Текст книги "Игра"
![](/books_files/covers/thumbs_240/igra-252723.jpg)
Автор книги: Александр Мокроусов
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Итак, в офис я приехал в районе пяти вечера и сразу же присоединился к своему «малому совету», заседающему в одной из переговорных комнат тринадцатого этажа. По мере надобности мы вызывали по видеосвязи начальников отделов и департаментов, чтобы получить пояснения по тем или иным вопросам. Закончили далеко за семь вечера, даже ближе к восьми. В это время рядовых сотрудников в здании почти не осталось, но менеджерская команда все еще находилась на своих местах. Я говорил уже, у меня в компании есть жесткое разграничение между руководителями и рядовыми сотрудниками. А руководство – это не только положение и доход, это еще и ответственность, и повышенный спрос.
Итак, картина была более чем интересная. Мелкие неприятности свалились на все мои бизнесы. Даже на те, которые официально в ГК «Максим» не входили, и следов моего участия в которых ни в какой системе Спарк, Контур, Селдон или даже LexisNexis найти было невозможно. Причем, все наши сторожевые колокольчики начали срабатывать одновременно, примерно неделю назад. Все. Разом.
– Джентльмены. Я подытожу. – Я обвел взглядом всех присутствующих, задержавшись на долю секунды на каждом. – Мы вместе пришли к выводу, что на нас напали. Нам не объявили войну, на нас уже напали. Я вижу главной задачей выяснение кто за этим всем стоит. Пока мы не понимаем кто наш контрагент, любые наши действия могут привести нас черт знает куда. Всю первичку мы уже обсудили, давайте дадим нашим серым клеточкам время структурировать и обработать информацию, возможно у кого-то произойдет озарение. Встретимся завтра в семь тридцать.
– Мне кажется мы слишком однобоко рассуждаем – Хачатур Каразян, мой финансовый директор, по привычке погладил широкой пятерней подкову волос. – Мы сейчас как начинающие политики, в случайности не верим. Начинающий в любом деле в случайности не верит. В этом одновременно его преимущество, но и его же недостаток. А мы с вами не начинающие. Лично я допускаю вариант, что за всеми этими фактами никто конкретный не стоит и каждое из событий – просто цепочка случайностей.
– Штирлиц, как ваши пальчики оказались на русской рации? – Усмехнулся я. – Мессиры, если за этими мелкими разрозненными неприятностями никто не стоит – значит мы попали в, прям-таки, беспрецедентную черную полосу, тут в пору святую воду в кулеры заряжать, вместо артезианской…
В комнате сидели очень умные люди. Очень умные и опытные. Поэтому все понимали, что в любом плане, самом тщательно разработанном и промоделированном целым полком аналитиков, присутствует элемент случайности. Черный лебедь. Непредсказуемый фактор или событие, которое может дать непредсказуемый результат. И почему такой непредсказуемый фактор не может всплыть не в одном, а в десятке, сотне кейсов одновременно? Каждый раз, подкидывая монетку, шансы орла и решки одинаковы, пятьдесят на пятьдесят. Не важно, сколько раз вы уже ее бросали. Но последовательность, ряд орлов подряд, можно получить только с вероятностью в одну вторую в степени количества подбрасываний. Даже десять орлов подряд – это уже одна тысячная! Или это «ошибка игрока», на которой так любит зарабатывать казино?
В переговорке снова повисла тишина.
– Так, пауза. Встретимся за завтраком. Я поднимусь поужинаю и тоже домой еду.
Через десять минут я побывал в душе и переоделся. Через пятнадцать минут я удивился. Через шестнадцать я очень сильно удивился, а через семнадцать я облегченно улыбнулся.
Глава 3
– Вот еще одно, то, чем вы русские отличаетесь. Вы всегда во всем себя черным красите. Мне почему-то кажется, что остаться человеком может любой и в любых обстоятельствах.
Номер один приподнял в салюте бокал коньяка, посмотрел через темную маслянистую жидкость на свет и покрутил, как бы в раздумье смотря на неровные дорожки на стенках искрящегося хрусталя.
