Читать книгу "Брат моего жениха"

Глава 4. Лана

После разговора с мужчиной, за которым уже час как закрылась дверь, я не могу найти себе места. Все начинает раздражать в таком, до недавних пор, любимом мной кабинете. А еще хуже, что не могу ни на чем сосредоточиться, то и дело ломая голову над тем, что Рысев хотел мне сказать своими словами.

Нет. Я ни на грамм не поверила, что у него затеплились какие-то чувства, или ностальгия накрыла, и он резко начал жалеть о нашем расставании. Потому что у него тогда был куча возможностей найти меня. На самом деле это не составило бы большого труда. Но он отпустил. Даже не позвонил и не написал. Принял поставленную мной точку. Да и сейчас его постоянно меняющиеся постельные грелки, одна моделистей другой, так и мелькают с завидной регулярностью в новостях и журналах. Краше любых слов говоря, что его такая жизнь вполне устраивает.

Это скорей спортивный интерес.

Вот только неужели он ради того, чтобы потешить свое эго, свое самолюбие, опустится до каких бы то ни было поползновений в сторону невесты брата?!

Хоть Рысев и гад, но мужчина с принципами. По крайней мере, был. Раньше.

И именно поэтому я снова упираюсь в стену: “да нет, он так не сделает”, возвращаясь к началу с вопросом: “что это был за спектакль”.

В итоге промучившись еще час, я собираюсь и еду за Лясей в сад, чувствуя острую необходимость увидеть свою кареглазую бандитку. И стоит только показаться в дверях группы, как мое кудрявое чудо с улыбкой от уха до уха летит в мои объятия.

– Мамуля! – виснет на моей шее обезьянка. – Я соскусилась.

– Я тоже очень по тебе соскучилась, малышка, – прижимаю к себе свое чудо и целую в розовую щечку, понимая, какая же я невероятно счастливая женщина. И как же правильно поступила, не спасовав и не испугавшись, родив малышку для себя. Рысев никогда не поймет, что такое безграничная и чистая любовь. Далекие пять лет назад он хоть и неосознанно, но сам отказался от нее. От нас.

– А я класивую пооделку севодня сделала, – топает за мной Ляся к машине, крепко вцепившись в руку. – Мы поедем в палк?

– А кашу ты всю съела? – нарочито строго поглядываю на дочурку, которая так и задирает свой носик-кнопку.

– Всю. И спала на сонтясе. А вот Дима не спал. Его налугала тетя Таня.

Тетя Таня – так зовут воспитателя детки. Замечательная женщина в возрасте слегка за пятьдесят, которая стала для десяти малышей в группе едва ли не родным человеком. Кстати, во многом заслуга Татьяны Викторовны, что дети ходят в сад без капризов. Еще и наоборот – ждут с нетерпением окончание выходных.

– Так что, мамулька, мы поедем в палк?

– Поедем. Мамулька же обещала, – смеюсь и пристегиваю свое чудо в автокресле.

День сегодня стоит яркий, теплый, но не душный. В самый раз для первой недели августа. В парке шумно и многолюдно. На городках и качелях резвится детвора, на газончиках валяются на пледах парочки и студеозусы, а по аллеям рассекают велики и новомодные героскутеры с электросамокатами.

Ляся имеет какую-то особую предрасположенность ко всем этим опасным штучкам. Хотя чего удивляться. Гены – вещь упрямая. Рысев тоже тот еще любитель риска.

Однако пока что мне удается сдерживать ее порывы разодрать свою крохотные коленочки на одной из таких “досок”. А вот пройти мимо колеса обозрения моя дочь не в состоянии. Поэтому первым и неизменным пунктом остановки в парке становится чертово колесо. У которого нас уже и ждет Слава.

– Дядя Слава, – машет ручкой Ляся. – Пливет.

– Привет, кнопка. Это тебе, – протягивает дочурке сладкую вату мужчина, потрепав довольную Лясю по головке, – а это твоей мамуле, – вручает мне аккуратный букетик белых пионов. – Привет, – приобнимает меня и целует в щечку Слава.

И вроде простой и милый жест. Трепетный. Но меня он отчего-то совершенно не задевает. Словно после неожиданной встречи с Рысевым во мне снова что-то надломилось.

