Текст книги "Янтарный ангел"
![](/books_files/covers/thumbs_240/yantarnyy-angel-122130.jpg)
Автор книги: Александр Форш
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Пройдя по всей квартире, девушка включила везде свет и только после этого отправилась в душ, скинув наконец-то грязную одежду.
Аня
Щелчок затвора фотокамеры и последующий протяжный писк болью отозвались в раскалывающейся голове. С трудом разлепив тяжеленные веки, она увидела перед собой опухшую, помятую рожу Федюни. Рожа улыбалась, что вызвало на лице девушки гримасу отвращения: нельзя так радоваться жизни после того, что было накануне. Вот только Федюня, похоже, чувствовал себя отлично. Продолжая все так же улыбаться, он держал палец над кнопкой спуска, точно снайпер. Вид у него при этом был действительно зверским. И если бы Аня не была знакома с Федюней, сейчас бы, наверное, испугалась.
– Рыжий, ты офигел? Нельзя фотографировать спящих! – Тело ее не слушалось, даже язык ворочался с трудом. Взять бы этот фотоаппарат и разбить об стену. А лучше выбросить в окно вместе с Федюней.
– Прости, Ромашка, я не мог удержаться. Ты, когда спишь, просто ангел. – Парень вскинул камеру и сделал несколько снимков подряд. Аня, в свою очередь, поднесла к лицу казавшуюся свинцовой руку и застонала.
– Еще один звук, и я за себя не отвечаю, – пригрозила она, попытавшись принять сидячее положение. Получилось не с первого раза и только с помощью Федюни. – Лучше принеси мне чего-нибудь попить.
– Прости, Ромашка, пива нет. И денег тоже нет. – Он виновато пожал плечами и развел в стороны жилистые руки. – Хочешь просто воды из-под крана?
– Хоть из лужи, только побыстрее. – Аня обхватила голову руками и взъерошила без того спутанные волосы. – И не называй меня этим дебильным прозвищем. Бесит, ей-богу!
Пока Федюня бегал за водой, Аня осмотрела помещение. Комната довольно просторная, с большим окном, занавешенным старым одеялом, сквозь огромную дыру в котором лился солнечный свет. В этом луче, точно крошечные феи, кружились былинки. Стены с ободранными обоями выглядели уныло и скучно. Из мебели был только продавленный диван, воняющий сыростью и плесенью, да пара табуреток.
Аня обвела взглядом артиллерию пустых бутылок и сглотнула тягучую слюну. Ее сильно затошнило и, если бы не подоспевший Федюня с литровой банкой воды, вырвало бы прямо на грязный пол.
Пила она жадно, некрасиво булькая, проливая воду на толстовку, которую, кстати, не мешало бы постирать. Но в этой квартире не было стиральной машины. Да что там машины! Отсутствовала горячая вода. Краем глаза Аня видела, как наблюдает за ней Федюня. Ей было плевать, пусть смотрит. Но когда он с блаженной улыбкой поднял камеру, Аня, не отрываясь от банки, покачала в воздухе кулаком, отчего парень сник и проворчал:
– Такой кадр испортила. Я за него в Интернете мог бы неплохие бабки получить. Для тебя, между прочим, стараюсь.
– Еще скажи, что тебе за мою опухшую физиономию Пулитцеровскую премию вручат, – оторвавшись от банки, беззлобно усмехнулась Аня. Федюня неплохой парень, но слишком дотошный. Он не расставался со своей камерой ни днем, ни ночью, все мечтал о собственной выставке и мировой славе. Аню он выбрал своей музой и упрямо продолжал ее фотографировать, несмотря ни на какие протесты. Поначалу девушка решила, что этот рыжий, немного нескладный парень с душой художника и фигурой грузчика в нее влюбился, но каково же было ее удивление, когда он со счастливой улыбкой на веснушчатом и вечно небритом лице показывал ей фотографии довольно симпатичного молодого человека, с грустью добавив:
– Хорош, стервец. Разбил мне сердце и сбежал. Даже не попрощался, засранец.
