Читать книгу "Война клана 2"

Я плохо разбирался что в алхимии, что в том, что называлось именно химией. Да даже, честно говоря, слабо понимал, чем же, собственно, одно отличается от другого, уяснив для себя только тот факт, что производство химии вполне можно механизировать и поставить на поток в мануфактурном производстве. А вот алхимия всегда была, есть и останется штучным производством, для которого еще необходим квалифицированный мастер.

Вроде бы это было все равно что сравнивать сошедший с конвейера прибор и творение золотых дел анжинерного мастера. Первое может быть насколько угодно сложным, удобным и полезным для человека, но все равно практически неотличимо от точно такого же, но сделанного минуту спустя предмета. А вот у анжинера при всем желании двух одинаковых вещей никогда не получится. И пусть даже его артефакты будут делать одно и то же, причем одинаково эффективно, идентичными они не будут никогда из-за кучи влияющих на анжинерию факторов.

А еще я знал, что благодаря химии, как и алхимии, можно получить не только что-то полезное. Например, чистящие смеси. Но еще и огромное количество ядов, и еще непонятно, благодаря какому искусству результат будет наиболее катастрофическим. И вот это уже заставляло напрячься!

Не уверен, какая там именно химия хранилась у Кулачевского на Жоринских Складах, но навскидку понадобиться Морозовым могла разве что она. Потому как очень вряд ли этот клан могли привлечь ведра или какая другая металлопрокатная штамповка. Скалки, вилки, ложки и прочие сковородки с ночными горшками, которые, насколько я помню, хранились именно в этом месте.

А раз так, то было просто необходимо проконтролировать эту тему! Конечно, всегда могло быть и так, что клан носителей снежинок в глазах окончательно двинулся крышей и решил добиться своей победы, просто лишив весь остальной полис беспрепятственного доступа к новым поступлениям разнообразных тазиков и сковородок… Но я что-то в этом очень сильно сомневался!

Так что, развернувшись на каблуках, я быстро зашагал прочь от тюремного блока. Прямиком к лифтам, возле которых на этом этаже располагался качественно укрепленный пропускной пункт.

Глава 3

Спонтанное совещание вышло поначалу не столь плодотворным, как я на то рассчитывал. В первую очередь потому, что химией как таковой наша Ольга Васильевна никогда не занималась. Нет, понимала-то она, конечно, в этой науке куда больше меня, да и все остальных, кто собрался сегодня в зале для переговоров, причем вместе взятых, вот только толку от ее чисто прикладных знаний сейчас было немного.

То есть она была знакома со многими реагентами, в первую очередь, потому что они периодически применялись в той же алхимии, владела методами распознавания неизвестных веществ, а также навыками работы в лабораторных условиях. Разбиралась в разнообразных колбах, ретортах и прочих змеевиках и могла легко провести какой-нибудь эксперимент, опять же, если ей была известна точная последовательность проводимых манипуляций. А вот так вот теоретизировать на коленке…

Ну да… Как и я, она была обеспокоена тем, что многие химические вещества и соединения чрезвычайно ядовиты. Более того, принимают летучие и прочие формы, так что порой у обычного человека летальный исход может случиться после применения даже незначительного количества вещества и не только при вдохе, но и просто при контакте с незащищенной слизистой. Но вот дальше…

Что там хранится на складах и используется конкретной данной мануфактурой в составе их продукции? Можно ли из этого сделать что-нибудь опасное и зачем вообще химия может понадобиться Морозовым? Здесь Ольга Васильевна вообще ничего сказать не могла.

С одной стороны, она просто никогда ранее не интересовалась содержимым склянок с теми чистящими средствами, которыми пользовалась ее прислуга. А с другой просто навскидку можно было придумать ну просто огромное количество причин, по которым такому клану, как Морозовы, могли понадобиться химические вещества. Вот того все это было гаданием на кофейной гуще!

Одно только она могла сказать точно. Химия в таких количествах может быть нужна не для какой-то маленькой и тихой акции, а для налаживания потокового производств. А вот чего, сказать уже трудно. Но не следует забывать, что, как бы кто ни относился к этим людям со снежинками в глазах, какое бы грязное белье ни было вытащено на поверхность и какие бы глупые поступки в последнее время они ни совершили, это был все еще очень опасный противник.