– А вот давай, – номер один замолчал на несколько секунд как бы решая с самим собой, стоит ли озвучить мысль, в раздумье склонил голову к левому плечу, сощурил один глаз в тонкую полосочку, – давай мы посмотрим, сможет ли человек человеком остаться?
Следующая их встреча произошла неожиданно скоро. Уже через неделю номер один позвонил номеру два (сам набрал номер на старенькой кнопочной Нокиа) и пригласил его в бар «Бульдог» в центре Амстердама, в районе Де Валлен. Сидя в углу небольшого, как и все амстердамские бары, зала, номер один потягивал джин с тоником. Коктейльная трубочка в бумажной обертке лежала на столике. Номер один усмехнулся. Европейцы. В погоне за экологичностью готовы отказаться от пластиковых соломинок. Но как же нужно не любить себя, чтобы быть готовым взять в рот бумажную трубочку, которая еще недавно была, возможно, газетой, и согревала ноги какого-нибудь бомжа. А может это заговор барменов? Бумажная трубочка быстро разбухнет, размокнет, и вот клиент начинает торопливо допивать свой напиток. А там – или новый заказ, или освободит место следующему посетителю.
Весь вид за окном, через не широкую мощеную улочку, занимало старинное здание. В каменной стене, прям напротив витрины бара, располагались две низенькие деревянные двери. На одной чуть заметно проступал контур большого парусного корабля, а на второй, желто-оранжевой краской было нарисовано улыбающееся солнышко. В паре метров от второй деревянной двери располагалась третья, большая стеклянная, зашторенная сейчас изнутри синим атласом.
– Очень любопытный выбор места встречи. – На диван, обтянутый искусственной пятнистой коровьей шкурой, присел номер два. – Я же правильно понимаю, ты знал, что я тут неподалеку?
– Здравствуй. Ну конечно. Я знал, что ты всю неделю проводишь в Брюсселе, поэтому позволил себе попросить тебя заехать в Амстердам. Верю, ты не пожалеешь, что потратил два с половиной часа на дорогу.
– Потратить пять часов на трехсотмильное расстояние? Я не столь расточителен. Это было бы для меня слишком роскошно, ехать сюда на машине. Я потратил сорок минут на полет. Кстати, вертолет ждет меня…
– Я еще раз заверяю тебя, что сегодняшняя встреча тебя не разочарует. – С этими словами номер один демонстративно повернулся к окну.
Номер два инстинктивно последовал за ним взглядом. В доме напротив бара открылась дверь с нарисованным солнышком и из нее вышла вереница малышей. Держась за ярко желтую веревочку, змейка карапузов лет четырех-пяти, возглавляемая молодой дамой в ярком красном берете, прошла под барной витриной и скрылась где-то за углом.
– Я заметил, что у вас, в Европе, очень много двойняшек. Счастливые родители…
– Ничего странного. Просто мы не спешим заводить детей, молодые люди хотят пожить для себя, попутешествовать, сделать карьеру, заработать деньги. Первого ребенка начинаем планировать уже после сорока. А когда решаемся на ребенка, уже зачастую становится поздно, уже возраст, активность сперматозоидов не та. И тут на выручку приходит ЭКО. Отсюда и двойни.
– Видишь вторую дверь? Ту, на которой парусник? Первая, с солнышком, это детский сад. А вторая, с кораблем, это вход в церковный двор. Я все же верю, что двойняшки – это не наука, это Он, Его промысел.
– Ты специально выбрал этот город и этот бар? Третья дверь вероятнее всего – публичный дом? И не веришь ты в Его промысел. Я ведь знаю, ты рационалист. Что там с грехами? Атеизм, неверие в бога, это грех меньший, по сравнению с верой во лже бога. Знаешь, сколько на земле религий?
– Никогда об этом не задумывался, дюжина? Две? – Номер один сделал знак бармену и тот проворно поставил на столик два стакана-рокса с темным, почти коричневым виски, вероятно заказ был предварительно оговорен, а судя по скорости исполнения – еще и сдобрен щедрыми чаевыми.
