Текст книги "Шпионские игры царя Бориса"
![](/books_files/covers/thumbs_240/shpionskie-igry-carya-borisa-128814.jpg)
Автор книги: Александр Гурин
Жанр: Исторические приключения, Приключения
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Уже вечером вы будете на Руси, – невозмутимо ответил нарвский ратман Скров. – Сейчас надо лишь немного подождать человека, вместе с которым вы можете отправиться в Ивангород. А пока самое разумное, что мы можем сделать – это пообедать.
Арманд Скров был так уверен в надежности своего плана, что даже не считал нужным ничего объяснять ни русскому резиденту в Ливонии Конраду Буссову (своему начальнику в заговоре по передаче Нарвы в русские руки), ни принцу Густаву. Вместо объяснений нарвский ратман позвонил в колокольчик. Тут же в комнату вбежала служанка в кружевном чепчике и переднике и склонилась перед ним в низком поклоне. Ратман произнес только одно слово:
– Обед.
Хорошенькая девушка поднялась после поклона и повернулась к нему спиной. Арманд Скров словно попытался придать ей ускорение, шлепнув рукой по упругой заднице.
– Хороша! – не стесняясь Катарины Котор, поведал он Конраду Буссову. – Необразованна, но темперамента в кровати, покорна и послушна во всем. А если забеременеет, стоит выделить этой эстонке приданое, тут же найдется охотник жениться на ней. Из нищих горожан, естественно.
– А как относится к этой ситуации ваша жена? – неожиданно задал вопрос принц Густав.
Катарина с опозданием дернула его за рукав: мол, ты что, сейчас наша судьба зависит от этого человека, не раздражай его. Но Арманд Скров не обиделся, а улыбнулся:
– Супруга моя, женщина уже немолодая и прекрасно понимает, что мужчине в моей возрасте нужна молоденькая дама, чтобы разгонять кровь и поддерживать мужчину в форме. В таком случае и супруге достанется ласки не меньше, а даже больше. Знаете, с возрастом мне стало нравится разнообразие…
Арманд Скров заразительно зевнул и слегка недовольно произнес:
– И где ходит эта Эрика?! Перехвалил.
– А где ваша супруга, почему вы обедаете без нее?
– Она никогда не присутствует на обеде, если он сопровождается деловыми переговорами. Зачем женщине знать лишнее?
Нарвский ратман излучал благодушие, казалось, ничто не беспокоит его и он совершенно не боится за исход предприятия, в котором участвует. И чем спокойнее он выглядел, тем тревожнее становилось на душе у Катарины Котор – спокойствие хозяина дома было по-прежнему непонятно и потому порождало страх. Катарина стиснула зубы и решила никому не показывать свое беспокойство. Полагают, что женщине не надо знать лишнего? Что же, пусть сами и думают, как преодолевать трудности.
Наконец, появилась служанка Эрика и без слов начала аккуратно и проворно разливать по тарелкам ароматный суп. Затем она наполнила кубки дорогим вином из Франции и стала расставлять по столу фарфоровые блюда с закуской – гусиным паштетом, голландским сыром, нежирной ветчиной, бужениной… После этого было подано рагу из оленины, а на десерт – медовый пирог. Казалось, Арманд Скров устроил пир, чтобы замаскировать скорый отъезд гостей в другую страну – кто побежит за границу сразу же после столь обильного обеда?! Да, столь сытно поев, ни один человек не захотел бы немедленно отправиться в путь.
Впрочем, угощение вовсе не было чрезмерным. После утренней скачки к Нарве, у гостей оказался прекрасный аппетит.
Но если принц Густав и резидент российской разведки в Ливонии Буссов сразу же начали поглощать то, что фигуристая служанка подала на стол, то данцигская красавица Катарина не спешила приступать к трапезе. Она озабоченно поинтересовалась:
– А почему же задерживается наш проводник?
– Он вовсе не проводник. А раз до сих пор не появился, значит, еще не распродал весь свой лен и не закупил достаточное количество сельди, которую он собирался вести в Псков.
– И мы бездействуем из-за какой-то селедки?! – возмутилась Катарина.
– Это для Вашего Высочества она какая-то.
