Текст книги "Высшая ценность"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vysshaya-cennost-5556.jpg)
Автор книги: Александр Лоскутов
Жанр: Фэнтези
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Здесь, за чертой периметра, начинаются владения мертвых.
Именно мертвого я и должен сейчас найти.
Знать бы еще, где его искать…
Пожалуй, для начала стоит проверить давнишнее «место преступления» – еще раз обыскать тот самый дом, где я вчера снес голову мертвяку. Может, удастся найти там хоть что-нибудь проливающее свет на эту странную историю с неизвестно откуда появившихся разумных мертвецов. Хотя в успех подобной операции я почти не верил. Вряд ли побывавшие там умники упустили нечто более значимое, чем валявшаяся на подоконнике дохлая муха.
Но надо же с чего-то начинать.
* * *
Здание со времени моего последнего визита совершенно не изменилось. Все та же унылая трех-этажка, пустые провалы окон, покачивающаяся на одной петле входная дверь. Все та же невнятной марки куча ржавого металла у входа.
Медленно вытащив из-за спины меч, я беззвучно скользнул в темный дверной проем. Миновав разоренный холл, поднялся на второй этаж.
На присыпанном пылью полу виднелись многочисленные цепочки человеческих следов. Вот эти отпечатки – мои собственные. Их легко узнать по самолично вырезанным на подошве инициалам. Это тоже следы кого-то из наших. П. Д. и Э. Р. Очевидно, Петр Данильченко и Эдик Рязанов. Знаю я их. Хорошие парни, опытные чистильщики.
Редким неровным пунктиром отпечатались в пыли следы самого мертвяка. Какие-то летние туфли на твердой как камень подошве – последнее, что я бы надел, отправляясь в неблизкий и опасный поход.
А вот этот хоровод не может быть ничем, кроме как следами приехавших по мертвяковы останки научных сотрудников. Бесчисленные отпечатки сапог, практически неотличимые друг от друга, покрывали все вокруг, не оставляя мне ни малейшего шанса разобраться в этой мешанине. Все, что можно было затоптать, они затоптали. А в том, что осталось, смог бы разобраться разве что великий индейский вождь Соколиный Глаз.
Тем не менее я провел в этом доме почти три часа, ползая чуть ли не на четвереньках. Изучил все стены, все полы и даже потолки. Особое внимание уделил кровавым пятнам на полу и на стене (очень странно, кровь до сих пор не свернулась). Подобрал виденную вчера гильзу (девять миллиметров – стандартный пистолетный калибр). Потратил добрых полчаса на безуспешные поиски самой пули.
Результат – ноль. Полный ноль в смысле каких-либо наметок или идей.
Откуда пришел этот человек? Как он стал мертвяком? Кто его убил? И кто стрелял в него, когда он был уже мертвым? Ни одного ответа я так и не нашел.
Видимо, не судьба.
Похоже, с завтрашнего утра мне придется снова обшаривать весь район. Причем без всякой гарантии на успех. Ведь не факт, что второй такой мертвяк вообще существует в природе. А если и существует, то один только Бог ведает, где его искать…
Стоя у окна, я смотрел в небо. Хорошенько промывший городские улицы дождь, окончательно уничтожив все остающиеся на улицах следы, только что прекратился. По вечернему небу нескончаемой чередой ползли темные, набухшие влагой тучи.
Вечер. Уже вечер. Скоро наступит ночь. А вместе с ней придет время представителей нечисти, что сейчас терпеливо ждут своего часа, затаившись в темных переулках и подвалах. Они выйдут на извечную охоту на столь ненавистного им человека.
Скоро ночь. Самое опасное время. Все более-менее разумные чистильщики сейчас возвращаются к воротам, чтобы провести ночь в безопасности и только поутру, когда гнев мертвых несколько утихнет, вновь выйти на улицы старого города. Ночь – время вернуться в безопасность своей квартиры.
Не буду я возвращаться. Нечего мне искать внутри городского периметра. Моя жизнь, моя работа, моя судьба, да и моя смерть, наверное, сосредоточены здесь.
Сегодня я заночую в старом городе.