– Около сотни! – Номер два взглянул на бокал, чуть замешкался, но все же поднял его и замочил губы в остро пахнущем торфом напитке. – Сотня религий. Помимо так называемых мировых, христианства, ислама и буддизма, иудаизм я сюда не включаю, иудеем можно стать лишь по рождению, так вот помимо трех мировых есть еще несколько десятков основных религий. Ты возможно знаешь, у моей семьи есть отношения с американским министерством обороны. Иногда мне самому приходится бывать на их мероприятиях. Американцы первыми поняли, что имидж погибших солдат может быть рекламой. Поэтому зачастую их мероприятия проходят на Арлингтонском кладбище. Это удобно, штаб-квартира через дорогу… – еще один глоток, на сей раз уже полноценный. – При захоронении на этом кладбище родственники могут выбрать, какой религиозный символ будет выбит на мраморной плите. Знаешь, сколько сейчас этих символов? Шестьдесят два. Только на одном кладбище похоронены представители шестидесяти двух религий… – Бокал еще раз поднят, а затем, пустой, отставлен в сторону. – Я помню, с математикой у тебя всегда было хорошо. Так скажи мне, какова вероятность сделать правильный выбор? Как выбрать настоящего Бога? Каждый верит, что именно его религия – верная. Но теория вероятности говорит, что правильнее не верить вовсе, чем участвовать в этой религиозной лотерее и ставить на кого-то конкретного, будь он Христом, Аллахом или Буддой.
Номер два повернулся к окну.
– Ты же меня в бар у церкви, напротив детского сада и публичного дома не просто так пригласил. Не просто так эту троицу показываешь. Ты мне контраст показать хочешь, или, как вы русские любите говорить, многополярность.
– Ты прав. Хотел бы я тебе просто тройку показать – пригласил бы в Рим на три государства в замочную скважину поглазеть. Я именно эту церковь хотел… Она для меня как бы символ того, что не все всегда является тем, чем кажется и первое мнение может быть очень далеким от истины. Ты знаешь, что это старейшая церковь в Амстердаме? И в ней великолепный орган. Лет десять назад я случайно попал сюда на концерт органной музыки. Вместе с еще несколькими десятками людей, повторюсь, я случайно на концерт попал, просто как обычный турист. Я сидел у прохода, справа. А через несколько рядов от меня, по диагонали, тоже у прохода, но с левой стороны, сидел колоритный мужчина, стандартный американец, в шортах, кроссовках и футболке. И он дирижировал! Он так истово и эмоционально дирижировал! Когда зазвучала «Кармина бурана» я думал, он вскочит и начнет в проходе невидимым оркестром управлять. Меня восхитило его чувство музыки. Ты хорошо знаешь, я больше визуал, меня звуки никогда не возбуждали, но глядя на этого человека я был поражен и восхищен. Я искренне завидовал его чувству, какие эмоции в нем вызывал органист. А потом этот человек встал, прям посреди концерта, он встал и шатаясь пошел к выходу. И когда он проходил мимо меня я понял, что он всего лишь чертовски пьян. От него разило так, что я сам побоялся захмелеть, только вдохнув его пары.
Номер один умолк и улыбнулся. Улыбка была скорее даже не на губах, просто уголок рта чуть приподнялся, на долю миллиметра. Вся улыбка была в глазах. Они будто бы вспыхнули изнутри яркими искрами и тут же погасли, вновь закрывшись за нависшими строгими бровями. Правая рука вверх и указательным пальцем круг, для привлечения внимания бармена. Тут же на стол встали две новые порции виски и пара изящных пивных бокалов-тюльпанов. Номер два вопросительно вскинул левую бровь.
– Ты серьезно? Ты предлагаешь напиться? Пиво с виски?
– А ты не будешь?
– Почему не буду? Буду. – Номер два отставил пустой бокал и взял новый.