Арманд Скров попытался смягчить резкость ответа тем, что титуловал простую мещанку, словно законную супругу принца Густава. Ратман продолжил:
– Купец живет торговлей и она для него важна не меньше, чем для Вашего Высочества борьба за трон. Прошу, отведайте копченого окорока, право же, нигде не коптят свинину лучше, чем в Нарве.
Катарине пришлось приступить к еде. Едва только дама успела оценить лакомый кусочек копченого окорока по достоинству, как дверь открылась и в парадный зал дома нарвского ратмана, не спрашивая разрешения, уверенно вошел мужчина средних лет в славянской одежде.
– Отобедай с нами, Тимотеус, – пригласил гостя к столу ратман Скров.
Расторопная служанка Эрика тут же поставила на свободное место тарелки, а Тимофей Выходец не заставил себя долго упрашивать.
Только после еды русский купец сообщил принцу Густаву о своем нехитром замысле:
– У меня много телег с товаром. Вы будете изображать возчиков, которых я нанял на один вечер – довезти товары до Ивангорода, где я легко могу нанять соотечественников. Вам даже не придется выдавать себя за русских, все будут думать, что из Ивангорода вы завтра же вернетесь обратно. Свежих ломовых лошадей для вас господин ратман, как я понимаю, уже приготовил.
– Лошади у тебя на постоялом дворе, – сообщил Скров.
– Из этого плана ничего не выйдет, – тихим голосом возразил принц Густав.
– Ваше Высочество, полагает, что настолько не похож на возчика? – не без иронии поинтересовался Тимофей Выходец.
– За нами следят. Разве само появление в этом доме русского купца не вызовет подозрение? Разве за купцом не установят слежку?
– Вовсе нет, – с улыбкой возразил ратман Скров. – Господин посол прибыл в Нарву, чтобы вести со мной переговоры, не в первый раз он приходит в мой дом.
– Посол? Но при чем тут тогда селедка?! – принц перестал что-либо понимать.
– Если я посол, так уже и селедку для себя не вправе купить?! – искренне удивился Тимофей.
А Арманд Скров прояснил ситуацию:
– Еще в феврале господин посол в первый раз прибыл в Нарву по воле своего государя, чтобы вести переговоры о восстановлении в городе церкви Святого Николая. Когда-то в Нарве существовала православная церковь для русских купцов и поселившихся в городе православных. Сейчас ее нет, пришло в запустение и русское кладбище у церкви. Царь велел Тимотеусу передать нарвскому рату, что Москва готова выделить деньги на ремонт церкви и жалованье священнику. А то, что господин посол – купец и привез с Руси дешевый хлеб, горожан отнюдь не расстроило. Ведь вывоз хлеба с Руси запрещен царем Борисом. И лишь для Тимотеуса русские власти сделали исключение. То, что господин посол не только продал зерно, но и купил в Нарве наши товары, опять-таки лишь порадовало местных купцов. Ешьте-ешьте, время еще есть. Когда закончите, переоденетесь в одежду возчиков, я вас выеду через черный ход и вы пойдете на постоялый двор. Но не спешите, Эрика еще не подала к столу чудесный нарвский крендель!
Арманд Скров вел себя так, словно накормить до отвала дорогих гостей было для него делом не менее важным, чем обеспечить им безопасный путь в Ивангород. После сытного обеда никому не хотелось вставать из-за стола.
Несколько минут Конрад Буссов и Арманд Скров развлекали друг друга спором о том, где лучше ловится рыба и где ее лучше готовят – в Лифляндии или в Эстляндии.
– Я родом из Германии. Там тоже неплохая рыба, но лифляндское изобилие поражает. И как ее готовят?! Даже такую рыбу для бедных, как лососина, в Риге коптят так, что не стыдно подать ее и к столу купца или офицера.
– Коптить лососину умеют и у нас. Впрочем, едят ее в Нарве только бедняки, кому она нужна! А вот рыба из огромного Чудского озера весьма неплоха.
– В Двину заплывает из моря немецкий осетр. Удивительная по вкусу рыба, к тому же долго радует того, кто ее купит.
