Читать книгу "Тайновидец. Том 12: Урожайный год"

Глава 7

Когда мы вышли из палаты в коридор, следователь Прудников снял очки и покачал головой:

– Вот так сойти с ума – это ужасно, господа. Врагу не пожелал бы. Все эти голоса в голове, тёмные подвалы… Привидится же такое!

Он достал из кармана носовой платок и принялся тщательно протирать стёкла. Затем посмотрел очки на свет и снова надел их.

– Что ж, Александр Васильевич, кажется дело прояснилось.

– Вы так думаете? – изумился я.

– Конечно, – кивнул Прудников. – Я уверен, что всё дело в том жутком пойле. Помните, вы нашли в соломе пустую бутылку? Наверняка продавец что-то подмешал туда, чтобы крепче забирало, да только не рассчитал, подлец! Вот мальчишка и тронулся умом.

Следователь решительно кивнул:

– Я эту винную лавку разыщу, во что бы то ни стало. Её хозяин у меня под суд пойдёт, точно вам говорю.

Я удивлённо посмотрел на следователя, но Прудников ловко отвёл взгляд в сторону, как будто был в чём-то виноват.

Это движение подсказало мне, что следователь сам всё отлично понимает, но изо всех сил пытается спрятаться от очевидного.

Кто-то применил к молодому репортёру магическое воздействие и свёл его с ума. А такими дела занимается Тайная служба, и только она.

Это означало, что у Прудникова снова отберут дело.

– Вино тут ни при чём, – огорчил следователя Иван Горчаков. – Никаких магических зелий пациент тоже не принимал, это мы проверили в первую очередь.

Он посмотрел на меня:

– Что скажешь, Саша?

– Сильное ментальное воздействие, – ответил я. – Настолько сильное, что разум не выдержал.

– Я тоже так думаю, – кивнул Иван. – Поэтому допрос при помощи менталиста категорически запрещаю. Ещё одно воздействие на психику просто убьёт пациента.

Горчаков строго посмотрел на Прудникова.

– Да у нас и менталистов нет, – защищаясь, буркнул Прудников. – Не положено по штату.

Он расстроенно посмотрел в окно, как будто ожидал увидеть в небе подлетающих сотрудников Тайной службы. Но над низкими крышами Левого Берега кружила только одинокая чайка.

– Ты сможешь вылечить парня? – напрямик спросил я Ивана.

– Нет, – так же прямо ответил Горчаков. – И никто в нашем госпитале не сможет, тут нужны другие целители. Придётся отправлять его в лечебницу.

Я знал, о какой лечебнице говорит Иван. Эта лечебница находилась на Рыбном острове, у самого берега узкой речки Пряжки. Горожане называли её приютом для спятивших магов.

Юрий Горчаков, младший брат Ивана, провёл в этой лечебнице полгода, когда по собственной глупости чуть не лишился магического дара.

Юрию лечение помогло. А поможет ли оно молодому репортёру?

– Хорошо бы оставить парня в нашем госпитале, хотя бы на какое-то время, – предложил я. – Он не выглядит буйнопомешанным.

Иван покачал головой:

– Это ничего не значит, Саша. Его сознание буквально взорвалось, и никто не знает, к чему приведёт этот взрыв. Ухудшение может наступить в любую секунду, и тогда его уже не спасти.

– Можешь объяснить? – нахмурился я.

– У молодого человека очень слабый магический дар, а какой-то негодяй внушил ему, что он обладает безграничной магической силой. Сейчас его мозг лихорадочно пытается совместить реальность с вымыслом. Буквально силой заставляет магический дар расти. Скорее всего, у него ничего не выйдет, и тогда его сознание просто отключится. Парня нужно увозить немедленно, поэтому я уже вызвал целителей. Ждал только твоего приезда.

– У тебя есть знакомые целители в лечебнице? – спросил я. – Сможешь устроить так, чтобы меня пропустили к нему?

– Извини, Саша, – развёл руками Горчаков. – Эти целители держатся особняком. Да и я не очень люблю общаться с ними после рассказов брата.

– Я могу помочь, господин Тайновидец, – неожиданно оживился Прудников. – Двоюродный племянник моей жены работает там служителем при кухне. Он подскажет, к кому из целителей лучше обратиться.

– Благодарю вас, – кивнул я.

Прудников с надеждой посмотрел на меня. Он изо всех сил старался быть полезным. В его взгляде я прочёл невысказанную просьбу – ничего не сообщать Тайной службе.

На мой взгляд, рассчитывать на помощь двоюродного племянника было нельзя. Ни один целитель не станет слушать кухонного мальчишку.

