Читать книгу "Развод. Мне б такого мужика!"

10 Ян

Иногда быть кукловодом откровенно хреново.

Когда привык держать всё под контролем, приходится мириться с тем, что остальные тоже к этому привыкают. И потом уже без тебя – никак, разрулить ситуацию можешь только ты.

Вот например сейчас.

После вчерашнего Лиза со мной не разговаривает. И если я ничего не предприниму, она так и будет молчать. Не вызверится на меня, не накричит.

Будет продолжать игру в молчанку.

Она заставила меня спать на диване в кабинете. Неудивительно, конечно: я весь вечер вчера оставался в дерьмовом настроении и так и не извинился.

Просто не стал извиняться – и всё.

Потому что могу себе это позволить.

Это как выйти на новый уровень игры.

Добиться прощения жены сразу после промашки – это любой может. А ты попробуй выждать, дать её обиде настояться, как вино, обрасти новыми деталями, оттенками, подробностями. Как океанский коралл.

А потом поставить себе цель – получить прощение в рекордные сроки. С минимумом слов. Без лишних жестов.

В таком хреновом настроении, как сейчас, мне жизненно необходимо доказать, что я всё ещё на вершине.

Что я по-прежнему держу мир за яйца.

Потому что альтернатива – признать, что за яйца держит меня языкастая девчонка.

Адель.

Сучка зашла в мой кабинет без приглашения.

Секретарь велела ей подождать в приёмной, но потом отвлеклась – и Адель воспользовалась моментом и влезла ко мне.

Ждать ей не нравится, понимаете ли.

Я в тот момент разговаривал по телефону – к счастью, с другом, а не с клиентом, иначе были бы проблемы.

Адель даже не удосужилась закрыть за собой дверь. Просто прошлась по кабинету, окинула всё взглядом, как будто примерялась, а потом вдруг спросила.

– Где тебе обычно отсасывают, на диване или под столом?

Пришлось срочно распрощаться с другом и сбросить звонок.

Ничего путного из разговора с Адель не вышло. Карьера её, судя по всему, не интересует вовсе. Не похоже, что она вообще собирается работать.

На прямой вопрос – чем бы она хотела заниматься – только пожала плечами.

Как не от мира сего. Однако меня не обманешь.

Актёрка из неё никудышная. Всё это сплошное притворство. Только вот зачем? Чего она добивается?

Пробыла у меня всего четверть часа.

Мы так ни о чём и не договорились.

Но из-за неё у меня стояк был – хоть дрочи на рабочем месте. От её запаха. Не парфюм, именно она. Тёплый, сладкий, живой, женский аромат.

От её взгляда – прямого, хищного, – будто молния в пах.

От тонкой талии и пышного зада стояк до боли.

Схватить, нагнуть, развести – и вколачиваться, пока не кончишь.

Но я не дрочу. У меня есть жена.

Вчера я вернулся домой на таком взводе, что казалось – вот-вот рванёт.

Из-за Адель. Из-за её отца.

А ведь мог послать Тюрина к чёрту и сделать по-своему – так, чтобы Грише от этого только лучше стало.

Но почему-то сделал именно то, о чём он просил.

Встретился с Аделью.

И вот от этой моей слабости меня и корчит – что не смог отказаться.

А гнев выместил на Лизе.

Жена хотела мне помочь. Зашла в кабинет, призналась в любви. Мягкая, доступная, родная.

Смотрела так, будто облизывала глазами.

Отдала бы всё, чего я потребовал.

Вот я и потребовал того, чего мне хотелось. И она сделала. Нежно, ласково – так, как и должно нравиться, потому что она моя жена и потому что я её люблю.

А мне – ничего.

Ноль.

Никакого отклика, только злость.

Иногда любовь слишком утомительна.

Густая, вязкая, удушливая.

Даром не нужна.

Нужен трах.

А с Лизой так нельзя.

Я попробовал, конечно, не смог сдержаться и всадил ей до самого горла. И стало так погано, хоть плюйся в самого себя. Жена вся в слезах, давилась, хваталась за горло.

Я успокоил её, и она снова начала лизать. Посасывала чуть-чуть.

Жалкая картина.

Иногда любовь жалкая вещь, неубедительная. Ради чего вместе? Чтобы в болезни и горе держать за руку? Чтобы жена подрочила тебе рукой, лизнула два раза, и ты кончил вялым членом ей на руку, потому что ковёр пачкать нельзя, он какой-то там редкий и дорогой?

