Текст книги "…а бес в ребро!"
![](/books_files/covers/thumbs_240/a-bes-v-rebro-186875.jpg)
Автор книги: Александр Каневский
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]
Глава третья
Ровно в шесть Марк и Светлана подъехали к особняку академика Болдина. Калитка была не заперта, входная дверь – тоже. Они прошли в кухню-гостиную, в которой уже стоял раздвинутый сервированный стол. На столе – выпивка: водка, джин, виски, коньяк, ром… На подносе и в хрустальных вазах – закуски: бутерброды с икрой, соленая осетрина, две жареные курицы, маринованные грибы, маслины, помидоры, огурчики… Шесть приборов для шести гостей: тарелки, рюмки, бокалы, по две вилки, по два ножа…
На каждой тарелке – пакетики с различными лекарствами: валидол, аспирин, модал, лосек, кардилок… Рядом с каждой тарелкой – белая салфетка, на ней написана фамилия гостя, для которого предназначены эти лекарства.
Вошел Август Львович, поставил на стол еще две бутылки.
– А где твоя очередная горничная? – спросил Марк.
– Она всё приготовила, накрыла стол, и я ее отпустил: она плохо реагирует на гостей, особенно на женщин. – Он взглядом оценил Светлану и произнес: – Особенно на таких привлекательных, как вы! – Поцеловал ей руку. – Садитесь за стол, я сейчас приглашу остальных.
– А где они? – спросил Марк.
– За домом, в садике. Пришли раньше, стали говорить о политике, я их туда отправил: каждый критиковал правительство и давал ему мудрые советы, а я этого не люблю. Помните, у Тарапуньки и Штепселя была интермедия о падении рождаемости в Союзе? В ней мужчины-ученые выявляли социологические причины, чтобы найти пути повышения рождаемости. И тогда какая-то женщина им посоветовала: «Мужчины! Не занимайтесь статистикой – занимайтесь своим делом!».
– К чему ты это?
– К тому, что в Израиле мужчины свое дело знают, поцелуями не ограничиваются – детей много, несмотря на жару. Идет негласное соревнование с арабскими женщинами, и еврейки набирают темп.
– Сегодня здесь трое-четверо детей – это уже нормальное явление, – уточнила Светлана.
– Правильно. Но ведь могло быть и больше, если б основная энергия израильских мужчин не уходила на политические споры. Будучи в Америке, я заметил, что в домах у еврейских эмигрантов говорят в основном о бизнесе. В домах же израильтян говорят немножко о том, кто с кем живет, а в основном – о политике. Спорят до хрипоты, размахивая руками, сбрасывая посуду. У каждого есть свое, самое правильное, решение, как и куда вести страну. Кто сказал, что СССР был страной Советов? Страна советов – Израиль. Здесь столько партий, столько группировок, что нужен специальный университет, чтобы в них разобраться. Во всяком случае, поговорка «Два еврея – три мнения» подтверждается. Сейчас я вам этих двух представлю.
Август Львович направился к выходу.
– Впервые вижу так накрытый стол, – произнесла Светлана.
– Он вас еще не раз удивит, – пообещал Марк.
Через пару минут Август Львович вернулся в сопровождении двух гостей.
– Это мой друг Марк и его подруга Светлана, – сообщил он своим спутникам.
Те помахали руками в знак приветствия.
– А где Рубенчик? – спросил один из них.
– Сейчас спустится, он у меня в кабинете заканчивает междугородний разговор. В ожидании его быстренько тяпнем по аперитивчику…
Август Львович махнул рукой в сторону стоящего в углу журнального столика, на котором возвышались бутылка коньяка и несколько фужеров.
– …Познакомитесь с Марком, и – к столу. А я пока пообщаюсь с очаровательной спутницей Марка, – указал он на Светлану, – и постараюсь ее у него отбить.
Он усадил Светлану за стол, сел с ней рядом и наполнил вином два фужера.
– За знакомство!
Они чокнулись и отхлебнули по глотку.
Вокруг журнального столика стояли три кресла. В одно из них опустился Марк, во второе и третье – два друга хозяина. Один из них, сидящий справа, толстый, бритоголовый, разлил коньяк по фужерам:
– Велено тяпнуть по аперитиву.
Они чокнулись и выпили.