Бросив последний взгляд на быстро темнеющее небо сквозь размочаленные остатки старой оконной рамы, я отступил в мягкий полумрак комнаты. Вздохнул, машинально поглаживая рукоять меча. Спустился по ступеням, прошел через усыпанный истоптанными выцветшими бумагами холл и, стараясь держаться как можно незаметнее, выскользнул из дома.
Тишина. Мертвая, давящая на нервы тишина.
На всякий случай обойдя кругом в одночасье лишившееся своего предназначения здание и не заметив ничего мало-мальски необычного, я свернул в ближайший переулок. Обогнул застрявший посреди дороги ржавый грузовик. И замер…
«Бинго! Вот оно!» – Хотелось крикнуть мне и возрадоваться неожиданной находке. Только я этого не сделал. И не только по той причине, что увидел нечто совершенно нерадостное.
Я вообще не понимал, что же мне посчастливилось отыскать и рад ли я тому, что увидел это.
На ржавом помятом боку старого грузовика красовались четыре параллельные царапины. Не царапины даже, а борозды. Огромные глубокие борозды. И довольно свежие. Разорванное, вывернутое, смятое железо не только не успело заржаветь, но даже и не потемнело, продолжая блистать своей первозданной чистотой.
Но не это потрясло меня больше всего, хотя сила, с которой неведомый некто вмял пусть и ржавый, но все еще довольно крепкий металл, не могла не поражать воображение. Больше всего этот необычный след напоминал отпечаток чьей-то когтистой лапы, с такой силой ударившей в бок несчастной машине, что та, преодолевая ржавый скрежет вросших в асфальт колес, откатилась на добрых полтора метра в сторону. Я не мог даже представить себе тварь, которая могла бы такое совершить…
Когти. Больше всего меня смущали когти. Могучие инструменты убийства и разрушения, похожие на исполинские ножи.
Если кто среди всего многообразия заполонившей наш мир нечисти и обладал чем-то подобным, так это только оборотни. Но тогда царапин было бы пять. А здесь – четыре. Кем бы ни было неизвестное существо, как игрушку отшвырнувшее в сторону старый грузовик, на лапах у него было всего по четыре пальца. Кроме того, расстояние между пальцами, да, пожалуй, и сама «ладонь» были слишком велики для оборотня. Неправдоподобно велики.
Ликантроп с такими лапами был бы размером побольше этого самого грузовика.
Представив себе подобный кошмар, я вздрогнул. Не мог не вздрогнуть, хотя и понимал, что оборотней таких размеров в природе нет и быть не может. Даже ликантропия подчиняется известному закону сохранения массы. Оборотень – бывший человек. И так как не бывает людей ростом с дом, так же не бывает и оборотней размером с грузовик.
Но что же это за монстр такой? Что за нечисть оставила здесь этот след?
Я ходил по переулку до самой темноты, выискивая малейшие следы неведомого существа. Но так ничего и не нашел. Если там что и было, то дождь успел уже все подчистить.
Поежившись напоследок, я поднялся на ноги. Кое-как отряхнул вымазанные в липкой глине штаны. Вытащил оружие. И, держа в одной руке меч, а в другой пистолет, нырнул в непроглядный мрак.
До места ночевки я добрался без приключений, не повстречав на своем пути ни единого представителя местной нечисти. Хотя и чувствовал, что они бродят где-то рядом. Со временем у тех из нас, кто достаточно долго имел дело с потусторонним, возникает особое, не поддающееся никаким анализам чувство. Что-то вроде инстинкта, позволяющего ощущать приближение опасности.
Так вот, сейчас этот инстинкт не просто что-то там бормотал мне в ухо, советуя отойти в сторонку и переждать возможную опасность. Он буквально вопил, требуя немедленно найти подходящее укрытие. И возможно, даже не зря – я буквально лопатками чувствовал чей-то упершийся мне в спину взгляд. Нечеловеческий. Жестокий. Пристальный.
Последние три сотни метров я мчался как ошпаренный. Потом прыгнул и, вцепившись негнущимися пальцами в холодный ржавый металл, торопливо полез наверх к ржавому крану. Казалось бы, добрая половина челябинской нечисти неизбежно должна была заинтересоваться подобным шумом. Но, как ни странно, не явился никто.