– Ну что, идем кататься? – сияя улыбкой, спрашивает у ребенка Слава, и та, уже довольная, берет мужчину за руку и тащит к билетным касса. Мне же остается только с улыбкой их догонять.

Пару часов, чтобы обойти все горки, карусели и качели на два круга, и в начале седьмого, уставшие, но счастливые, мы возвращаемся домой. К нам с Лясей домой. В небольшую, но уютную двухкомнатную квартирку в спальном районе, которую оставили нам мама с папой при переезде.

Слава уже по-хозяйски проходит на кухню с пакетами, а я, первым делом отправив Алексию в душ, скидываю и с себя брюки с блузкой, в которых за весь день упарилась.

В августе погода любит шутить шутки. Утром ты выходишь из дома, когда на небе тучи и вот-вот пойдет дождь, а вечером возвращаешься под солнцепеком таким, что и в купальнике было бы жарко.

– Как прошел день? – скидывая пиджак на кровать, проходит в мою спальню Слава, слегка приобнимая и прижимая спиной к своей груди. – У нас сегодня была сплошная беготня. Важный свидетель не явился на слушание, его пришлось перенести.

– Да как обычно, – говорю, намеренно умалчивая о дневном “визитере”. – Маришка вернулась из отпуска.

– Правда?

– Угу, – киваю и устраиваю ладошку на мужской щеке, почему-то неожиданно подмечая, что он гладко выбрит. – Я тут подумала… может, нам с Лясей собраться в отпуск, – поворачиваюсь в кольце мужских рук и, привстав на цыпочки, тянусь к губам жениха, запечатляя на них легкий поцелуй.

Руки Славы тут же приходят в движение, и ладони уже смело перебираются на попу, ближе прижимая меня к себе.

Самое ужасно, что в нашей паре, по крайней мере, с моей стороны, эти движения, объятия и поцелуи воспринимаются просто как что-то само собой разумеющееся. Словно я просто позволяю хорошему, благородному и отдающему всего себя отношениям мужчине любить себя. Не более. Можно было бы списать это на время, привычку, но надо быть откровенной хоть с самой собой: времени еще прошло слишком мало, чтобы пресытиться. Да и с самого начала наших отношений, с самого первого свидания я просто все пустила на самотек, смирившись с тем, что бабочки в моем животе летать и кровь в венах закипать от страсти уже не будут. Проверено.

– А это неплохая идея, Лан. Ты и так слишком много работаешь. Да и Ляське будет полезно поплюхаться в море.

– Вот и Маришка то же самое сегодня сказала, – приподнимаю один уголок губ в улыбке. – А ты…?

– А у меня процесс, ты же знаешь. Да еще и не один. Не думаю, что получится урвать хотя бы недельку.

Ну да, чего и следовало ожидать.

– Правда, вот на эти выходные, – прикасается губами к виску Слава, – родители позвали на дачу. Решили устроить пикник. Поедем?

– А я могу отказаться? – смотрю в невероятного цвета голубые глаза жениха. В таких можно и утонуть.

– Думаю, что нет, – смеется он. – Уж больно они хотят познакомиться с Алексией.

– М-м-м… – тяну многозначительно, не зная, как бы деликатно поинтересоваться: эта вечеринка только для своих, или они еще и добрую половину родственников пригласят, включая звездного племянника. – Кто там будет? – решаюсь в итоге спросить прямо.

– Ты так из-за Рыся напряглась, да? – посмеивается Слава, а у меня сердце остановилось.

– На что ты намекаешь?... – сиплю просевшим от волнения голосом.

Не мог же Леша ему рассказать? Ну, не мог!

– Да нет, ты не подумай ничего, Иланчик, – целует в лоб Слава. – Просто я же понимаю, как это выглядит впервые. Он личность известная, и вполне логично, что девушки перед Лехой тушуются и теряются.

Я, кажется, даже выдохнула со свистом. В таком напряжении стояла все эти секунды.

Слава отпускает меня из захвата и, подкатывая рукава белой рубашки, пробегает голодным взглядом по моему голому телу, прикрытому только тонким комплектом нижнего белья.

