Текст книги "Багровый дождь"
![](/books_files/covers/thumbs_240/bagrovyy-dozhd-233052.jpg)
Автор книги: Александр Авраменко
Жанр: Книги о войне, Современная проза
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 3
Располагаемся возле раскалённой докрасна буржуйки. Рядом лежит выпотрошенный снаряд. Из толстой гильзы достаём по паре макаронин артиллерийского пороха и кидаем в топку. Пламя прямо гудит в жестяной трубе, слепленной из пустых консервных банок. Из танка достали сидор с продуктами, подаренный нам на дорогу гостеприимными штурмовиками. Что там у нас? Ого! Давно такого богатства не видели: бутылка коньяку, копчёная колбаса, белый хлеб, несколько банок трофейных консервов. На снарядном ящике расстилаем кусок чистой ветоши и устраиваем себе пиршество. Между тем работа вокруг кипит. Рембатовцы шуршат изо всех сил, словно смазанные скипидаром. Молодцы, не хуже тех немцев, которых мы на Украине захватили в сорок первом. Впрочем, соответствующие словечки и специфические выражения не дают забыть, что мы среди своих. То и дело слышится солёный загиб в несколько этажей. Командир ремонтников, видя, что мы больше не пристаём к нему, вскоре сам подходит к нам. Ненароком расстёгиваю полушубок, чтобы блеск орденов попадал товарищу подполковнику на глаза.
– Богато живёте, хлопцы!
– Да это не мы. Нам летуны на дорогу дали. Заскакивали тут в гости. Да ты присаживайся. Как хоть звать-величать?
– Сергей Петрович.
– Очень приятно. Майор Столяров. Александр.
– Давно воюешь, майор?
– Да как сказать… Здесь – с двадцать второго июня. А так – ещё Финскую начинал.
Взгляд теплеет. Тем временем наливаем в кружку терпко пахнущий напиток, отрезаем добрый шмат колбасы. Командир пьёт, затем крякает и занюхивает предложенной ему закуской.
– Эх, хорошие вы ребята, вижу. Но вот чем помочь вашему горю, даже не знаю. Нет у меня «КВ». Их сразу в тыл утаскивают, на завод ремонтировать. На «ЗИС». На «тридцать четвёрки» дизелей нет…
Он вдруг оживляется:
– Вчера притащили нам две штуки, а на них обычные М-17 стоят. Авиационные, бензиновые!
– Да ты что?!
– Серьёзно! Заводы-то моторостроительные в пути. Когда ещё продукцию дадут…
– Да? Ну, дела!
Я задумчиво качаю головой. А он продолжает:
– Есть тут у нас ещё одна хитрая машина. По виду – обычная «три-четыре», а пушка у неё 57-мм. Называется – «танк-истребитель».
Совсем весело. Просто час от часу не легче.
– А ты, майор, давно на тяжёлых танках?
– Да с училища. Ещё на «двадцать восьмых» воевал в Белоруссии. Вот машинка классная была…
– На «Т-28»?
Подполковник почти мгновенно трезвеет и переспрашивает:
– Точно «двадцать восьмой» знаешь?
– А то! У меня последний выпуск был. Экранированный. Машина – зверь!
Наливаю ему ещё порцию, но рембатовец решительно отодвигает кружку прочь.
– Пошли, майор. Покажу кое-что.
Оставив экипаж, я вместе с ним шагаю через весь импровизированный цех. Затем по двору, наконец, попадаем в покрытый толстым слоем инея здоровенный сарай. Мать честная! Не может быть! Внутри стоит знакомая до боли громада трёхбашенного дракона!
– Ну что, майор, возьмёшь?
Полковник хитро улыбается.
– А то! Спрашиваешь! Когда отдашь?
– Завтра, к обеду. Надо аккумуляторы заменить, мотор проверить, смазку счистить.
Ничего не понимаю.
– Постой-постой. Он что, не битый?
– Да нет, конечно. Сам посмотри. Новёхонький. Ещё и не катался на нём никто, видать. А как тут оказался – никто не знает.
– А немцы что?
– Да ничего. Их отсюда, почитай, через два дня выбили. Даже сжечь ничего толком не успели. А танк с осени стоит, местные рассказали…
Я осторожно обхожу машину, покрытую искристым покровом, переливающимся в свете наших керосиновых фонарей. Какая техника! И брошена…
– А по формуляру не искали?