– Это почему же? – заинтересовался Тимофей Выходец.
– Так ведь весит подобная рыбина почти сотню килограммов.
– Шесть пудов?! – поразился Тимофей. – Я думал, такое чудо есть только на Руси – в далеком южном море и в реке Волге.
– Верно, бывает, шесть пудов весят, – подтвердил Тимофею Конрад Буссов и добавил. – Думаю, нам пора в путь…
Хозяин дома тут же встал, открыл стоявший в углу сундук богатой отделки и вытащил из него скромную одежду возчиков. Он сам раздавал ее, выбирая, кому, на его взгляд, какой наряд подходит по размеру. Катарина Котор удалилась переодеваться в соседнюю комнату, мужчины же одевали новые наряды прямо в гостиной. Их старую одежду Скров заботливо спрятал в сундук, пообещав: «При случае постараюсь переправить на ту сторону».
Когда Катарина вернулась в гостиную, Фридрих Фидлер чуть не ахнул. Да, одев мужской плащ, парик и шляпу, она стала похожа на красивого юношу. Но если раньше пышный кринолин платья надежно скрывал от окружающих ее прелестные бедра и колени, то теперь мужские чулки обтягивали ее стройные ноги, давая возможность мужчинам легко представить себе, что за красота таится под этой одеждой. Фридрих Фидлер в смятении подумал: «Да есть ли в Европе еще хоть одна дама со столь притягательной фигурой?!». И даже Конрад Буссов, увидев красавицу в обтягивающих ее стройные ноги мужских чулках, невзирая на разницу в возрасте, впервые ощутил по отношению к молодой немке отнюдь не отцовские чувства. В этот момент он позавидовал принцу.
Мужчины не сумели сдержать откровенных взглядов и Катарина покраснела. Принц Густав подошел к ней, чтобы успокоить любимую. Он ласково обнял ее, и все увидели, как подходят друг другу рослый с благородными чертами лица скандинавский принц и данцигская горожанка. Да, Густав сделал то, что может далеко не каждый король – выбрал себе спутницу жизни по любви.
Увидев переодетых заговорщиков, купец Тимофей Выходец тепло улыбнулся. Про себя рачительный торговец в этот момент подсчитывал, сколько сэкономил на том, что ему не надо нанимать возчиков для переправки товаров из Нарвы на Русь. Да и ломовых лошадей прислал Арманд Скров, а найм лошадей тоже денег бы стоил…
* * *
Через час воевода Ивангорода князь Василий Иванович Буйносов-Ростовский щедро угощал принца Густава в своем тереме:
– А вот, Ваше Высочество, откушайте-ка икорки астраханской. Вилкой или ножом ее много не возьмешь, вы ее ложкой, ложкой! Да отведайте-ка медку нашего, ивангородского, в неметчине-то небось такого медку не варят!
Принц был в растерянности. Он плотно поел в Нарве, но нарвское хлебосольство выглядело скромным походным перекусом в сравнении с русским столом. Были на нем и соленые огурчики и квашенная капуста, и караваи свежеиспеченного хлеба, и пироги с рыбой, мясом, капустой, грибами. Был и осетр, о котором в Нарве только говорили. Рыбина сия покоилась на огромном блюде, которое слуги вдвоем с трудом внесли в зал для пиров. Был и жирный жареный гусь, и отменная баранина, и орехи в меду, и какие-то необычные блюда с Востока, которые принц никогда раньше не видывал, и хмельной мед разного сорта, и анисовая водка, оказавшаяся лучше немецкого шнапса.