Аня привыкла, что среди ее знакомых много людей нетрадиционной ориентации, и к Федюне относилась нормально. Порой ей даже казалось, что это часть имиджа человека творческого, но сама она никогда не задумывалась о подобном эксперименте. Ей нравились мужчины: сильные, уверенные в себе, с внутренним стержнем. Таким был Данила. Ее Данила. Как же ей нравилось говорить об этом всем и каждому, повторять вслух: «Мой, мой, мой». Да, он старше ее почти вдвое, но разве возраст имеет хоть какое-то значение, когда два сердца бьются в унисон? Через семь месяцев она станет совершеннолетней и сможет встречаться со своим мужчиной открыто, ни на кого не оглядываясь, не спрашивая разрешения. Марина никогда не одобрит ее выбора. Станет брюзжать и отговаривать младшую сестренку от поспешных решений. Поэтому ей и пришлось сбежать из дома.
– О чем задумалась?
Голос Федюни вырвал Аню из сладких грез. Она вновь окинула взглядом обшарпанную комнату с одеялом на окне вместо шторы.
– Слушай, Федюнь, можешь окно открыть? Такое ощущение, что по всему полу разлили дешевый портвейн, засыпали все это марихуаной и подожгли.
– Ничего ты не понимаешь, – отмахнулся рыжий парень, но просьбу исполнил: подошел к окну, убрал в сторону одеяло и со страшным грохотом открыл раму. В комнату ворвался горьковатый запах осени, послышался уличный шум. – Это запах свободы!
Федюня выпятил грудь, показывая, как он наслаждается. Даже глаза прикрыл.
– Ты ничего там не сломал? – Аня решила оставить без комментариев заявление о «запахе свободы». – Грохот был такой, будто раму вырвали с мясом.
– Так его, кроме вас, никто никогда не открывал. – Голос доносился из угла, заваленного кучей тряпья. Куча зашевелилась и явила миру бледное лицо с огромным синяком под левым глазом.
– Димон проснулся, – обрадовался Федюня. – Как самочувствие, друг? Ты извини, что я тебя вчера, ну, того самого…
– А, не парься, сам нарвался. – Димон дотронулся пальцами до синяка и зашипел, как мадагаскарский таракан. – Я же не знал, что ты такая утонченная натура. – Димон улыбнулся и без перехода спросил: – Есть чего выпить?
– Вода. – Аня протянула страдальцу банку с плещущейся на дне жидкостью.
– Не, пить я не хочу, мне бы выпить. Кто сгоняет за пивком?
– Денег нет, – рассеянно протянул Федюня.
– Погодь. – Димон кое-как выбрался из-под пледа, под которым оказалось чье-то старое пальто, и, порывшись в кармане, выудил пару помятых купюр. – Во! Давай, Федос, одна нога здесь, другая… тоже здесь. Побыстрее, короче.
Федюня спорить не стал, видимо, чувство вины его все же мучило, схватил деньги и выбежал из комнаты. Когда за ним захлопнулась входная дверь, в комнате повисло неловкое молчание. Аня не знала хозяина квартиры Димона и не могла придумать тему для разговора. Сам хозяин, похоже, испытывал те же чувства, поэтому, буркнув: «Пардон», – вышел, поправляя спортивные штаны, болтающиеся на худой заднице.
Оставшись одна, Аня решила проинспектировать содержимое своего рюкзака, который использовала вместо подушки. Сегодня Данила должен был свести ее с одним человечком, тот обещал оценить безделушки, которые она стащила у старухи. Если они чего-то стоят, то можно, не дожидаясь совершеннолетия, сразу уехать с любимым мужчиной подальше из этого города. Тем более что и он не против. Три дня назад Данила сам предложил это Ане.
– Можем уехать в Питер, – рассуждал он, прижимая девушку к своему горячему телу. – Там даже воздух пропитан запахом масляной краски и холста, все кругом заряжено творческой энергией. – Аня слушала и млела. Она никогда не выезжала из своего родного города, даже на море ни разу не была. А теперь перед ней открывались потрясающие перспективы: не просто сбежать из-под надоевшей опеки старшей сестры, а кардинально изменить все, самой стать творцом своей жизни. Это (а не травка с дешевым пойлом, как думает Федюня) и есть настоящая свобода.