Который к тому же, в отличие от многих других московских кланов, обладал мощным потенциалом, сравниться с которым наш, бажовский, даже после обретения наследия Шнуровски, все еще никак не мог. Да, мы были сильнее в военно-чародейском плане. Но вот с точки зрения научно-технической базы очень сильно не дотягивали до их стандартов.

Что такое Шнуровски? Это бывшая кудесничья артель, только в последние три десятка лет вставшая на путь научной мысли и передовых разработок. Более того, они, хоть и не были лишены производственных мануфактурных мощностей, но в этом плане были ранее удивительно неамбициозны. Часто довольствуясь крохами, собранными с вершков, и не желая серьезно бороться в тех случаях, когда у них появлялись крупные конкуренты, которыми очень часто становились именно носители снежинок.

А что такое Морозовы? Это мощный древний клан, который к тому же в течение почти века имеет в единоличном пользовании одну из крупнейших академий полиса Москва. Морозовская Академия – это практически полный аналог нашей Тимирязевской. Вот только если последняя раскинулась в живописной местности и могла похвастаться обширными территориями, то Морозовская представляла из себя, по сути, закрытый микрорайон вокруг их родового небоскреба, охватывающий все пять уровней города, где так же, как и у нас, имелись не только учебные и тренировочные площади, но и прикладные лаборатории, и исследовательские центры, в которых работали приглашенные кланом видные ученые.

С технической же базой у них также все было очень и очень хорошо. Морозовы не боялись конкурентных войн и всегда стремились быть монополистами в тех сферах, в которой начинали разворачивать производство. Что было нетрудно, учитывая размеры и суммарную мощь этого клана. Ну а если не получалось с ходу задавить других производителей, старались как минимум сделать так, чтобы активная конкуренция с ними становилась невыгодной, периодически используя в том числе и силовые методы.

– Слушайте, – нахмурился я. – А кто-нибудь вообще знает, у Морозовых у самих-то было когда-нибудь химическое производство?

Кажется, этот вопрос вызвал некоторое недоумение у собравшихся. Один из наших командующих кашлянул, а затем спросил:

– А… скажите, князь, – старший Бажов поправил свои роскошные усы и серьезно посмотрел на меня через стол. – А какая сейчас нам разница, есть ли у них такая мануфактура, или они решили захватить и освоить чужое производство?

– Ну… На самом деле вопрос учена даже уместный, – покачав головой, не согласилась с ним моя будущая супруга, которая тоже пришла, узнав о теме предстоящей встречи. – Если у них уже есть свое производство, то должны иметься и ресурсные запасы, как, собственно, и каналы для их получения.

– Именно, – подтвердил я, положив руку на ладошку девушки. – И здесь тогда возникает вопрос, если у них есть свои запасы, то зачем им захватывать чужую химию?

– Может быть, решили расширить производство? – предположила Астрид, тяжело налегая на стол.

– Если это не что-то обыденное, вроде средства для прочистки труб, то очень вряд ли, – покачала головой Ольга Васильевна. – Все же разведка у нашей фракции поставлена неплохо, а никаких сообщений о новых или нетипичных средствах, используемых Морозовыми, мы до сих пор не получали.

– На самом деле это еще может значить то, что моя версия по поводу химии изначально ошибочна, – добавил я. – И со складов Морозовым нужно нечто иное. Либо сама территория складов…

– Военной ценностью этот объект сам по себе, без содержащихся там товаров, не обладает, – медленно покачал головой постоянный представитель Громовых. – Это место, как и все складские площади, слишком легко захватить и слишком проблематично удерживать на постоянной основе. К тому же большое католичество дородных развязок с пандусами на другие уровни затрудняет общее наблюдение за перемещениями вражеских сил.

– А может, там есть такой же сюрприз, как и на том складе, что мы брали у смертовиков? – предположил кто-то.

– Предполагаете наличие обустроенных подземных тайных ходов, – задумчиво переспросила Ольга Васильевна, потирая подбородок. – А не слишком ли демонстративный захват объекта для получения доступа к «тайному» ходу?

– Выпячивают, чтобы чужие особо не интересовались, – пожала плечами Старейшина Астра, сестры которой на этой встрече с нами почему-то не было. – Так что, как говорится, тоже можно! Ну, или, наоборот, хотят, чтобы заинтересовались, а чем это там на этих складах для Морозовых намазано!