– Но на самом деле он мужик нормальный. Без короны, – усмехается и отводит взгляд Слава. – И я думаю, что все-таки его не будет. У него скоро начинается в НХЛ предсезонка, и наша звезда опять умчит в Штаты. Он тут так… – неопределенно машет рукой. – Пролетом, можно сказать.

– Да?

– Точно тебе говорю.

– Хорошо, – пожимаю плечами, немного расслабившись, – тогда я, конечно, не против.

– Вот и отлично. Ну, давай, я пойду на кухню, соображу для нас ужин. А ты в душ и приходи.

– Хорошо, – заладила, как попугай.

И только Слава выходит из спальни, как слышу задорный хохот Ляси, которая снова нашла к кому пристать со своими тысяча и одним «почему». Улыбаюсь этой милой непосредственности дочурки и иду в душ.

Так уж повелось, что чаще всего готовит в нашей паре Слава. И готовит потрясающе. Даже ужин на скорую руку у него шедевральный.

После ужина Алексия, умаявшись за день, потирая глазки, клюет носом. И приходит время жениху ехать домой.

Да, у нас странные отношения. Мы помолвлены, но при этом и недели не прожили вместе.

Я в свое время попросила Славу с этим повременить, а он и не возражал, так как ехать от нас до его работы утром далеко, а чтобы переезжать нам с дочуркой к нему, нужно найти время и приготовить детскую для Ляси. Поэтому вот… пока что так и живем.

Закрываю за Славой дверь и иду в спальню. Снимаю с пальца помолвочное кольцо и заползаю под пуховое одеяло. Сна нет, и еще добрую половину ночи я кручу в голове образ Рысева. Его взгляд, тембр голоса, который словно обволакивает. Вспоминаю даже аромат парфюма, который за какие-то считанные минуты словно въелся в кожу.

Он изменился. Очень.

Повзрослел. Возмужал.

Рысь уже не тот парень, который, расточая улыбки, разбивал сердца. Уже мужчина, который одним взглядом способен поставить на колени.

И это пугает.

В частности, и то, что мое тело сегодня вполне однозначно на него среагировало.

Ни на кого до этого за долгие пять лет.

Только на него.

Глава 5. Рысь

Не понимаю, что происходит у меня в голове. Да и вообще с моей, мать его, головой. В силу профессии привыкший действовать и принимать решения едва ли не моментально, сейчас испытываю полный ступор. На льду зазеваешься – выползать будешь на четвереньках. А здесь уже семь дней. Семь! В голове каша.

Выхожу на балкон и вдыхаю полной грудью свежий утренний воздух. Ну, насколько он вообще может быть свежем в бетонных джунглях.

Город просыпается. Даже такой маленький, с населением в пару сотен тысяч человек, но страдает заторами на дорогах и жуткой загазованностью.

Именно сейчас, в этот момент мне очень не хватает своего Нью-Йоркского дома, с собственной террасой и бассейном.

К хорошему очень быстро привыкаешь.

И еще пять лет назад, когда уезжал, подписав свой первый контракт с национальной хоккейной лигой, думал, буду скучать по родным пенатам. Ни черта. Со временем появились друзья, связи, и я поймал ритм жизни “большого яблока”. И если не считать, что порой не хватает русского бесшабашного менталитета, остальное меня вполне устраивает.

Устраивало.

Я так думал.

Но, судя по тому, что произошло в моем мозгу после всего одной встречи с Иланой, это не так. После ресторана, когда, повернувшись, я увидел ее. Эти огромные серые глаза, которые когда-то влюбленно смотрели на меня. Это подействовало подобно удару со всей дури клюшкой по голове. Вот там-то я и понял, что все эти годы просто мастерски себя обманывал.

И какого лешего, спрашивается, я поперся к ней тогда в салон, предварительно окольными путями разузнав, где ее можно найти? Не знаю.

Твою дивизию, не знаю! Что я хотел ей сказать? А главное, что хотел услышать? Не знаю. Вот, как бывает, говорят, ноги сами принесли. Вот и меня потянуло.

Облокачиваюсь на перила и запускаю пальцы в волосы, которые уже готов рвать на голове.

