Читать книгу "Мифы и религии древнейших цивилизаций. Мифы – религии – цивилизации"

которые удивляют историю. Таким образом, несколько арабских племен, объединенных мыслью о Магомете, завоевали в несколько лет нации, не знавшие даже их названий, и основали свою громадную империю. Не качество веры надо иметь в виду, но степень власти, какую она имеет над душами. Пусть призываемый бог будет Молох или какое-нибудь другое, еще более варварское, божество, это неважно. Слишком терпимые и слишком кроткие боги не дают никакой власти своим поклонникам. Последователи сурового Магомета господствовали долго над большей частью мира и страшны еще теперь; последователи мирного Будды никогда не основали ничего продолжительного и уже забыты историей. Итак, религиозный дух играл главную политическую роль в существовании народов. Конечно, боги не бессмертны, но религиозный дух вечен. Усыпленный на время, он пробуждается, лишь только создана новая религия. Он позволил век тому назад Франции победоносно устоять против вооруженной Европы. Мир лишний раз видел, что может религиозный дух; ибо тогда в самом деле основывалась новая религия, которая воодушевила своим дыханием весь народ. Божества, которые только что успели родиться, были слишком хрупки, чтобы быть в состоянии просуществовать долго; но пока они существовали, они пользовались неограниченной властью. Даже тогда, когда верования всемогущи, национальный характер узнается всегда по тому, как верования были приняты, и по тем проявлениям, какие они вызывают. Посмотрите на одну и ту же религию в Англии, в Испании и во Франции: какие различия! Разве реформация возможна была когда-нибудь в Испании, и разве Англия могла когда-нибудь согласиться подчиниться ужасному игу инквизиции? Разве у народов, принявших реформацию, трудно заметить основные черты рас, которые, несмотря на гипнотизацию верований, сохранили специфические черты своего душевного склада: независимость, энергию, привычку рассуждать и не подчиняться рабски закону властелина? Политическая, художественная и литературная история народов – дочь их верований; но эти последние, совершенно изменяя их характер, в свою очередь глубоко изменяются им. Характер какого-нибудь народа и его верования – вот ключи к разгадке его судьбы. Первый в основных своих элементах неизменен, и именно потому что он не изменяется, история какого-нибудь народа сохраняет всегда известное единство. Верования могут изменяться, и именно потому что они изменяются, история записывает столько переворотов. Малейшая перемена в состоянии верований какого-нибудь народа имеет необходимым следствием целый ряд преобразований в условиях его существования. Во Франции люди XVIII века казались совершенно отличными от людей XVII века. Отличие в том, что в промежуток этих двух веков мысль перешла от теологии к науке, противопоставила разум традиции и добытые истины – откровенной истине. В силу этой простой перемены в понимании изменилась физиономия века, и если бы мы хотели проследить все вышедшие отсюда последствия, то увидели бы, что Великая Французская Революция, так же как и события, следовавшие за нею и продолжающиеся поныне, являются простым следствием эволюции религиозных доктрин. И если в настоящее время старое общество колеблется в своих устоях и видит все свои учреждения сильно пошатнувшимися, то это потому, что оно все более и более теряет свои старые верования, которыми люди жили до сих пор. Когда человечество их совершенно потеряет, новая цивилизация, основанная на новой вере, необходимо займет ее место. История показывает нам, что народы не переживают долго исчезновения своих богов. Родившиеся с ними цивилизации умирают также с ними. Нет ничего более разрушительного, чем прах умерших богов. Толпа не рассуждает, что она принимает или отбрасывает идеи целиком, не переносит ни споров, ни противоречий, что внушения всецело овладевают ее мыслительными способностями и немедленно стремятся перейти в действие. Она под влиянием соответствующего внушения готова принести себя в жертву ради внушенного ей идеала, при этом ей свойственны только сильные и крайние чувства. Причем симпатия у нее быстро превращается в обожание, а антипатия, едва народившись, тотчас же превращается в ненависть. Религиозное чувство характеризуется очень просто: обожание предполагаемого верховного существа, боязнь приписываемой ему магической силы, слепое подчинение его велениям, невозможность оспаривать его догматы, желание распространять их, стремление смотреть как на врагов на всех тех, кто не признает их. Относится ли это чувство к невидимому Богу, к каменному или деревянному идолу, или к герою, к политической идее, – с того самого момента, как в нем обнаруживаются вышеуказанные черты, оно уже имеет религиозную сущность. Сверхъестественное и чудесное встречаются в нем в одинаковой степени. Толпа бессознательно награждает таинственной силой политическую формулу или победоносного вождя, возбуждающего в данный момент ее фанатизм. Религиозность обусловливается не одним только обожанием какого-нибудь божества; она выражается и тогда, когда все