Она уже несколько раз перетрясла рюкзак, буквально вывернув его наизнанку, но в нем было пусто. Нет, смена белья, зубная паста со щеткой, шампунь и кусок мыла – все, что она прихватила, убегая из дома, лежало на месте. Не было только самого главного: старухины украшения бесследно исчезли. Аня сразу догадалась, что ее обокрали. И скорее всего в этой самой квартире. Если это сделал Димон, то не зря Федюня подсветил ему глаз. А если кто-то из тех, кто был здесь вчера? Компашка была разношерстная. Аня совсем не запомнила их имен. Да что там имен, она и лиц их не вспомнит даже под пытками.
Удушливая волна жара поднялась от пяток к макушке. Аня металась по комнате, не зная, за что хвататься. Сначала она разворошила барахло, в которое кутался Димон, но ничего, кроме помятой пачки из-под сигарет, не нашла. Затем принялась обшаривать диван, наивно полагая, что украшения могли выпасть из рюкзака и провалиться между пружинными подушками. Она даже за одеяло на окне заглянула. Ничего. Поиски на кухне также ни к чему не привели. Из трех шкафов, висевших на стене, в одном нашлась только пачка макарон. Холодильник был выключен из розетки, плита и вовсе отсутствовала. Хозяина квартиры Аня обнаружила сидящим на унитазе со спущенными штанами. Он спал, уронив голову на колени. Когда Аня начала его тормошить, он еще какое-то время невразумительно мычал, не осознавая происходящего. Голова его болталась из стороны в сторону, и казалось, вот-вот оторвется. Вот только Ане было все равно. В рюкзаке находилась вся ее будущая счастливая жизнь. И если этот алкаш ее обокрал, то ему точно не поздоровится. Он украл ее мечту.
– О, привет! – улыбнулся Димон, стараясь сфокусировать взгляд на разъяренной девушке. – Есть чего выпить?
– Слушай, как тебя там, Димон, признавайся, ты взял из моего рюкзака цацки? Или кто-то из твоих дружков их прикарманил?
– Хватит меня трясти, – отмахнулся тот. – У меня уже голова кружится и тошнит. Пардон. – Димон резко развернулся и склонился над унитазом. Через мгновение раздались булькающие звуки. Когда его закончило рвать, молодой человек выглядел измученным, но взгляд его обрел осознанность, даже некую сосредоточенность. На Аню он посмотрел так, словно увидел первый раз.
– Где мои вещи? – повторила девушка свой вопрос. – Зачем ты вообще полез в мой рюкзак?
– Ты офонарела? Я даже не знал, что у тебя есть рюкзак. Да с какого перепугу мне в него лезть-то? Чего я там не видел? – Димон говорил убедительно, Аня ему поверила.
Действительно, когда она пришла вчера вечером, хозяина в квартире не было, он как раз отправился за новой партией спиртного, а она осталась вдвоем с Федюней. Рюкзак сразу же спрятала в диван, туда, где должно храниться постельное белье, и укрыла его каким-то тряпьем. Постепенно квартира заполнилась новыми людьми, которых Аня не запомнила…
– А чего у тебя пропало? – Пока Аня размышляла, Димон уже умылся, привел себя в относительный порядок и теперь выглядел почти трезвым.
– Прокладки, – ляпнула Аня первое, что пришло в голову – А у меня эти дни.
– Ну ты даешь! – хохотнул молодой человек. – Чуть башку мне не оторвала из-за какой-то хрени. Ладно, я не злопамятный, сейчас бухнем и все забудем. Чет Федоса долго нет.
Новая догадка пронзила Аню как молния.
Федюня!
Вот ведь жук изворотливый. Кроме него, никто не видел, куда она прятала рюкзак. Пока она вчера возилась в комнате, он вышел на лестничную клетку вроде бы покурить, а сам подсматривал за ней. А теперь вот взял и сбежал.
Аня бросилась к телефону. Набрала номер, но механический голос сообщил, что аппарат абонента выключен. Неужели Федюня мог так с ней поступить? Да она его знала как облупленного. Или думала, что знала? С другой стороны, они знакомы-то всего полгода, встретились как-то в такой же компашке, и с тех пор Федюня от нее не отлипал. Поначалу Аня считала его кем-то вроде карманного поклонника, пока не узнала о несколько иных предпочтениях мальчика. Но как теперь быть? В полицию не заявишь. Что она скажет: помогите, у меня украли краденые драгоценности? А ведь он все просчитал, знал, что она ни к кому не обратится, поэтому и не побоялся обворовать.