Еще во время нашего непродолжительного романа я начал убеждать себя, что эта милая скромница меня не интересует как женщина, с которой я мог бы пройти всю свою жизнь. Молодой был. Кровь кипела, бурлила. Задница горела, и хотелось драйва, движа. Не нагулялся. И все это вкупе дошло до того, что убедил. И она ушла, оставив дурацкую записку “Спасибо за все”.

А я, через неделю подписав контракт, уехал.

Там, вдали от нее, удалось выдрать на корню практически все воспоминания о ее глазах и улыбке. О ней. Хоть и тот сервированный стол со свечами и остывшим ужином все еще живописной картинкой стоял перед глазами. Но, скорее, как крик совести. Дермово тогда вышло. Очень. Но я хотел свободы. Я хотел… избавиться от нее.

Правда, получив то, что хотел, через два месяца я сорвался. Прилетел в Россию и помчал следом. Но, что и следовало ожидать, я узнал, что у нее новые отношения и что она беременна. Быстро, однако, на мне поставили жирный крест.

И сейчас… она права. Я не имею права лезть в ее жизнь. Да и разрушить отношения Славки не могу. Он реально влюблен. Окрылен так, как не был ни разу за всю свою жизнь.

Еще бы. Сколько у меня было женщин за эти пять лет, не сосчитать. Но ни одна из них, по факту, и в подметки не годится Илане, нежной, умной и рассудительной. А еще она красавица. Нет, она и в молодости была куколкой, но сейчас она выросла. Девушка стала женщиной. Матерью. И… скоро женой.

Чужой женой.

А я баран.

В спальне начинает надрывно орать будильник, и это значит, что время самобичевания закончилось. Улечу, и станет легче. Но перед отлетом в столицу, который намечен сегодня на половину седьмого, у меня еще много дел в городе. Поэтому принимаю быстрый контрастный душ, скидываю заранее в чемодан немногочисленные вещи, что привез с собой на пару этих дней, и в начале десятого выхожу из дома.

Ровер встречает миганием фар, а салон запахом кожи. Завожу тачку и с ревом срываюсь с места. Пункт назначения – ледовая арена “Орлят”.

– Вот в этом зале ведутся отделочные работы, Алексей Дмитрич, – идет впереди меня новый директор ледовой арены.

– Что по срокам? – напяливаю на голову каску и прохожу в пустующий зал.

– С ним ориентировочно через неделю закончим.

– Что это будет?

– Тренажерка, – машет рукой дородный мужичок, пока я прохожу по кругу, рассматривая только что зашпаклеванные стены. – До этого у нас тут все на честном слове держалось.

– Да уж. Помню.

Первый раз порог этой арены я переступил, когда мне было четыре.

Моя первая в жизни команда. Мой первый клуб «Орлята». Такое не забывается никогда. Тренера, которые ставили тебя на коньки и учили азам. Парни, совсем пацанье мелкое, с которыми ты гонял шайбу все свободное от уроков время. И несмотря на постоянные тренировки, у меня было потрясающее детство. Я рос сорванцом. Свободолюбивым заводилой.

Когда мне было десять, родителям сказали, что я подаю большие надежды. И могу стать очень перспективным игроком. Тогда-то предки и приняли решение сматывать удочки и уезжать на большую землю. Туда, где для мелкого пацана с врожденным талантом нападающего открывались хорошие перспективы. В этом кружке мне тогда уже становилось тесно.

И следующий раз, когда я оказался в застенках родного клуба, у меня чуть глаза не выкатились из орбит от того, в каком бедственном состоянии находилось здание. В таком не то, что играть, даже находиться было нельзя.

– К началу учебного года на баланс клуба поступит новое обмундирование, клюшки, краги, даже ворота и борты на ледовой арене поменяем по новой технологии. Раздевалки малышни и парней постарше уже отремонтированы, – вырывает из мыслей голос директора.

– Отлично. Что-то еще нужно от меня, пока не уехал?

– Вы и так сделали больше, чем кто бы то ни был для этого клуба, Алексей Дмитрич.

– Давайте просто Леша, Сергей Сергеич, – тяну руку, – приятно было поработать.