Добравшись до расположенной на высоте добрых двух десятков метров маленькой неудобной кабинки, я сложился чуть ли не вдвое, втискиваясь внутрь. И только тогда позволил себе перевести дух.
Темень стояла, как говорится, хоть глаз выколи. Разве что на западе еще виднелись последние темно-багровые отблески вечерней зари да светились тысячами ярких точек огни раскинувшегося вдалеке города. Но здесь, в бывшей промзоне, ныне царствовала тьма. И вместе с ней – самые кошмарные твари, каких только мог выдумать воспаленный человеческий разум.
Тщательно закрыв за собой ржавую дверь кабинки, я вытащил меч – в тесноте зависшей между небом и землей крохотной металлической клетушки сделать это было не так-то просто – и аккуратно пристроил оружие у себя на коленях. Пистолет по привычке подложил под голову.
Выспался я нормально. Хоть и без особых удобств, но зато в относительной безопасности. Никто меня не тревожил. Только дважды, заслышав сквозь сон утробный вой оборотня, я просыпался и бессильно вглядывался во тьму, пытаясь различить крадущуюся во мраке косматую тень. И рука моя будто сама по себе нервно стискивала рукоять меча.
Издалека, едва различимый, доносился редкий треск автоматных очередей. Армия на стенах отражала очередную атаку пытающейся добраться до свежей крови нечисти. Вряд ли у ночных тварей что-нибудь получится. Периметр практически неприступен. Да и ребята там толковые. Справятся.
Ближе к утру, когда небо на востоке уже начало заметно розоветь, мое тайное убежище обнаружил вампир. Маленький оборванный подросток лет двенадцати, скаля тонкие и длинные клыки, чуть ли не полчаса топтался под лестницей, с голодным вожделением поглядывая вверх. Он, несомненно, чувствовал волнующую человеческую кровь, но перейти к активным действиям так и не решился. А может быть, не смог сообразить, откуда доносится этот манящий аромат жизни.
Побродив вокруг застывшего навеки на ржавых рельсах старого монтажного крана, вампиреныш, негромко поскуливая, счел за лучшее удалиться, так ничего и не добившись.
И правильно сделал. Если бы он вздумал полезть наверх, я был бы вынужден принять ответные действия – даже этот худосочный пацан мог быть опасен. А так он ушел. И тем самым продлил свое не совсем живое, но и не полностью мертвое существование. Может быть, всего на несколько часов, но продлил.
А я избежал необходимости убивать ребенка.
Всемогущий Боже, я знаю, ты на нас сердишься, но детей-то за что? Разве они в наших грехах виноваты?
Наконец над далеким горизонтом поднялось солнце, озаряя спасительным светом постепенно превращающийся в руины старый город. Только тогда я покинул свое убежище. Спустился по ржавой поскрипывающей лестнице. Осмотрелся. И, не оглядываясь, побежал прочь. Предстояло еще так много сделать…
Ощущение царапающего спину взгляда не отпускало меня ни на секунду.
* * *
К обеду я успел обойти уже добрую половину района, бегло осмотреть улицы и узнать массу интересных вещей. В частности, я выяснил, что подвал углового дома по улице Василевского облюбовала для своих дневок парочка взрослых оборотней. А некий уютный дворик, оснащенный ржавыми скрипучими качелями и грязной песочницей, по ночам с неизвестной целью весьма часто посещался вампирами, в компанию которых неведомо как затесался некто с вырезанными на подошвах армейских ботинок инициалами И. Б. Вероятнее всего Иван Бабушкин, бывший чистильщик, два месяца назад отправившийся в загородную разведку и бесследно пропавший где-то среди заброшенных дачных и садовых домиков.
Впрочем, теперь уже не бесследно… Печальный конец для опытного разведчика и моего друга, ставшего теперь врагом.
Собственно говоря, подобные сведения я обязан был незамедлительно передать в Управление. Но я медлил. Возможно, потому, что чувствовал: главные открытия все еще ждут меня где-то там, среди грязных запутанных улочек.
А еще меня до сих пор неотступно грызло какое-то непонятное чувство. Будто бы что-то упорно маячило прямо перед самыми глазами, но я так и не мог понять, что именно.