– Так, ладно, – похлопал я ладонью по столу, привлекая всеобщее внимание, – все это из области теорий и догадок, а нам сейчас нужны факты и действия. А потому прошу предлагать варианты наших дальнейших шагов!

* * *

Перемахнув с крыши на крышу, наша рука замедлилась, пропуская вперед быстро расходящиеся веером пятерки бойцов, после чего, скользнув по кровле к внешней стене, ведущей на Жоринские склады, чародеи один за другим попрыгали вниз на заснеженную мостовую. Высота здесь была небольшой, всего-то два этажа, а массивные неубранные сугробы способствовали быстрому и практически беззвучному спуску.

Максимум, чего можно было опасаться, так это того, что под снегом скрывается какой-нибудь кирпичный бой или покореженная арматура, но для того, чтобы не переломать в таких условиях ноги, существовали специальные простенькие щитовые чары, которые уже выучил даже я. Так что пятью почти беззвучными телами мелькнув на фоне светлой, подпаленной пожарищами стены, мы ухнули в нечищеные заносы, и по колотушке в ухе сразу же пришел приказ затаиться, ждать и наблюдать.

Жоринские склады, в общем-то, были похожи на все другие подобные территории, которые я видел в Москве ранее. Огромное открытое пространство, изрезанное редкими массивными столбами межуровневых опор, полностью застроенное, казалось бы, бесчисленными рядами однотипных ангаров, которые здесь, например имели довольно характерные высокие двускатные ломаные крыши. Что как бы сразу намекало на возможное использование внутренних помещений в два полноценных яруса.

Впрочем, сейчас это было не шибко важно. Нашей задачей было какое-то время отслеживать телодвижения противника на этом участке, в то время пока остальные группы выходят на заданные позиции, а не размышлять над прижимистостью застройщика складских территорий, решивших в угоду повышению объема внутренних помещений в значительной мере осложнить жизнь собственным грузчикам.

И противники, между прочим, не замедлили проявить себя. Да еще как! Я даже чуть было не присвистнул, когда сквозь марево несильного сейчас снегопада из темноты идущей вдоль складского забора улицы в нашу сторону гордо продефилировала тройка бойцов в массивных паровых экзоскелетах неизвестной мне конструкции с тамгой Морозовых, намалеванной на плечевых бронепластинах.

Эти, казалось, неуклюжие человекоподобные вездеезды лихо, словно не замечая сугробов, которые порой доходили до пояса, перли по снежным завалам, освещая все пространство перед собой огнем ярких фонарей, установленных на броне. А также, активно вертя головами в непривычных, сплющенных к переду шлемах, на которых, словно два круглых жутковатых глаза, были установлены натуральные паромобильные фары.

Я пригнулся, скрываясь от шарящих по стенам домов мощных лучей, в тайне опасаясь, что патруль все же увидит подозрительные пробои в снежном насте сугробов, в которые мы нырнули. Но, видимо, командир группы правильно выбрал позицию, и для тяжелых пехотинцев Морозовых места наших падений все время находились в глубокой тени на контрасте с ярким огнем их светляков.

«Тяжелые пехотинцы чародейского клана! – я даже покачал головой от такого нахальства. – А ведь Морозовы упертые, всегда кричали, что экзоскелеты должны находиться исключительно в руках армейцев и какое-либо другое использование подобных машин недопустимо…»

Знал я этот факт по той причине, что в последнее время на фоне моей «относительно низкой загруженности» Ольга Васильевна, как, собственно, и Катерина, очень сильно озаботилась моей невысокой политической грамотностью и осведомленностью в делах и раскладах Московского полиса. Точнее, я-то как раз был занят, ибо, как бы ни желали все встречные и поперечные запереть меня в небоскребе и никуда не пускать, клановые традиции требовали, чтобы я весь такой из себя красивый, как глава клана лез с голой пяткой на передовую. Иначе в клане меня просто бы не поняли… Причем не те жители родового гнезда, чье мнение для меня было важно, и которые уже проживали в Москве, а основная масса Бажовых, все еще прячущаяся на Урале, шляющаяся незнамо где по Зеленым Зонам и живущая в других полисах. И пока что не стремящаяся перебраться под мою руку.

А Ольга Васильевна же не просто окулировала этажи, отведенные бывшим Шнуровски под их изобретательские изыскание этажи, а буквально жила в лабораториях. Так что складывалось впечатление, что она не княгиней собирается становиться, а всю жизнь только и мечтала, что добраться до продвинутого оборудования Шнутовски и их квалифицированных кадров.