– А теперь разрешите представиться: меня зовут Семен. От папы я унаследовал фамилию Шварц, в России ее перевел с идиша на русский и стал называться Черный. Переехав в Израиль, вернул ее обратно, а имя Семен поменял на Шимон. Сегодня я – известный израильтянин Шимон Шварц.
– А чем вы занимаетесь? – спросил Марк.
– Торгую деньгами. Работаю в банке. А вы?
– А я покупаю у вас деньги и радостно их трачу.
– На что?
– На радостные остатки жизни.
– Что входит в это определение?
– Любимая работа и любимые женщины.
– Одна из остатков вашей радостной жизни сегодня здесь, с вами? – Шимон кивнул в сторону Светланы.
– Да. Вы угадали. Частично. Хотелось бы, чтоб она ею стала, но… Надеюсь, Бог поможет.
– А теперь позвольте представиться мне, – вступил в разговор сосед слева, высокий, седовласый, с большим горбатым носом. – Я – Эфраим Зильбер.
Они пожали руки, и он продолжил:
– Радостные остатки моей жизни несколько отличаются от ваших… Например, женщины входят в этот перечень, но не обязательно любимые, а просто доступные. Они меня тонизируют. А истинную радость доставляет работа, точнее, ее отсутствие.
– Простите, не понял.
– А я всю жизнь до выхода на пенсию регулярно увольнялся. Поработаю годик, увольняюсь и полгода живу на пособие, вольный и свободный. Потом опять устраиваюсь, опять чуток поработаю – и на пособие, снова свобода и радость.
– Учти, Марк, – выкрикнул Август Львович, – за годы дружбы у нас выработалось железное правило: мы не прячемся за красивыми словами, говорим только правду, только правду! – И снова повернулся к Светлане.
– В чем же радость от такой жизни? – спросил Марк Эфраима. – Расшифруйте, пожалуйста, и объясните.
– Даю подсказку: работа ведь – от слова раб, а увольнение – от слова воля. Люблю волю, я должен был родиться орлом, но на небе что-то перепутали.
– Но нос-то у тебя орлиный, – сострил Шимон.
– Увы, только нос.
– И как же вы используете свою свободу? – продолжал выспрашивать Марк.
– Сижу дома в кресле, читаю книги, приглашаю женщин, прихожу к Августу, беседую с ним, выпиваю, опять приглашаю женщин…
– Но хоть на природу иногда выезжаете? Деревья, цветы, звери, птицы?..
Вместо него опять ответил Август Львович:
– Для него природа – это телеграфные столбы, а животный мир – соседская кошка. В общих чертах он тебе уже понятен. Переходи к следующему, – скомандовал он, указав на вошедшего в гостиную последнего гостя, завершившего свои телефонные переговоры.
– Меня зовут Рубен, – представился тот Марку, – но все называют Рубенчик, можете и вы так называть.
– А меня – Марк, но можете называть Марик или Маркуша.
Они пожали друг другу руки. Затем Марк плеснул коньяк в пустующий фужер и протянул его Рубенчику:
– За знакомство! – Они чокнулись. – А теперь позвольте мне продолжить беседу с Шимоном, – попросил он и повернулся к Шварцу: – С чего началось ваше восхождение в Израиле?
– Я согласился жениться на дочери моего генерального директора, когда она была беременна от другого. Ну, естественно, я сразу получил должность завотделом.
– По животам беременных женщин можно подняться очень высоко! – прокомментировал Марк.
– Так и произошло: каждый год меня повышали в должности, теперь я заместитель гендиректора. Нынче я раздаю должности, поэтому мои сотрудницы теперь со мной очень покладисты.
– С ним где ляжешь, там и встанешь, – снова вмешался Август Львович. – Точнее, где ляжешь, там и работаешь…
– Обычно я молчу, – вступил в разговор Рубенчик, – но сейчас не выдержал и скажу: вы всё еще пьете, гуляете, устраиваете шумные вечеринки, хвастаетесь количеством любовниц. Пытаетесь обмануть годы, отодвинуть их назад, подальше… Быть вечными джигитами…
– Ну и почему ты против этого? – спросил Шимон.
– Потому что мы вошли в старость и должны уже жить по законам старости: не влезать в конфликты, не спорить, не перенапрягаться, не выпендриваться… Вы забыли закон природы: со старостью приходит мудрость…
– На твоем примере видно, что иногда мудрость задерживается, – перебил его Эфраим.