– Как же. Приезжали «особняки». Переписали номера двигателя, пушки. А что толку? Пока вестей нет. Так что забирай, майор. И катайся. Рация тут наверняка крякнула, так поставим тебе другую. Есть в загашнике. Пушечку заменим. Тоже есть одна. Боезапас получишь. Пулемёты – на складе. Владей и радуйся!
– Ну, спасибо! Выручил!
– Ой, задушишь, медведь!
Подполковник отчаянно вырывается из моих благодарных объятий…
Мы возвращаемся к печке, где я радую экипаж хорошей новостью. Реакция у всех разная. Механик-водитель откровенно обрадован. Поскольку водить трёхглавого не в пример легче, чем «КВ», да и надёжнее он, если откровенно говорить. Радист – не понять. Хотя, кажется, тоже. Ещё бы – отдельный закуток. Только рацией и заниматься, а не ухаживать, словно нянька, за мехводом. Заряжающий вроде так-сяк. Хотя, я скажу, что башня просторнее. Удобней будет ворочать снаряды. Наводчик? Ему-то похуже будет. Пушка слабенькая. Ну, ладно. Утром посмотрим. А пока – спать. Отбой в танковых войсках. Стаскиваем брезент, самый важный предмет экипировки, с МТО и расстилаем на уложенных в ряд ящиках. Укладываемся, им же и накрываемся. Буржуйкой занимаются рембатовцы. А мы – спим. И я вижу во сне наш новый танк…
Утро. Меня расталкивает красноглазый подполковник.
– Эй, танкист! Поднимайся. Машина готова.
Я вскакиваю. Ничего себе! Это что получается? Ребята всю ночь не спали? Однако… Поднимаю своих орлов, пускай пока занимаются завтраком, а я схожу, посмотрю, что тут нам приготовили. На улице подхватываю горсть снега, выбрав место почище, и протираю физиономию. Он обжигает кожу, но заставляет кровь идти быстрее. Между тем двери сарая, где мне показали «двадцать восьмой», распахиваются, и, мягко гудя мотором, здоровенная махина выкатывается наружу. Вот это да! Ни следа от инея, краска светится на выглянувшем солнышке. Стоп! А это что?! Ну, ни фига себе… Я смотрю на башню и не верю собственным глазам:
– Слушай, капитан, а как это вы умудрились такую дуру запихать? Не развалится?
Тот устало улыбается в ответ:
– Всё равно других у меня нет. Тем более что сам знаешь – на этих машинках ставили Л-10. А на «Т-34» – Л-11. Почитай, вся разница в одном калибре длины ствола. Сейчас на них идут Ф-34. Так что погон усилили, обварили, должен твой красавец потянуть. Проблем, по крайней мере, я не жду. Ну а сомневаешься – сейчас вон поедем вместе за городок, там много металлолома валяется. Так что постреляем вместе. Ну что, едем?
Я смотрю в его открытое лицо, затем решительно машу рукой.
– Верю на слово. Пушка знакомая. Насчёт жалоб на неё – не слыхал. Так что обойдёмся…
На ходу танк тоже выше всяких похвал. Идёт мягко, плавно. Мне, уже привыкшему к грохоту дизеля, кажется, что лучше, чем «трёхголовый», у меня машины не было. Прощание короткое. Отдаём капитану остатки продуктов, закидываем ящики с боезапасом, доливаем баки по пробку, и вот опять в путь-дорогу. Нас уже наверняка заждались.
Коля даже мурлыкает от удовольствия себе под нос какую-то песенку. Мне в наушниках слышно. Надо будет ещё себе человека брать, во вторую пулемётную башню. Экипаж-то шесть человек, а нас пятеро. Ну, это не проблема. Найдём. Больше волнует, конечно, пушка. Надо всё-таки было проверить. Так… Начинает жаба душить. Ладно. Не выйдет – сменим…
Шестьдесят километров до расположения преодолеваем за два часа. В полку, конечно, рады. Но тут опять начинается суматоха. Приехали корреспонденты. Собираются снимать кино про бои. Причём делается это так: выбираем участок в тылу, где уцелела колючка. Затем пехота дружно снимает маскхалаты. Половина надевает трофейные шинели, вторая – остаётся в нашем обмундировании. И начинается цирк: кинооператоры устраиваются поудобнее, на стульчиках возле костра. По команде наш танк начинает движение, вроде как в атаку идём. Давим колючую проволоку. Камеру выключают. Танк откатываем прочь из кадра. Дальше пехотинцы с криками «ура» бегут в атаку по тщательно вычищенному от снега участку. Иначе ведь не пройдёшь, навалило его по пояс. А тут бежать надо. Так что ребята бегут. Снято. Начинается концерт с немцами. Те, опять же по команде, дружно выскакивают из окопов, опять же, выкопанных на нетронутом участке, и синхронно задирают руки в гору. Всё. Готово «документальное» кино. Репортаж с поля боя…
После кино сижу на броне и от злости непрерывно курю. Оба корреспондента стоят рядом и громко обсуждают, какую награду они получат за съёмки с переднего края, с непосредственного участка боя. До чего противно… Отбрасываю окурок и лезу в танк. Не хочу смотреть на эти морды. Уж слишком они мне сорок первый напоминают…
– Вы чем-то недовольны, товарищ танкист?