– Ты знаешь, что у нас в России была такая царица, Екатерина Вторая? Наверняка она приходится какой-нибудь непрямой бабушкой вашей королеве, я знаю, что дед Елизаветы, Георг пятый, был двоюродным братом нашего русского царя Николая второго. Так вот, был при дворе нашей Екатерины такой придворный, граф Потемкин-Таврический. Хотя, какой там придворный. Фаворит. И даже не фаворит, а супруг он был нашей царицы, морганатический муж. Активнейший человек. Это он Крым к России присоединил, он наш черноморский флот заложил и много чего еще успел за свою недолгую, полувековую жизнь сделать. – Номер один отпил глоток пива, оценил температуру, и, вероятно удовлетворившись, выпил треть бокала единым глотком. – И вот, представь себе, этот политик, реформатор, профессиональный, как его сегодня бы назвали, премьер-министр, обладающий неимоверной властью, деньгами, имеющий в своем распоряжении целую империю, причем без каких-то там демократий или плюрализма, он ходил по своему дворцу и жаловался на скуку! Ему было скучно! Когда я об этом узнал, я сначала посмеялся. Как же. Такой великий человек, а ему скучно. Подумал было, фантазии ему не хватало. – Номер один выпил половину оставшегося в бокале пива, снова одним единственным глотком, массивный кадык лишь единожды дернулся вверх-вниз. – Мне приятно было так думать. Тут же прямая аналогия со мной, да и с тобой, – кивок в сторону номера два, – думал, вот я какой, умнее графа Потемкина, мне не скучно. А вот после нашей прошлой встречи знаешь, я задумался. Сначала я решил, что у Потемкина была депрессия. Я решил, что и ты, друг мой, тоже от депрессии страдаешь. Начал копать. Не сам конечно, дал задание специалистов найти, кто может нормальным, не ученым-птичьим языком объяснить.
– У меня нет ни депрессии, ни скуки. На прошлой встрече я просто плохо себя чувствовал. – Номер два говорил спокойным, чуть даже снисходительным голосом, как будто брал на себя ответственность за то, что ввел товарища в заблуждение. – Я признателен тебе за то, что ты так близко к сердцу принял мои слова, но помощь мне не нужна.
– Ха ха. – Номер один отставил пивной бокал и вновь взял толстостенный низкий стакан с виски. – Разумеется, ведь признать необходимость помощи – значит проявить слабость. – Снова прищуренный взгляд, пауза. – Не переживай, я тоже так еще недавно считал. Но это не правда. Вообще, давай будем честны друг с другом. Если бы ты был в порядке, ты бы уже летел обратно в Брюссель на своем вертолете, а не пил бы тут со мной в занюханном баре.
– Я пью в этом занюханном баре только потому, что ты меня сюда пригласил. Хотя, надо признаться, я уже начинаю сожалеть, что согласился на внеплановую нашу встречу.
– Ну, хочешь к стандартному формату вернуться – легко. Я не просто так в Амстердам прилетел, я тут Дюрера, «Зайца», покупаю. Родного брата того, что в Альбертино выставлен. Можем вместе поехать. Будешь первым за пятьсот лет, кто увидит эту картину. Ты этого хочешь? Или все же признаешь, что у тебя неудовлетворенность есть, ты же удовольствия от жизни не получаешь. Синдром Ротенберга-Альтова, распорядись, тебе быстро специалиста найдут и все симптомы резюмируют, сам увидишь, что это твое.
Номер один говорил чуть громче, чем обычно, и только это выдавало бушевавшие в нем эмоции.