– Дай досказать, – отмахнулся от него Рубенчик и продолжил: – В старости есть утешение: то, чего я не смог получить в молодости, мне уже и не нужно.
– Это тебе не нужно, но есть мы, которым это всё еще очень нужно и даже необходимо, чтобы продолжать жить, радоваться, гореть, а не тлеть… – парировал Август Львович. – Самое страшное в старости – это плыть эскадрой, но приплывать в одиночку!.. Каждый мой приезд в Киев, город, где я родился и прожил более сорока лет, вместо радости – грусть и печаль: я вычеркиваю из записной книжки по нескольку десятков телефонов и родичей, и друзей, и просто знакомых: те, кто еще не умер, живут в разных странах. В последний приезд мой однокашник решил собрать всех наших сокурсников – пришли три человека. Три из тридцати, представляете наше настроение!.. Но напились мы за всех тридцать!
Наступила небольшая пауза. Ее прервала Светлана:
– Можно мне вклиниться в вашу мужскую дискуссию?
– Конечно! – немедленно откликнулся Август Львович. – Будем рады! Вы ее украсите!
Она поднялась и произнесла:
– Я полностью согласна с вами: мы растеряли друзей и родичей, они разлетелись по всему миру и всё реже и реже посещают родные пенаты… У советской власти был один страшный недостаток, который оказался достоинством: она никого не выпускала из страны, поэтому все оставались рядом, друг с другом, до смерти. А сейчас те немногие друзья-сверстники, кто еще жив, – разлетелись по разным странам, в разные концы земли.
– Но ведь они прилетают.
– Да. В основном на похороны.
– Умница!.. – воскликнул Август Львович и поцеловал ей руку. – Тебе с ней будет нелегко, Марк! Мудрая женщина – это трудное испытание для мужчины. Но я в тебя верю!.. – Затем обратился к остальным: – Мои драгоценные друзья, пока мы есть друг у друга, наша жизнь разноцветна. Поэтому мы имеем право полноценно жить и радоваться жизни!
И скомандовал:
– Всё! Знакомство состоялось. Все к столу!
Глава четвертая
Застолье было на пике, когда Шимон глянул на часы и произнес:
– Друзья, уже половина десятого, идем к финалу. Предлагаю еще раз тост за хозяина этого гостеприимного дома, расходимся и даем ему возможность заняться личной жизнью.
Все чокнулись, выпили, встали из-за стола и начали прощаться. Пока гости говорили Светлане теплые слова и поочередно целовали ей руку, Август тихонько предложил Марку:
– Останьтесь. Завершим вместе этот вечер, а потом и ночь.
– Не могу: ей надо к десяти быть дома.
– Тогда проводи ее и возвращайся – я тебе выделю самую обольстительную девицу.
– Знаешь, после Светланы мне уже ни с кем встречаться не хочется.
– Н-да, вижу, у тебя это серьезно. Что ж, желаю удачи. И помни: мой дом – к твоим услугам.
– Спасибо! Непременно этим воспользуюсь.
Чуть не доехав до своего дома, Светлана попросила Марка остановить машину:
– Вот здесь мы снимаем квартиру. Много лет собираемся ее купить, но только накопим нужную сумму, цена на квартиры подскакивает, наши зарплаты ее не догоняют… Чего вы улыбаетесь?
– Вспоминаю незабвенного Григория Горина: «Зарплата у меня хорошая, но маленькая». Увы, по ценам на квартиры Израиль входит в первую десятку в мире. Да и на товары, и на продукты. Поэтому каждый изыскивает свой путь, чтобы выживать. Например, у меня есть знакомая семья, которая переехала к родителям, а свою квартиру они сдают, и квартира их кормит. Я думаю, это путь ко всеобщему обогащению. Только надо разделить народ надвое: одна половина квартиры сдает, другая половина за них платит. Через полгода меняются: сдает уже вторая половина, а первая платит – так наступит всеобщее процветание!.. – Увидев, что Светлана улыбается, обрадовался: – Вам нравится моя идея?.. Дарю!
– Спасибо!.. Спасибо за чудесный вечер. У вас замечательный друг. И дом у него чудесный. И остальные гости. И вообще!..
– Вообще – это я? – спросил Марк.
– Вы – не вообще, вы – главное! – Она наклонилась к нему, взяла обеими ладонями его за щеки, притянула его голову к себе и два раза поцеловала. – Это за сегодняшний вечер и за завтрашний.