средства ума, подчинение воли, пылкость фанатизма всецело отдаются на службу какому-нибудь делу или существу, которое становится целью и руководителем помыслов и действий толпы. Нетерпимость и фанатизм составляют необходимую принадлежность каждого религиозного чувства и неизбежны у тех, кто думает, что обладает секретом земного или вечного блаженства. Эти черты встречаются в каждой группе людей, восстающих во имя какого-нибудь убеждения. Якобинцы времен террора были так же глубоко религиозны, как и католики времен инквизиции, и их свирепая пылкость вытекала из одного и того же источника. Все убеждения массы народа имеют такие черты слепого подчинения, свирепой нетерпимости, потребности в самой неистовой пропаганде, которые присущи религиозному чувству; вот почему мы вправе сказать, что верования толпы всегда имеют религиозную форму. Герой, которому поклоняется толпа, поистине для нее Бог. Наполеон был им в течение пятнадцати лет, и никогда еще ни одно божество не имело таких преданных поклонников и ни одно из них не посылало с такой легкостью людей на смерть. Языческие и христианские боги никогда не пользовались такой абсолютной властью над покоренными ими душами. Основатели религиозных или политических верований только потому могли достигнуть цели, что умели внушить толпе чувство фанатизма, заставляющее человека находить счастье в обожании и подчинении и с готовностью жертвовать своей жизнью для своего идола. Так было во все времена. В своей книге о римской Галлии Фюстель де Куланж указывает, что римская империя держалась не силой, а чувством религиозного восхищения, которое она внушала. «Это был бы беспримерный случай в истории, говорит он не без основания, – когда режим, ненавидимый народом, держался целых пять веков… Нельзя было бы объяснить себе, как тридцать легионов империи могли принуждать к послушанию стомиллионный народ. Если же эти миллионы людей повиновались, то потому лишь, что император, олицетворявший в их глазах римское величие, пользовался обожанием с общего согласия, подобно божеству. В самой маленькой деревушке империи императору воздвигались алтари. В душе народа, от одного края империи до другого, народилась новая религия, в которой божествами были императоры. За несколько лет до христианской эры вся Галлия, составляющая шестьдесят городов, воздвигла сообща храм Августу близ Лиона… Священники, выбранные собранием галльских городов, были первыми лицами в стране… Нельзя приписывать все это чувству страха и раболепству. Целые народы раболепны быть не могут или, во всяком случае, не могут раболепствовать в течение трех веков. Императора обожали не царедворцы, а Рим, и не только Рим, а вся Галлия, Испания, Греция и Азия». В настоящее время великим завоевателям душ не строят больше алтарей, но зато им воздвигают статуи, и культ, оказываемый им теперь, не отличается заметным образом от того, который им оказывали в прежние времена. Философия истории становятся нам понятной лишь тогда, когда мы вполне усвоим себе основные пункты психологии толпы, указывающие, что для толпы надо быть богом или ничем. Общество нуждается в религии, так как все верования, политические, божественные и социальные, усваиваются им лишь в том случае, если они облечены в религиозную форму, не допускающую возражений. Если бы было возможно заставить общество усвоить атеизм, то он выразился бы в такой же пылкой нетерпимости, как и всякое религиозное чувство, и в своих внешних формах скоро превратился бы в настоящий культ. Эволюция маленькой секты позитивистов любопытным образом подтверждает это положение. С нею случилось то же, что с тем нигилистом, историю которого нам рассказывает глубокий писатель Достоевский. Озаренный в один прекрасный день светом разума, этот нигилист разбил изображения божества и святых, украшавшие алтарь его часовни, потушил восковые свечи и, не теряя ни минуты, заменил уничтоженные изображения творениями философов-атеистов, и снова благоговейно зажег свечи. Предмет его религиозных верований изменился. Реформаторство, католицизма, Варфоломеевская ночь, религиозные войны, инквизиция, террор все это явления тожественные, совершенные толпой, воодушевленной религиозными чувствами, которые необходимым образом требуют истребления огнем и мечом всего того, что противится упрочению нового верования. Методы инквизиции – это методы всех искренно убежденных людей, и эти люди не были бы таковыми, если бы употребляли другие методы. Перевороты не были бы возможны, если бы душа толпы не вызывала их. Ни один из самых абсолютных деспотов не мог бы их вызвать. Когда историки рассказывают нам, что Варфоломеевская ночь была делом короля, то они лишь указывают этим, что психология толпы им так же незнакома, как и психология королей. Подобного рода манифестации порождаются только душою толпы; самый абсолютный из монархов, самый деспотичный может только или ускорить их появление, или же замедлить их. Не короли создали Варфоломеевскую ночь, религиозные войны, и не Робеспьер, Дантон или Сен-Жюст создали террор. Во всех этих событиях действовала душа толпы, а не могущество королей.