Стоит, харя помойная. Зубы скалит. Не понравился я ему. Да плевать! Он, сука, сейчас домой вернётся, в Москву. Будет перед секретаршами-пишбарышнями хвастать подвигами придуманными, да ещё сам себе представление на «героя» напишет. А редактор, такой же писака дерьмовый, – подмахнёт. Здесь народ на самом деле головы кладёт, без всяких наград, а это мурло комиссарское… Уже сколько воюю, только один политрук нормальный попался, и тот голову сложил. Ну почему вот такие вот ублюдки воздух портят, а настоящие, достойные жить люди – умирают за этих… Не знаю даже, как и выразиться!
– Шёл бы ты отсюда, ведро поганое.
Гляди-ка, зашёлся аж! Побелел от злости, завизжал:
– Вы как стоите перед старшим по званию?! Да я вас в штрафбат! В особый отдел! Сгною, сволочь!
Я терпеть оскорбления от всякой погани не собираюсь. Молча спрыгиваю с брони, хватаю его за грудки. На, дерьмо! От удара кулака писака отлетает на два метра и падает в сугроб. С трудом поднимается на колени – ты смотри, сволочь, что делает: в кобуру лезет! Почти мгновенно перед глазами всё багровеет, по жилам взрывом растекается сверхчеловеческая сила, страшный удар ногой откидывает бумагомарателя на несколько метров в сторону и… Выстрел из «люгера» на морозе звучит неожиданно громко. На звук со всех сторон сбегаются люди. Второй корреспондент, увидев тело мёртвого товарища, неожиданно икает и, побелев, валится без чувств, словно чеховская барышня.
– Вы что, майор Столяров?!!! Что вы наделали?!!
Командир полка стоит весь белый. Его трясёт.
– Товарищ подполковник, разрешите доложить?
– Докладывайте, боец!
Твою мать, Коля, что же ты делаешь?! Мой мехвод спокойно делает шаг вперёд:
– Товарищ подполковник. Дело было так: товарищ майор сидели на броне и курили после съёмок. Подошёл корреспондент, спросил товарища майора фамилию. Тот назвал, тогда корреспондент вытащил пистолет и попытался выстрелить в товарища майора, но он успел ударить гада. Враг отлетел, но опять взялся за оружие. Тогда товарищ майор в него и выстрелили.
– Так и было, товарищ подполковник! Мы тоже видели!
Это подходят красноармейцы, принимавшие участие в постановке атаки.
– И мы видели! Этот гад первый начал!
– А не мешало бы проверить и этого типчика, может, и он шпиён!
– Надо, надо! Товарищ подполковник! Точно, диверсанты! Ну не могут наши советские корреспонденты так делать, такую ерунду устраивать!
– Да наши сами в бой пойдут, а это шпионы!
Командир полка бледнеет и краснеет. Затем появляется начальник особого отдела. При виде лейтенанта НКВД бойцы затихают. Этот «особняк» у нас появился недавно, перед самым боем за Клин. Он подходит к телу, осматривает, затем поворачивается ко мне:
– Всё так и было, как говорят свидетели?
Гляжу на него честным взором:
– Так точно, товарищ лейтенант НКВД.
– Значит, так и постановим. Второго – ко мне. Разберёмся, что за фрукты.
По-прежнему лежащего без сознания писаку хватают за руки. Затем тащат по снегу, немилосердно награждая пинками под рёбра…
Я подхожу к Николаю.
– Спасибо, друг.