Искомого мертвяка я так и не нашел, равно как и никаких следов его существования. Нет, следы ходячих мертвых мне попадались в изобилии, но то были самые обычные мертвяки. Едва таскающие ноги, наполовину разложившиеся, неопасные и совершенно безмозглые. А того, кто мне нужен, я так и не обнаружил.
И ту неведомую когтистую тварь, что мимоходом отбросила с дороги старый грузовик, я тоже не выследил… Хотя это, может быть, даже и к лучшему. Не могу представить, как бы я выходил из положения, доведись мне столкнуться с этаким монстром нос к носу.
Устроившись верхом на стоически претерпевающей все невзгоды нового времени старой лавочке, я аккуратно пристроил вынутый из ножен меч так, чтобы он был под рукой. Осмотрелся вокруг, особо внимательно вглядываясь в таящиеся под кронами соседних деревьев тени. И только убедившись в полном отсутствии поблизости чего-либо мало-мальски опасного, откинулся назад, прислонившись спиной к теплому, нагревшемуся на солнце металлу. Прикрыл глаза, продолжая внимательно вслушиваться в мертвенное молчание заброшенных пустынных дворов…
Глухой хлопок выстрела вдребезги разбил тишину, заставил меня мгновенно вскочить на ноги и, поводя вокруг себя мечом, завертеться на месте, выискивая источник звука.
Выстрел повторился. И почти сразу же воздух вспорол чей-то крик. Исполненный неизбывного ужаса вопль.
Перескочив через скамью, я молнией пересек усыпанную слежавшимся мусором улицу. Разбрызгивая грязные лужи, проскочил переулок. Одним прыжком преодолел препятствие в виде грубого чугунного заборчика. И вылетел на параллельную улицу.
Исполненные ужаса крики звенели в ушах.
Там! Во дворах…
Вновь перемахнув через забор, я молнией метнулся вдоль глухой стены старого кирпичного дома и, подобно пресловутому чертику из коробки, выскочил во двор.
То, что я там увидел, мне очень не понравилось…
Оборотень. Звероподобная пародия на человека. Подмяв под себя все еще слабо подергивающееся человеческое тело, косматая тварь увлеченно работала когтистыми лапами. Да так, что во все стороны только брызги летели. Немного в стороне, круглыми глазами глядя на это кошмарное зрелище, прижалась к стене девушка лет двадцати. Красивая. И до невозможности чумазая.
Она-то и кричала.
Швырнув на тротуар обиженно зазвеневший меч, я выхватил пистолет. Серебряные пули против оборотня – идеальное оружие. В случае попадания сразу уложат наповал.
К сожалению, попасть-то я и не сумел. Оборотень, своим звериным чутьем моментально почувствовав появление на сцене нового действующего лица, оставил свою жертву и ринулся ко мне, нечеловечески быстрым прыжком уходя с линии огня. Пуля прошла мимо цели, оставив неровную щербину на кирпичной стене ближайшего дома.
Я успел выстрелить еще два раза. И опять – в молоко. Потом мне пришлось бросить пистолет и кувырком откатиться в сторону, уклоняясь от стремительного прыжка ликантропа.
Просто невероятно, до чего шустрая эта тварь.
Царапая грязный асфальт, оборотень круто развернулся и вновь ринулся в атаку. Но теперь я был готов. И меч в моих руках не дрогнул.
Чувствуя во мне куда более опасного противника, чем та парочка, тварь медленно кружила вокруг, время от времени щеря мясистые губы и издавая приглушенное рычание. Волосатые уши непрестанно подергивались. Из ощеренной пасти несло гнилым мясом. С длинных – в палец длиной – когтей капала на землю кровь. Человеческая кровь, но не моя. Слава Богу, не моя.
Девушка перестала визжать. Рухнув на землю, она на четвереньках поползла к распластавшимся в кровавой луже человеческим останкам, хныкая и что-то невнятно бормоча. В ее бессвязный лепет я не вслушивался – хватало и других проблем.