– Завтра я к вам подойти не смогу: будут и жена, и сын, и все родственники.
– Догадываюсь. Поэтому целую авансом.
Зал был полон. После просмотра выставленных скульптур и вручения премии было много приветственных речей и поздравлений. Вокруг Марка всё время бурлила толпа родственников, друзей, знакомых, его обнимали, целовали, жали руку… Светлана проходила мимо, отвернувшись и кусая губы, утешала себя: «Радуйтесь, радуйтесь, всё равно он завтра будет со мной!..». Видя ее и понимая ее состояние, Марк мучительно улыбался, продолжая принимать поздравления.
Назавтра, собираясь на свидание со Светланой, Марк заехал в магазин, чтобы купить ей для завтрака что-нибудь «вкусненькое». Перед этим он прихватил букет гвоздик, которые продавались у входа, и большую коробку конфет. Услышав, что он с продавщицами разговаривал по-русски, к нему подошел один из покупателей, коротыш в шляпе.
– Простите, можно вам задать один вопрос?
– Даже два, – с улыбкой ответил Марк.
– Понимаете, у меня от курицы запор, я кролика хочу. Почему его нет в магазинах?
– Наверное, потому, что кролик – не кошерное животное.
– А если ему делать обрезание?
– Предложите это в раввинате.
– Вы шутите, а у меня проблемы: из-за запора меня распирают газы. Я сегодня опять был у врача.
– Он вас успокоил?
– Да. Он сказал: в здоровом теле здоровый пук. И чтобы наладить желудок, посоветовал пить побольше спиртного, а это же вредно.
– Пить не всегда вредно. Например, мой дед напился и опоздал на теплоход «Адмирал Нахимов», который в ту же ночь утонул в Черном море. Так что запивайте курицу коньячком – он поможет.
– Спасибо за совет! – Толстячок бросил взгляд на его букет, потом на коробку конфет, которая просвечивала сквозь целлофановый пакет, улыбнулся и пожелал:
– Приятного времяпрепровождения!
Они сидели в парке, на той же раскрашенной скамейке. Марк раскрыл пластмассовую коробку с принесенным угощением и протянул ее Светлане. Она взмахнула руками:
– Марк, мои завтраки вас разорят!
– Наоборот: они меня обогащают.
– Откуда вы знали, что эту ветчину я очень люблю? А чего вдруг букет? Я ем петрушку, сельдерей, но не гвоздики.
– Сегодня наш юбилей.
– Какой юбилей? – удивленно спросила она.
– Мы встречаемся уже ровно тридцать дней… Вы ешьте, ешьте, а я буду говорить… Мы за этот месяц очень сблизились, вы для меня стали родной и желанной. Мне хочется вас обнять, прижать к себе… Мне кажется, что и у вас иногда возникает такое же желание…
– Вы правы. Например вчера, на вашей выставке, так хотелось подойти к вам, обнять и поцеловать… – призналась она. – Я себя с трудом сдерживала.
– Вот-вот!.. Пора сделать последний шаг, закрепляющий наши отношения. Приходите завтра ко мне в мастерскую, я сделаю экскурсию для вас лично.
Она с улыбкой спросила:
– Вы меня только для экскурсии приглашаете?
– Честно? Нет! Я взываю к вашей решительности, она сейчас необходима для нашего счастья, для радости, для любви. Решительность мне всегда помогала, даже когда она была доведена до гротеска. Хотите, расскажу один из таких случаев?
– Расскажите.
– Тогда слушайте. Когда я прибыл в Израиль, мне было велено стать на медицинский учет. Я пришел зарегистрироваться в одну из больничных касс, но со мной не стали общаться, ссылаясь на то, что у них сейчас нет ни одного человека, разговаривающего по-русски. Это они так пробовали ускорить наше усвоение иврита… Я настаивал, шумел, скандалил – не помогало. Тогда я решил действовать: рядом был хозяйственный магазин, я купил там веревку, вернулся в приемную и, когда секретарша вышла, встал на стул и начал прикреплять веревку к крюку, на котором висела люстра. Вошла секретарша, ойкнула и бросилась звать чиновников. Те вбежали, увидели веревку и сразу все заговорили по-русски. С тех пор я и моя семья – члены этой больничной кассы.