Я уже решил любым способом оторвать Никиту Михайловича от ежегодного отчёта и настоять, чтобы он приехал сюда. Но для начала напомнил Черницыну:

– Вы обещали узнать имя и адрес пострадавшего.

– Уже узнал, – кивнул Черницын. – Ефим Петрович Потеряев. Живёт с родителями в девятом доме по улице Забытых Снов. Я записал это на случай, если понадобится его найти.

– Он сам настоял, чтобы вы записали адрес? – усмехнулся я. – Рассчитывал всё же попасть к вам на службу?

– Так и было, – смутился Черницын. – Я же вам говорил.

– Давайте сразу поедем к нему домой, – предложил Прудников. – Родители должны знать, куда он ездил, вот мы всё и выясним. К тому же, они наверняка тревожатся за сына, а мы их обрадуем.

– Сомнительная радость, – обронил Черницын.

– Но по крайней мере, парень жив, – вскинулся следователь. – Между прочим, это вы послали его неизвестно куда! Могли бы и поинтересоваться, куда он поедет за сведениями для этой дурацкой статьи.

Не имея возможности спорить со мной, Прудников сейчас срывал свою досаду на Черницыне.

– Мы не имеем права дальше действовать самостоятельно, – напомнил я. – Налицо незаконное магическое воздействие, и нам придётся вызвать Тайную службу. Кто будет вызывать – я или вы, Степан Богданович?

Я хотел дать Прудникову хоть крохотный шанс, но он окончательно потерял надежду.

– Всё равно, – махнул рукой следователь и отвернулся к оконному стеклу.

Я молча кивнул и послал зов Никите Михайловичу Зотову:

– Господин полковник, я настаиваю на том, чтобы вы как можно скорее приехали в Воронцовский госпиталь.

– Вот как? – удивился Зотов. – Значит, я предугадал ваше желание, потому что я уже здесь.

В ту же секунду он показался из-за угла коридора. Мы не слышали его шагов, их приглушала мягкая ковровая дорожка, устилавшая коридор госпиталя.

Зотов был в сапогах, и Горчаков возмущённо посмотрел на него.

– Почему вы не сняли обувь у входа?

– Не до церемоний сейчас, – небрежно отмахнулся Зотов. – Что тут у вас?

Я коротко рассказал ему обо всём, что нам удалось узнать.

– Ясно, – кивнул Никита Михайлович. – Значит, предчувствие опять вас не обмануло, господин Тайновидец. Как это у вас получается?

Я пожал плечами.

– Вы же знаете, это всё мой магический дар. А почему вы решили приехать в госпиталь?

– Сам не понимаю, – признался Зотов. – Как будто что-то толкало в бок – поезжай, проверь догадку графа Воронцова. Кстати, у меня к вам вопрос, господин Тайновидец. Кто подбросил мне в карман соломенную куклу – вы, или Леонид Францевич?

– Какую соломенную куклу? – изумился я.

– Обыкновенную, – язвительно ответил Зотов. – Небрежно связанную куклу из соломы.

– А почему вы решили, что это кто-то из нас?

– А кто ещё? – удивился Никита Михайлович. – Вы очень хотели, чтобы я занялся этим делом, вот и подсунули мне напоминание. А господин эксперт просто обожает дурацкие шутки. Но я вижу, что вы удивлены – значит, это наш уважаемый некромант. Тем более, что всю солому с Марсова поля он утащил к себе в лабораторию, и до сих пор над ней колдует.

– Я могу взглянуть на эту куклу? – поинтересовался я. – Она у вас с собой?

– Я её сжёг прямо в кабинете, – усмехнулся Зотов. – Не до неё было. А господин эксперт ещё получит у меня на орехи.

– Не думаю, что это Леонид Францевич, – поморщился я. – А почему вы не убрали куклу в хранилище? Что, если это артефакт?

– Не знаю, – задумался Зотов. – Это просто не пришло мне в голову. Я нашарил куклу в кармане, посмотрел на неё, разозлился и щёлкнул пальцами. Она сгорела, и всё.

– На вас это не похоже, – заметил я. – Скорее всего, кукла и в самом деле была артефактом. Когда вы её нашли, вас при помощи магии вынудили её уничтожить. Думаю, день-два, и вы просто забыли бы о ней. Где вам могли её подложить?

– Не в управлении, это точно, – нахмурился Зотов. – Утром я выезжал по одному делу на Съестной рынок. Потом обедал в трактире, там было полно народа – на рынок всегда съезжаются фермеры из окрестных деревень. Едут с жёнами и детьми, для них это развлечение. Слушайте, а может куклу мне подсунул какой-нибудь деревенский сорванец?

– И вы ничего не заметили? – удивился я.

