Читать книгу "Сила крови V"

3

Территория Колоний.

Тяжелый авианосец «Граф Петр Нечаев», флагман Тихоокеанского флота Руса Империума

Стоило графине с чиновником выйти, как на столе появилась миниатюрная фигурка филина, искусно вырезанная из камня. В глаза птицы были вставлены осколки рубинов, искусно имитируя живой взгляд.

– Что это? – спросил Вогер, настороженно оглядывая незнакомый предмет.

Я сделал знак помолчать, потянулся к фигурке и активировал ее коротким касанием, похожим на поглаживание. Глазки-рубины тут же вспыхнули кроваво-красным. На секунду в комнате установилась оглушающая тишина, словно всем одновременно заложило уши. От фигурки волнами пробежалась рябь, искажая воздух. И наступило вязкое безмолвие, вызванное запущенной магией.

– Это артефакт, – наконец пояснил я, убедившись, что «филин» нужным образом работает. – От прослушки. Чтобы наши общие друзья, – последовал небрежный кивок в сторону закрытой двери, – не знали, о чем мы тут с вами говорим.

Губернатор скептически поджал губы и поднял на меня насмешливый взгляд, как бы говоря: а кто сказал, что я им сам все не расскажу? И вообще, мальчик, не слишком ли много ты на себя берешь?

Подобное отношение начинало понемногу бесить. Сначала внезапно объявившаяся «тетушка» думает, что сможет вертеть «племянником» как захочет, теперь этот хмырь даже не скрывает, что не считает его сколько-нибудь самостоятельной фигурой на гигантской игровой доске под названием Колонии.

Раздраженная мысль мелькнула и пропала, на помощь пришла коллективная память предков.

Все смотрят и видят мальчишку, толком не показавшего себя, за исключением пары раз, применяя полузабытую магию. Но чего-то сколько-нибудь значимого ты еще не совершил, не показал, что являешься самостоятельной фигурой.

Но главное, не продемонстрировал ум и умение выкручиваться из ситуаций, не прибегая к помощи исключительно силы.

Сила есть – ума не надо, это не про Мещерских, хотя на пике расцвета они были более чем сильны. Но на пути становления клана им часто приходилось прибегать к хитрости, чтобы обыгрывать более сильных на тот момент врагов. Это ценилось в мире колдовских кланов – умение обвести противника вокруг пальца, не прибегая к грубым приемам. И Вогер об этом знал, точнее, понимал тонкости взаимоотношений между Старыми семьями.

– Знаете, что самое страшное может испытывать человек? От чего разум отказывается работать, а все тело молит лишь о спасении? От чего все инстинкты начинают кричать: «Ты умираешь!»? – спокойно спросил я.

Губернатор если и удивился такому странному началу разговора, то вида не подал, держа маску стороннего наблюдателя, который здесь находится из-за собственной прихоти.

Вилора тоже не подала голос, но, кажется, покосилась, среагировав на необычное начало беседы. В остальном княжна вела себя тихо, позволяя мне играть первую скрипку нашей небольшой увертюры.

– Не знаете? Это удушье, – сказал я, завладев вниманием губернатора, и пояснил свой ответ: – На вас уже набросили удавку и стали тянуть. На подсознательном уровне вы это чувствуете, но не хотите признаваться даже самому себе.

Вогер шевельнулся, на секунду его лицо приняло жесткое выражение. В глазах был страх, точнее, понимание, что я прав. Кажется, он только сейчас это осознал, услышав из уст «сопляка», сказанное размеренным тоном.

– Вы знаете это, что вас поймали в ловушку, что окружили со всех сторон. Что удавка все сильнее затягивается. Иначе никогда бы не согласились на встречу на борту авианосца Руса Империума. Потому что знаете главное правило губернатора Спорных территорий – никогда не занимай чью-либо сторону. Именно поэтому до последнего момента вы вели себя со всеми имперскими инспекторами абсолютно одинаково, не отдавая кому-либо предпочтений. Разве не так?

Губернатор молчал, на мгновение в его глазах мелькнула лютая злоба за то, что вынужден здесь сидеть, слушая наставления от какого-то молокососа. Но злоба быстро погасла, уступив место сосредоточенности. Потому что Вогер был умный мужик и прекрасно понимал, как вести себя в ситуациях, когда от тебя ничего не зависит и ты вынужден плыть по течению, не контролируя происходящее вокруг, но стараясь сделать так, чтобы не смыло волной.

Это тоже своего рода искусство – выжить там, где остальные погибают. Не зря он столько лет управлял раздираемыми бесконечными конфликтами Спорными территориями, умудряясь лавировать между интересами сильнейших держав.