– Взаимно, – отвечает на рукопожатие Сергей. – Жаль, что вы не останетесь на торжественное открытие. После того ремонта, который вы здесь устроили, задние можно считать практически новостройкой.

– Не могу, – улыбаюсь, чувствуя себя не в своей тарелке. Не привык слушать хвалебные речи и принимать благодарности. – Но обещаю, что в следующем году, летом навещу парней из команды.

– Отлично. Будем ждать, – кивает Сергей Сергеевич.

И уже выйдя с арены, понимаю, наверное, я погорячился, сказав про следующее лето. Здесь живет Илана. А значит, и дорога мне в родной город закрыта. Если я не хочу потом мучиться совестью, что отбил у брата невесту. А иначе я просто не смогу находиться с ней в доступной близости.

После арены заскакиваю еще в пару-тройку мест и в пять часов, припарковав машину на подземной парковке своего дома, забираю сумку и мчу на такси в аэропорт.

На этом мой отпуск закончен.

Глава 6. Лана

Рабочая неделя пролетает одним махом. Не успела моргнуть, как уже утро субботы, и мы с Лясей пакуем сумку на дачу к родителям Славы.

За два дня жизнь вошла в обычное русло. То есть Рысев больше не объявлялся. Может, и правда уехал. И хорошей ему дороги.

Эмоциональные качели внутри меня достигли равновесия, и поездки на пикник я ждала как какого-то чуда.

И все бы ничего, если бы утром, выскакивая из спальни и залетая ко мне на руки, Алексия не огорошила меня совершенно неожиданным вопрос:

– Муля, доблое утло! А где мой папуля?

Я даже неловко уронила ложку в кастрюльку с кашей.

– Что? – смотрю на сонную дочурку во все глаза. – Какой папуля?

– У всех детисек в садике есть папуля. А где мой папуля, муль?

– Эм… – открываю и закрываю рот, как рыбка, соображая, что на это ответить.

Ведь предупреждала меня мама, что в этом возрасте жди беды.

– Малышка… – сажу маленькую забияку в пижамке на кухонный стол, – почему ты спросила? Тебе кто-то что-то сказал в саду?

– Не, муля, – отмахивается ладошкой госпожа, – мне севодня сон плиснился!

– Т-а-ак, расскажешь какой?

– Не-а, – машет кудрявой головой Ляся. – Тетя Таня сказала, что если лассказывать, то сон не сбудеся. Фея сна услысыт и обидися на меня.

– А ты шепни мне на ушко, – улыбаюсь, щелкая дочурку по носику. – Тихо-тихо, и фея сна не услышит.

– А ты тосьно не ласскажешь никому? – подозрительно щурит глазки лисичка. И я выбираю единственно верный способ ее убедить: закрываю рот на замок и выбрасываю ключик. Почему-то маленькие детки на это всегда ведутся.

– Ну, колосо, – шепчет моя кареглазка и тянет свои ручонки, обхватывая маленькми горячими ладошками лицо, тихо-тихо заговорщицки шепчет:

– Мне плиснилось, сто папуля плиехал к нам домой, – и уже громче:

– Плавда здолово, да, муль? – сияет улыбка на кукольном личике Ляси. А вот мне улыбаться не шибко хочется. Но чтобы не расстраивать свою любопытную дочурку, киваю:

– Здорово, малышка. Здорово, целую в темную кудрявую макушку.

Я же говорила, что не верю в случайности?

Вот теперь разговор о Рысе с самого утра, перед поездкой, точно не означает ничего хорошего!

В начале одиннадцатого за нами заезжает Слава.

Дорога до дачи его родителей занимает чуть больше часа, и еще час мы практически бесцельно болтаемся по продуктовому магазину. Хоть Светлана и Игорь сказали, что все есть, ничего не нужно, но я так не могу. А Слава знает, что со мной без толку спорить.

В итоге до места мы добираемся уже ближе к обеду. А на даче Лясю ждет сюрприз в виде большого надувного бассейна и надувные нарукавники – подарок будущих бабушки с дедушкой. У дочери счастью нет предела.

– Мамуль, мозна? – смотрят на меня щенячьи глазки. Ну и как тут устоять?