– Ты, друг, страдаешь той же болезнью, что и я сам. Мы достигли таких высот, что нам уже не к чему стремиться. Дальше у нас либо извращения на горизонте, а этого ни я, ни, мне кажется, ты, особо не хотим. Либо мы в людишек играть начнем. Войнушку где-нибудь организуем, освободительную революцию, или наоборот, не освободительную. Я покопался, знаешь ли, и вот что интересно мне удалось выяснить. У каждой, поверь у каждой цветной революции, есть вполне конкретные имя и фамилия. Да что там говорить, даже за ростом борьба за права ЛГБТ сообщества или за права черных, даже за ними стоят наши с тобой товарищи, которым от нечего делать захотелось поиграть с историей. На нашем, постсоветском пространстве, это вообще просто. Россия в девяносто первом, когда союз распался, осталась страной с имперскими замашками. А империя – это помимо прочего, еще и обязательно многонациональность. А вот в отвалившихся странах лейтмотив играли национальные силы. А когда националисты к власти приходят, они неизбежно нацистами становятся. Так что разжечь пару-тройку революций – совершенно простое дело. Вот и я тебе предлагаю, давай поиграем?
Номер один сделал глоток, и даже не почувствовав вкуса алкоголя, продолжил. Он умел так, говорить, не замечая ничего вокруг, и его слова всегда, всегда слушали.
– Ты бывал в Саудовской Аравии? Там есть такие города, Харад и Эль Баха. Между ними примерно двести пятьдесят километров, это около ста пятидесяти миль, так вот, на трассе между этими городами нет ни одного поворота. Она прямая, как стрела. Отличная, ровнейшая дорога через пустыню. Я когда-то сделал ошибку, думал будет весело, взял «ламбу», хотел по этой трассе прокатиться. И знаешь, что? Скука скучная. Мало того, что по сторонам все одинаково, песок, так еще и дорога прямая, рулить не нужно, скука черная!
– И что ты предлагаешь? Революцию, войну, эпидемию? Ты же явно уже придумал что-то. – Номер два медленно, очень медленно пригубил виски, но по его телу, по наклону корпуса, по глазам было видно, что он уже весь внутри этой идеи, он уже там, планирует и просчитывает, а главное, ему это интересно.
– Постой. Столь грандиозные планы я пока еще не рассматриваю. Нужно сначала на чем-то себя попробовать. – Номер один так же приподнял свой бокал, сделал глоток и бросил в рот матово блестящую оливку. – Мы сначала на небольшой группе попробуем, партитуру им напишем, продирижируем сначала камерным оркестром, ну, а если понравится, тогда и за войнушку или революцию возьмемся. Ты же не покупаешь сразу ящик вина нового виноградника?
– У меня есть человек, чьему вкусу я доверяю, поэтому я вообще вино не покупаю. То есть мы посадим в некое закрытое пространство некое количество людей и будем за ними наблюдать?
– Очень широкими мазками именно так. А вот подробности, правила и задачи, которые мы спустим нашим участникам, как и требования к самим участникам, мы сейчас и обсудим.
Глава 4
– Штирлиц, как ваши пальчики оказались на русской рации? – Я вспомнил свой любимый фильм и то, как набором случайностей Штирлиц, на грани провала, объяснялся с Мюллером. – Мессиры, если за этими мелкими разрозненными неприятностями никто не стоит – значит мы попали в, прям-таки, беспрецедентную черную полосу, тут в пору святую воду в кулеры заряжать, вместо артезианской…
Впрочем, там, где одна случайность, там возможна и их череда. Ведь мог Гильденстерн сто раз подряд проиграть Розенкранцу, раз за разом выбрасывая орла? Почему бы и нет. Вот только это красиво в кино и литературе, а в бизнесе с такой цепочкой столкнуться…
В переговорке снова повисла тишина.
– Так, пауза. Встретимся за завтраком. Я поднимусь поужинаю и тоже домой еду.
Через десять минут я побывал в душе и переоделся. Через пятнадцать минут я удивился. Через шестнадцать минут я очень сильно удивился. А через семнадцать минут появился незнакомец и я облегченно вздохнул.
