Читать книгу "Тёмный маг. Книга 16. Обходной путь"

– Да, возможно, ты прав, – согласился я. – Нужно Лео подключить. Я практически уверен, что у него есть нужная нам информация.

Мы с Эдом вошли в СБ и, не останавливаясь, поднялись в приёмную, где я увидел сидевшую на диванчике Ахметову. Увидев её, я совершенно рефлекторно попятился, но меня остановил Эдуард, шедший следом за мной. Ольга Николаевна подняла на меня глаза, оторвавшись от чтения какого-то журнала, лежавшего на столике, и поджала губы.

– Дмитрий Александрович, – она бросила журнал на столик и сразу же поднялась на ноги. Эдуард обошёл меня и направился к своему рабочему месту, оставив меня одного разбираться с нашим лекарем.

– Ольга Николаевна, – улыбнулся я, подходя к ней ближе. – Не ожидал вас увидеть так быстро после этого небольшого инцидента в больничном крыле.

– Денис Николаевич разрешил мне войти через пятнадцать минут после того, как вы покинули палату, – спокойно ответила Ахметова. – Конечно, работать там не очень приятно, но ничего, что угрожало бы нашим жизням, в моём отделе больше нет. От научного отдела, расположенного рядом, иногда больше всякой дряни просачивается в мою вотчину.

– Ну, если вспомнить тот артефакт правды, то дрянь из научного отдела может распространяться куда дальше лазарета, – поморщился я. Похоже, нужно кого-то приставить к этим умникам, чтобы следили за их экспериментами и вовремя докладывали, если они снова начнут выходить из-под контроля.

Интересно, почему подобная мысль мне не пришла в голову раньше? Я посмотрел на нахмурившегося Эда. Похоже, эта идея пришла в голову не только мне.

– Мне нужно, чтобы вы разбудили Романа, – тоном, не терпящим возражения, произнесла Ахметова. – И не беспокойтесь, смету на восстановление я уже передала экономистам, ещё до того, как своими глазами увидела, во что вы превратили лазарет, прекрасно осознавая весь масштаб катастрофы. На самом деле, я ожидала худшего. Стены, по крайней мере, уцелели. К тому же, я давно хотела заменить некоторое устаревшее оборудование и приобрести новое, но мне всегда отказывали, потому что для этого не было веских причин.

– Да, сейчас причины очень веские, – кивнул я, и только потом до меня дошло, что именно она только что произнесла вначале. – Вы хотите, чтобы мы разбудили Гаранина? Что-то не так?

– Понятия не имею, – она развела руками. – Но мне очень хочется выяснить, что же с ним происходит. Все приборы, будь то обычные или артефактные, словно с ума сошли. Пока Роман находится без сознания, я не могу определить, что именно с ним творится и какие изменения произошли с его внутренними органами. А они точно произошли. Это кроме того, что после первичного осмотра я заметила странную патологическую активность, происходящую в его головном мозге. Так же мне кажется странным отсутствие сигналов с коры лобной доли.

– Это серьёзно? – я потёр лоб, пытаясь разогнать начинающуюся головную боль. – Чёрт, с Ромкой никогда не бывает просто!

– Мы можем ради чистоты эксперимента отключить часть головного мозга у любого, на кого вы укажете пальцем, чтобы вы наглядно убедились, что с такими повреждениями долго не живут. Что бы кто ни говорил, я в том числе, но головной мозг есть у каждого более-менее разумного существа, включая людей, – поджала губы Ахметова.

– Я просто спросил, насколько это может быть опасно! – повысил я голос, и Ольга Николаевна благоразумно заткнулась. С минуту я сверлил её пристальным взглядом, а потом, развернувшись, вышел в коридор, сразу же направляясь в сторону нашего лазарета. Лишь один раз, перед очередным поворотом, я оглянулся, чтобы удостовериться, что Ахметова следует за мной. Она не отставала, как и Эд, решивший лично убедиться в плачевном состоянии своего родича.