– Конечно, сладкая, – собираю в высокий хвост буйные кудряшки и улыбаюсь, наблюдая, как с криками: “дядя Слава, надуй мне налукавники” стрекоза уносится за мужчиной.

– Ланочка, здравствуй! – целует в щечку Светлана.

– Иланочка, – приобнимает Игорь, – наконец-то с внучкой познакомимся!

– Здравствуйте. Мы тут с пакетами, – приобнимаю хозяев и достаю из багажника продукты, – куда несем?

– В дом, все в дом.

А дом у родителей Славки приличный. Двухэтажный, каменный, почти дворец с просторной гостиной и кухней на первом этаже и тремя спальнями на втором. По словам Славы, от и до построенный отцовскими руками. Игорь всю жизнь проработал в правоохранительных органах и уже только в пятьдесят с хвостиком ушел на пенсию. А мать – учительница в музыкальной школе. И если бы не здоровье, то работала бы до сих пор.

Погода стоит сегодня просто потрясающая. Солнышко пригревает так, что в самый разгар дня становится жарко. И Ляся, которая уже измаялась от нетерпения, заскакивает в небольшой надувной бассейн. Счастью ребенка, кажется, нет предела.

– Муль, а ты не будешь купаса? – верещит звонким голоском на весь участок Ляся.

– Я лучше рядышком посижу, хорошо? – подмигиваю дочурке и, примостив в теньке стульчик, набираю Эльку.

Гудок, два, три и наконец-то на том конце провода слышу:

– Ланеныш, привет!

Ланеныш… такое странное уменьшительно-ласкательное прозвище подруга «приклеила» мне еще со времен старших классов школы.

Даже страшно подумать, сколько лет мы уже знакомы. И сколько дружим. Пожалуй, ближе Эли у меня никого и нет. Родители – это другое. Им лишний раз на неудачное свидание не пожалуешься.

– Эльчонок. Привет, дорогая! Работаешь?

– Ну, а как же, сегодня вот два дня рождения, завтра еще два… Не думала, что в нашем скромном городишке так будет пользоваться спросом организация праздников! – судя по тону, подруга закатывает глаза. Вот только знаю, что недовольство ее это наигранное. Она мечтала этим заниматься с самого детства, и вот только год, как ее мечта исполнилась.

Большего фаната своей работы, чем Эля, не найти.

– Сегодня еще заморочки с костюмами. Представляешь, наша русалка забыла хвост! Хвост! Пришлось экстренно соображать, чем бы заменить, – тараторит подруга, – в общем, выходные мне пока только снятся. Ты как? Как моя крестница?

– Ух, Эль, жизнь кипит! Даже завидую, – улыбаюсь и машу счастливой Ляське, – у меня все стандартно: дом – работа – дом. А крестница твоя плюхается в бассейне.

– Все-таки Слава уговорил тебя поехать на дачу?

– Угу. Да и знаешь, смена обстановки. Нам с Алексией полезно. Тут вообще думаю махнуть с ней вдвоем на недельку в отпуск.

– Главное, вернитесь ко дню рождения малышки! – почти взвизгивает в трубку Эля.

– Что ты опять удумала?!

– Ничего.

– Ну-ну, – ухмыляюсь, – знаю я твой тон, подруга. Опять закатишь супер-вечеринку?

– Ну, я организатор детских праздников или где, – хохочет подруга.

– С Элей? – слышу неожиданно за спиной и чувствую, как на плечи ложатся мужские руки. – Передавай ей привет! – чуть сдавливая и легко массируя плечи, говорит Слава. А мне хочется выдать бессовестный стон. Мне нужен массаж. А то с этой сидячей работой, в свои двадцать пять с хвостиком рискую стать скрюченной старой бабкой.

– Тебе привет от Славы, Эль.

– Угу. И ему передавай. Ну, в общем! Через три недели вы должны быть в городе. Я уже продумала праздник для Ляси от и до, и ей точно понравится.

– Спасибо, Эль! Люблю тебя! – улыбаюсь сама себе. После отъезда родителей, еще до знакомства со Славой, подруга была моей единственной поддержкой и опорой. И уже потом, с появлением в моей жизни мужчины, мы стали реже видеться, но от этого не меньше друг друга поддерживать.