Вспоров когтистой лапой воздух, оборотень ринулся вперед. Я уклонился в сторону, но, видимо, недостаточно быстро. Длинный и острый коготь едва не располосовал мне шею. Кожаная куртка на левом плече украсилась идеально ровным, будто бы проведенным хирургическим скальпелем разрезом. Хорошо еще до тела не достал… Вроде бы не достал.
Отмахнувшись мечом, я наградил ликантропа длинной, но, к сожалению, вполне безобидной для него царапиной вдоль ребер. Тварь негодующе взревела – серебряные накладки на лезвии меча обожгли ее как огнем, – но решимости не потеряла. Желтые звериные глаза оборотня по-прежнему горели неугасимым пламенем ненависти ко всему роду человеческому. Разве что действовать он стал несколько осторожнее.
Опытная тварь. Очень опытная. И дневной свет, насколько я вижу, ее почти не смущает… Сколько же на счету этого монстра загубленных жизней?.. Наверняка не один десяток. Во всяком случае, инстинкт убийства у этого ликантропа отточен как бритва.
Серебристой молнией сверкнуло лезвие меча. Бесполезно сверкнуло. Лишь несколько состриженных волосков, кружась, упали на землю. Оборотень опять уклонился.
И почти сразу же, рыча, бросился в атаку.
Чтобы напороться на мой заблаговременно выставленный меч.
Хриплый рык перешел в захлебывающийся визг. Ощутив сжигающее его изнутри серебро, оборотень отпрянул назад, пытаясь соскочить со смертоносного лезвия.
Поздно. Рывком провернув в ране меч, я с силой повел его вбок, взрезая живот и выворачивая наружу внутренности. Содрогаясь в предсмертных судорогах, оборотень осел на землю, судорожно царапая когтями залитый собственной густой кровью асфальт. Он еще пытался отползти, почти по-человечески всхлипывал и стонал. Но данная взаймы и время от времени подкрепляемая чужой кровью жизнь уже покидала его.
Оборотень неизбежно умрет. И очень скоро. Максимум через полчаса.
Однако я не имел права оставлять ему даже полушанса, и потому, подойдя поближе и хорошенько примерившись, нанес три последних завершающих схватку удара. Вытер вымазанный в липкой темной крови меч о свалявшуюся шерсть убиенного и сунул свое верное оружие в ножны. После чего спокойно отошел в сторону, подобрал потерянный в драке пистолет. Протер. Сунул в кобуру.
Сжавшаяся неподалеку от своего невезучего дружка девушка настороженно смотрела на меня. Будто бы ожидала, что я в любой момент превращусь в точно такую же когтистую волосатую тварь, как та, что сейчас отдыхает без головы посреди двора. Я улыбнулся и, подойдя, присел на корточки рядом. Искоса глянул на спасенную. Девушка заметно дрожала, но закатывать истерику вроде бы не собиралась. И то хорошо.
Ненавижу истерично визжащих дур, по глупости забравшихся в мертвую зону, а потом требующих, чтобы их немедленно оттуда «спасли».
– Тебя как зовут?
Девушка молчала, будто бы впав в прострацию и ничего не слыша. Пришлось взять ее за плечи и хорошенько встряхнуть.
– Имя? У тебя есть имя?
– Д-да… Ирина.
– Ира, значит, – дружелюбно констатировал я, отступая назад и заглядывая в соседнюю подворотню, дабы не пропустить возможное появление еще одного косматого урода. Оборотни редко ходят поодиночке. Звериная натура призывает их сбиваться в стаи. – Он тебя не укусил? Не поцарапал?
– Нет.
– Точно? – Я окинул скорчившуюся на грязном асфальте фигурку внимательным взглядом. Вроде бы крови видно не было. Но черт его знает. Иногда и маленькой царапины достаточно.
А вообще-то это уже забота не моя, а карантинной службы. Вот посидит месяца два в одиночной камере – будет знать, как по старому городу бегать.
Искатели острых ощущений, мать их… Нашли? Довольны?
Что мне теперь с ними делать?..
Ирина протянула руку и несмело дернула меня за рукав.
– Помоги, – едва слышно прошептала она. – Помоги ему.