Светлана рассмеялась:
– Да, вы – большой авантюрист! – Помолчала. Потом негромко произнесла:
– Хорошо, завтра я к вам приду.
Глава пятая
Когда Светлана осмотрела все его скульптуры, он усадил ее в кресло и вручил ей запечатанный конверт.
– Что это? – удивленно спросила она. – Вы решили со мной переписываться?
– Это письмо не вам, а мне.
– Вам? От кого?
– От меня.
Видя ее удивленно вскинутые брови, Марк улыбнулся, сел рядом:
– Сейчас объясню.
Он указал на конверт:
– Я запечатал его сорок лет назад. В нем письмо, которое я, двадцатилетний, написал сам себе с условием распечатать его в шестьдесят, то есть через сорок лет. Это мы как-то в компании друзей сидели, выпивали, говорили о будущем, и родилась идея написать самим себе о своих планах на дальнейшую жизнь и проверить через сорок лет, как они осуществились. Не знаю, как остальные, но я это письмо сохранил, не распечатывая. А сегодня решил просить вас его прочитать.
Он достал ножницы, вскрыл конверт, вынул из него сложенную вчетверо исписанную страницу и протянул ее Светлане.
Она взяла ее и спросила:
– Но почему именно мне?
– Хочу вместе с вами оценить свою прошлую жизнь и выстроить будущую. Начинайте читать, а я буду отвечать на свои, теперь уже на ваши вопросы.
Светлана развернула страницу и прочитала:
– «Ты хотел стать архитектором. Стал ли ты им?»
– Нет, не получилось. Я стал скульптором. Но архитектуру по-прежнему очень люблю.
Она огласила следующий вопрос:
– «Ты еще мужик или уже б/у?»
– Конечно, не такой, как в двадцать. Сейчас всё зависит от женщины, с которой у меня связь.
– «Любовниц много было?»
– Не помню.
Светлана отложила письмо, глянула на Марка и виновато развела руками:
– Тут следующая строчка: «Посчитай!»
Он так же виновато прижал руку к груди:
– Поймите, мне не хочется отвечать на этот вопрос!
– Понимаю: наверное, придется долго считать. – Она снова взяла письмо в руки и прочитала:
– «Сколько раз был женат?»
Он с облегчением вздохнул:
– Один.
– «Жену любишь?»
– Любил. Вернее, думал, что люблю. Но сейчас понял: была не любовь, а привычка.
– «А сейчас какую-нибудь женщину любишь?»
– Да.
– Ты в этом уверен?
– Простите, насколько я помню, там не было такого вопроса.
– Да!.. Не было. Это я его добавила. Отвечайте: «Ты в этом твердо уверен?»
– Да! Да! Да! Люблю!
– А она тебя?
– Мечтаю об этом, но не знаю…
Светлана отложила письмо и произнесла:
– Она тебя тоже любит.
– Это правда?
– Сейчас она это точно поняла. Да! Да! Да!
Он встал со стула:
– Тогда отложи письмо, потом дочитаем.
Она тоже поднялась с кресла:
– Тогда погаси свет.
Он щелкнул выключателем, подошел к ней, обнял и повлек к дивану.
Назавтра они опять сидели на садовой скамейке. Она задала ему какой-то вопрос. Он не ответил. Она встревожилась:
– Что с тобой, милый?.. Ты нездоров?.. Почему ты молчишь?
– Я мечтаю.
– О чем?
– О первой брачной ночи с тобой.
– Мы же вчера были вместе.
– Да, мы были вместе, как обычные любовники. Знаешь, какая разница между любовницей и женой?.. День и ночь. Это про нас, мы просто переспали. Это была не брачная ночь, а брачный день. А я хочу ночь с тобой, о которой мечтаю: в стогу сена, под звездным небом, при свете луны… И услышать, как ты произносишь: «Возьми меня!». А с тобой что?.. Почему ты трясешься?..
– От твоих слов у меня начинается озноб.
– Да, и у меня давно не было такого состояния!.. Моя любовь к тебе меня освещает, раскаляет, притягивает. Ты – моя виагра. Меня притягивают твой обволакивающий голос, твои бездонные глаза, твои огромные ресницы. Моя любовь тебя расцвечивает, ты стала светиться. Ты заметила: на тебя стали больше оглядываться?.. Боюсь любить сильней – тебя уведут!..
– Ты ревнуешь?
