск «Звёздного холостяка», и мы получили результаты зрительского голосования. С прискорбием должны сообщить, что одна из девушек сегодня покинет проект.

Я с надеждой впиваюсь глазами в Егора-Игоря. Ну, наконец-то стоящая информация! Злодеек никто не любит, так ведь? Карательный зрительский пендаль обязан достаться мне!

По гостиной проносится тревожный шёпот. Белки на глазах превращаются в перепуганных шиншилл, неконтролируемо извергающих семечки фекалий.

Почему нам не сказали?

Это будет в эфире?

Я даже подготовиться не успела?

У тебя румяна есть?

– Итак, дамы. Меньше всего голосов набрала… – скорчив трагичную мину, Егор-Игорь сканирует лица участниц. – Карина! Мне жаль. Лично я полагал, что ты дойдёшь до финала, но зрители, увы, распорядились иначе.

Все головы, включая мою, поворачиваются к стерве Жасмин. Фальшь – синоним этого шоу, но не сейчас. Карина выглядит шокированной и бледной, в глазах сверкают слёзы неверия.

– Я не понимаю… – хрипит она. – Почему они так со мной? Что я сделала?

Все время нахождения здесь мы открыто враждовали, но сейчас, глядя на неё, я не испытываю ничего, кроме сочувствия.

– Почему я? – продолжает вопрошать она, крутя головой по сторонам. – Я не первый год работаю с аудиторией. Меня любит зритель…

– К сожалению, большинство проголосовало так, – произносит Егор-Игорь, так что становится ясно: ни черта он не сожалеет. – Попрощайся с девочками и иди собирать вещи.

– Почему я, а не она?! – вдруг взвизгивает Карина, обвинительно тыча пальцем в меня. – Вы, что, все слепые?! Она же мне в подметки не годиться.

– Готова уйти вместо неё, – я поднимаю руку. – Для Карины участие явно важнее.

– Здесь не место для торгов и обмена, – отрубает Игорь-Егор, пригвождая меня взглядом к дивану. – Кстати, ты и Кристина набрали больше всего голосов. Это, если кому-то интересно.

– Вот, видишь, вот видишь! – Лика восторженно теребит моё колено. – Я же говорила, что ты им понравишься! Умница!

Я ровных счетом ничего не понимаю. Что за кончённые идиоты смотрят это шоу? Как им может понравиться вульгарная хамка в дешёвом кожзаме?

– Женя, камеру туда наведи, – командует Егор-Игорь, указывая на плачущую Карину в окружении сочувствующих приспешниц. – Слёзы снимай крупным планом. Пусть зрители насладятся результатом.

Хорошо, что поблизости нет моих говнодавов. Не уверена, что справилась бы с соблазном не отдавить ему ногу за такой цинизм.

Не знаю, сколько ещё длился драматичный момент ухода Карины, если бы в этот момент в гостиной не появился Котов. Подруги опальной королевы в ту же секунду забывают о ней и переключают всё внимание на него.

– Девушки, здравствуйте! – лучась улыбкой, звёздный жених обводит глазами свой беличий гарем. – Очень рад снова вас видеть! Как ваши дела?

Я против воли отмечаю, что выглядит Котов… хорошо. То ли рубашка с закатанными рукавами ему так сильно идёт, то ли он загорел сильнее.

Пока участницы наперебой рассказывают о своём досуге, я угрюмо смотрю себе под ноги. Прискорбно осознавать, что все полторы недели, проведённые здесь, я страдала хернёй. Ругалась с Кристиной, пилила ногти, ела, болтала с Ликой и, собственно, всё.

– Вам всем хочется узнать, чем мы с вами займёмся в нашу следующую встречу? – продолжает Артём. – Вижу, вы немного устали торчать в четырёх стенах, поэтому я организовал для нас совместную прогулку на яхте!

Слово «яхта» утопает в истерично-радостных визгах. Визжит даже Лика, но, разумеется, не я. Во-первых, на улице тридцать градусов жары, а я ненавижу жару. Во-вторых, меня укачивает. В-третьих…

– Костюмеры уже здесь, так что пора выбирать купальники, – довольно оскалившись, Котов смотрит прямо на меня.

Я обречённо зажмуриваюсь. Причина номер три не заставила себя ждать. Дело в том, что я не оголяюсь прилюдно. Вообще.

16

– Сегодня, что, Хеллоуин? – Лика сводит к переносице идеальные брови, сканируя мой пляжный прикид. – Другого объяснения, почему для прогулки на яхте ты нарядилась монахиней, у меня нет.

– Это парео, тупица, – бормочу я, плотнее запахивая льняную накидку, любезно выданную Леной. – Не все обязаны выглядеть, как дешёвые стриптизёрши.

– Я выгляжу как дешевая стриптизёрша? – Она делает шаг назад, давая мне в полной мере насладиться видом своей безупречной фигуры в крошечном синем бикини.