Когда моя компания только переехала в новое здание, в наш тринадцатиэтажный комплекс, кто-то из дизайнеров назвал стеклянный купол на крыше капитанской рубкой. Шутка прижилась. Вообще, сравнение коллектива или компании с кораблем очень популярно. Сколько раз вы слышали слова сотрудницы ЗАГСа о «лодке любви» или «корабль под названием Ивановы»… В корпоративном бизнесе такая же история. Многочисленные бизнес тренеры сплачивают коллектив, ассоциируя его с командой корабля. Один за всех и все за одного. Вокруг – бушующее рыночное море и акулы-конкуренты. И вся надежда только на боцмана и отца-капитана, то есть на генерального менеджера и его совет директоров. Чушь полная, но с менеджерами среднего звена работает и стоит дешевле, чем многие другие мотивационные программы. Итак, название «рубка» прижилось. Ну а с появлением рубки и обслуживающие директорскую столовую сотрудники стали, вполне логично, называться не официантами, а стюардами.
В моем здании очень много комнатных растений, от неприхотливых кактусов и стандартных для любого офиса юкк, фикусов и диффенбахий, до совершенно экзотических карликовых берез и мхов во всю стену. Ну а рубка была, прям-таки, наполнена живыми зелеными растениями. Шестнадцать метров в диаметре и двенадцать в максимально высокой точке, но учитывая сферический наклон стен полезная площадь купола составляла чуть больше ста квадратов. И значительная часть этой сотни квадратов была отдана саду. Бамбуковые и финиковые пальмы, лимоны, папоротники, алоэ и несколько видов кактусов. И все это на ковре из стелющегося можжевельника. Уж не знаю, как наши садовники ухитряются поддерживать в одном месте жизнь таких разных растений, но с 2015, с самого переезда ГК «Максим» в это здание, мы регулярно берем призовые места в различных номинациях в ежегодной национальной премии за лучшие решения бизнес-пространств Best Office Award. Концепция рубки – это зеленая зона, залитая солнечным светом, где большой стол на тридцать человек смотрится легко, словно плед для пикника на траве. И кстати, «Максим» участвует в Office Award не из какого-то пошлого тщеславия. Мы не рефлексирующие истерики, которым нужно что-то кому-то доказывать. Предоставление сотруднику рабочего места в столь титулованном, и реально удобном и красивом офисе – это тоже мотивация. «Максим» дает работнику много, потому имеет право много от сотрудника требовать.
Итак, через пятнадцать минут после завершения совещания с моими директорами, отдохнувший под контрастным душем и сменивший костюм и ботинки на кроссовки, джинсы и футболку с принтом Джокера, я поднялся по винтовой лестнице в рубку. И удивился в первый раз.
Я уже говорил, что помещение под куполом обычно использовалось как столовая для высшего менеджерского состава, то есть для буквально дюжины человек. Поэтому в стандартные рабочие дни тут стоял круглый, примерно трехметровый обеденный стол.
Сейчас этот стол был очень нестандартно сервирован. Как-никак, я имею некоторое отношение к кухне. А где кухня – там и сервировка. И отличить настоящее столовое серебро от наших обычных приборов, которые используются в рубке… «Максим» конечно не бедствует, и в этом месте ест верхушка компании, здесь мы принимаем особо важных гостей, но все же, серебра у нас никогда не было. Если бы я сам не просмотрел еще во время перелета из Италии все первичные данные и не провел только что встречу, я бы подумал, что мои директора приготовили мне какой-то приятный сюрприз. Подготовили, заманили меня в офис, разыграли проблему и сейчас планируют с хлопушками и шариками выпрыгнуть из-за кадок с деревьями. Может, такое запоздалое поздравление с днем рождения? Хотя розыгрыши, какие бы они ни были, скажем так, комфортные, не в стиле моего малого совета. Остроумие у всех моих товарищей, как у всех умных людей, отменное. И в понятие «смешно» – розыгрыши у нас ну никак не входят. Значит это не они. А кто еще может организовать сюрприз владельцу «Максима» в офисе «Максима»? Ответ очевиден, только тот, кто проводит все те мероприятия, которые я весь сегодняшний день анализирую. Ну что ж, по всему получается, что сейчас мне будут показывать представление. Пока нет других данных, почему бы не поиграть с теми картами, которые мне выдал неизвестный визави. Противником его называть, до того, как он объявит о своих планах, я не буду. Серебро приборов дает очень широкий веер версий.