Но вот Катерина – та да, будучи беременной, испытывала все прелести существования в виде вазы, сделанной из хрупкого хрусталя, с которой все окружающие носятся как с писаной торбой и не позволяют поднимать ничего тяжелее столовой ложки. Вот ей, как чародейке, даже при всем своем высоком статусе не привыкшей к такому тотальному безделью, было скучно! Потому и взялись тетка с племянницей в любое свободное время то по очереди, то вместе повышать мою грамотность, вынося мозг разнообразными довоенными раскладами о том, кто где куда и, простите, кого.

И последнее вовсе не пустой сарказм, а насущная политическая реальность, пришедшая в наш полис, как всегда, из продвинутой Европы. Так называемое лоббирование было довольно широко распространено именно там, а также на соседнем американском континенте и, по сути, означало взаимовыгодное сотрудничество в продвижении определенных интересов в Совете Кланов.

Есть, например, какой-то закон, который определенная группа хотела бы протолкнуть на повестку дня, в то время как этому кто-то противодействует. А этом случае специально подготовленные люди собираются и идут к какому-нибудь сильному и влиятельному игроку вроде тех же Морозовых, чьим интересам не противоречит задуманное, и спрашивают: «Нам нужно то-то и то-то, во сколько вы оцениваете свою поддержку?»

А Морозовы им отвечают: «Нас вот давно интересует, что будет, если нашу стихийную направленность скрестить с, допустим, Никелевскими. Наши евгеники утверждают, что может получиться очень интересное усиление в виде металлизации льда. Вы можете решить этот вопрос?» Обученный человек обещает посодействовать и уходит, после чего девушка с нужным эго так или иначе оказывается в распоряжении Морозовых, а нужный вопрос пробивается их кланом в Совете Кланов полиса.

И тут как бы все в выигрыше, и только ограбленные Никилевские, если, конечно, они сами не в той же группе ищущих помощи Морозовых, недовольны! Те, кому нужно, решают свои политические задачи, а то, что были подпорчены отношения с Никилевскими, так силы несоизмеримы, к тому же за ними стоит незримая тень Морозовых, а с ними связываться даже в мирное время захочется не всем. К тому же в работорговле обвинить их практически невозможно. Какая работорговля, если размен идет на нематериальные выгоды: «Просто была захвачена вражеская чародейка, которую мы передали уважаемому клану. Что значит, она не вражеская? А вы докажите!!!»

Морозовы тоже счастливы, получив чужими руками нужный для экспериментов генетический материал. Ведь просто так в мирное время даже для такого клана, как они, похищение людей чревато определенными проблемами! А в коррупции их не обвинишь, они не брали за свои услуги ни копейки и даже не принимали в подарок породистых щенков и анжинерные артефакты, что также было порицаемо законами еще двухсотлетней давности.

В общем, чем больше я слушал такие подробности из уст своей будущей супруги и Ольги Васильевны, тем больше понимал, что бурление фекальных масс, прикрытых мирным и дружественным сосуществованием кланов в среде полиса, так или иначе когда-нибудь точно достигло бы апогея. И, может быть, даже хорошо, что прорвало эту зловонную массу вот так вот и сейчас. Когда, по мнению аналитиков, имеются лишь мизерные шансы, что по окончании конфликта на нас навалится, например, та же Казань с внезапно возникшим желанием если не уничтожить Москву, то ослабить ее еще больше одним-единственным ударом, надолго выбив конкурента из игры.

Почему так? Да потому что змеиное кубло в других полисах будет как бы не похуже, нежели у нас дома. И один неверный шаг может привести к тому, что там тоже рванет так, что мало никому не покажется! Просто нам в Москве убийством князя и бунтом кня'жича кто-то очень сильно помог, что позже, конечно же, не будет оставлено без ответа…

Проследив взглядом за удаляющимися в темноту спинами морозовских тяжелых пехотинцев, я слегка расслабился, задумавшись над тем, кого, собственно, посадил внутрь этих жестяных банок этот ледяной клан. Простецов или все же чародеев. А что? Запихнуть внутрь, например тех же новомодных «спортсменов», заточенных под айр-болл и практически бесполезных в прямом бою, было бы куда выгоднее, нежели неодаренных.