Но рано или поздно всему приходит конец, и однажды все заходит слишком далеко, когда для сохранения статус-кво даже губернатору банально не хватает власти. Когда одна из держав начинает нарушать все правила, пуская в ход тяжелую артиллерию, не просчитывая последствий. И тогда наступает хаос. Потому что трудно бороться против огромной дубины, имея в руках только рапиру. Тонкими уколами великана не завалить.

Выход один – позвать другого великана с такой же дубиной…

Или же нет? А что, если рапир будет несколько?

– К чему ты ведешь? – Вогер сохранял каменную маску на лице, создавая видимость, что продолжает слушать лишь из вежливости.

Но ментальный фон его сильно просел, я это видел – губернатор волновался, хотя и пытался всеми силами это скрыть.

– У вас отобрали Скайфолл, лишили власти, практически отрезали от ресурсов, – теперь я говорил быстро и жестко, не давая собеседнику вставить слово, а главное, опомниться. – Почему вы здесь, на чужом корабле? Почему не собираете еще одну армию, чтобы отбить свой город? Потому что вас заблокировали, не давая той поддержки, что изначально обещали. Особенно когда уговорили на глупость с объявлением награды за голову германской принцессы. Вы ждали войска, а вас поддержали лишь на словах, не предоставив в полной мере обещанное.

Тактика помогла, на короткое время губернатор оказался оглушен столь бешеным напором. Но он не был бы опытным политиком, если бы позволил смутить себя таким приемом. Опытный переговорщик быстро пришел в себя и перестроился.

Пришлось усилить напор.

– Что вам предложил Руса Империум? Защиту? Обеспеченную старость? Можно предположить, что когда все закончится, вам действительно выделят тихий домик где-нибудь у озера с красочным видом на лес, где вы будете доживать свои дни, – я усмехнулся. – Но ведь это неправда, и вы это понимаете. Однажды Империум захочет наладить отношения с германским соседом, или тот предложит это сделать сам. Неважно. Важно, что лично для вас это будет означать конец, ведь император Фридрих не забудет оскорбление дочери и обязательно включит в одно из условий мирного договора вашу жизнь.

Я слегка наклонился вперед, глядя Вогеру прямо в глаза.

– Знаете, что такое «государственные интересы», ваше превосходительство? Когда любой человек становится ничтожной величиной. И никакая плата за благополучие страны не считается чрезмерной. Вы же знаете это, вы давно в политике и видели такое не раз. Когда бывшего союзника сдают, стоит ему стать неудобной фигурой в будущих раскладах, которые изменяются чуть ли не каждый день.

Вновь последовала короткая пауза, я откинулся на спинку стула и размеренным тоном закончил:

– Вас используют, а потом выбросят на свалку, обставив все красиво, но, по сути, отправив про запас, когда понадобится улучшить отношения с германцами. И тогда за вашу жизнь никто не даст и ломаного гроша. И в глубине души вы это понимаете.

Я замолчал, молчал и Вогер, Вилора переводила напряженный взгляд с меня на него, не смея нарушить установившуюся тишину.

Наконец по лицу губернатора проползла кривая усмешка:

– Похоже, в ваших жилах действительно течет кровь великих предков, иначе откуда такие способности к убеждению в столь юном возрасте.

– Мне и самому пришлось через многое пройти, – равнодушно бросил я.

Вогер кивнул, признавая за мной право так говорить. Его взгляд стал цепким и собранным.

– Что конкретно вы предлагаете? Я так понимаю, у вас есть какой-то план, иначе вы бы не пришли на встречу. Особенно когда она проходит в столь неоднозначных условиях, – он обвел помещение рукой, намекая на забитый под завязку оружием авианосец снаружи.

Словно в подтверждение его слов издалека прилетел звук работающих в режиме форсажа двигателей взлетающего штурмовика-перехватчика универсального типа, способного отработать и по земле, и драться с воздушными целями.

– Что я предлагаю? – медленно проговорил я. – Альянс. Коалицию, если хотите. Союз по принципу географического расположения Южного полушария.

Губернатор нахмурился.

– Географического расположения? – не понял он.

– Независимые игроки, постоянно проживающие или ведущие основную деятельность в Колониях, – вставила Вилора, посчитав, что пора подключаться к разговору. Не дело, когда дочь герцога сидит на переговорах и молчит, как какая-то деревенская дурочка.

Вогер перевел взгляд на нее.

– Ваш отец это одобряет?

Заданный быстрым тоном вопрос заставил княжну смешаться. Говорить за отца она все-таки не решилась. Как и за весь клан Валенштайн. Всего одной фразой губернатор вернул себе утраченную инициативу. Снова пришлось брать разговор на себя.

– Многим надоела диктатура монархов, которые к тому же здесь даже не живут, – размеренным тоном сказал я. – И многие были бы не против, если положение изменилось.