– Да не за что, товарищ майор. Ведь всё так и было…
Вечером меня вызывают в особый отдел полка. Один посыльный, без конвоя. Иду следом за ним. Жарко натопленная изба в чудом уцелевшей деревеньке, которую миновали и партизаны, и факельщики. «Особняк» один. Корреспондента уже увезли. Якобы как шпиона, тайного пособника фашистов, выполнявшего указание врага по дискредитации советских информационных органов.
– Садись, майор. И не смотри на меня волком. Короче, задницу я твою прикрыл. Но, извини, из полка тебе надо ноги уносить. Попомни мои слова – так это тебе не простят. Либо подставят, либо просто, втихаря, шлёпнут где-нибудь. Так что собирай свои вещи, готовь танк. Утром отправляешься во 2-ю ударную армию. Её под Ленинград перебрасывают. Авось обойдётся, а там и забудут. Понял?
– А командир?
– Командир – в курсе. Это комиссар ничего не знает. Усёк?
– Понял.
– Вот тебе пакет с предписанием. Посмотри, если не веришь. Вчера как раз приказ и пришёл о выделении опытных экипажей для генерал-лейтенанта Соколова. Везунчик ты, майор.
Я пробегаю бумажку глазами – точно. Всё честь по чести. Переводят в другое место, согласно приказу Ставки номер такой-то дробь сякой-то от энного числа. Поднимаюсь, отдаю честь.
– Разрешите идти, товарищ лейтенант НКВД?
– Идите, товарищ майор. Не забудьте – вы отбываете вместе с танком и экипажем в семь ноль-ноль.
– Так точно.
Отдаю честь, и уже в дверях поворачиваюсь и спрашиваю:
– Почему, лейтенант?
– Иди майор. И дай тебе Бог удачи…
Глава 4
После небольшого круга транспортный самолёт зашёл на посадку. Взлётная полоса была затемнена. Направление показывала двойная цепочка керосиновых ламп, да на секунду сверкнул прожектор, обозначая начало посадочной полосы. Наконец грохот моторов затих, и машина замерла на месте. Пилот выглянул из кабины:
– Прибыли, товарищи. Добро пожаловать в Херсонес!
Пассажиры «Дугласа» переглянулись – это название было хорошо известно среди пилотов, и, молча поднявшись, двинулись к выходу…
– Скорее, товарищи, скорее! Иначе не успеем до светлого времени!
Возле лесенки стоял высокий моряк. Рядом с ним застыла полуторка «ГАЗ-АА».
– Забирайтесь в кузов, там разберёмся, на месте!
В кузов полетели вещмешки, затем влезли и пилоты. Мотор натужно затарахтел, покачиваясь на выбоинах, а иногда и от души встряхивая пассажиров, машина рванула на полном газу по едва освещённой синими светомаскировочными фарами дороге. Снега почти не было. Крым всё-таки. Но зато дул пронзительный ветер, пробиравший до самых костей, несмотря на полушубки у большинства прилетевших. О тенте над головами можно было только мечтать…
Дорога была длинной. Но сам гордый город они смогли рассмотреть. Невзирая на ранний час, по мощёным булыжником улицам маршировали отряды моряков и пехотинцев. Спешили немногочисленные гражданские. Тащили за тросы аэростаты воздушного заграждения, похожие на большие серые туши заморских животных, называемых слонами. Словом, это был город-крепость. Осаждённый, но не сдающийся. С гордо поднятой головой.
Грузовик промчался по широкой улице, затем миновал охраняемые морской пехотой ворота и оказался под землёй, в огромной штольне, освещённой рядами электрических лампочек на потолке. Тут машина остановилась. Хлопнула дверца, моряк оказался капитаном третьего ранга. Он выскочил из кабины и весело крикнул:
– Прибыли, товарищи. Разгружайтесь!
Кое-как на затёкших ногах лётчики перелезали через дощатые борта и разминали ноги на твёрдой земле.
– Построиться!
Неторопливо, как знающие себе цену люди, пилоты выстроились в шеренгу. Перед ними в сопровождении ещё трёх командиров стоял целый авиационный полковник.
– Я – полковник Дзюба! Командир специальной группы прикрытия. Это – капитан Александр. Командир батареи № 30, которую мы прикрываем с воздуха. Сейчас всем встать на учёт в строевой части, получить личное оружие. В 8.00 вас отвезут на аэродром, где вы получите свои новые машины. Вопросы есть? Вопросов – нет.
– А как же…
– Я же сказал – вопросов нет!
Олег, стоящий позади Столярова, шепнул:
– Круто берёт.
– Ерунда. Обломаем.