На хрен это.

Говорю же – настроение у меня дерьмовое, поэтому и мысли соответствующие.

Уже минут двадцать стою в душе, прижимаюсь спиной к ледяному кафелю.

Напоминаю себе, кто я, и тогда становится немного легче.

Я лучший. В бизнесе, в семье, в постели.

У меня всё лучшее. Всё в кулаке.

Семья идеальная.

Жена красавица и умница. Не накачанная и обколотая чем-то кукла, а настоящая, породистая женщина, которая и в семьдесят будет красивой.

Она лучший в регионе специалист по Восточной Азии, к ней даже из правительства обращались за помощью.

В нашем круге общения Лиза —эталон, держится королевой. К тому же, она отличная мать. Ни одной промашки за ней не засчитано.

А то, что у неё глаза не блядские, как у Адель, это и хорошо. На кой мне такое дома?

И то, что сосёт вяло или, как она это называет, с любовью, это мне даже заходит иногда. Вот только не вчера.

Вчера мне хотелось другого.

Адель.

Как думаю о ней, член в полной боевой готовности. Так и вижу её взгляд на мне, ощущаю его, и тогда по коже мурашки, словно в лихорадке трясусь.

Сучка! Не знаю, что она задумала, но меня не нагнёт. Будет пытаться, но я ей не по зубам. Не гнусь.

Она спросила, где мне отсасывают, на диване или под столом…

Как теперь избавиться от этого вопроса в голове?

Обхватываю член ладонью, и облегчение вырывается из горла со свистом. Требуется не больше десятка движений, чтобы кончить.

Кто бы знал. Оказывается, я до сих пор дрочу. Это при живой-то жене под боком!

Кстати... пора разобраться с Лизой, а то нам пора к Семёновым на пикник.

11 Ян

Вид у Лизы жуткий: глаза отёкшие, наверняка плакала ночью. Лицо в красных пятнах.

Сейчас с ней поговорю, успокою, чтобы успела привести себя в порядок, а то скоро выезжаем.

Выхожу из душа, оборачиваюсь полотенцем и лениво выстраиваю стратегию подхода к Лизе.

Обычно с ней хорошо работает лесть, поэтому стараюсь замечать всё, что она делает, благодарить и повторять, как несказанно мне повезло с женой.

Ещё ей очень нравится, когда я прошу совета по работе. Мне её советы – как мёртвому припарки, но жену надо радовать. Мне от этого только польза.

Подкидываю ей какие-нибудь липовые проблемы, она несёт всякую чушь, а я в это время отвечаю на письма в телефоне. Она думает, что я записываю её советы. В итоге все счастливы.

Но сейчас на такую возню нет времени, значит, нужен эффект шока.

У меня даже азарт появляется. Хочется испытать себя и проверить, как быстро смогу раскрутить жену на прощение.

Отложив полотенце, стою в задумчивости и просчитываю дальнейшие действия.

Если всё получится как я планирую, то Лиза захочет снова мне отсосать. Может, тогда не одеваться, а выйти к ней в полотенце?

Прислушавшись к себе, прихожу к выводу, что мне не хочется тренировочного минета. В другой раз.

Одевшись, нахожу жену на кухне.

Она демонстративно не обращает на меня внимания, хмурится. Всё ещё в халате, без косметики, явно не готова идти на пикник.

– Лиза, нам надо поговорить, – объявляю похоронным тоном.

Она вздрагивает всем телом, глаза расширяются. Пытается скрыть испуг, но не получается.

Ещё бы! После таких-то многообещающих слов любой встревожится.

Пару секунд молчания, и вдруг Лиза словно собирает себя с силами, призывает внутренний резерв.

– О чём? О том, как ты вчера меня оскорбил и даже не извинился? – спрашивает с обиженным вызовом.

– Не только об этом, но и… о большем, – отвечаю с жирным намёком неизвестно на что.

С женщинами такие намёки срабатывают на «ура», особенно с теми, у которых имеется склонность к катастрофизации. Они сразу думают, что всему конец, рухнуло небо, мы обанкротились, я ухожу к другой или умираю и тому подобное.

После такого вступления что бы я ни сказал, уже прозвучит не так страшно.