В текущем конфликте, надо сказать, после образования противоборствующими фракциями своих ополченцев и добровольцев, а также укомплектования сторонами армейских складов, тяжелые паровые экзоскелеты показали себя очень эффективным вооружением против обычных людей, вооруженных пулестрельным оружием. Так следовало ли думать, что, подогнав сюда такие вот патрули, Морозовы в первую очередь опасаются именно простецов, а вовсе не нападения чародейских отрядов?

Размеренное течение моих мыслей прервал стук вставленной в ухо колотушки. Шифр, набиваемый таким образом командиром, я привык уже переводить на лету, а потому только кивнул. Дело, в общем-то, уже начало раскручиваться… Передовые отряды проникли на территорию и локализовали складские помещения, в которых хранятся запасы химических реагентов мануфактуры Кулачевского. А значит, пол дела, по сути, сделано.

Что мы в итоге решили на собрании? Да просто разнести здесь все к Уроборосу и сжечь, потому как совершать какие-либо другие телодвижения над Морозовыми сейчас очень нерационально. Своего химического производства у них, как мы выяснили, не оказалось, а потому, скорее всего, они попытались схватить то, что плохо лежит и никому вроде бы не нужно. Так что, если мы сейчас все это дело им пообломаем, а они не сдадутся и постараются найти реагенты где-то еще, это станет прекрасным индикатором. И можно будет с уверенностью говорить об их планах, связанных с какой-то химией.

Но получилось, можно сказать, даже лучше, чем мы планировали! Покуда мы сидели в сугробе, кто-то сумел распознать в одном из вражеских чародеев довольно высокопоставленного командира Морозовых, который вполне может знать хотя бы часть планов руководства своего клана. Так что сейчас готовились еще и к его захвату. Нам же, как и остальным «наблюдателям» из, можно сказать, массовки, нужно будет пошуметь по периметру складской территории, дабы раздробить и отвлечь силы противника.

Подумав, я, активно работая руками и разгребая перед собой снежные сугробы, подошел к капитану своей группы.

– Виталь Федорович… – едва слышно шевеля губами, привлек я к себе его внимание.

– Князь? – также почти беззвучно ответил он, явно удивленный тем, что я нарушил команду замереть и подошел к нему.

– Тяжелые пехотинцы, они же Морозовых, – продолжил я, кивнув на остановившийся по какой-то причине патруль, что-то высматривающий в лучах света у стены складской территории. – Это явно не обычные московские экзоскелеты. Как насчет того, чтобы захватить хотя бы единицу? Все равно сейчас шуметь придется. Утащим?

Мужик, прищурившись, посмотрел на меня несколько мгновений, а затем перевел взгляд на фигуры морозовского патруля. Там бойцы чуть рассредоточились, держа свои тяжелые многострелы в боевом положении, выцеливая что-то, в то время как один из них, видимо, командир, медленно пошел по сугробам вперед и аккуратно потыкал закрепленным на одной из перчаток выдвигающимся клинком в то место, которое показалось им подозрительным.

Снег тут же зашевелился и начал вспучиваться, выпуская из себя нечто. Впрочем, тут и гадать было не нужно. Скорее всего, то был промерзший мертвец, в тело которого успел подселиться дух льда. Будь он где-нибудь поблизости, мы бы сразу его почувствовали, а так… далековато.

Впрочем, картина восстающего из снега промерзлого покойника, способная испугать обычного простеца до потери сознания, какого-либо эффекта на морозовских бойцов не произвела. Тот, который вышел вперед, просто протянул свою закованную в латную перчатку руку и, сграбастав мертвеца за шкирку, буквально впечатал его обратно в сугроб. А потом, распрямившись, поднял правую ногу и с грохотом топнул по земле.

– Унести-то унесем… – ответил мне наконец командир. – Но его тогда нужно, не сильно испортив, из строя вывести, а это не так-то просто.

– Я сделаю. Имеется уже опыт, – покачал я головой, за что заработал удивленный взгляд. – А остальных будем класть!

– Хорошо… – кивнул он и махнул рукой прислушивавшимся к нам бойцам руки. – Тогда на счет три! Раз, два…

И тут загрохотало. Боевые пятерки Бажовых, не стесняясь и не прячась, начали отрабатывать самыми громкими из имеющихся чар чуть ли не по всему периметру Жоринских складов. То здесь то там полыхали, освещая темное пространство второго уровня, яркие зеленые вспышки, начало разгораться изумрудное пламя, а к дну третьего уровня уже потянулись тяжелые черные клубы удушливого дыма.