В палате за время нашего отсутствия немного прибрались, по крайней мере, убрали крупные обломки мебели и того, что осталось от аппаратуры. Вокруг кровати, в полной тишине, нарушаемой только писком и жужжанием многочисленных приборов, подключённых к Роману, всё ещё лежавшему неподвижно, стояли Лео, Ваня, Егор с лежавшей перед его ногами Соней и Андрей. Все они сосредоточенно смотрели на Гаранина, не отводя от него взгляда.

Когда я подошёл к кровати, все так же молча расступились, освобождая для нас место. Внешне Ромка выглядел почти так же, как и тогда, когда я ушёл от него, отправившись на встречу с Ивановым. Только вот лицо было совершенно статичным, и глаза под закрытыми веками больше не двигались.

Я перевёл взгляд на Эда и кивнул, давая тому право привести Ромку в сознание. Я мог бы и сам это сделать, но всё же опыта в подобном у Великого Князя было намного больше. Эдуард приложил ладонь ко лбу Гаранина, и спустя несколько секунд, тот открыл глаза под оглушительный писк заверещавших приборов.

– Выключите их, – распорядился Эд, пристально разглядывая смотревшего в одну точку на потолке Ромку.

Я сосредоточился и использовал свой дар, рассматривая источник Романа, превратившегося буквально за секунду в непонятную кашу из переплетающихся и путающихся между собой разноцветных каналов, в каждый из которых начала активно проникать новая чёрная нить, окрашивая их в грязные цвета. По телу Романа прошла судорога, и он закрыл глаза, закусив губу до крови.

– Ты как? – поинтересовался я, краем глаза отмечая, как Ахметова разглядывает мониторы, какие-то кристаллы и артефакты, резко переставшие верещать. Она всё больше хмурилась, переводя взгляд с них на меня, но делала это молча, не спеша задавать неудобные вопросы.

– Мне снилось, что меня пытают самыми страшными и изощрёнными пытками, официально запрещёнными в Тёмной Империи, но сейчас я понял, что это был не сон, – прохрипел Роман и через силу открыл глаза, стараясь сфокусировать взгляд на мне. – Что вы со мной сделали?

– Вернули обратно на эту грешную землю, – ответил я, ловя его взгляд.

– Чтобы пытать до конца моих дней? – тихо уточнил он и попытался пошевелиться, но тут же застонал и опустил поднятую руку. – Мне так больно не было даже после проклятия отца.

– Это очень неплохая идея, жаль, что она не пришла мне в голову раньше, – усмехнулся я, выпрямляясь. – Хотя, даже у меня возникала порой мысль переломать тебе все кости за то, что ты исчез из поля моего зрения на целый месяц. Сейчас же у меня к тебе накопилось слишком много вопросов. И ты будешь страдать, пока не ответишь на каждый из них подробно и исчерпывающе. А если это приведёт к летальному исходу, я снова чисто по-родственному верну тебя обратно. Потом это сделает Эд, а когда ему надоест, мы разрешим Довлатову провести свой первый некродопрос, потом Троицкого к этому делу подключим. Не переживай, у нас достаточно некромантов, чтобы не дать тебе спокойно помереть, – я ткнул в его сторону пальцем, наконец, выдыхая, когда напряжение начало отпускать и я понял, что ничего страшного с Ромкой больше не произойдёт.

– Дима, – Ромка поморщился и всё-таки сел в кровати, замерев и затаив дыхание на добрых тридцать секунд, а после того как отдышался, добавил, уставившись на меня. – Что со мной происходит?

Глава 3

Глядя на Ромку, я не знал, что ему ответить. Если бы мы только знали, что с ним происходит. Проблема заключалась в том, что этого, похоже, не знал никто, по крайней мере, из присутствующих здесь.