Я непонимающе мигнул. А потом перевел взгляд на бессильно распростершееся в луже крови тело. Поразительно! Парень был еще жив. Это с такими-то ранами!.. К сожалению, я ничем не мог ему помочь. И даже будь здесь карета «скорой помощи» и бригада врачей из городской больницы, это бы ничего не дало. Бедняга был обречен. Спасти его мог бы разве что только Господь Бог.
– Извини, Ира, – я медленно покачал головой, – ничего нельзя сделать… Извини.
– Помоги, – снова прошептала спасенная, глядя на меня чуть ли не собачьим взглядом. – Пожалуйста, спаси его. Я… – Она шмыгнула носом. – Пожалуйста.
Я вздохнул и медленно поднялся на ноги. Вытащил из кармана телефон. Неуклюже потыкал в кнопки.
На этот раз опять дежурила Маринка.
– Привет, это я. Узнала?
– Здравствуй, Леша. Как там у тебя?
– Немного жарковато. И отчасти кроваво… – Я быстренько глянул на обхватившую себя руками замарашку и коротко спросил: – Есть машина?
– Дмитрий Анатольевич сказал, что для тебя есть всегда.
Хорошо. Жаль только, что использовать я ее собираюсь не совсем для той цели, на которую они там рассчитывают. Ну да ладно. Одним выговором в личном деле больше, одним меньше – какая разница? Бросить здесь эту девчонку я все равно не могу. А тащиться вместе с ней к воротам… Да на кой черт мне сдалось это удовольствие?
– Пусть выезжает. Адрес… – Я пошарил глазами по сторонам, высматривая номерные таблички. – Понятия не имею, что тут за адрес. Переулок какой-то. Пусть двигают к юго-восточным воротам и едут медленно. Мы на Меридиан выйдем.
– Мы? – Маринка, как всегда, сходу подметила самое главное.
– Ну да. Мы… Я тут, видишь ли, не один.
– Вот как?
– Да. Именно так. Кстати, бери бумагу и записывай данные… Оборотень. Класс вроде бы четвертый. Цвет шерсти неопределенный. Размеры – средние… Зубы и когти длинные. Хвост мохнатый. Запах мерзкий. Живот выпотрошенный.
– Алексей, прекрати! Тебе бы все только ерничать.
– А чем мне еще тут заниматься? Только и остается, что ерничать да мечом махать… Ну ладно, некогда мне тут болтать. Так что до встречи…
Убрав телефон, я поднял взгляд на спасенную. Девушка все так же внимательно смотрела на меня. По грязной щеке, оставляя за собой светлую полоску, медленно ползла слезинка.
Я отвел взгляд первым – не мог выдержать натиска этих зеленых глаз, беззвучно умоляющих меня совершить невозможное. И спасти ее друга я тоже не мог.
Единственное, что действительно было в моих руках, – это дать шанс вернуться домой живой.
А для этого первым делом нужно поскорее убраться с этого места.
Шагнув в сторону, я подобрал валявшийся на асфальте старенький пистолет, помнивший, наверное, еще легендарную Великую Отечественную. Выдернул обойму. И недоверчиво прищурился.
Свинцовые пули. Какой дурак выходит в старый город со свинцовыми пулями? Неудивительно, что оборотень чихать на них хотел. Что ему эти безобидные кусочки металла?
Свинцовые пули в наши дни – это равнозначно полному отсутствию оружия вообще.
Невероятно глупо.
Тем не менее пистолет еще пригодится. Я вернул обойму на место и рукоятью вперед протянул оружие неуверенно поднявшейся на ноги Ирине.
– Пользоваться умеешь?
Глупо спрашивать очевидные вещи. Кто в наше время не умеет пользоваться оружием? Уверен, нет таких. Но чем черт не шутит.
– Умею… – Спасенная приняла пистолет. Правда я заметил, что руки ее так дрожали, что она смогла бы попасть разве что только в слона. Да и то с расстояния не больше трех метров. Но я вооружил ее не для того, чтобы получить поддержку в случае неприятностей. В конце концов, от свинцовых пуль толку все равно – ноль. Оружие просто должно придать ей уверенности. Помочь быстрее прийти в себя.
Лишь бы только она в меня не пальнула…
– Ира, ты как? Идти сможешь? Девушка неуверенно кивнула, беспомощно глядя на меня.