Воевода, князь Василий Иванович Буйносов-Ростовский не жалел средств для того, чтобы угостить Его Высочество. И при этом нисколько не жалел о затраченных деньгах, ибо тратил не свои, а государственные, заранее выделенные предусмотрительным царем Борисом на встречу принца в Ивангороде. Отныне принц и его фаворитка переходили на полное государственное обеспечение. Что вовсе не радовало принц Густава. Он просто не понимал, сидя за воеводским столом, как можно всё это съесть. Ну ладно, сидело бы за столом человек тридцать, можно было бы попробовать осилить хотя бы поданную к столу целиком половину воловьей туши, зажаренной на вертеле, и отъесть от огромного осетра, привезенного из далекой Астрахани значительную часть. Но ведь их здесь всего семь человек! К тому же деликатес, невиданный в Данциге и Риге, – черная икра оказалась столь приятной на вкус, что принцу было не до осетра или зажаренного на вертеле мяса. Он подумал, что сиятельный князь мог бы велеть подать к столу только черную икру, каравай хлеба, орехи в меду, да замечательно засоленные огурчики – и этого оказалось бы более чем достаточно! Но как объяснить хозяину стола, что у него, Густава, было трудное детство, что он должен был постоянно экономить, и не научился так много есть? А Катарина Котор – простая горожанка из скромной семьи, где никто никогда не переедал. И вообще, она же может так фигуру испортить! Но как дать понять хлебосольному русскому князю, что все это угощение лишнее, не обидев его?!
Князь Василий словно угадал мысли принца Густава. Пожилой воевода по-отечески посмотрел на него, рукой дал знак слуге, чтобы положил на тарелку принцу кусочек осетра и что-то сказал Тимофею Выходцу по-русски.
Заметим, что Тимофей, попав за княжеский стол, нисколько не стеснялся. На черную икру он внимания не обращал, налегал на жареную на вертеле говядину, отдал должное также гусю, отведал пирогов с капустой и рыбой.
Как раз в тот момент, когда князь что-то сказал, Тимофею было не до разговоров. Лишь тщательно прожевав гусятину, переводчик воспроизвел слова воеводы на немецком:
– По русскому обычаю, обязанность хозяина – угощать гостя. А хочет гость есть это или же не хочет, его дело. Главное, была бы честь предложена.
Принц воспрял духом и на радостях съел ложку черной икры. Князь Буйносов-Ростовский снова что-то сказал, на сей раз чуть смущенно. Тимофей перевел:
– Еда эта коварна, если много ложек съесть, живот заболит.
От себя же Тимофей добавил:
– Ваше Высочество, отведайте лучше огурчика, очень хорошо им анисовую закусывать.
Принц закусывал, а Катарина, перепуганная в Нарве тем, что они могут и не добраться до Ивангорода, снимала напряжение анисовой и слегка опьянела. Что, впрочем, было воспринято воеводой и Тимофеем вполне нормально: напилась за накрытым столом, так то дело житейское, бывает. Потому на пиры женщин обычно и не пускали – не умеют они пить, как мужики. И какая разница, что Катарина Котор – будущая королева – почему на нее водка должна действовать не так, как на других женщин?!
Воевода между тем радовался про себя: выгодное дело, принимать у себя принца. Теперь неделю тем, что останется, семью и холопов своих верных от царских щедрот вкусно кормить можно. Небольшой, но прибыток.
Князь знал, что в Москве служилые люди регулярно получают от царя дачи: в праздники, порой просто на выходные. Царевы слуги разносили по домам чиновникам приказов провизию: кому – бараний бок, кому – осетра или белугу… И велика была радость, коли царский подарок отдавали на металлическом блюде, ведь серебряное блюдо могло стоить дороже десятков баранов и даже оловянное или чугунное ценилось побольше осетра. Но чиновники одаривались государем в столице, а до Ивангорода щедрые дары, увы, не доходили. Жалованье же было очень маленьким, да и выплачивалось нерегулярно. Поэтому во всех городах происходило то, что не предусматривал закон. Раз в год тысяцкий обходил горожан и говорил, сколько надо дать. Причем о «неуплате налога» речи идти не могло, тысяцкий называл сумму, исходя не из декларации о доходах, написанной на бумаге. Знал ведь, кто в городе в какой шубе ходит, каким домом владеет, словом, как кто на самом деле живет. С бедной вдовы мог вообще ничего не взять, богатому купчине предлагал раскошелиться. Так и скидывались горожане на жизнь для своего воеводы и его помощников. Вот только Нарва перетянула на себя всю транзитную торговлю, Ивангород был мал и беден, тысяцкий приносил для князя Буйносова-Ростовского весьма небольшую сумму. А поместье у князя было далеко от места службы, и получалось, что провиант для прокорма князя и его домочадцев с их родовой вотчины везти невыгодно. Поэтому мысль о сэкономленных продуктах была для воеводы весьма приятна…
Пока принц Густав и князь Василий Буйносов-Ростовский ужинали, на границе к мосту через реку Нарову подскакал польский офицер и стал озабоченно расспрашивать стражников:
– Не проезжал ли на Русь важный господин с белокурой красавицей?