– Да. Я ревную! Ты выходишь на улицу – там миллионы людей. И половина из них – мужчины.
– И все они под одеждой голые! Да?
– Да, да, да!
Она рассмеялась:
– Господи, какое ты чудо! Я тебя обожаю!
Обняла, прижалась, стала целовать. А он продолжил свой монолог:
– …Хочу первую брачную ночь с тобой на природе. В стогу сена, под теплым звездным небом! Это и будет началом нашего счастья. Что ты скажешь?
Она прошептала:
– Возьми меня!
Глава шестая
На следующее утро Марк пришел к Августу Львовичу:
– Ты мне очень нужен… У меня проблема.
– Рассказывай.
– Сплошной мрак. Не могу больше так жить, отрываться от Светланы, возвращаться домой к Розе, терпеть ее ревность и злость, а главное, видеть ее постоянно недовольное, озлобленное лицо!..
– Прими ислам, и она будет носить паранджу.
– Извини, мне сейчас не до шуток. Я на пороге ухода из семьи.
– Тогда пойдем к столу, выпьем, и ты мне всё подробно изложишь.
– Вообще-то я за рулем, но… – Марк секунду поколебался, затем махнул рукой: – Давай по рюмке, легче будет разговаривать.
Наполнив бокалы, они чокнулись и выпили.
– Ну, выкладывай, что у тебя на душе.
– Я понял, что полюбил Светлану, очень, по-настоящему. Думаю о ней, не сплю, мечтаю ночевать с ней… Но не где-нибудь на диванчике в мастерской или тайком в гостинице… Разреши провести ночь у тебя в саду, на сене… Это моя давняя мечта: в стогу сена с любимой женщиной. Завтра она может: ее муж улетает в Белоруссию, в командировку.
– Конечно, разрешаю. И обрадую: вы будете совсем одни, я сегодня вечером лечу в Берлин. По твоему совету беру с собой арабский словарь… Вот тебе запасные ключи, этот от калитки, а этот – от дома. Желаю бессонной ночи!
Ночь. В стогу сена обнявшись лежали Марк и Светлана.
– Теперь я понимаю, что такое миг счастья, – произнес Марк.
– Это миг и моего счастья. На сене, под звездным небом. Уникальная ночь! Так хочется, чтоб она не кончалась.
– Это зависело и будет зависеть только от нас. В первую очередь от тебя.
– Если бы не было твоего письма, то…
– Его и не было, – перебил он ее.
– Как это не было? А что я тебе читала? Что ты написал сорок лет назад?
– Письмо.
– Ну вот! А чего ж ты отрицаешь?
– Потому что я его написал не сорок лет назад, а за сорок минут до нашей встречи у меня в мастерской.
Она приподнялась на локте, повернула его голову к себе:
– Зачем?
– Чтобы ускорить нашу близость, эту нашу первую брачную ночь!.. Я увеличил возраст письма, чтобы вызвать у тебя к нему повышенный интерес, чтобы ты прочувствовала мои ответы, чтобы пропустила их через сорок лет моего ожидания и отнеслась к ним с доверием и сочувствием и чтобы…
Завершить фразу ему не удалось. Светлана хохотала, положив голову ему на грудь, выплескивая сквозь хохот неоконченные фразы:
– Я уже знала, что ты фантазер!.. И выдумщик!.. И сочинитель!.. Но такое!.. Даже предположить не могла!.. И поверила!.. И рада этому!.. И люблю тебя!.. Возьми меня!.. Бери меня!.. На меня!..
Через полчаса, когда они отдыхали от взрывного приступа страсти, раздалось громкое шуршание.
– Что это? – встревожилась Светлана.
– Наверное, мышка.
– Ой!.. Прогони ее!
– Не имею морального права: может, и у нее это тоже первая брачная ночь. Счастьем надо делиться!
Весь следующий день Марк вспоминал подробности минувшей ночи, и невольно его губы складывались в счастливую улыбку. А ночью ему приснилось, что Светлана опять лежит рядом с ним, голая. Не раскрывая глаз, он набросился на жену. Роза была счастлива:
– Ты мне напомнил наш медовый месяц.
Так повторилось и на следующую ночь. Но, обнимая жену, он спросонья назвал ее Светочкой. Роза резко оттолкнула его. Возник очередной скандал. Марк пришел в себя, встал, покинул спальню и перешел в кабинет досыпать на диване.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?