Это надёжный трюк, срабатывает каждый раз.

Лиза что-то помешивает на плите, но при этом судорожно пытается разгадать мои слова. Вся напряжённая, скукоженная, сжатая.

– Как хочешь! Я буду в кабинете, – бросаю беспечно. Стащив кусок морковки, ухожу.

Дверь в кабинет не закрываю.

Как и ожидалось, Лиза появляется менее чем через минуту.

Не садится – скрещивает руки на груди и смотрит на меня со жгучей обидой.

Оцениваю её состояние.

Как быстро удастся сменить гнев на милость? Две минуты? Три?

Провожу ладонью по столу, задевая телефон, чтобы незаметно засечь время.

– Лиза, прошу, сядь... Я должен признаться тебе… кое-в-чём.

Жены дико боятся слова «признание», потому что слишком часто за ним следуют слова: «У меня появилась другая женщина».

В повышенной женской подозрительности следует винить современную литературу. Что ни книга, то «измена» или «развод». Неудивительно, что женщины нервничают.

Лиза тут же сбрасывает притворство и садится на край стула.

– Что… В чём ты хочешь признаться… – Сглатывает.

Опускаю взгляд на телефон. Прошло девять секунд, а она уже смягчилась. Неплохо.

Провожу ладонью по лицу, изображая внутренние мучения.

Лиза бледнеет, готовясь к худшему.

– У меня… появилось… – начинаю медленно.

Лиза закрывает глаза, нервно комкает подол халата.

– У меня появилось ощущение, что тебе больше не нравится секс, – договариваю на выдохе.

Глаза жены открываются словно по щелчку, как у куклы.

– Что?! – шепчет сконфуженно.

– Мне трудно об этом говорить… Это сложная тема… больная… – Импровизирую. Подбрасываю драматизма в голос, Лиза это любит. – У меня сложилось впечатление, что ты соглашаешься на секс только ради меня, а тебе самой не хочется… а может, даже противно. Мне невыносимо об этом думать, – шепчу, даже откуда-то хрипотца появляется. – Ты для меня всё… Когда я в тебе – это не описать… Мы с тобой… – Мой голос срывается.

Получается очень даже эффектно, хотя на самом деле голос сорвался потому, что мне нечего сказать.

Адель следует поучиться актёрскому мастерству у меня.

– Ты с ума сошёл?!

Лиза подскакивает. У неё на глазах слёзы. То ли расчувствовалась из-за моей спонтанной речи, то ли от облегчения, что мы не герои романа о разводе.

– Так ты из-за этого вчера… Ян… Господи, ну надо же быть таким дурачком! И себе сделал больно, и мне… – Подходит ко мне, целует в макушку. Обхватив за шею, усаживается ко мне на колени. – Какой же ты глупый, честное слово! Ничегошеньки обо мне не знаешь! Мы с тобой сколько лет вместе, а я до сих влюблена в тебя, как девчонка. Как только ты касаешься меня, я на всё готова. Не смей думать всякую чушь! Возможно, я плохо научилась брать тебя в рот, но ты не думай, что мне противно. Что ты! Всё наоборот… Я научусь, ты только скажи, чего ты хочешь!..

Сдвигаю жену, чтобы посмотреть на время.

Двадцать шесть секунд.

Очень даже неплохо.

12 Лиза

Когда любишь человека, доверяешь ему.

Не потому, что наивна или слепа к статистике разводов. И не потому, что игнорируешь чужой горький опыт.

Ты просто делаешь выбор. Сознательно.

Однажды, среди миллионов людей, ты выбираешь одного и говоришь себе: «Это мой человек».

С этого момента любовь и доверие идут рядом. Они не существуют по отдельности. Это не два разных чувства, а одно. Целое. Как говорится, в одном флаконе.

Любовь без доверия не живёт.

А доверие без любви – не дышит.

И если муж задержался на работе, твоя первая мысль не «где он шляется», а:

«Устал, бедненький. Чем бы его порадовать? Что приготовить вкусного, чтобы расслабился и отдохнул?»

Когда любишь, в голове не возникает сценариев измен, подозрений и допросов.

Любовь выбирает доверие. А если первая реакция – тревога и ревность, то это уже не любовь, а настороженное, напряжённое сожительство, в котором каждый шаг другого кажется подозрительным.