– Нет, сегодня в Ивангород проехал лишь купец Тимотеус с несколькими возчиками. Так он ведь нередко ездит туда-сюда.
Польский офицер согласно закивал головой: кто же не знает купца Тимотеуса… Но уехал он, недоумевая, ведь принц Густав словно сквозь землю провалился…
Когда после ужина Густав и Катарина вошли в выделенную им опочивальню, то были не только сыты, но и слегка пьяны. Кстати, поздно вечером их чуть не разделили. Князь говорил Тимофею:
– Коли он принц, а Катарина жена его, то должны по обычаю в разных покоях спать – ведь они будущие король и королева Ливонии, а не купец с купчихой или холоп с холопкой.
Тимофей с трудом убедил его:
– В Неметчине обычаи другие, коли разлучат мужа и жену, те испугаются.
В покоях пьяной Катарине взгрустнулось. Вспомнился Данциг, который она больше никогда не увидит, родственники. Принц, видя ее грусть, проворно раздел красавицу и стал ласкать.
– Ненасытный! – кокетливо пробормотала она. – После столь обильной еды лучше было бы спокойно спать.
– Но мне интересно, что будет. Отличается ли любовь в русской земле от страсти нежной в земле немецкой, – невозмутимо ответил принц.
Катарина прыснула от смеха, а через несколько секунд руки принца добились своего. Она почувствовала вожделение от настойчивых ласк любимого и уже не думала больше о Данциге, о родственниках. Странное дело: любовь в русской земле словно и в самом деле отличалась от любви в Неметчине. После пережитых днем треволнений они почему-то стали неутомимы и никогда ранее не были близки друг с другом столь много раз…
Утром пожилой князь Буйносов-Ростовский в сердцах сказал Тимофею Выходцу:
– Нет, надо было их поодиночке разместить, а не вместе, рядом с моими покоями. Всю ночь женские стоны да крики слышал, заснуть не сумел. В полночь решил жену кликнуть, чтобы в мои покои явилась, так жаль ее стало – небось уже десятый сон видела, не велел будить.
Тимофей слушал молча и думал про себя, ну что тут скажешь?!
Завтракал воевода, конечно же, вместе с принцем. Еда вновь была разнообразна: на закуску – буженина, соленые боровики, пирог с яблоками, из горячего – несколько рыбных и мясных блюд. Но Густав и Катарина под одобрительным взглядом ивангородского воеводы ограничились каждый тарелкой перловой каши, вареным яйцом, краюхой хлеба с маслом, крошечным блюдечком черной икры, куском медового пирога, орехами и кувшинчиком кваса – словно почти и не ели ничего из того, что было поставлено на стол.
Только собрались завершать завтрак, как воеводе шепотом доложили: в Ивангород тайно прибыл дьяк Казанского дворца Афанасий Власьев…
Глава 9. Письмо ливонского короля шведскому герцогу
Узнав о визите важного гостя из Москвы, князь Василий Иванович Буйносов-Ростовский тут же выпил кружку кваса и встал, попросив Тимофея перевести:
– Воеводство у меня не маленькое, очень срочные дела обнаружились. Не обессудьте, вынужден вас покинуть, но надеюсь на скорую встречу, – извинился он перед принцем Густавом и остальными гостями.
Князь Василий быстро зашагал в покои, где верный человек разместил дьяка Казанского приказа. Воевода первым поклонился Афанасию Ивановичу:
– Радость-то какая для меня, что такой гость пожаловал! Афанасий Иванович, устраивает ли опочивальня?
– А мне в ней ночью почивать не придется. Как приехал, так и уеду.
– Куда же, боярин?
– В Архангельск по государеву делу.
– Но отобедать-то у меня изволишь?