– Проклятый отчёт не выходит у меня из головы, – признался Никита Михайлович. – Только о нём и думаю. Даже не помню, что ел в трактире.

Он с досадой взъерошил светлые волосы и строго поглядел на нас.

– С куклой разберёмся позже, сейчас надо заниматься делом. Кстати, почему тут околачивается пресса?

– Пострадал мой подчинённый, – отважился подать голос Черницын. – Я несу за него ответственность.

– Вы видели его только раз, – поморщился Зотов. – Какая там ответственность! Неугомонное любопытство – в это я поверю.

– Господин Черницын важный свидетель, – вступился я. – Это он опознал пострадавшего и дал его домашний адрес. Кроме того, он пообещал ничего не писать без вашего разрешения.

– Так я и не разрешу ничего писать, – Зотов смерил Черницына тяжелым взглядом. – Ладно, господин редактор, раз уж вы всё равно знаете адрес, так поедете с нами. Не хочу, чтобы вы беспокоили родителей парня после нашего отъезда.

Он перевёл взгляд на Прудникова:

– Вы хорошо поработали, господин следователь. Я отмечу это в докладе императору – когда мы закончим дело. Вы тоже поедете с нами, проверим вашу версию об отравлении.

Прудников расстроился и обрадовался одновременно – на это стоило поглядеть! У него отняли главную роль, но совсем от дела не оттеснили.

– Всё к лучшему, Степан Богданович, – подбодрил я его. – Нам всем придётся поработать.

Из-за угла коридора появились два плечистых санитара. Когда я увидел их равнодушные взгляды, мне стало не по себе – эти ребята повидали всякое, их давно ничего не удивляло.

За санитарами шёл пожилой целитель. Его добродушная улыбка могла бы меня успокоить, но я понимал, что это добродушие – всего лишь профессиональное качество.

Впрочем, целитель из приюта для спятивших магов и в самом деле показался мне неплохим человеком, когда я прислушался к его эмоциям. В нём было сострадание к пациентам. А ещё усталость человека, который много и тяжело трудится.

Вслед за целителем семенила испуганная сиделка. На бегу она что-то показывала Ивану и делал страшные глаза.

– Мы можем забирать больного? – мягким голосом спросил целитель Горчакова.

Иван молча кивнул, а целитель повернулся к санитарам.

– Подождите здесь, – сказал он тем же мягким голосом, и санитары послушно замерли возле нас.

Я решил попробовать поговорить с ним.

– Извините, что занимаю ваше время, – вежливо сказал я. – Позвольте представиться – граф Александр Васильевич Воронцов.

Целитель с интересом взглянул на меня.

– Господин Тайновидец? Вы пытаетесь узнать, что случилось с пациентом?

– Именно, – кивнул я. – Мне удалось поговорить с ним, но может понадобиться ещё разговор. Вы сможете это устроить?

– Посмотрим на его состояние, – мягко улыбнулся целитель. – Со своей стороны я не хочу чинить вам препятствий, но не могу ничего обещать.

Он всё ещё смотрел на меня, не выказывая нетерпения. Поэтому я решился:

– Мне объяснили, что у пострадавшего слабый магический дар, а кто-то внушил ему, что он обладает могуществом. Теперь его сознание насильно заставляет дар расти. Что делают в таких случаях?

Взгляд целителя стал серьёзным.

– Мы постараемся объяснить пациенту, что он заблуждается. Нужно сделать это так, чтобы не вызвать шок от внезапного разочарования. Долгая и трудная работа, но надежда есть. Мне уже попадались такие случаи.

Он терпеливо улыбнулся.

– Молодые люди мечтают стать магами. Они отказываются верить, что их мечты безрассудны. Принимают неизвестные зелья, идут к шарлатанам – что угодно, только бы увеличить свою магическую силу. Ничего не добившись, они попадают к нам, а мы стараемся примирить их бунтующее сознание с реальностью.

Целитель потёр переносицу и внимательно взглянул на меня.

– Кажется, молодой князь Горчаков попал к нам при вашем содействии? Тогда мы успели вовремя. Не знаете, как он сейчас себя чувствует?

– С Юрием Николаевичем всё хорошо, – улыбнулся я. – Он менталист в Тайной службе.

– Никогда бы не подумал, – покачал головой целитель.

– А что, если не разубеждать пациента? – напрямик спросил я.

Целитель удивлённо посмотрел на меня:

– Что вы имеете в виду?

– Если помочь ему развить магический дар, или хотя бы оставить надежду на будущее? Это возможно? Наши мастера умеют делать артефакты, которые укрепляют магический дар и помогают ему развиваться. Я договорюсь с ними, они сделают артефакт с очень мягким воздействием – постепенным, почти незаметным.