Я перевёл взгляд на Эда, который в ответ пожал плечами. Ну а чего я ждал? Он же говорил, что подобных странных экспериментов Лазаревы ранее ни на ком не проводили, поэтому даже приблизительных данных у Великого Князя не было.

Тогда я посмотрел на Ахметову, быстро записывающую какие-то данные в карту наблюдений, сверяясь с данными с мониторов, надеясь, что она хоть что-то сможет ответить. Надеялся я зря, а молчание начало понемногу затягиваться. Наконец, я глубоко вздохнул и ответил:

– Я понятия не имею, что с тобой происходит, но точно знаю, что ты будешь жить, даже с атрофированной частью мозга. К счастью, ты всё равно им очень редко пользуешься, так что разницы даже не заметишь.

– Смею вас разочаровать, Дмитрий Александрович, но, когда вы привели Романа Георгиевича в сознание, все показатели нормализовались, – отстранённо проговорила Ольга Николаевна. – Во всяком случае, те, что отвечают за головной мозг. Остальные находятся в процессе обработки.

– Жаль, а я так надеялся списать твоё неадекватное поведение на небольшой врождённый дефект, – я повёл плечами, чтобы немного ослабить боль в напряжённых мышцах. Наверное, мне всё-таки нужно отдохнуть и, желательно, немного дольше, чем те полтора часа, которые мне предоставили.

– Дима, у меня сейчас чувство, что меня собирают наживую по кусочкам, предварительно расчленив самым зверским образом. И здесь такая концентрация Тёмной энергии, что даже мне становится не по себе, – немного помедлив, произнёс Рома, не отводя от меня взгляда казавшихся ещё более посветлевших глаз. – Я умер?

– Да, ты умер. И мне пришлось очень сильно постараться, чтобы вернуть тебя к жизни. Но я не мог тебя оставить, ты же умолял не бросать тебя. Вряд ли ты это помнишь, конечно, поэтому я освежу тебе память. Ты вообще, чем думал, когда провоцировал своего папашу?! – под конец заорал я.

– Я его не провоцировал, – Рома скрипнул зубами, всё ещё не отводя от меня напряжённого взгляда. Его мышцы то и дело непроизвольно сокращались, и даже за столь небольшое время, пока он был в сознании, в глазах начали лопаться сосуды. Надо уже было заканчивать этот разговор и оставить его в покое до полного восстановления.

– Нет, Рома, мы всё видели, ты его именно что провоцировал. Ты на что рассчитывал? Что он похлопает тебя по плечу, и вы расстанетесь лучшими друзьями после того, что ты ему наговорил? – я скрестил на груди руки, делая шаг назад. – Зачем ты притащил сюда Анну? – задал я самый актуальный вопрос.

– Пока я находился рядом с ней, мне удалось раскрыть два висяка и получить ответ на давно мучивший меня вопрос, – еле слышно проговорил Гаранин. – Логично было предположить, что она нам здесь пригодится. Что у тебя с волосами? – без всякого перехода спросил он.

– Решил воспользоваться советом моего стилиста, предложившего этот вульгарный приём, чтобы выглядеть немного старше, – ответил я.

– Славик бы никогда не предложил тебе ничего подобного.

– А это был не Славик. Рома, не уходи от ответа. У нас будут проблемы с Анной? Она гражданка другого государства…

– Она депортирована в Российскую Республику по запросу СБ и лишена гражданства Фландрии согласно указу Президента Фландрии, – чётко отрапортовал Роман, прикладывая руку к груди. – Почему так больно?

– Есть хоть какое-то документальное подтверждение этому? – вклинился Ваня, подходя ближе.

– Все документы я отослал самому себе почтой.

– Голубиной? – хмыкнул Лео, стоящий у стены, скрестив руки на груди.

– Электронной, – процедил Ромка. – Что с моей магией? Я её не чувствую, – он вскинулся и обеспокоенно посмотрел на меня.