– Если время позволит. Мне надобно с тобой поговорить, потом с принцем Густавом встретиться, но так, чтобы об этом никто не знал. Можем ли мы с принцем Густавом увидеться так, чтобы даже слуги твои не знали, кто я, а разговор наш внимания не привлекал.
– Так тогда лучше всего встретиться за обедом. Пригласили к столу еще одного человека, такое нередко бывает. А я сам даже жену к обеду не позову. Будут за столом только принц, Катарина…
– Какая еще Катарина?
– Жена принца, можно сказать. Только живет он с ней срамно, невенчано, да и происхождения она простого. Только и может, что в кровати стонать греховно. Стыд и срам один!
– Ну, это не нашего ума дела, с кем по ночам проводит время Его Высочество.
Воевода смутился после такого замечания, а дипломат продолжил:
– Сам на обеде том будь, но помни, никому о сказанном за обедом ни слова.
– Само собой, боярин. Вот те крест! Только… – князь на секунду замялся.
– Что еще.
– По-русски принц Густав не говорит. Ты боярин, я слышал, языки знаешь. А то вчера вечером пришлось за стол купца Тимофея Выходца сажать, чтобы переводил.
– А вот Тимофей пусть тоже пообедает. Ему полезно будет послушать.
Воевода остолбенел. Какого-то купца допускали к строжайшим тайнам государственным и к тому же сажали за один стол с князем, боярином и принцем!
Вспомнил князь, представитель древнего рода, что сам Афанасий Власьев – в отличие от него – худородный провинциальный дворянин, и никогда бы он не стал боярином, не цени его за что-то царь Борис. «Ну и времена пошли!» – подумал он про себя. Но подобные эмоции не отразились на лице воеводы Ивангорода, он по-прежнему оставался любезным и послушливым.
– Как скажешь, боярин, так и будет, – произнес он.
– Постой, – вспомнил Власьев. – Василий Иванович, объясни, а почему ты воевод князя Петра Кропоткина и Третьяка Вельяминова за стол усадить не хочешь? Да, ты – первый воевода. Но они – твоя правая рука, да рука левая. А ты от них тайны хранишь.
– Я дела с ними не делаю, я тайно от них все важное делаю.
– Да почему?
– А кто таких дураков воевод присылает?
Дьяк Казанского дворца изумленно посмотрел на него. Князь Василий и сам сообразил, какую несусветную глупость спорол. И сообразив, что дураком оказался он сам, торопливо проговорил:
– Государь не ведает, кого прислали.
– Ведает, как не ведать. Да ты не бойся, воевода, мы здесь одни, а я с доносом не побегу. А что без воевод своих всё решаешь, то дело твое. Но я бы так не поступал.
Трудно было понять Власьеву, то ли воеводы и впрямь глупы, то ли Буйносов-Ростовский не желает властью с ними делиться. А разбираться и в этой проблеме было недосуг. Чтобы сменить тему, дьяк Казанского дворца произнес:
– А опочивальня и впрямь неплохая. – Сейчас поговорю с тобой о делах и, может, до обеда и в самом деле еще поспать успею. Молви, почему Осипов бежал в Нарву, и что он мог рассказать?
Князь Буйносов-Ростовский помрачнел, казалось, втянул голову в плечи и стал ниже ростом.
– Каюсь, виноват, недосмотрел…
Не добившись ответа по существу, дьяк изрядно отругал собеседника. После чего задал еще один вопрос:
– Ну а что в Нарве горожане думают, чего хотят?
Воевода воспрял духом и стал вполне компетентно докладывать, что по сведениям бывавших в городе купцов, почти все в Нарве против поляков, бюргеры вполне могут восстать против небольшого отряда королевских войск…
Принц Густав после ухода ивангородского воеводы почувствовал себя обиженным и испытал недоумение. «Почему меня не везут немедленно в Москву, не устраивают встречу с царем, заставляют ждать? Зачем тогда было приглашать на Русь? Сиди теперь в этих покоях, скучай».
Неожиданно раздался стук в дверь опочивальни, куда после завтрака отвели Густава и Катарину. Стоило Густаву крикнуть: «Войдите!», как появился Аксель Тролле и какой-то местный слуга с дорожной сумкой.