А я-то думала, что такие тела существуют только на просторах интернета, доведённые до совершенства с помощью тонн фильтров и фотошопа.

Оказывается, нет. Лика – яркий тому пример. Узкая талия, контрастирующая с крутым изгибом бёдер, пышная грудь, подчеркнутая лифом, длинные стройные ноги и абсолютно плоский живот.

– Нет, дешевой стриптизёршей ты не выглядишь, – со вздохом признаю я. – Скорее, как влажная мечта старикашки Ди Каприо. Тебе, кстати, уже есть двадцать пять?

– В следующем году исполнится.

– Тогда у тебя ещё есть шанс прокатиться на Титанике[2]2
  В Голливуде шутят, что Леонардо Ди Каприо встречается с моделями до достижения ими двадцати пяти лет, а после находит новую пассию – прим. автора.


[Закрыть]. Ну что, идём?

– Хватит переводить тему, – Лика щурится. – Фигурка у тебя отличная. Грудь – вообще топ, и, судя по всему, своя…

– А у тебя чужая, что ли? – усмехаюсь я.

Лика снисходительно гримасничает.

– Я вешу сорок восемь килограммов при росте сто семьдесят три. Откуда здесь взяться груди четвёртого размера? Конечно, это силикон, дурашка.

Мои глаза, как по команде, прилипают к её декольте. У Лики ненастоящая грудь?! Я думала, что такое может себе позволить только богачка Анджелина.

– А выглядит как натуральная, – моя ладонь машинально тянется к импланту, но я вовремя её одергиваю. – Я раньше никогда искусственной груди не видела.

– Как не видела? – Усмехнувшись, Лика кивает себе за спину. – Да, весь наш особняк – сплошная силиконовая долина.

Я изумлённо распахиваю рот, чувствуя себя Нео, узнавшим о существовании матрицы.

– Поэтому не понимаю, какого чёрта ты прячешь свои выдающиеся природные данные под этим скучным сплошным купальником, – продолжает Лика, укоризненно пробегаясь взглядом по моей талии. – Если переживаешь, что живот торчит, держи проверенный лайфхак: просто не завтракай. Он сам прилипнет к позвоночнику.

– Мне нравится мой купальник, – отрезаю я. – И парео тоже. И нет ни единого шанса, что я пропущу приём пищи ради красивого снимка. И тебе не советую. Ела бы нормально, глядишь, не пришлось бы тратиться на силикон.

Выпалив это, я с опаской смотрю на Лику. Меньше всего мне бы хотелось испортить нашу дружбу своим длинным бестактным языком. Лика по-настоящему мне нравится, а это случается нечасто.

– Ладно-ладно, больше тебя не трогаю, – она примирительно поднимает руки, ничуть не обидевшись. – Я сижу на диетах с того момента, как мама отдала меня в модельное агентство. Не могу есть перед съёмками по привычке.

Это признание заставляет меня задуматься о том, что жизнь белок вовсе не такая лёгкая и беззаботная, как может показаться на первый взгляд. Пока я мечтала об олимпийской медали, четырнадцатилетняя Лика изнуряла себя диетами во имя чьей-то мечты. Ей определённо было сложнее.

– Пойдём, – я беру её под руку, точно так же, как это сделал Котов на свидании. – Ты очень красивая. Зрители во главе со звёздным женихом экраны слюной зальют.

– Такой красоты на яхте будет навалом, – отмахивается Лика. – Может, и хорошо, что тебе дали сплошной купальник. В нём ты снова будешь выделяться.

Мысленно я вздыхаю. Выделиться – это то, чего мне хочется меньше всего. Надеюсь, там есть каюта. Сошлюсь на морскую болезнь и буду торчать внутри.

Белоснежная яхта, словно сошедшая с разворота журнала о роскошной жизни, напоминает аквариум, кишащий экзотическими рыбами. Не знаю, что слепит сильнее: лучи солнца, отражающиеся в бликах воды, либо пестрые купальники участниц. Лика права: в своём белом скафандре я выгляжу как чёрная овца.

Хотя на яхте присутствует ещё один человек в белом. Именитый футболист, из-за которого мы потеем здесь всей толпой, стоит у штурвала в белоснежных шортах и расстёгнутой рубашке, ненавязчиво демонстрирующей его загорелый пресс.

Его взгляд поверх солнцезащитных очков самодовольно сканирует участниц, наслаждаясь видом безупречной женской плоти. Правда, при виде моего пуританского лука лицо хромоножки разочарованно вытягивается, и он, наклонившись, что-то говорит Егору-Игорю. Последний, конечно, тоже находится здесь. Это выездное стрип-шоу могло обойтись без главного тамады.

– Ты решила сменить имидж? – раздаётся за мной металлический голос Кристины. – Гидрокостюм не превратит хамоватую сучку в скромницу.

– А в кого пытаешься превратиться ты с помощью этих двух плевков? – повернувшись, я выразительно смотрю на узкие полоски ткани, едва прикрывающих её выдающуюся грудь. – Победительницу в номинации «Лучшая порно-актриса»?

– Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним, – Кристина мстительно щурится. – И мы обе знаем, кто последней буду я.

– Тебя заставляют ко мне подходить, что ли? – искренне удивляюсь я. – Уже в который раз ты ляпаешь какую-то банальщину, а потом исчезаешь. Так, необходимы враги на шоу?

– Не тебе же одной делать контент, – огрызается Кристина, перед тем как раствориться в лучах солнца.

Съёмочный день тянется кошмарно долго. От запаха автозагара и нескончаемой качки меня тошнит, а кожа от сорокаградусной жары вот-вот покроется волдырями. Одному богу известно, каким образом Котову удаётся непринуждённо со всеми трепаться. Пару раз я пыталась пробраться в каюту, но каждый раз она оказывалась запертой.

– Эй, номер три, есть разговор, – раздаётся рядом с моим ухом.

Повернувшись, я вижу перед собой лоснящееся от загара лицо Егора-Игоря.

– Милая, что за свадебный костюм Ариэль на тебе надет? – Он скривится так, словно разглядывает раздавленную гусеницу. – Когда подойдёт Артём, на тебе не должно быть этой тряпки. Этот купальник хорош для соревнований по плаванию, но никак не для съёмок на яхте.

– Лена одобрила… – пытаюсь объяснить я.

– Лена получит по шее за такую халтуру, – отрезает он и, тронув динамик в ухе, резко разворачивается. – Жень, какого хрена у нас всего две камеры работают? И что, что он захотел в туалет? Так выдай памперсы своим зассыхам! Я сам срать хочу с пяти утра, и ничего, сдавил булки и держусь.

Только сочувствие к переполненному кишечнику Игоря-Егора удерживает меня оттого, чтобы показать ему средний палец. Какого чёрта я должна оголяться по первому его щелчку? Это же самое настоящее сексуальное рабство.

Обняв себя руками, я ищу глазами звёздного жениха и досадливо морщусь. Он закончил облизывать глазами очередную участницу и вместе с операторами направляется прямо ко мне.

– Слушай, а ты не знаешь, где…

Передо мной материализуется одна из подружек опальной принцессы Жасмин, и в ту же секунду живот обжигает чем-то ледяным.

Пока я давлюсь задушённым воплем, на моём белоснежном пляжном наряде расплывается кроваво-красное пятно.

– Ой, извини… Видимо, яхту качнуло, и стакан вылетел у меня из рук, – прижав ладонь ко рту, не слишком старательно оправдывается она. – Мне очень жаль.

Но, судя по мстительному блеску в глазах, ей ни хрена не жалко. Не было бы вокруг столько камер, я бы от души подтянула ей плавки. Хирурги бы эту нитку потом неделю выковыривали из её ануса.

– Так, номер три, чего застыла? – доносится командный голос Игоря-Егора. – Быстро дуй в каюту переодеваться. У нас тайминг.

Я решительно мотаю головой. Нет, ни за что. Да что они мне сделают, в конце концов? Выбросят за борт? Выгонят с проекта? Напугали ежа голой задницей.

Среди десятков устремлённых на меня взглядов я различаю наблюдающего Артёма.

Я вызывающе задираю подбородок. Хочет поглазеть на ещё одно голое тело? Серьёзно? И не надоело?

– Давай я тебе помогу раздеться, – раздаётся за мной наигранно-услужливый голос. Прежде чем я успеваю понять, что происходит, кто-то рывком сдирает с меня парео.

– Ой, мамочка! Что это у тебя на спине?

Онемев от бессилия, я бесцельно хватаю себя за плечи в попытке спрятаться от всёобщего внимания. Эти шрамы – моя приватная собственность, и они не терпят идиотских вопросов, вроде того, который только что прозвучал.

– Камеры сюда! – раздаётся азартное рявканье Игоря-Егора. – Скорее!

Я отчаянно мечусь взглядом по палубе, ища спасения. Сочувственные шёпотки, словно голодные комары, впиваются в кожу, слепящее солнце сводит с ума. От него слишком много света.

Да хватит уже на меня пялиться! Уйти… Мне нужно уйти. Можно было выпрыгнуть за борт, но я пока не планирую подыхать.

– Блядь, Егор, ты совсем ебнулся на своих рейтингах?! – Запах свежего мужского парфюма окутывает меня плотным облаком, отчего нагретая любопытными взглядами кожа вдруг начинает остывать. – Видно же, что она не хочет!

Почувствовав на плечах спасительную ткань рубашки, мои пальцы сжимаются намертво.

– Спасибо… – сиплю я, не находя сил поднять голову и посмотреть Артёму в глаза.

– Пойдём, провожу тебя в каюту.

Он берёт меня под локоть, и я впервые не испытываю желания сопротивляться и молча следую за ним. Сейчас он мой единственный друг. Даже Лика просто стояла и смотрела.