– Всё будет с ней нормально, – ответил вместо меня Эдуард, задумчиво рассматривая Ромку. – Возможно. Когда полностью восстановишься, будем смотреть, а пока я не советую тебе даже пытаться призывать свой дар.

– Так о каких висяках ты говорил? – спросил Андрей. – Надеюсь, это не просто личная месть, а что-то действительно серьёзное, и мы не потратим время на какую-нибудь ерунду?

– Я… – начал говорить Роман. Несмотря на боль, он прекрасно понимал, что нужно всех ввести в курс дела, поэтому стоически терпел, время от времени прикладывая руку к груди.

Дверь в палату скрипнула, прерывая его. К кровати подошла бледная Ванда. Выглядела она очень плохо: спутанные волосы, красные глаза, слегка опухшее лицо. Её источник был полностью стабилен. Да и сама она была на удивление спокойна.

– Что с твоей магией? – прямо спросил я у неё, пока она молча стояла рядом со мной, не подходя близко к кровати.

– Всё хорошо, – ровно ответила она. – Даже странно, будто и не было никакого блока, потому что я чувствую и контролирую её даже лучше, чем раньше.

– К тебе вернулась магия? – осторожно поинтересовался Ромка, явно не понимая, почему Ванда так сдержанно себя ведёт. Я этого, если честно, тоже не до конца понимал, но решил пока не вмешиваться.

– Да, оказывается, смерть любимого человека может привести к очень странным последствиям. Даже разблокировать полностью закрытый источник, – усмехнулась она, прикрыв глаза.

– Ты плохо выглядишь, – нахмурившись, произнёс Рома, пристально разглядывая Ванду.

– Я уже нормально выгляжу. Пол-литра успокаивающих и стабилизирующих зелий привели меня в норму. Ты как? – тихо спросила она, делая шаг ближе к постели. Ромка через силу приподнялся на локтях и попытался встать, но, встретившись взглядом с подошедшей ближе Ахметовой, бросил эти попытки и лёг обратно, выдыхая сквозь стиснутые зубы.

– Сказали, что жить буду. Ванда…

– Прости, Рома, но я так больше не могу. Я слишком устала. Я долго думала и поняла, что больше подобного не вынесу… В общем, давай расстанемся, – выпалила она скороговоркой и положила на край кровати своё обручальное кольцо, слетевшее с её пальца, когда Ромка умер.

– Ванда, – Гаранин непонимающе уставился на Вишневецкую, как и все, кто находился в это время в палате. – Что происходит? Почему ты…

– Я не думаю, что нужно что-то объяснять, – перебила она его. – Ты не понимаешь, и вряд ли будешь даже стараться понять. Прости, – и, резко развернувшись, Ванда выбежала из палаты, громко хлопнув дверью.

– Вэн! – Ромка сдёрнул с себя одеяло, рванул приклеенные к телу провода и быстро встал с постели, несмотря на возмущённый вопль нашего главного целителя. Сделав шаг вперёд, он начал заваливаться, и я успел первым подхватить его, чтобы плавно усадить на пол.

– Рома, тебе сейчас нельзя двигаться, – ровно проговорил я, глядя ему в глаза.

– Со мной всё в порядке! – рявкнул он, но сразу же выдохнул и схватился за грудь. В палате сразу же похолодало, и появившийся из ниоткуда ветер принёс с собой едва уловимый запах тлена.

– Какого чёрта? – пробормотал Эд и сделал шаг в нашу с Ромкой сторону.

Раздался небольшой взрыв, и невидимой волной всех, стоявших рядом, отбросило в стороны, включая Эдуарда. Я же только почувствовал направленную на меня волну Тёмной энергии, которая по какой-то причине не принесла мне никакого вреда. Пол задрожал, и нам на головы начала сыпаться уцелевшая штукатурка с потолка, а по стене и полу пошла глубокая трещина, из которой сразу же начали появляться и распускаться красивые ярко-красные цветы.