– Вы что-то имеете против?
Перед капитаном стоял Дзюба.
– Капитан Столяров. Штурмовик. Со мной – моё звено. Лейтенанты Лискович и Власов. Мы, товарищ полковник, не истребители. Мы на «Ил-2» летаем. С сорок первого.
В строю стоящих навытяжку пилотов раздался лёгкий гул. Кто-то даже присвистнул. Лицо Дзюбы начало багроветь, но он справился с собой.
– Я же сказал – особая группа прикрытия береговой батареи № 30. И вам, штурмовикам, место найдётся. А сейчас – разойдись!
Один из сопровождающих начальство командиров замахал руками, приглашая прибывших пройти с собой, в строевую часть. Столяров остался на месте, повинуясь жесту капитана Александра.
– Извините полковника, капитан. Вчера немцы почти все самолёты сожгли. Ждём ночью новые машины. Сейчас только от начальства. Разгон получил. А что он мог?
Владимир жёстко усмехнулся:
– Драться. Иначе – не выживешь. Проверено.
– Вот вы какой, капитан… – протянул моряк.
Сзади вывернулся Александр:
– Потому и живы…
После недолгого пути по штольне лётчики оказались в небольшом, вырубленном в белом ракушечнике отсеке, где все были переписаны, внесены в списки части. После писарских дел выдали оружие. Кому-то достался «ТТ», кому-то – наган самовзвод. Столяров и тут выделился, продемонстрировав трофейный немецкий «маузер», захваченный им осенью. Затем лётчиков повели на погрузку. По дороге пилоты с любопытством смотрели на работающие тут же, в штольнях, станки эвакуированных с поверхности, подвергаемой непрерывным обстрелам и бомбёжкам, предприятий города. Здесь изготавливались гранаты и снаряжались патроны, в другом месте делали миномёты. В одном из небольших штреков хозяйничали пиротехники, изготавливающие мины. Поодаль – госпиталь. Возле затянутого тканью входа торопливо курили хирурги, одетые в белые, покрытые чёрными в слабом свете ламп пятнами крови…
На этот раз ехали с большим комфортом, разместившись хоть и в кузовах, но зато двух «ЗИС-6». Трёхосные автомобили вскоре вывезли прибывших с Большой земли за город и попылили по грунтовке…
Обычный полевой аэродром в степи. Укрытые в капонирах под маскировочными сетями самолёты. Несколько сожженных остовов на границе аэродрома. Выкопанные в каменистой крымской земле блиндажи для личного состава. Так же закопанные в землю ёмкости для топлива.
– Да, ребята… Весело нам здесь будет, пожалуй, – бросил один из прибывших, высокий худощавый майор в щегольской ленд-лизовской шинели.
Полковник вылез из кабины первого автомобиля, выслушал рапорт дежурного, затем повёл пилотов к одному из блиндажей. Внутри оказалось неожиданно просторно, во всяком случае уместились все. Рассевшись по нарам и пустым патронным ящикам, командированные слушали своего нового командира, а тот рассказывал о задачах группы, о том, что творилось здесь в последние дни. Затем посыпались вопросы. Интересовало всё: и какие типы самолётов используют немцы, с какой частотой налёты, сколько машин сразу задействует враг в одной бомбёжке. Словом, как невесело пошутил комиссар группы, – всё вплоть до цвета подштанников Геринга. Но тем не менее Дзюба на вопросы отвечал обстоятельно и вдумчиво. Так что разговором все остались довольны. Затем новых членов группы развели по землянкам, которым предстояло на долгое время, как все надеялись, стать их новым домом…
– Ничего, жить можно! – бросил Александр, окинув взглядом своё новое жилище.
Землянка представляла собой вырытое в земле углубление с перекрытиями из рельсов, на которых лежали листы железа. Стены аккуратно обшиты досками, по стенам – топчаны, что было неслыханной на войне роскошью. В углу притулилась печка-буржуйка железнодорожного образца, на которой можно было рассмотреть надпись: НКПС имени Л.М. Кагановича, и дата – 1937 год. Пол был застелен плетёнными из старых канатов ковриками. Освещало всё это великолепие настоящая семилинейная керосиновая лампа. А не самодельная «катюша», как обычно.
– Жить можно. А воевать? – спросил Олег, опускаясь на анкер, служивший сиденьем.
– Воевать будем на совесть, – подвёл черту Владимир. Затем он бросил вещмешок на лежак в левом углу. – Мой. Не возражаете?