Я отодвинул кресло и сел за стол. Достал телефон и удивился во второй раз. Очень удивился.
Связь, возможность созвониться или списаться с кем угодно и когда угодно, гарантия доступа в интернет из любой точки здания при любых внешних факторах. Абсолютная энергетическая автономность и наличие альтернативных каналов связи. Это разумеется не залог успешного бизнеса, но, как минимум, одно из непременных условий. Весь Краснодар мог остаться без электричества, сетки всех операторов могли лечь, оставив абонентов без связи. Проводные телефоны могли умереть из-за какой угодно аварии. Но в здании ГК «Максим» продолжали бы гореть лампы, компьютеры сотрудников продолжали бы обмениваться данными с серверами, а сотовые и настольные телефоны автоматически перешли бы на виртуальных операторов или спутниковые сети. Это стоит чертову уйму денег, но это то, что в итоге окупается. Поэтому, я очень удивился, когда, сев за стол, я взглянул на свой Блэкбери. Я был не в сети.
В купол ведут два входа. Парадный, которым пользуемся мы, те, кто обедает в этой столовой, и служебный, которым пользуются стюарды и служащие. Это не снобизм. Просто дверь для человека, несущего в руках посуду, горячий кофейник или пылесос, должна открываться несколько иначе, чем обычная. То же самое с освещением, напольным покрытием, шириной и глубиной ступеней и многими другими факторами.
Человек, поднявшийся в купол через служебный вход, не был одним из наших стюардов. Не то, что я знаю всех в лицо, но он как минимум был одет не в нашу униформу. По той же причине он не мог быть поваром или садовником. Не был он и случайно перепутавшим двери сотрудником одного из нижних этажей. Система электронных карт-ключей дает доступ каждому работнику исключительно в те помещения, посещение которых входит в его контракт. Поэтому, появление в рубке этого мужчины меня очень обрадовало. Как только незнакомец появился в рубке – я вздохнул с облегчением.
– Я думал вы придете после ужина.
– Вы меня ждали?
– Не то, чтобы ждал. Скорее надеялся, что вы придете.
– Меня зовут Станислав Сергеевич, я…
– Не правда, – перебил я мужчину.
– Что, простите?
В переговорах есть два типа участников. Те, кто получают, и те, кто уступают. В 95 % переговоров есть те, кто получают больше, чем рассчитывали, и есть те, кто отдают больше, чем собирались. Пресловутые win – win встречи, на которых якобы обе стороны получают именно то, на что рассчитывали – это большая редкость. Я обычно получаю больше, а плачу меньше. Потому что я умею вести переговоры.
– Это не правда, что вас зовут Станислав Сергеевич. В лучшем случае, если вы сейчас не врете и это имя написано в вашем паспорте, так вот, в лучшем случае вас иногда в лицо так называют. А вот как вас зовут на самом деле ваши знакомые – вы скорее всего не знаете. – Судя по чуть растерянному лицу мне удалось сбить его с толка. А нечего строить мне сюрпризы, я очень скучный человек, я их не люблю.
– Простите, Максим Александрович, я не совсем понимаю вас…
– Простите? Вы в чем-то передо мной провинились? Или это ваш стиль, начинать переговоры с низкой позиции? – Ох как блестят его глаза, что, друг, не привык вот так с места в карьер, а то ли еще будет. – Я говорю о том, что не мы сами выбираем, как нас зовут. Начиная от имени, которое нам, без нашего согласия, дают родители, и до прозвища, которым нас называют друзья или сотрудники. Однажды, кажется в пятом классе, мой товарищ пришел в школу в черном пиджаке с удлиненными фалдами, эдакий детский вариант фрака. Кто-то из друзей назвал этот пиджак «смокингом», кто-то не расслышал, или просто не знал такого слова, и вот этот парень до конца школы стал «Цмыком».
– Максим Александрович, что вы несете?
Ого, это уже похоже на огрызание. Возможно, статус моего визави все же чуть выше, чем я изначально предположил. Ну ничего, сейчас я его еще пощупаю, плести узоры из слов я умею.