– Рома, посмотри на меня, – я тряхнул его за плечи, выводя из своеобразного транса, в который он погрузился.

Он поднял глаза. Сейчас они не были привычного светлого цвета. Чёрная дымка быстро расползалась по глазницам, стирая границы между радужкой и белком. Все его магические нити были опутаны чёрными, липкими пятнами, а сам источник погрузился в подобие чёрной дымовой завесы.

– Чёрт! Усыпите его! – отдал я распоряжение, понимая, что сам сейчас не рискну ничего предпринимать.

– Ну зачем же так радикально, – проворчала Ахметова и, наткнувшись на мой бешеный взгляд, моргнула. – Что?

– Ничего, – я повернулся к Эду. – Ты можешь погрузить его в кому?

Эд кивнул, молча подошёл к нам и, приложив руку к голове явно дезориентированного Ромы, погрузил его в сон. Тело Гаранина обмякло, и я осторожно положил его на пол.

– Ты же сказал, что он не станет Тёмным? – я хмуро смотрел на Эдуарда.

– Я говорил, что он тогда не стал Тёмным. И то, что с ним произошло сейчас, никак не похоже на полную трансформацию, потому что невозможно из обычного мага сделать Тёмного. К тому же, я могу только догадываться о том, что именно ты с ним сделал, но тебе лучше уточнить все нюансы у Неё, – сдержанно ответил он и, помогая себе магией, опустил тело Гаранина на кровать. – Пока он полностью не стабилизируется, не рекомендую выводить его из комы, – Эд повернулся к Ахметовой, в это время отряхивающей себя от строительной пыли.

– Даже и не думала об этом. Когда он очнулся, все показатели пришли в норму. Физически Роман полностью здоров. Сейчас будем поддерживать его вегетативное состояние, и когда датчики, сигнализирующие о боли, перестанут зашкаливать, я вас приглашу для решения нашей внезапно возникшей проблемы. И да, Дмитрий Александрович, я могу получить более исчерпывающую информацию о приведённом в этой палате ритуале?

– Нет, – я поднялся на ноги и огляделся по сторонам. Какие красивые цветы. Ликорис, или паучья лилия. Всегда растут у склепов и семейных усыпальниц Тёмных. Наша исключением не является. Раньше она много где росла, но во время расцвета Тёмной Империи этот цветок перестали встречать в обычных местах, и его стали связывать только с Тёмными магами и Императорами.

Я достал телефон и набрал номер своего поверенного. Гомельский ответил только со второй попытки дозвониться, что было немного странновато.

– Артур Гаврилович, – поприветствовал я его. – Я вас не отвлекаю?

– Нет, что вы, Дмитрий Александрович, – слегка запыхавшимся голосом ответил он. – Я просто решаю очень деликатную проблему с одним из наших будущих клиентов. К сожалению, господин Штейн решил не подписывать мирное соглашение, надеясь чего-то добиться в суде по иску госпожи Вишневецкой. Не то что ему это поможет, конечно, – хихикнул он, после чего кашлянул и замолчал.

– Мне нужно, чтобы вы кое-что проверили, – глядя на Ромку, произнёс я. – Посмотрите в Родовой книге, изменился ли статус Романа Гаранина в связи с его смертью и последующим воскрешением.

– Простите, что вы сказали? Роман Георгиевич умер? – практически прокричал в трубку Гомельский.

– Я сказал «с последующим воскрешением», – терпеливо пояснил я, даже на таком расстоянии чувствуя, как Гомельский начинает нервничать. – С ним всё в порядке. Мне просто нужно знать об изменившемся статусе.

– Да-да, конечно. Но в Родовую книгу я смогу посмотреть только через несколько дней. После небольшого инцидента наше хранилище находится на полной реставрации, в полной изоляции и герметизации, а более быстрого способа всё прояснить у нас нет…

– Надеюсь, что рабочих вы там не замуруете после проведения работ, – пробормотал я, ловя себя на мысли, что до сих пор не знаю, какие именно порядки существуют по сей день в Первом Имперском Банке.