Даня! Он ведь ждет ее сегодня! Наверняка уже обзвонился и теперь переживает, почему Аня не отвечает. Он же не знает, что ее телефон стоит на беззвучном режиме.
Звонков от Данилы не было. Ни звонков, ни эсэмэс. Вообще ничего. Аня сама набрала его номер, но телефон любимого оказался выключен. Наверняка забыл зарядить, он иногда бывает жутко рассеянным.
– Блин! Что за хренотень! – выругалась вслух девушка, нажав кнопку отбоя.
– Да не переживай ты так из-за своих прокладок. – Димон, бесшумно подошедший со спины, напугал ее. – Посмотри в ванной, может, кто из девчонок забыл то, что тебе нужно.
Аня его не слышала, потому что в этот момент хлопнула входная дверь и жизнерадостный голос Федюни сообщил о его приходе. Девушка сразу же бросилась к нему и, не дав даже разуться, учинила допрос:
– Это ты шарил в моем рюкзаке? – Глаза ее горели праведным гневом, руки сжались в кулаки.
Федюня залился краской, как-то виновато заулыбался. Потом снял ботинки и протянул пакет, в котором звякнули бутылки. Пакет подхватил Димон и с веселым гиканьем, точно ребенок, получивший вожделенную игрушку, ускакал в комнату.
– Извини, я думал, ты не заметишь, – пролепетал Федюня.
– Ладно, – тут же смягчилась Аня, – просто отдай, что взял, и закроем тему.
Федюня вдохнул и сунул руку в карман.
Елизавета Петровна
Ее разбудил звонок мобильного. Оказалось, что проспала она менее получаса, но старые кости уже налились ноющей болью, каждое движение давалось с трудом. Всего несколько шагов по комнате стали настоящим испытанием, боль разливалась по телу, заполняя каждую клеточку. Скоро она отступит, она всегда проходит ближе к ночи. А на смену ей придет бессонница и воспоминания о том, что сама она хотела бы забыть навсегда. Телефон продолжал трезвонить, отбивая набат в распухшей голове.
Номер не определился. Так было всякий раз, когда звонил тот человек. Дрожащим от волнения пальцем она нажала на кнопку и поднесла трубку к уху.
– Елизавета Петровна? Как ваше драгоценное здоровье? – Он всегда начинал разговор одинаково, а ее раздражала фальшивая забота о ней, но приходилось подчиняться правилам игры.
– Вашими молитвами, – это было что-то вроде их негласного шифра, после которого они начинали говорить о деле.
– Вам есть что мне рассказать?
– Ничего нового. – Женщина устало опустилась в кресло, колени ее дрожали. – Но как только нужная вещь окажется у меня, я обязательно вам сообщу.
– Вы же помните, что только я знаю, как это прекратить?
– Помню. Я не ходила в полицию, как вы и просили, обратилась к частному сыщику, но он не пожелал меня слушать, просто выставил за дверь, как девчонку.
Некоторое время в трубке стояла тишина. После паузы голос собеседника изменился. Он стал грубым и раздраженным.
– Мне плевать, как вы это сделаете. Но если я не получу то, что вы обещали мне достать… – Снова пауза, и уже с нажимом: – Вы ведь не хотите, чтобы ваши внучки пострадали?
Если она не предоставит ему то, что он просит, то внучки в любом случае рискуют. Но что, если он имел в виду что-то совершенно иное? Куда более страшное.
Она ждала продолжения разговора, прижав трубку к уху, но на том конце провода тоже молчали.
Задумавшись, Елизавета Петровна не сразу поняла, что в комнате она не одна. Из темноты в проеме двери выступила черная фигура. Она подняла руку, пошарила по стене, и через мгновение комнату залил тусклый свет. Перед ней стоял тот самый сыщик, который так бесцеремонно выгнал ее из своего офиса. Что он делал в ее квартире и как вообще сюда попал?