– Да пустяки! Звони, если что, в любое время дня и ночи! Все, побежала. Целую!

– Пока-пока.

Сбрасываю вызов и накрываю своими ладошками Славины.

– Предлагаю устроить матч по бадминтону, – говорит мой мужчина. – Ты как?

– Ух, а можно сидя? – начинаю канючить, но всю мою лень пресекает уверенное:

– Струсила.

Я струсила? Да никогда!

– Вызов принят! – подскакиваю со стула, хватая ракетку и целуя жениха в щечку. Все-таки он у меня такой хороший.

Не понимаю, как я в свое время могла всерьез выбрать себе в спутники по жизни Рысева? Мужчина-хаос. С ним вечно все кипело и бурлило. Чувства, эмоции – все. А со Славой уютно. Тихо и спокойно. С таким человеком и будущее планировать нестрашно, просто потому, что ты знаешь, что оно у вас есть!

День пролетает просто с умопомрачительной скоростью. Набесившаяся Ляся, только поужинав, в девять уже канючит. Приходится покинуть стол, который мы накрыли на веранде, и идти укладывать свое чудо.

Только вот кто кого укладывал, непонятно. Потому что еще до того, как уснула малышка, уснула я. Сладко обняв подушку, провалилась в глубокий сон.

На сколько я отключилась, не знаю. Но когда за окном уже стояла ночь, сквозь сон услышала, как открылась в спальню дверь. А затем и тихие шаги.

Слава.

Потом неразборчивый шорох, и в следующее мгновение мужчина ложится рядом. Мягкий пружинистый матрас прогибается, и Слава двигается ближе ко мне. Забирается под покрывало и тянет руки, приобнимая. Прижимая меня спиной к себе, невесомо целует висок.

Я говорила ему и не раз, что не умею и не люблю спать в обнимку. Это жарко, это неудобно и некомфортно. Но сегодня был потрясающий день, и не хочется его портить какими-то упреками. Поэтому просто душу в себе злюку, закрываю глаза и пытаюсь снова провалиться в крепкий сон.

Вот у Ляськи с этим проблем нет. Никогда. Мой гномик уже сладко посапывает на диванчике напротив. Крепко сжав своими ручонками любимую игрушку кошки.

Кошка. И тут кошка.

Куда не плюнь, Рысь.

И только мне удается задремать, как сон снова нарушает шорох. Слышу, как открылась на улице дверь, что ведет на участок. Странно. Среди ночи? Гости? Особенно когда хозяева спят, а за окном темень такая, что дальше своего носа ничего не видно.

Сама надумала, сама испугалась. Внутри все сковало от напряжения. А вдруг это воришки? Или, боже упаси, кто похлеще?

Однако Слава как спал, щекоча горячим дыханием, так и спит. Не шелохнется.

Но я не могу найти себе места. То и дело напрягая слух и прислушиваясь, отчетливо различаю чьи-то шаги. Тяжелая мужская поступь. Точно. И визитер все ближе и ближе к крыльцу, на которое и выходят окна предоставленной нам спальни.

Лежать и дальше без действия и бояться нет мочи. Поэтому, как последний герой (читай – дура), поднимаюсь, аккуратно выползая из захвата Славки и накинув на тонкий ночной комплект халат, выхожу из спальни.

В углу стоит, примостившись к стенке, увесистая деревянная бита, и, недолго думая, я хватаю ее с собой. Спускаюсь по ступенькам на первый этаж и на цыпочках крадусь к двери.

Знаете, как в фильмах ужасов? Больные на голову герои вместо того, чтобы тикать из страшных мест, идут в самый эпицентр. Вот и я точно слышу, что кто-то там посреди черной-черной ночи стоит на крыльце, но все равно иду. Практически на пальчиках. Словно перышко, задержав дыхание и рискуя нарваться на неприятности. Заведя руку, сжимающую биту, приготовившись в любой момент ударить, подхожу и, стараясь сильно не шуметь, отодвигаю шторку на окне, что у самой двери. Сую туда свой бесстрашный любопытный нос и...