– Разумеется нет, – с небольшой заминкой ответил он. – Как только я доберусь до книги, то сразу с вами свяжусь.

– Буду ждать. И да, займитесь Штейном как следует. Если он будет в ближайшее время сильно занят, то это пойдёт всем нам на пользу, – добавил я, отключаясь. – Нужно сходить к Оракулу, но не сегодня. Мне тоже не помешает отдохнуть, и я был бы не против, если бы и меня кто-нибудь в лечебную кому поместил. Так что, если никто не возражает, то я домой.

Телефон тренькнул, и я увидел сообщение от Лены. Похоже, она слегка нервничала и только что пришла в СБ, чтобы со мной встретиться. Ну вот и ладно, будет кому меня поддержать в случае чего.

– Сомневаюсь, что после такого напряжённого денька кто-то будет возражать, – ответил за всех Ваня. Я лишь только посмотрел на часы, отмечая, что время уже близиться к десяти вечера.

– Это был ужасно долгий день, – пробормотал я, направляясь к выходу из палаты.

– Дима, что ты будешь делать? – догнал меня Лео и, схватив за плечо, развернул к себе.

– Спать в надежде, что меня никто не будет беспокоить без веских оснований, – ответил я, не понимая, какого именно ответа Демидов от меня ждёт.

– Я имею в виду с Вандой. Что вообще на неё нашло? Она же его бросила! – Лео возмущённо всплеснул руками.

– И я её прекрасно понимаю и не осуждаю. Нужно иметь недюжинное терпение и стальные нервы, чтобы жить с Ромкой. Поэтому, Лео, я ничего не буду с ними делать, и советую никому в их непростые отношения не вмешиваться. Они взрослые люди и сами разберутся. Тем более, они всегда друг к другу возвращаются. Но даже если этот раз станет исключением, я ничего делать не буду, запомни это, – и я ткнул его пальцем в грудь. – У меня к тебе будет персональное задание: собери мне всю информацию о действующем министре внутренних дел, и чем полнее она будет, тем большая благодарность будет объявлена мною твоему отделу.

С этими словами я вышел в коридор и сразу же направился в сторону холла, где меня должна была ждать Лена.

***

Лена зашла в холл и без каких-либо проблем прошла через идентификационную рамку. Доступ ей настроили уже давно, но она очень редко приходила к Диме на работу просто так, чтобы привыкнуть к подобному. Её что-то тревожило, особенно после новостей, которые целый день крутили по всем каналам. Громкое убийство сенатора Реттингтона произошло во Фландрии, но она практически не сомневалась в том, что это каким-то образом отразилось на всех в этом здании.

Ванда сильно переживала, что Роман, находясь во Фландрии, не выходит на связь, и её нервозность незаметно передалась подруге. Сейчас же поступающая информация была настолько противоречива, что сбивала с толку. Да ещё и все, как сговорились, не отвечали на её звонки, заставляя нервничать всё больше и больше.

– Чижов, я тебе говорю, что это всё временно, – Лена остановилась возле поста охраны, разглядывая высокого парня в строгом костюме, присевшего на край стола и обращающегося к молодому сослуживцу в военной форме.

– Да брось, – хмыкнул его собеседник, развалившись в кресле, краем глаза посмотрев на монитор, когда пискнула рамка, в то время, когда Лена проходила через неё. – Вадим говорит, что она была совершенно спокойна. Я не знаю, что там у них произошло, но мне кажется, что это конец.

– Чтобы они разбежались, должно случиться несколько землетрясений, пришествие на нашу землю толпы демонов и ещё парочка подобных форс-мажоров, – фыркнул мужчина, выпрямляясь. – Это же обычное природное явление, как цунами, после которого всё всегда восстанавливается. Долго, иногда с жертвами, но всегда всё приходило в норму. Да на моей памяти они постоянно разбегались и сходились. Они за этим занятием больше времени проводили, чем были в официальных отношениях.