– Дверь была не заперта, – словно прочитав ее мысли, ответил незваный гость. – В наше время не стоит так халатно относиться к собственной безопасности.
– Это я виновата, не проверила замок после ухода внучки. – Она изо всех сил старалась не показать виду, что сильно напугана. – Что вас привело в мой дом?
– Когда вы уходили, то забыли кое-что у меня в кабинете. Вот я решил вернуть. – Рука потянулась ко внутреннему карману пиджака и через секунду извлекла оттуда конверт.
Сыщик поискал взглядом, куда можно его положить, и, не придумав ничего лучше, небрежно бросил конверт на тумбочку, спихнув с нее флакончик с валидолом. Флакон прокатился по полу к ногам Елизаветы Петровны.
– Я подниму, – дернулся было сыщик, но она его остановила:
– Нет, я сама. Пройдите пока на кухню.
Он посмотрел на нее долгим взглядом, точно раздумывая о чем-то, а потом коротко кивнул и вышел из комнаты.
Все это было очень странно: звонок, потом визит сыщика. Ведь именно он дал Елизавете Петровне контакты детектива, хотя в городе имелись и другие агентства. Она понимала, что все это не просто так, но у нее осталось совсем мало времени и слишком много нерешенных дел, чтобы задумываться над подобными совпадениями. Детектив сидел за столом, и на первый взгляд могло показаться, что он просто смотрит в одну точку, но Елизавета Петровна понимала, что он чем-то обеспокоен. Пальцы на его руках едва заметно подрагивали, дыхание участилось. К тому же он вздрогнул, когда она вошла.
– Хотите чаю?
– Нет, спасибо, – поспешно отказался он и слегка покраснел. – Я зашел только, чтобы отдать вам забытую вещь. И мне уже пора. – Он встал, но не сделал даже шага к двери. Ждал, что его остановят? – Впрочем, я задержусь, у меня есть немного времени, чтобы еще раз выслушать вашу историю. Возможно, я сделал поспешные выводы и погорячился, отказав вам в сотрудничестве.
Елизавета Петровна с изумлением посмотрела на гостя, настолько неожиданной была перемена его намерений.
С одной стороны, она очень обрадовалась тому, что он согласился помогать, а с другой – не желала становиться марионеткой в чужой игре. Она и так по уши завязла во всей этой истории.
Детектив – как же его зовут? – плюхнулся обратно на стул.
– Простите, я запамятовала ваше имя.
– Евгений. Евгений Краснов. – Он галантно привстал и едва заметно наклонил голову, представляясь.
– Еще раз рада знакомству, Евгений. – Елизавета Петровна отвернулась к столу и принялась готовить чай. – Так что вы хотите от меня услышать? Все с самого начала?
– Если это возможно, хотелось бы узнать об этой истории немного больше. Сами понимаете, что любая мелочь может быть полезной в расследовании. Вы ведь не хотите привлекать сюда полицию, а у меня нет достаточных полномочий, чтобы докапываться до некоторых вещей самостоятельно. К тому же взаимное сотрудничество серьезно сократит затраты вашего и моего времени.
Краснов говорил нарочито сухо, пытаясь подчеркнуть собственную значимость. Однако Елизавета Петровна видела в нем маленького мальчика, заигравшегося в детектива. Он мог быть ее внуком, по крайней мере по возрасту так оно и было, поэтому она не принимала его нордический образ всерьез. Наверняка его имидж нравится легкомысленным девицам, которые вьются вокруг этого высокого широкоплечего красавца, что мотыльки у пламени свечи. Как вообще его занесло в частный сыск? Такие мужчины обычно улыбаются с обложек модных глянцевых журналов, а не рыщут по городу по заданию очередного клиента.
Даже за столом он продолжал играть свою роль. Смотрел на часы, намекая, что его время дорого стоит, закатывал глаза, если рассказ убегал в сторону. Только Елизавета Петровна так увлеклась, что вскоре перестала обращать внимание на эти досадные мелочи.