Патруль, не сразу поняв, что происходит, заозирался, и в это время к ним темными тенями уже метнулись наши бойцы, на ходу засыпая противника слабыми чарами и ножами, активно привлекая к себе внимание. Я же, в свою очередь, чуть выждав, сложил цепочку ручных печатей, и мое тело тут же проглотила пламенная изумрудная круговерть.

Выскочил я из зеленой вспышки прямиком за спиной у расправившегося ранее с мерзлым мертвецом тяжа, сейчас оставшегося чуть позади товарищей и окрещенного мной лидером. Меня он, естественно, почувствовал только в тот момент, когда я всем своим весом приземлился у него на горбу парового котла, прикрепляя себя живицей к его броне. Попытался было что-то сделать, стряхнуть меня, но уже не успел.

Паровой экзоскелет – штука, конечно, опасная, вот только не лишенная определенных недостатков, которые в этой странной морозовской модели также не были устранены. Видимо, конструкция просто не позволяла сделать эти узлы как-нибудь по-другому.

Как и в уже виденной мной когда-то модели, из наспинного парового рюкзака к рукам и ногам тяжелого пехотинца были проложены довольно толстые мягкие гофрированные трубки, которые совсем не были защищены бронепластинами. В первую очередь, конечно, потому, что тяжелый пехотинец, основная броня которого была фронтальной, можно сказать, прикрывал их в том числе собственным телом.

Вот, схватив за ту, что вела к правой руке, я, выхватив нож, просто срезал ее практически у самого плеча противника, а затем, крутанув оружие в ладони, до свечения напитывая нож своей живицей, со всей дури долбанул шлем бойца метательной железкой по правому зарешеченному окошку. Все же голова у тяжа была малоподвижна, пусть он и мог ей крутить, так что отверстие требовалось, просто чтобы покоситься на то, что происходит со стороны. И пусть стекло и было бронировано, моей силы оно не выдержало и разбилось, а я просто запихнул в пробой исходящий мошной паровой струей обрубок гибкой трубы.

Судя по раздавшемуся воплю, лезвие моего ножа, разбившее смотровое окно, самого бойца не задело, а вот перегретый пар, ударивший ему прямо в лицо, доставил множество приятных мгновений. Я аккуратно завалил дергающегося тяжа на землю, оставив его вариться в свое удовольствие в этой неуязвимой, на первый взгляд, консервной банке. Впрочем, не случись мне однажды уже провернуть нечто подобное и не знай я нынче чары «Жар-птицы», так легко и быстро завалить этого парня у меня вряд ли бы получилось. Ну и плюс, неожиданность, конечно.

Спрыгнув и видя, что другие двое противников на то, что случилось с их товарищем, практически никак не среагировали, яростно долбя из своих переносных многометов по мечущимся перед ними бойцам моей руки, подвиг я решил не повторять, а, быстро сложив цепочку ручных печатей, метнул придуманные мною чары, режущие исключительно неживую материю.

Модификации, придуманные нашей новгородской любительницей покопаться в заклинаниях, я выучить еще не успел. Так что мои резаки все так же летели винтом, но все равно при атаке со спины оказались очень даже эффективными, правда, я не сразу понял, какую глупость только что совершил. Осознав себя чисто на инстинктах уходящим на чародейской сверхскорости среди свистящих, словно шрапнель, металлических осколков, разлетевшихся после двух тяжелых и мощных взрывов, которые в противном случае просто смели бы меня с ног. И хорошо, если бы я после этого вообще выжил.

Ну не подумал я, что поврежденные паровые котлы имеют неприятную привычку взрываться. А учитывая, что правый глаз тут же начала заливать кровь, без наказания за дурость я не остался, хотя думать сейчас о подобных царапинах времени не было. Со складской территории, явно привлеченные бабахнувшим здесь взрывом, уже выпрыгивали бойцы Морозовых. И не какие-нибудь там простецы с пулестрелами, а боевые чародеи, с ходу начавшие осыпать нас разнообразными ледяными чарами!