– Например, кто? – резко спросил Вогер. Вернув себе былую уверенность, теперь он начал давить, мстя за свою недавнюю растерянность. Его подловили, и ему это не понравилось.

Но и ответ требовал тщательного обдумывания. Здесь я ступал на тонкий лед собственных домыслов и предположений, основанных на открытых источниках и опыте предков, подсказывающих, куда может завести кривая высокой политики.

– Например, корпорации, – твердо сказал я. – Им давно уже надоело, что их держат на второстепенных ролях. У них есть оружие, есть солдаты. А главное, есть понимание, куда Колониям следует двигаться впредь.

Я не говорил об этом прямо, но в первую очередь имел в виду Global Alliance. За последнее время G.A. набрали внушительный вес, потеснив конкурентов и завоевав себе новые рынки сбыта. Корпорация стремительно развивалась, и на волне успеха руководство вполне могло решиться на авантюру с игрой в политику, от которой при обычных обстоятельствах корпоранты старались держаться подальше.

Я это понимал, Вогер это понимал, он, кажется, даже догадался, о ком идет речь, но вслух ничего не сказал. С его стороны последовал неспешный кивок, полный задумчивости. Похоже, мне все-таки удалось зацепить его. Или же перспектива стать послушной марионеткой одной из держав показалась ему худшей альтернативой?

– Но как это сделать? Простых слов недостаточно, никто не станет рисковать, положившись на уверения, что все получится. Такие союзы готовятся долго, стороны обговаривают условия, торгуются, делают расчеты и лишь после этого на что-нибудь соглашаются. Причем часто отказываются от своих слов, если ситуация вдруг изменится, – сказал Вогер. – Даже с моим авторитетом максимум, что удастся, – это устроить еще одну встречу, на которую большинство не придет или пришлет представителей второстепенного ранга.

На которых в случае чего можно свалить вину за незапланированную инициативу. Это я уже проговорил мысленно. Опасения Вогера, опытного политика, были понятны. Но главное, чего он действительно боялся – это то, что о переговорах станет известно метрополиям, и тогда альянсу конец. Великие империи ни за что не позволят организовать подобную структуру на территориях Колоний. Это прямой вызов их власти, доминирующему положению и способности влиять на ситуацию в южном полушарии.

Все это большая политика, где складывали головы фигуры помощнее губернатора Колоний.

Вогер боялся и особо этого не скрывал. Нужно было что-то, чтобы его подтолкнуть. Базис, утвердившись на котором, он вновь стал бы чувствовать себя уверенно.

И тут меня осенило.

– Мы вернем вам Скайфолл, – сказал я. – Отобьем у германцев. Это покажет всем, что в Спорных территориях появилась сила, с которой надо считаться. Увидев, что войска из метрополий можно побеждать не только другим имперским армиям, к нам присоединятся.

Спорное утверждение, основанное на зыбких фактах настроений, гуляющих среди активной части жителей Колоний, давно понявших, что надо что-то менять. Однако Вогер услышал главное: ему пообещали Скайфолл – столицу южного полушария и город-символ, олицетворяющий власть в Колониях.

Это очень важно – владеть крупнейшим мегаполисом в регионе. Это давало статус, наделяло влиянием, делало человеком, с которым вынуждены говорить даже имперские представители. И что особенно важно – считаться с ним.

Как только Вогера выбили из Скайфолла, он моментально потерял половину политического влияния. Остальная половина медленно таяла, пока его войска методично выбивали германские панцер-гренадеры из других мест, где им удалось закрепиться.

Это был конец губернатора, агония, растянутая во времени, но неизменно ведущая к закату его власти в Спорных территориях. И он это понимал, поэтому и согласился на предложение русов прибыть на флагман Тихоокеанского флота Империума. У него просто не оставалось выбора.

Поле маневра стремительно сужалось, варианты дальнейшего развития событий для губернатора с каждым днем ухудшались. Внезапно я осознал это с кристальной чистотой, словно мне подсказали. И теперь я точно знал, на что надо давить.

Скайфолл – вот уязвимая точка Вогера, от которой он никогда не отступится.

Правда, имелся нюанс: получив город обратно, губернатор вполне мог взбрыкнуть, отыграв все обратно, забыв прежние договоренности и вернувшись к стабильным отношениям с имперскими контролерами, невзирая на то, что те его фактически подставили.

Такое тоже могло быть. И на этот случай нужно было иметь собственный запасной вариант. Например, противовес в качестве пула корпораций. Которым, кроме денег, давно уже хотелось иметь больше власти.

Все это промелькнуло у меня в голове с быстротой молнии, пауза продлилась недолго, позволив Вогеру обдумать неожиданное предложение и возразить:

– Скайфолл невозможно захватить, там слишком сильный гарнизон, – он бросил быстрый взгляд на Вилору. – Тем более не уверен, что у атакующих получится справиться с многочисленными КИБами, которых у германцев хватает.