– Мне придется рассказать вам все с самого начала. – Женщина делала вид, что занята сервировкой стола – расстановкой розеток с вареньем, вазочек с печеньем и конфетами, – сама же внимательно наблюдала за поведением гостя. Нет, она не собиралась ему мстить за то, что он выгнал ее из своего кабинета, но ведь любая женщина хоть немного, да обидится на хамство мужчины. – Надеюсь, вы не спешите? – Эти слова она произнесла с особым удовольствием, и когда он едва заметно поморщился, не удержалась от торжествующей улыбки.
– Если уж я приехал, то выслушаю вас очень внимательно.
– Тогда слушайте. В тот год, когда вся история началась, вы еще не появились на свет. Я проходила интернатуру в городской больнице, и так уж вышло, что влюбилась в своего руководителя…
Воспоминания накрыли Елизавету Петровну волной. Она перенеслась в тот самый день, когда ей разрешили навестить маму. После того что ей довелось увидеть, она долго не могла прийти в себя, не понимая, как такое вообще возможно. Конечно, после перевода в психиатрический корпус она видела многих пациентов, в том числе и буйных, почти потерявших человеческий облик. Но разве могла быть среди них ее мама? Лиза не хотела верить собственным глазам, она сидела на земле, обхватив плечи руками, и рыдала, как маленький ребенок.
– Я с тобой, ничего не бойся.
Она никак не могла заставить себя поднять глаза и посмотреть на любимого мужчину. Ей было стыдно, словно она сама только что лежала в грязной палате, связанная ремнями по рукам и ногам. Мама больше никогда не вернется к нормальной жизни, Лиза отчетливо это понимала. Ее разрывали чувство долга перед женщиной, давшей ей жизнь, и омерзительная брезгливость к тому существу, в которое та превратилась. От мамы в ней почти ничего не осталось, скоро она и вовсе перестанет узнавать собственную дочь.
Наверное, в тот самый день Лиза разочаровалась в медицине, потеряла веру в то, что считала делом своей жизни. Именно тогда приняла решение навсегда уйти из профессии и никогда не пожалела об этом.
Маму после того случая Лиза навестила еще два раза. Первый раз женщина спала, и Лиза всего на секунду увидела в ней свою прежнюю мамочку, которая читала ей сказки перед сном и целовала в лоб, чтобы она скорее засыпала. Во второй раз мама снова бредила и говорила, что спрятала драгоценности в их коммунальной квартире. А еще просила выбросить фигурку ангела, что стояла на книжной полке в Лизиной комнате. Лиза любила эту фигурку и заранее знала, что никогда с ней не расстанется, но чтобы не вызвать эпилептический припадок, пообещала маме исполнить просьбу.
Через неделю после этого визита Лизе сообщили, что ее мама умерла. Странно, но все, что испытала тогда девушка, – облегчение. Она даже на похороны не пошла, только подписала какие-то бумаги, которые подсунул ей Владимир. Ей хотелось запомнить свою маму живой, со светлой улыбкой на красивом лице. А та женщина, что лежала в палате психиатрического отделения, была совсем чужой, даже незнакомой. Пусть она останется в прошлом.
Через месяц после маминых похорон Лиза заметила, что ее все чаще тошнит по утрам, кружится голова, а к вечеру она едва успевает добраться до постели. Сначала она не придала этому значения, тем более что тошнота вскоре прошла, осталось только легкое головокружение.
О том, что она беременна, Лиза догадалась только тогда, когда у нее почти на два месяца замер менструальный цикл. Гинеколог, злобная тетка, которую боялось не только отделение, но и вся больница, подтвердила, что девушка уже на третьем месяце.
– Странно, что ты ко мне только сейчас пришла. Могла бы уж сразу на роды заявиться, – бурчала гинеколог, внося необходимые записи в карту. – Встанешь на учет, ко мне чаще чем раз в месяц не ходи, нечего от дел отвлекать. У меня таких знаешь сколько. На следующий осмотр приведешь отца ребенка.
– У него нет отца, – выпалила Лиза.
– Что значит нет? – Докторша смотрела на нее поверх очков, плотно поджав тонкие губы. – Непорочное зачатие? Мне не до шуток, Старостина. Приводи отца, и весь разговор.
– У этого ребенка нет отца, – упрямо твердила Лиза. – Я одна буду его растить.
– Пошла вон, – прошипела в ответ гинеколог. – Через тридцать дней придешь на осмотр.