– Гаврилов, не тебе говорить об отношениях, – скривился Чижов. – Не верю, что всё будет так безоблачно, особенно после случившегося.

– Спорим? – прищурился Гаврилов, протягивая своему собеседнику руку. – Десять золотых рублей, что они будут снова вместе через две недели.

– Не боишься проиграть свою двухнедельную зарплату? – прищурился военный, доставая из ящика какую-то тетрадь.

– У меня с деньгами всё в порядке. Гаранин мне неплохо платил, когда я работал в Гильдии, – усмехнулся бывший гильдиец, не сводя с Чижова взгляда, в котором плескался азарт.

– А, давай, – согласился Чижов. – Десять золотых, что они разбегутся окончательно.

– Нет в тебе веры в людей и в человечество, – хохотнул Гаврилов, и они хлопнули по рукам, а Чижов что-то записал в тетради. – Ладно, меня Рокотов вызывает на какую-то незапланированную летучку. Если что узнаешь, расскажешь, у тебя же здесь проходной двор.

– Не похоже, что здесь происходит что-то страшное, – выдохнула Лена, провожая взглядом Гаврилова, скрывшегося за одной из дверей, ведущих из холла. – Простите, а Дмитрий Александрович на месте? – спросила она, подходя к Чижову, встрепенувшемуся и выпрямившемуся в кресле, когда она к нему обратилась.

– По моим данным, он здания не покидал…

– О, Леночка, ты уже слышала новости? – к ней подлетела Лана Медведева, с которой Лена не виделась с того злополучного девичника в Двух Дубках.

– Я не знаю, о чём ты говоришь, – осторожно ответила она, давая себя увести в сторону начальнице научного отдела, вцепившейся в неё мертвой хваткой.

– Да как так, вы же с Вишневецкой лучшие подруги, – охнула Лана. – Или нет.

– Да, но…

– Значит, она тебе ещё ничего не рассказала, – улыбнулась Медведева, потащив Лену в сторону двери, противоположной от той, где скрылся этот странный Гаврилов.

Лена поймала себя на мысли, что этот человек обладал приятной внешностью, и совершенно не был похож на убийцу. Да и Рома не был похож на убийцу, не говоря уже о том, что он является главой целой Гильдии. Интересно, зачем Дима вообще собирает у себя в СБ таких ненадежных личностей?

– Куда ты меня тащишь? Что случилось? – выбросив из головы все ненужные мысли, Лена остановилась и умудрилась все же сбросить с себя руку Медведевой.

– Ванда рассталась с Гараниным! – зашептала Лана с каким-то нездоровым энтузиазмом. – Представляешь, он только пришёл в себя после смертельного ранения, а она ему молча в лицо кольцо швырнула. Теперь все в СБ гадают, что произошло во время его командировки, и многие связывают это с очень симпатичной молоденькой фландрийкой, которую держат сейчас в одной из камер.

– Стоп. Что? – Лена уставилась на свою бывшую собутыльницу, с которой что-либо отмечать у неё больше не было ни малейшего желания.

– Вот именно! Ты же лучшая подруга Ванды, поэтому должна узнать все подробности, а то столько слухов ходит…

– И даже если я их узнаю, то никому ничего не скажу, – Лена улыбнулась поджавшей губы Медведевой и подняла голову, читая табличку над входом в один из коридоров. – Так, «Следственный отдел». Похоже, мне сюда.

Больше не обращая на Лану внимания, Лена решительно направилась в Следственный, чтобы узнать, о чём все вокруг шепчутся. Теперь показавшийся ей странным диалог между Чижовым и Гавриловым стал ей предельно понятен.

Найдя табличку с именем подруги, она постучалась и, дождавшись приглашения, зашла внутрь.