– А как же… Миша… Он ведь…
О, Господь всемогущий… Ну как ты не понимаешь? Парень твой уже не жилец. Сейчас для него я могу сделать только одно. И лучше бы, чтобы ты, милая, этого не видела.
– Иди вон туда, на улицу. Потом сворачивай налево. Подожди меня там. Если кого увидишь, стреляй, – я разорился на улыбку и залихватски подмигнул: – Только меня не подстрели, пожалуйста.
Подождав минуту, я удостоверился, что девушка скрылась за углом дома. И повернулся к ее бывшему другу. Невероятно. Потрясающее упорство. Парень все еще боролся со смертью, хотя по всем канонам медицины давно уже должен быть покойником. Вроде бы он даже был в сознании. Во всяком случае, глаза его смотрели на меня почти осмысленно.
Мне было жаль его. Но иного выхода я не видел. Если он выживет – почти наверняка станет оборотнем. Умрет – поднимется мертвяком. Незачем рисковать. Лучше заранее принять меры, чем пополнить лагерь врага еще одним выходцем из наших рядов.
Я медленно потащил из ножен свой меч.
* * *
Чего, спрашивается, я добился? Спас какую-то взбалмошную девчонку, которая теперь смотрит на меня как на первейшего врага человечества. Уверен, она меня ненавидит. И за что? За то, что я исполнял свой долг? Ну не мог я поступить иначе! Не мог…
Впрочем, ей это сейчас не объяснишь. Не поймет. И даже слушать не станет.
Ведь сказал же я ей: выйди на улицу, жди меня там. Я не просил подглядывать из подворотни.
Ну и что? Доподсматривалась? Увидела на свою голову… И на мою тоже.
Теперь она меня ненавидит. Теперь она готова выцарапать мне глаза.
Задевает меня это хоть чуть-чуть?.. Да, задевает! Теперь приходится смотреть не только по сторонам, но и за ней приглядывать. А то еще сдуру пальнет в спину.
Зря я ей пистолет доверил… Но не отбирать же теперь.
Думаю, до сих пор она не попыталась меня пристрелить только потому, что боялась остаться на этих улицах одна. И по этой же причине не убежала.
Дурочка. Честное слово, дурочка. Но красивая. Ее бы отмыть, причесать да переодеть – цены бы не было…
Махнув рукой своей сердито сверкающей глазищами спутнице, я прижался к стене. Выглянул. И, не заметив ничего опасного, ужом ввинтился в узкую щель между двумя бетонными плитами. Держа руку на рукояти меча, еще раз осмотрелся. И только потом поманил спасенную.
Ирина, несмотря на куда более стройную фигуру, в щели чуть не застряла. Но когда я попытался ее поддержать за локоть, отбросила мою руку с такой яростью, что я даже испугался.
Прекрасно!.. Если ей так нравится сидеть в этой дыре, пусть сидит. С полчасика свободного времени у нас пока еще есть. Может быть, остынет хоть немного.
Надо только на забор влезть. Обзор будет лучше. А то вдруг еще кто-нибудь очень голодный и злой заинтересуется ее филейной частью.
Наверное, в моем взгляде все же что-то промелькнуло. Во всяком случае, спасенная вдруг кротко взглянула на меня и протянула руку, явно прося о помощи. Правда, едва только она выбралась из щели, как сразу же вновь превратилась в изливающую презрение королеву. Чумазая как не знаю кто, растрепанная королева в разорванном спортивном костюмчике. Раньше я бы только посмеялся. Теперь же почему-то было не смешно.
Возможно, потому, что она действительно выглядела как королева. Царственная дурочка, упорно не желающая понять жестокую правду жизни… Но кто же тогда я? Презренный чистильщик, недостойный даже стоять рядом с ее величеством? Вооруженный мечом убийца? Враг, которому не зазорно будет выстрелить в спину где-нибудь в темном городском переулочке?
Нравится мне эта роль?
Нет!.. И будь оно все проклято!
Обойдя стороной какое-то унылое двухэтажное здание, мы прошли мимо застрявшего поперек улицы ржавого автобуса. Выбитые фары брошенной машины слепо таращились в пустоту. Лобовое стекло отсутствовало. А в водительском кресле, уронив скалящийся череп на руль, сидел выбеленный солнцем и ветром человеческий скелет. Как всегда, проходя мимо, я поприветствовал молчаливого смотрителя пустой улочки резким взмахом руки.