Так что пришлось пометаться туда-сюда, лихо уходя от смертоносных заклинаний и отстреливаясь огненными шарами, прежде чем я почувствовал, что снова могу исполнить «Жар-птицу» и, переместившись за спину одного из противников, просто влепил ему между лопаток «Мисахику». Почти тут же пришлось ретироваться, угощая Морозовых дождем из метательных ножей, пусть даже это было практически бесполезно.

Не видел я никогда таких защитных чар, которые так лихо использовала эта команда. Казалось бы, в какое-то мгновение перед чародеями появлялась этакая ледяная полусфера, пробить которую нож просто не мог, а в следующее она дробилась на куски, которые просто выстреливали в мою сторону. Вроде бы говорили, что нечто подобное могли проделывать некоторые бывшие Шнуровски, только с землей, однако я сам этого не видел.

Впрочем, мои метания не оказались напрасными. Видимо, посчитав меня самым опасным, Морозовы отвлеклись, и вот тут остальная рука ударила по ним так, что единственный оставшийся в живых противник, недолго думая, бросился наутек, преследуемый роем изумрудных огненных мух. С ходу взлетев на крышу ближайшего склада, он бросился было по коньку в глубь территории, когда перед ним полыхнул изумрудный огненный водоворот, из которого выскочил наш командир.

И вот тут он меня реально поразил. Пусть протуберанцами своего пламенного эго я управлять и умел, но чтобы так, взорваться буквально натуральным огненным вихрем, когда, казалось, каждое движение оставляет за собой в воздухе не просто след, а формирует огненного двойника, который наносит точный удар, даже если сам ты промазал. Это, конечно, высший класс. Надо ли говорить, что убегавшего Морозова, еще как-то пытавшегося сопротивляться, буквально испепелило.

– Сильно ранен? – спросил он, спрыгивая возле меня и, нахмурившись, рассматривая мое лицо. – Глаз цел… Что случилось-то, что они так рванули?

– Да… Забыл я, что паровые котлы, вообще-то, взрываются, когда повреждены, – отмахнулся я. – Вот и засадил по ним собственноручно придуманными чарами, режущими исключительно неживую материю.

– Зато, видимо, хорошо режущими, – фыркнул капитан, на что я только развел руками.

А что тут еще скажешь? Шрам на морде – это не та причина, по которой чародеи будут тебе сочувствовать, даже если ты их собственный князь. А вот от Катерины мне точно влетит, женщины вообще склонны устраивать истерики по пустякам. А так получится свести, значит, получится, металл все же чужой живицей напитан не был, а не выйдет… Ну, главное, что действительно без глаза не остался.

В это время бойцы нашей руки, все, кроме командира, уже возились над моей вареной на пару жертвой. Из консервной банки его решили пока не извлекать, слишком уж много будет мороки, а вот выключить паровой двигатель было необходимо. Хорошо хоть, его взрывом не покоцало, да и морозовские чародеи своими атаками не повредили, а то совсем обидно бы было.

Впрочем, как они собирались его тащить, я представлял слабо. Махина была почти на полметра выше нормального взрослого мужчины, да к тому же явно очень тяжелая. И вот как его упаковать, чтобы с собой утащить, я, сам же и выдвинувший эту идею, просто не знал.

Но это я, весь из себя такой наивный. А остальные мои далекие родственники подобными думами не терзались. Потому как точно знали – брать его с собой мы не будем. В том смысле, что захватить мы его захватили, а дальше уже, простите, не наша работа!

Мужики просто утащили механического великана куда-то во дворы и там тупо спрятали.

– Потом приедет паромобить с призовой бригадой и заберет, – просто отмахнулся на мой вопрос капитан. – А то мы с этой тушей замучаемся от погони Морозовых уходить.

И она, кстати, была. Пусть и очень вяленькая, из разряда, чтобы никто не подумал, что их клан можно вот так просто брать и обижать! Тем более что мы не просто выполнили, но и перевыполнили свои задачи, захватив к тому же какую-то клановую шишку… да еще и много народу. В общем, отвесили носителям снежинок в глазах в очередной раз такую оплеуху, что просто так взять и утереться у них не было уже никакой возможности.

Кстати об этом, мы давно уже заметили, что Морозовы, акции которых мы срываем одну за другой, так и не нанесли по нам ни одной полноценной ответки. Конечно, можно предположить, что у них просто не было такой возможности, ведь, сколько бы их ни было, они все же только один клан, а за нами стояла целая фракция. Вот только сильно сдавший в последнее время старейшина Демьян в это не верил.