– Мне уже приходилось уничтожать КИБы, – ровным тоном заметил я. И это не показалось хвастовством, потому что так оно и было. Вогер спокойно кивнул.

– Да, приходилось, но вы имели дело с отдельными подразделениями, и вряд ли скоротечную стычку можно назвать полноценным сражением, которое обязательно устроят тевтоны, защищая город.

– Если грамотно спланировать штурм, то противник не успеет развернуть все части, – вставила Вилора.

Вогер вновь посмотрел на нее.

– Ресурсы вашего клана тоже будут задействованы? – вкрадчивым тоном осведомился он. – Если бы герцог лично…

– Я не могу это гарантировать, – быстро произнесла княжна, опомнилась и уже спокойнее сказала: – Но он не забыл, как его пытались захватить после приема в Скайфолле, а род Валенштайн всегда отвечает на оскорбления.

– Клановая эскадра Дома Валенштайн сегодня нанесла ракетный удар по одной из баз германского снабжения, – сообщил я. – Полагаю, это хорошо показывает отношение герцога к происходящему.

Губернатор покачал головой.

– Этого недостаточно, нужны гарантии…

Он не договорил, внезапно по всему кораблю разнесся рев боевой тревоги.

– Что происходит? – Вогер дернулся, выдавая в себе гражданского человека. Вилора подскочила к ближайшему иллюминатору. В эту секунду дверь распахнулась, в кают-компанию стремительно зашла графиня Стародубская.

– На авианосце объявлена боевая тревога. Всем посторонним приказано немедленно покинуть борт корабля, – она обвела нас быстрым взглядом. – Мне очень жаль, но встречу придется перенести, я не могу приказывать адмиралу, он уже получил приказ из штаба Стратегического командования.

– Что случилось? – я поднялся со стула, бросив взгляд наружу и убедившись, что наши ховеры все еще на взлетной палубе.

Графиня помедлила, но потом, видимо, поняла, что мы и так рано или поздно узнаем:

– В Токио беспорядки, всем наличным силам Империума приказано немедленно идти к Японским островам для оказания помощи местным жителям.

А точнее, колониальной администрации, про себя закончил я, мысленно прикидывая: интересно, проблемы только у Руса Империума или у других тоже? Похоже, остальные метрополии идут по пути тевтонов. А значит, открывается отличная возможность исполнить задуманное – захватить Скайфолл.

И возможно, даже для себя. Хмм… А вот это определенно стоило хорошенько обдумать.

4

Территория Колоний.

Тихоокеанский регион.

12:30 по местному времени

Завывая турбинами, десантно-штурмовой ховер оторвался от палубы. Нанесенная на бок эмблема в виде когтистой лапы и желтого шара сверкнула свежей покраской команде сигнальщиков и устремилась в небеса вместе с транспортником.

Сделав вираж, машина на секунду зависла. Повторив маневр, слева и справа пристроились ховеры сопровождения. Перед сидящими в креслах открылась величественная картина перестроения ударной эскадры Тихоокеанского флота Руса Империума. Особенно бросался в глазах тяжелый авианосец, закладывающий невозможный для корабля своей массы вираж, оставляя позади мощный пенистый след работающих в режиме форсажа силовых установок.

– Эпичное зрелище, – тихо проговорила Майя, с жадностью наблюдая за маневрами кораблей.

Я согласно кивнул.

– Да, такое не каждый день увидишь, – я посмотрел на Вилору. С момента посадки в ховер девушка хранила молчание. Судя по опущенным уголкам губ, настроение у нее было неважным. В глазах скрытое недовольство, на меня предпочитала вообще не смотреть.

Обижается из-за того, что отодвинул на переговорах. Что взял на себя ведущую роль, непринужденно оттеснив дочь герцога от беседы. Пара попыток вмешаться с ее стороны выглядели неуклюже, если не сказать больше – нелепо. Как ребенок, который пытается влезть в общение взрослых, а его нетерпеливо одергивают, прося не мешать.

Теперь, когда беседа с Вогером закончилась, княжна получила возможность взглянуть на свое поведение со стороны, и, разумеется, оно ей не понравилось. Точнее не понравилось то, как она выглядела, особенно с точки зрения губернатора.

Не скажу, что у меня это специально получилось сделать. Но еще до начала встречи я понимал, что Вилора, считая себя более опытной, постарается взять на себя основные переговоры. В конце концов ее этому учили с детства – общаться с высокопоставленными персонами, принимающими решения. И тем сильнее оказалось удивление, когда я легко и непринужденно перехватил инициативу, не оставив ничего, кроме возможности вставлять редкие ремарки, в основном касающиеся уже обсуждаемых вопросов.