– Оставить надежду на будущее? – задумчиво переспросил целитель. – Это поможет избежать шока. Давайте не будем торопиться. Заезжайте ко мне, когда у вас появится свободное время, мы с вами всё подробно обсудим.

Он кивнул мне и шагнул к палате.

– Пострадавшего зовут Ефим Петрович Потеряев, – добавил я. – Думаю, это вам пригодится.

– Благодарю вас, – дружелюбно ответил целитель.

– Кажется, с этим целителем можно договориться, – задумчиво произнёс я.

Но Иван Горчаков только покачал головой:

– Даже не думай, Саша. Уверен, он ничего не имеет против тебя. Но если решит, что разговор вреден для пациента – ты ничего не добьёшься.

– Будем надеяться на лучшее, – улыбнулся я.

***

Целитель вышел из палаты буквально через пять минут. Он дружески держал Потеряева под локоть.

– У вас будет палата с хорошим видом из окна, – негромко рассказывал он. – Примете горячую ванну, потом обед и отдых.

– Мне бы хотелось, чтобы господин Тайновидец меня навестил, – кивнул Потеряев. – Это можно устроить?

– Попробуем, – улыбнулся целитель. – Очень важно, чтобы память к вам вернулась, понимаете? Для этого надо лечиться.

– Понимаю, – вздохнул Потеряев.

И посмотрел на меня:

– Ещё увидимся, господин Тайновидец! Расскажете мне, чем занимаются магические существа, вроде нас с вами.

– Непременно, – кивнул я.

Целитель повёл Потеряева по коридору. Санитары шли за ними. За всё это время они не проронили ни слова.

– Ладно, пора и нам браться за дело, – решительно сказал Никита Михайлович. – По какому адресу живут Потеряевы?

Глава 8

Ефим Потеряев жил в огромном доходном доме с тремя низкими арками. За арками скрывались крохотные внутренние дворики, которые соединялись между собой.

Ни один из этих дворов не отличался от других. Тесные клочки брусчатки, сдавленные грязно-жёлтыми стенами а над головой – лоскут серого зимнего неба.

– И где тут искать нужную квартиру? – нахмурился Никита Михайлович, разглядывая длинный фасад дома. – Господин Прудников, поговорите с околоточным, он-то должен знать.

– Подождите, – улыбнулся я, прислушиваясь к шарканью метлы, которое доносилось из ближайшей арки. – Слышите?

Мы пошли на звук и отыскали дворника в грубом холщовом фартуке с приколотой к нему медной бляхой. Он меланхолично сметал с брусчатки серый от печной сажи снег.

– В какой квартире живут господа Потеряевы? – сухо спросил его Зотов.

– А разве они господа? – удивился дворник.

Он охотно прервал работу, стянул с головы потрёпанную шапку из рыжего меха и вытер вспотевший лоб.

– Вы из-за Ефима пришли? – спросил дворник, глядя на полицейскую шинель Прудникова. – Нашёлся всё-таки?

– А ты откуда знаешь, что он пропал? – нахмурился Зотов.

– Так все знают, – усмехнулся дворник, показывая жёлтые зубы. – Две ночи дома не ночевал. Пётр Саныч вчера к околоточному ходил, только ничего не добился. Так ему и сказали – парень у тебя взрослый, нагуляется и вернётся.

Дворник снова нахлобучил шапку и опёрся на метлу, явно настраиваясь на долгий разговор:

– А только Ефимка не такой, я его с малолетства знаю. Он в этом дворе вырос, у меня на глазах, можно сказать. Не стал бы он из дома убегать.

Выцветшие глаза дворника сверкнули любопытством:

– Помер он? Или по глупости в нехорошее дело вляпался?

– Это тебя не касается, – отрезал Зотов. – Где живут Потеряевы?

– А вы, ваша милость, через арку в соседний двор пройдите, – разочарованно вздохнул дворник. – Там слева дверь на чёрную лестницу. Поднимитесь на второй этаж, справа и будет их квартира.

– Идём, покажешь, – нетерпеливо кивнул Никита Михайлович.

– Вы хорошо знаете Потеряевых? – спросил я дворника, пока мы шли через двор.

– А как не знать? – удивился дворник. – Знаю, само собой. Пётр Саныч всю жизнь в мастерской графа Воронцова отработал, до младшего мастера дослужился. Жена у него болеет, а раньше в продуктовой лавке служила. Добрая женщина – всегда мне бутылочку в долг давала, под запись. Я как жалованье получал, так сразу ей деньги приносил, вы не думайте. А теперь в лавку молодого приказчика взяли, у него не допросишься.

Дворник горестно вздохнул.