– Ваши вещи прибыли, – доложил Аксель.
Нарвский ратман Арманд Скров сумел сдержать обещание и переправить одежду беглецов на русский берег реки Наровы.
– Ой, как хорошо! – хлопнула в ладоши Катарина, как только Скров и слуга ушли, и быстро стала переодеваться, не стесняясь любимого мужчины.
– Как я теперь выгляжу? – поинтересовалась уроженка Данцига. – Это русское платье, которое мне вчера пришлось надеть, чтобы не ужинать в мужском костюме нарвского извозчика, было бесформенным и скрывало абсолютно всё.
– Да, европейское платье более откровенно, – с серьезным видом признал Густав. – И именно поэтому мне хочется сейчас тебя раздеть.
– Ненасытный, – кокетливо произнесла Катарина. – Тебе мало прошедшей ночи?! И ведь не первый год меня знаешь, мог бы и поостыть.
– Да, я по-прежнему хочу тебя так же, как в первый день нашего знакомства, когда я настоял, чтобы ты ушла со мной от своего мужа и тут же познал тебя в каморке, где тогда жил. Ты будешь желанна для меня всю жизнь.
С этими словами принц стал расстегивать платье данцигской горожанки. Катарина подумала, что и в самом деле лучше поспала бы после бурной ночи, но… как можно перечить любовнику-аристократу после четкого обещания связать с ней всю жизнь?!
Через десять минут, проходя мимо опочивальни принца, князь Буйносов-Ростовский вновь услышал откровенные женские стоны. Воевода перекрестился, подумал, что вечером точно надо было бы вызвать к себе в спальню супругу, и недовольный пошел дальше.
Принц Густав и Катарина перестали предаваться любви только после того, как их пригласили к обеду.
За столом молодой швед сразу понял: а ведь этот обед не в его честь! Если вечером на столе стояли анисовая водка, русские пироги, осетр и черная икра, то теперь ивангородский воевода, напротив, угощал всех западными блюдами: нарвской соленой ветчиной, таллиннскими шпротами, супом на вине… Пили дорогущее в этих местах рейнское вино. Причем, воевода был очень почтителен с немолодым незнакомым принцу мужчиной.
Купец Тимофей Выходец, к которому принц Густав почувствовал симпатию с первого же дня знакомства, представил гостя:
– Царский министр и посол Афанасий Власьев.
Афанасий Иванович тут же заговорил по-немецки, так что, если кто из слуг и оказался бы случайно у стола, то ничего не понял бы. Мало что понимал из его слов и князь Буйносов-Ростовский, но Власьев словно демонстрировал воеводе: раз уж попал на государеву службу в приграничный Ивангород, учи немецкий!
Принц Густав учтиво поинтересовался, что заставило господина министра отправиться в столь долгий путь.
– Я поехал, чтобы договориться о свадьбе иноземного принца и царевны Ксении. Ох, принц, не видели вы Ксении! Нет больше другой такой красавицы в Москве.
У Катарины Котор выпала из руки вилка. Фаворитка принца была бледна, как смерть, казалось, что через секунду женщина упадет в обморок.
Принц Густав тут же сказал с необычайной твердостью:
– Вот моя невеста – Катарина.
Госпоже Котор полегчало, но лишь на мгновенье. Ибо, стоило Власьеву пояснить, что царевна Ксения не для Густава, как принц обиделся и торопливо спросил:
– А почему это не про меня?! Происхождением что ли не вышел?
При виде такого интереса, Катарина откинулась на лавке назад, словно от сильной пощечины.
– Вы, принц, оценить мою поездку должны и благодарными мне быть. А еду я в Священную Римскую империю, уговаривать императора женить брата своего, эрцгерцога Максимилиана на царевне Ксении. То вовлечет империю в союз с нами против Речи Посполитой. А союз этот поможет вам, принц, добыть трон, а Ее Высочеству Катарине стать королевой Ливонии.
При таком титуловании и почтении со стороны дипломата Катарина Котор тут же успокоилась, а принц Густав осознал свою ошибку. Словно слуга, он сам налил фаворитке рейнвейна. Воевода Буйносов-Ростовский при этом подумал: «Спаивают будущую королеву. Интересно, а может мне моей роднухе тоже каждый день водку или вино давать, вдруг по ночам так же сладко стонать станет?».