– Ты что творишь? – с порога начала она, рассматривая встрепенувшуюся подругу, что-то задумчиво пишущую на листе бумаги.

– Привет, ты здесь каким судьбами? – удивлённо спросила Ванда, поднимая голову.

Она отложила в сторону ручку и, подняв листок, внимательно прочитала то, что на нём было написано. После чего удовлетворённо кивнув, переключила всё внимание на Лену.

– Пришла к своему мужу, чтобы удостовериться, что с ним всё в порядке, но на меня буквально с порога вылили просто сногсшибательную новость, – произнесла Лена, подходя к столу Ванды, удивляясь её полному спокойствию. – Что между вами произошло и почему ваше расставание с Ромой обсуждают все, кто встретился мне по дороге в твой кабинет?

– Это было десять минут назад, – Ванда удивлённо моргнула. – Как они узнали…

– Да ещё и в подробностях, – перебила её Лена. – Я вот помню, как ты страдала с семнадцати лет и все разговоры сводила только к Роману, а сейчас решила с ним расстаться? Или всё-таки он тебя бросил, встретив кого-то во время своей командировки?

– Охренеть, какое у нас здесь сарафанное радио, – протянула Ванда, а потом покачала головой и прикрыла глаза. – Лен, я просто устала. Внезапно поняла, что больше подобного не вынесу и сойду с ума. Когда он умер, хм, почти умер у меня на руках несколько часов назад, во мне что-то сломалось. Я думала, что не переживу этого, что просто лягу и умру рядом с ним. Но я не умерла и продолжала ждать, когда мне скажут, что с ним всё в порядке, – тихо произнесла Ванда и закрыла на секунду глаза.

– Ванда, – Лена подошла к ней со спины и крепко обняла, продолжая удивляться её полному спокойствию, практически не узнавая в этой девушке свою эмоциональную подругу.

– Я весь этот чёртов месяц не могла спать, есть и заниматься чем-то, кроме работы, постоянно думая, что с ним, и вернётся ли он, – продолжила Ванда. – Даже когда Рома был здесь, он постоянно срывался по делам своей чёртовой Гильдии, когда ему посреди ночи звонил какой-нибудь идиот из Владивостока или какого-нибудь Нижневартовска. И он всегда уходил, а я оставалась одна и только молилась всем богам, чтобы с ним ничего не произошло. Я не могу больше жить в таком напряжении. Я устала. Я хочу пожить нормальной человеческой жизнью, без всей этой беготни и погони от смерти. И мне требуется время и, возможно, десятка три сеансов с Рерих, чтобы прийти в норму и понять, что делать дальше. Я даже набросала план на ближайшее время в качестве стартовой психотерапии, – отстранившись, произнесла она. – И что бы кто ни говорил, это было обдуманное и взвешенное решение. Так будет лучше для нас обоих.

Лена взяла протянутый лист и прочитала лишь несколько строк, написанных красивым каллиграфическим почерком.

– Да, ты серьёзно подошла к решению этой проблема, – протянула она, сбрасывая звонок телефона. Звонил Дима, и она написала короткое сообщение, что находится сейчас у Ванды.

– Ко мне, кстати, магия вернулась. Я пока не рискую призывать дар, но мне кажется, что мой источник стал больше, а я – сильнее как маг, – Ванда повернулась к Лене и посмотрела на неё снизу вверх.

– Наверное, это хорошо, – неуверенно произнесла девушка. – А давай поедем на конюшни? – неожиданно предложила она. – Лошади успокаивают и приводят эмоции в норму. Тем более там Ирэн снова что-то не поделила с твоей Ромашкой.

– А знаешь, поехали, – легко согласилась Вишневецкая, поднимаясь на ноги. – Развеяться мне точно не помешает.

– Отлично, – провела рукой по лицу Лена, и они вдвоём направились к выходу из кабинета.