Оба молодых командира согласно кивнули. Но едва они подошли к облюбованным местам, как в дверь постучали, и, дождавшись разрешения, на пороге появился матрос, отдавший честь.
– Товарищи командиры, через час обед, потом в штаб. Получите карты местности. И ещё, у вас место есть, так командир приказал к вам ещё одного человека подселить. Он чуть позже будет. Тоже с Большой земли.
Столяров, как старший по званию, согласно кивнул.
– Что-нибудь ещё?
– Никак нет. Если что – обращайтесь к дежурному. Разрешите идти?
– Идите, товарищ матрос…
Столовая оказалась также большим блиндажом. Явно ещё довоенной постройки. Новичков встретили оживлённым гулом, но ничего более. Троица облюбовала место с краю большого стола, и подавальщицы засуетились, заметив блеск наград, когда новички сняли полушубки…
После штаба пилоты вернулись в землянку и расстелили на столе листы карт, изучая новый район полётов. С жаром обсуждали ориентиры, прикидывали тактику действий на новом для них театре военных действий. Наконец, настало время ужина, после которого всех повели в капониры, смотреть новые самолёты… Владимир молча матерился, глядя на заплатанный «И-153». Слов нет, машина вёрткая, удачная. Для тридцатых годов. Но воевать на ней сейчас против новейших «мессершмитов»… Проще сразу выкопать могилу и улечься туда самому. Он со злостью выдернул папиросу из пачки и закурил, чтобы сдержать эмоции…
– Что делать будем, командир?
– Посмотрим. Я умирать не собираюсь и вам не советую. На «чаечке» я ещё в финскую войну воевал. Так что… надежда есть. Главное, делайте, как я. Пошли искать вооруженцев.
И все пошли в сторону отдельно стоящего капонира, где размещался склад вооружения…
– Итак, итоги первого дня: «РСов» – нет. И не ожидается. Пулемёты – «ШКАС». Старьё. Что будем делать?
– Ничего в голову не лезет от расстройства, командир.
– Ты это брось, Саша. Давай пораскинем мозгами…
Утром все трое явились к командиру особой авиагруппы. После разговора на повышенных тонах тот сдался и дал разрешение взять машину и нескольких матросов и, самое главное, – покрытую отметками карту с расположением сбитых немецких самолётов в окрестностях аэродрома… Новички отсутствовали почти весь день и явились только вечером, усталые, но довольные. Весь кузов был забит до отказа немецким оружием: крупнокалиберными пулемётами, автоматическими пушками и даже реактивными минами к шестиствольному химическому миномёту. Лежало там и несколько дюралюминиевых плоскостей с разлапистыми крестами.
– А это где взяли?
– У пехотинцев выменяли, товарищ полковник! – жизнерадостно ответил один из сопровождавших тройку моряков. Лётчики промолчали…
Всю следующую ночь и весь день на стоянках трёх «чаек» кипела работа. Вместе с механиками орудовали ключами и сами лётчики. Затем они пошли спать, а когда пилоты отдохнули, то сопровождать их в пробный вылет вызвалась чуть ли не вся остальная группа. И действительно, «И-153» выглядел жутковато. На плоскостях стояла целая батарея крупнокалиберных стволов, под днищем громоздились две трубы от шестиствольника. Зрелище впечатляло…
Мотор взревел, и, тяжело набирая скорость, машина оторвалась от земли. Вверх она ползла медленно, но упорно, наконец, нужная высота набрана, и биплан устремился в крутом пикировании к земле. Внезапно из под фюзеляжа вырвалось пламя, и, распуская тугие дымные хвосты, к установленным поодаль на холме мишеням устремились реактивные мины. В огненном шаре исчезла и верхушка возвышенности, и мишени… Два других самолёта в это время изображали прикрытие, кружась в стороне. Но вот наступила их очередь. Зазвенел форсируемый двигатель, и огненные струи трассеров сплошным потоком хлестнули по земле. Затем спикировал второй самолёт, его залп был ещё зрелищнее. Пули размолотили застывшую на лёгком морозе землю в пыль, и дорожка выстрелов ясно выделилась сплошной полосой взрыхленного грунта…
– Впечатляет. Но как они драться будут? Перетяжелены же до ужаса…
…Ответом спросившему лётчику был целый каскад фигур высшего пилотажа, продемонстрировавший наблюдающим на земле, что на самом деле всех возможностей своих «И-153» пилоты не знали…
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?