В современной практике сложилось убеждение, что религии по историческому критерию делятся на языческие или политеистические (до 0 года) и монотеистические (от 0 до 2019 года). Очевидно, это весьма упрощенный подход. Исходя из ранее изложенных соображений, что религия и вера духовный мир (мифы) различные понятия и религия, как социальная практика, сложилась одновременно с появлением в обществе товарно-денежных отношений, предлагается следующая хронология:

Родоплеменные мифы. Период до 13000 лет до н. э. Родоплеменные мифы и культовые обряды. Период 13000 – 3000 лет до н. э. Религии общинных культов, формирование жреческого сословия. Период 3000 – 1000 г.г до н. э. Религиозные структуры империй и царств. Период с 1000г до н.э. – 400 г.

Государственные монотеистические религии. Период с 400– 1900 г. г. Религии второго уровня (идеологии) современных демократий. Период с 1900 по наши дни и далее.

В июне 2019 года опубликована информация об археологической находке, в Греции найден череп «человека разумного» датированного 200 000 лет. Разница в 100 раз! Наша просвешенная христианская цивилизация существует в 100 раз меньше чем сам «человек разумный».

Выводы

1. Религия появилась в обществе с уже сложившимися социальными отношениями в общине. Запрос на религию был выдвинут в процессе формирования организации социальных отношений между членами общества различного имущественного владения и рода деятельности. Требовалось объяснить и узаконить, кто и зачем дает жизнь, что происходит с человеком после смерти, зачем нужен вождь и где начинается и кончается его власть, кому и за что платить и многие другие вопросы. Первые религии появились в обществе с материальным достатком, при начальном формировании классов. Появилась потребность в учении и служителях этого учения. Процесс формирования как учения, так и ритуальных и обрядовых традиций происходил длительное время, на основе сложившихся коллективных представлений и традиций конкретного рода или общины.

2. Первоначальные религиозные учения были естественным и необходимым звеном в становлении цивилизации, объединяя людей в понимании и цели своего жизненного существования. Первые цивилизации возникли в плодородных, орошаемых землях Месопотамии и, с небольшим временным разрывом, в верховьях Нила.

3. Религиозные учения в которых присутствовал пантеон богов (так называемые политеистические) удовлетворяли, в течение 4000 лет, запросам обществ с рабовладельческим государственным укладом, объединенных одной культурой, языковой и этнической принадлежностью. При появлении Римской империи с ее гигантскими размерами, такая религиозная система оказалась не дееспособной. Известно, что уже во 2—3 веках новой эры с рабовладением в Римской империи практически было покончено. Возникали новые социально-политические отношения, которые требовали другую религиозную систему.

4. В период становления христианства были целенаправленно уничтожены многие культурные памятники, библиотеки, школы и т.д., сформирована атмосфера полного забвения и отчуждения культуры до христианских религиозных учений. В обиходном языке появился термин «борьба с язычеством». На протяжении столетий целенаправленно истребляется все, что связано с религиозными учениями и традициями ранних до христианских религий.

5. В дохристианских религиозных учениях очень четко соблюдалась грань различия между богами и людьми: боги существовали отдельно в своем пантеоне и жили вечно (в одном измерении), люди существовали отдельно и проживали две жизни – одну земную, другую загробную (т. е. в двух измерениях). В ранних религиях чудеса творили только боги, люди были наблюдателями. В последующих религиозных учениях (христианстве) стали фигурировать чудеса выполненные людьми, как правило в последующим эти люди объявлялись святыми (богоподобными).

6. Характерная особенность – это отсутствие религиозных войн в дохристианский период истории.

7. Ни иудейская, ни какая либо другая религия не возникла как результат прозрения свыше. Великие религии создавались многими поколениями разных народов. Эволюция затронула не только биологические виды, религии тоже имеют свою эволюционную историю.