– Я вам больше скажу, даже то, как вас на работе называют, выбираете не вы, а ваш работодатель. Вот, возьмем, к примеру, вас. Вы, вероятно, хотели бы назвать себя представителем, посланцем, переговорщиком, может менеджером по налаживанию контактов. А ваш хозяин называет вас просто «говорящая голова».
Интересно, как он будет выбираться из этого разговора? По всему видно, что подготовленный сценарий нашего знакомства уже пошел под откос. Ну что же, поковыряем твою сдержанность. Все как всегда. Выведи контрагента из равновесия и отожми себе больше, чем изначально тебе планировали дать.
– Станислав Сергеевич, давайте уже к делу. Я мечтаю о чашке кофе. Думаю, что смогу слушать вас еще минуты три. А потом я вас прогоню.
– А вы не боитесь так разговаривать с человеком, который устроил вам проблемы, которые вас даже из Италии выдернули?
– Ну вот вы опять. Нельзя строить отношения на лжи. Если вы надели хороший костюм, обувь, – я сощурил глаза, – манжет поддерните, часы у вас вероятно не дешевые, да? Одеколон, чувствую, кридовский Авентус, верно? Мне он тоже лет десять назад нравился. Маникюр по случаю сделали. Вот только мой вам совет, вы, если за серьезного человека хотите сойти, вы одеколона поменьше на себя лейте. И, уж простите за откровенность, фигура. Портной конечно постарался, костюм вам явно подгоняли, вот только времена, когда только богатый человек мог быть толстым, давно прошли. По вам ведь видно, что питаетесь вы черте чем. Еще и очки. Вы про лазерную коррекцию зрения слышали? Человек, стоящий за всеми моими вопросиками, заметьте, не проблемами, а именно вопросами, он достаточно умен, чтобы о своем здоровье думать. Так что вы – просто наемник какого-то очень среднего уровня.
Это конечно очень подлый ход, но эффективный. Ого, а мужик – молодец. Только по расширенным зрачкам за стеклами очков и по трепетанию крупного носа можно понять, что нервничает, но руки не трет, лицом не краснеет и потеть не начинает. Крепкий мужик.
– Вы в одном только правы, – прищуренный улыбающийся взгляд, – набрызгали меня от души, – мужчина шуточно помахал широкой ладонью перед носом, как будто разгоняя неприятный запах.
Вот только он не был смущен. Любой «ряженый» на его месте засмущается. Человеку, каким бы он ни был циником или дураком, очень сложно не смутиться от мысли, что его застукали там, где ему не положено быть. Не по правилам, законам или формулярам, а по первичным признакам, по уму, достатку, внешности. А еще взгляд. Строгий, оценивающий и, как ни странно, веселый. В глазах была не обида унижения, не разочарование разоблачения, в них было веселье. Неужели это и правда он, мой главный визави?
– А я на ваш счет кажется ошибся, впору мне самому у вас прощения попросить, – тихо и задумчиво произнес я.
Если бы мы встретились иначе, я бы даже поверил, что именно стоящий передо мной мужчина – мой главный оппонент. Но все же не мог на первую встречу прийти первый человек, это не в психологии руководителя такого масштаба.
– А вот признание своих ошибок делает вам честь. Кстати, вы у меня четвертый, и первый, кто так быстро меня просчитал. Первые трое меня, пока я полностью не представился, так за говорящее письмо и принимали.
– Почему же тогда один прибор? – Я кивнул на стол.
– Оооо, нет, спасибо, я вегетарианец, никого не ем. И я никогда не сижу за столом с тем, кто есть животных.
– Тогда почему вы выбрали местом нашего знакомства столовую?
– Ну, это элементарно. Показать, что я имею доступ к святая святых, к кухне, я решаю, что вы съедите.
– Ну много то на себя не берите, вы решаете, что на стол поставить, а вот что съесть – это уже только мое решение. Однако, нам похоже не избежать разговора, может вы распорядитесь накрыть стол без мяса и второй куверт принести?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?