Из больницы Лиза вышла на ватных ногах. Она прижимала руки к животу, пытаясь понять, увеличился ли он. Ей казалось, что о ее положении знают все вокруг, каждый смотрит на нее и осуждающе качает головой. Как в тумане она добрела до ближайшего телефонного автомата, нашла в кармане двухкопеечную монету и набрала знакомый номер. Трубку долго не брали, и Лиза уже хотела прервать звонок, когда услышала голос:
– Терапевтическое отделение. Соломатин слушает.
Как же хорошо, что он сам подошел к телефону, не иначе удача на ее стороне. Обычно на посту дежурят медсестры, а Лиза не успела придумать предлог, по которому ей необходимо поговорить с Володей.
– Это я, – выдохнула девушка в трубку.
– Лиза? Я ведь просил не звонить мне на работу. Что-то случилось?
– Нет. То есть да. Но я не хотела бы обсуждать это по телефону. Ты можешь сегодня ко мне зайти? Марфа Никитична уехала к сыну на все выходные, мы сможем спокойно поговорить.
– Лиза, ты меня пугаешь, – голос Володи и в самом деле был напряжен. – Скажи, пожалуйста, что произошло. Тебе нужны деньги? До зарплаты еще три дня, но, если тебе срочно, я постараюсь перехватить в отделении.
– Денег не нужно, – затараторила она, – пожалуйста, приходи сегодня, я буду ждать.
– У меня дежурство, – вяло отозвалась трубка. – Это не может подождать до утра?
– Боюсь, что нет. Приходи, я не смогу заснуть, если ты не придешь.
Трубка немного помолчала, тяжело вздохнула и Володиным усталым голосом сообщила:
– Хорошо, попрошу Егорова меня подменить. Надеюсь, у тебя действительно что-то очень важное.
Ей показалось или в голосе мужчины проскользнуло раздражение? Хотя чему удивляться, он врач, и его рабочий график не нормирован. И хотя они не виделись уже почти две недели, Лиза знала, что все это время Володя почти не выходил с работы.
Время до вечера тянулось бесконечно долго. Лиза успела убраться во всей квартире, даже в комнате своей соседки Марфы Никитичны. Вымыла пол на лестничной клетке и забрала из детского сада сына Олеси. Девушки не то чтобы дружили, скорее были приятельницами. Олеся, как и сама Лиза, ушла из отделения сразу после окончания интернатуры, но лишь для того, чтобы перевестись в другую больницу, где работал ее муж. К сожалению, новое место службы находилось дальше от дома, и девушка не всегда успевала забежать в сад за сыном, который никак не желал оставаться в группе после того, как за остальными ребятишками приходили мамы, папы и бабушки.
Глядя на то, как трехлетний Максимка играется с кургузым медведем, Лиза пыталась представить, что однажды точно так же и ее сын или дочка будет играть в этой самой комнате, пока она сама занимается домашними делами. Вот открывается дверь, и в квартиру входит Володя, обвешанный кульками и авоськами, под мышкой у него – огромный плюшевый заяц. Он целует Лизу, поднимает на руки и кружит по комнате их сына или дочку. Ребенок заливисто смеется, на румяных щечках проступают ямочки. Ведь именно такой должна быть обычная, счастливая семья. Интересно, у Олеси все именно так? Лиза снова посмотрела на ребенка приятельницы. Максим не доставлял ей совершенно никаких хлопот, он был погружен в свой детский мир, в котором еще не существовало никаких проблем. Ему было хорошо и спокойно.
Звонок в дверь заставил ее очнуться. Лиза радостно бросилась открывать, но вопреки ожиданиям на пороге стояла Олеся. Раскрасневшаяся с мороза, нагруженная сумками с продуктами, она поздоровалась с Лизой и, вытянув шею, позвала:
– Максим, пора домой.
Ребенок с радостным воплем выбежал из комнаты и обнял мамины колени, после чего повернулся к Лизе и совсем по-взрослому сказал:
– До свидания, тетя Лиза. Спасибо, что присмотрели за мной.