Дьяк Власьев между тем продолжил:
– Ваша же задача, принц, обеспечить себе ту часть ливонских владений, которая принадлежит Швеции.
– Я против своей родины воевать не буду, – твердо сказал принц Густав.
У Катарины снова екнуло сердце: разве в том положении Густав, чтобы условия ставить?! Выкинут дерзкого вон, идти ведь некуда будет! Так плохо стало женщине, что решила залпом выпить бокал вина, дрожащей рукой подняла бокал. И снова проявил дипломатический такт Афанасий Иванович. Тут же поднял свой бокал, громко произнеес:
– Виват, Катарина, королева Ливонии и Густав, король ливонский!
После такого тоста Власьев и Выходец выпили стоя. Видя, что они поднялись, то же сделал на всякий случай и князь Буносов-Ростовский. Принц был польщен. Вежливо спросил Власьева:
– Что же мне надлежит делать?
– Напишешь письмо дяде своему герцогу Карлу, регенту Швеции.
– О чем?
– О том, чтобы вошел он в коалицию против поляков, с коими и так уже воюет. Напишешь именно то, что мне сейчас говорил. Что желаешь с герцогом Карлом в мире и дружбе жить, что мстить никому не собираешься. И что надеешься: пусть дядя твой своего родственника королем Ливонии признает. Ведь Карл понимать должен: король Сигизмунд по-прежнему себя королем Швеции считает, будет стремиться ее подчинить. Но как? Коли образуется Ливонское королевство, то общей границы у Польши и Швеции не будет. А своего сильного флота у поляков нет. И как же тогда их король на Швецию нападать сможет? А коли через Ливонское королевство войска попытается провести, тут и ливонцы защищаться станут, и мы, русские, вмешаемся. Вот и получается, что выгодно Карлу такое королевство. Думаю, в состав его войдут и Таллин, и Дерпт. А вот Нарва и Рига достанутся России.
– И что же, Сигизмунд согласится отдать Ригу, а шведы Нарву?
– Сигизмунда никто о его желаниях спрашивать не станет. После того, как оженим царевну Ксению и эрцгерцога Максимилиана, сделаем Максимилиана королем польским. А он в благодарность за это, свою часть Ливонии нам и тебе отдаст. Что же до шведов, то ты дяде своему Карлу напиши: коль отдадут шведы Таллинн и Нарву, которые у них и так Сигизмунд может забрать, то получат ливонские польские города – Венден, Гольдинген, Динабург, Режицу. Так что шведы даже больше земли получат, чем потеряют. Ну а Сигизмунд… Тебе ли его жалеть?! Разве он с тобой хорошо обращался, когда вам с Катариной на еду денег не хватало?! Станешь ливонским королем – сможешь, коли пожелаешь, Сигизмунда так деньгами снабжать, чтобы свергнутый польский король всю жизнь ни в чем не нуждался.
– Но согласится ли мой дядя на такое предложение? Я слышал, он хорошо умеет воевать. Вдруг он захочет получить всю Ливонию для Швеции?
Афанасий Власьев задумался, как правильнее ответить. Неожиданно вмешался Тимофей Выходец.
– Если герцог Карл желает Швеции добра, то согласится с таким предложением. Удастся ли ему всю Ливонию захватить в одиночку, не имея союзников, то еще бабушка надвое сказала. А что шведам нужно? Есть в Швеции леса, значит, есть древесина, меха, смола, да другие лесные товары имеются. Медных и железных рудников много. А земля северная, хлеба не хватает ни в Швеции, ни в Финляндии. В шведской Эстляндии земля каменистая, много чего из Эстляндии можно вывозить, но не хлеб. Зато в Курляндии и Лифляндии земля хороша, может всю Швецию кормить. Обмен – шведские земли в Ливонии взамен на польские. Такой обмен очень Швеции выгоден.
«Ай да купец! – подумал Власьев. – Даже мы с царем о том не подумали, а он сразу сообразил».
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?