Спасенная недоуменно посмотрела на меня, потом на скелет и спокойно отвернулась. Крепкие все-таки нервы у дамочки. Ничего не скажешь.
Сразу за поворотом я заметил следы. Отпечатки армейских ботинок. Совсем свежие – солнечные лучи еще не успели высушить осыпавшуюся с рубчатых подошв грязь.
Кто-нибудь другой подумал бы, что минут десять назад здесь прошел человек. Мне же хватило одного взгляда, чтобы понять: никакой это не человек. Типично цыплячью подпрыгивающую походку не научившегося еще соизмерять силы новообращенного вампира узнать нетрудно.
Вампир. Средь белого дня… Что же вытащило кровососа из темных подвалов и толкнуло под ненавистные лучи солнца?
Выдвинув меч из ножен на полпальца, я внимательно осмотрелся.
Никого. Ничего. Пустая грязная улица с застрявшими тут и там ржавыми помятыми автомобилями. Присыпанный битым стеклом грязный растрескавшийся асфальт. Покосившиеся столбы и оборванные провода.
Не нравится мне этот район. Всегда не нравился. Слишком уж он спокойный на первый взгляд. И слишком много моих коллег здесь пропало.
Следы вели направо, мимо брошенной бензоколонки, в глубь старого города. Я же толкнул Ирину прямо. Во дворы. И все то время, пока мы пробирались мимо пустых оконных провалов, я не выпускал ставшую внезапно мокрой и скользкой рукоять меча. Вновь прорезавшееся ощущение упершегося мне в спину тяжелого взгляда царапало натянутые до предела нервы. Инстинкт самосохранения приглушенно стонал, требуя убраться отсюда немедленно.
Даже спасенная, похоже, что-то такое чувствовала. Она притихла и непрестанно озиралась по сторонам. Ее побелевшие от напряжения пальцы мертвой хваткой стиснули рукоять бесполезного пистолетика…
Обошлось.
Закоулки остались за спиной. Мы вышли на широкую и относительно чистую дорогу. Брошенных машин здесь не было. Следы нечисти тоже отсутствовали. Во всяком случае, свежих отпечатков я не увидел.
Облегченно вздохнув, я вышел на середину дороги. Осмотрелся. И, преспокойно усевшись прямо на асфальт, скомандовал:
– Ждем.
Ирина негромко хмыкнула, невозмутимо сев чуть в стороне, тут же принялась поправлять волосы.
Чтобы не терять времени, я тоже решил заняться делом. Вытащил из ножен меч и, пристроив оружие на коленях, достал точильный брусок и приготовленную специально для этих целей тряпочку. Любое оружие время от времени нуждается в чистке. И меч – не исключение. Тем более что сегодня ему уже дважды пришлось побывать в деле. И если я не уделю внимания оставшимся на лезвии кровавым разводам, отчистить их потом будет куда труднее.
Так мы и сидели. Два идиота. Одна возится с прической, вместо зеркала поглядывая в ближайшую лужу. Другой – чистит меч. И все молча.
Минут через двадцать, как раз к тому времени, когда я закончил чистку и убрал оружие в ножны, послышался неровный треск мотора. А еще через минуту рядом с нами со скрежетом затормозила машина – бывшая «Газель-микроавтобус, обшитая трехмиллиметровыми стальными листами. Маленький самодельный броневичок.
Со скрипом открылось боковое окно (вернее, не окно, а железная шторка, и не открылась, а только немного отодвинулась). Из образовавшейся узкой щели – руку не просунешь – на меня в упор глянули чьи-то серо-стальные глаза. Причем можно было не сомневаться: где глаза – там недалеко и автомат. С серебряными пулями. И нацелен он сейчас исключительно на мою скромную персону.
– Леха, ты, что ль?
– А то ты не видишь. – Я позволил себе кривую усмешку.
– Да мало ли что я вижу… – прозаически вздохнул обладатель влажно блестящих серых глаз. – А это кто там с тобой?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?