Конечно, он не так четко выговаривал слова, глотал окончания и коверкал буквы, но она его поняла. Олеся улыбнулась и перевела взгляд с Максимки на Лизин живот. Лиза инстинктивно прикрыла его руками и смущенно улыбнулась. Неужели соседка догадалась о ее интересном положении? Но как? Или каждая мамочка по каким-то признакам сразу определяет интересное положение?
– А когда и ты заведешь себе маленького? – развеяв ее догадки, спросила Олеся. – Пора бы уже, годы идут, не успеешь оглянуться, как поздно будет.
– Не знаю, – пожала плечами Лиза, надеясь, что не покраснела. – Думаю, что скоро.
– Вот тогда и рассчитаемся, тогда уж я буду сидеть с твоим карапузом после садика. – И словно вспомнив о чем-то, закруглила разговор: – Спасибо тебе, Лиз, пойду, а то Сашка скоро с работы вернется, сегодня у него короткий день.
Максим еще раз попрощался и побежал по ступенькам вверх. Закрывая дверь, Лиза слышала, как Олеся ругает его, но беззлобно, просто беспокоится, что ребенок может споткнуться и ушибиться.
Девушка прислонилась спиной к двери. Она попыталась прислушаться к своим ощущениям, но как ни старалась, не смогла понять, что же такого особенного чувствует беременная женщина: вроде все, как всегда. Разве что низ живота немного тянет. Но это скорее от усталости.
Володя пришел в первом часу ночи. Как всегда, дал три коротких звонка, хотя сегодня мог не шифроваться. Кроме Лизы, дома никого не было.
– Ну что там у тебя стряслось? – Он поцеловал девушку в щеку. От него пахло морозным воздухом и одеколоном. Самый сладкий запах на свете. – Ты прости, Лиза, но остаться я не смогу. Моя прознала, что я поменялся дежурствами, и через час мне нужно быть дома.
У нее вдруг что-то оборвалось внутри. Лиза почувствовала, как становятся ватными ноги, совсем как тогда, когда она вышла от гинеколога. Из глаз сами собой полились слезы, и справиться с ними не было никаких сил.
– Эй, ты чего разревелась? – Володя взял ее за подбородок и заглянул в блестящие от слез глаза. – Это Егоров, сволочь, отомстил мне так. Я его по-человечески попросил подмениться, думал, что у тебя и правда что-то серьезное, а он взял и моей стуканул, гнида.
– Все нормально, проходи в комнату. – Лиза спрятала лицо и убежала в ванную умыться.
Когда вернулась, увидела, как Володя сидит на диване, запрокинув голову, из его рта доносился негромкий храп. Первым порывом было подложить ему под голову подушку и укрыть пледом, но у них не было времени, и Лиза осторожно толкнула любимого в плечо.
– Я задремал? – Володя провел ладонью по своему лицу. – Прости, день сегодня просто сумасшедший. Ты что-то говорила?
– Володь, я сегодня была у нашей горгоны…
– Зачем ты ходила к гинекологу? – Он без труда догадался, о ком шла речь. – Какие-то проблемы?
– Нет. Или да. Я не знаю.
Лиза смешалась, не представляя, как сообщить такую важную новость. В своих мыслях она произносила нужные слова легко и непринужденно, а теперь не могла выдавить из себя даже звука.
– У меня будет ребенок. У нас с тобой будет ребенок.
Соломатин смотрел на нее целую минуту, не сказав ни слова. Потом резко встал на ноги, вышел из комнаты. Как во сне Лиза услышала хлопок закрывающейся двери, а потом тишина накрыла ее непроницаемым куполом, под которым она осталась совсем одна.
Вот и все. Случилось то, чего она боялась больше всего. Он ушел. Просто ушел, оставив ее один на один со своей проблемой. Но разве ребенок – это проблема? – тут же одернула она себя и даже мысленно обругала. У Олеси наверняка остались какие-то вещи Максима, и она не станет жадничать, поделится ими с Лизой. Детский сад совсем рядом, с работы она не будет увольняться, проживет как-нибудь. Мама… Если бы мама была жива и здорова, тогда Лиза и не подумала бы о трудностях. Ведь бабушки для того и нужны, чтобы нянчиться с внуками. Хотя у нее самой не было бабушек и дедушек, только мама. И ведь она как-то вырастила дочь одна, не сломалась.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?