Текст книги "Спецназ своих не бросает"
![](/books_files/covers/thumbs_240/specnaz-svoih-ne-brosaet-24524.jpg)
Автор книги: Александр Тамоников
Жанр: Боевики: Прочее, Боевики
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Елена, жена Мамаева, сразу, как только открыла дверь, поняла, что супругу предстоит командировка. Пропустив капитана в прихожую, спросила:
– Когда и куда уезжаешь на этот раз?
Станислав обнял супругу:
– Леночка, убываю сегодня, через три часа! А вот куда, извини, сказать не могу! Не потому, что не имею права, а потому что сам не знаю. Ты же в курсе, последнее время нам ставят задачу на месте. Куда же отправимся сегодня, неизвестно! Но судя по тому, что особой срочности командование не проявляет, то и выход не особо серьезный и сложный!
– Значит, ты не знаешь и когда вернешься?
Капитан посмотрел в глаза жены:
– Ты хочешь на время моего отсутствия вновь переехать к родителям?
Елена прижалась к мужу:
– Ну что ты! Теперь я никогда не оставлю наш дом. Буду ждать тебя, сколько бы это ожидание ни продлилось!
Мамаев спросил:
– А где дочка?
– Настя со школьной подругой и ее родителями в лес пошла. На пруд.
– Следовательно, мы можем подарить друг другу несколько сладостных минут?
Елена улыбнулась:
– Тебе к командировке готовиться, а ты… в постель предлагаешь упасть!
– Так это тоже входит в подготовку к боевому выходу. Офицер должен выйти на задание полностью спокойным, уверенным в себе, в своих друзьях, а главное, в том, что дома его любят и ждут!
– Тогда не будем терять время! В душ я первая!
– Давай! Я пока покурю.
Несколько иначе приняла известие о командировке невеста прапорщика Дубова Наталья.
После совещания Сергей отправился в деревню.
Наташа встретила жениха радостно:
– Неужели на сегодня ты свободен? Вот хорошо. Вечером с родителями и поговорим о свадьбе!
Прапорщик вздохнул:
– Эх, Наташа, не все так радужно, как тебе представляется. Да, сейчас я свободен. До 15.00.
Наталья переспросила:
– До 15 часов? Почему?
– Сама не догадываешься?
– Командировка?
– Она самая!
– Вот и поговорили с родителями! Боюсь, нам теперь долго не сыграть свадьбу. Они не поймут, почему ты вечером не смог прийти, а я не смогу рассказать им правды. Отец посчитает твое поведение за легкомыслие при обсуждении такого важного вопроса. Знаешь же, как он строг насчет брака и семьи! Точно скажет: не пришел, значит, брак для него формальность. Если еще чего не добавит. Надо же, только смогла убедить родителей в серьезности наших отношений, и на тебе… жених исчезает. Но почему сегодня, господи?
Дубов сказал:
– Ты упрекаешь меня в том, что исполняю свои служебные обязанности? Будто собрался на пикник с друзьями, а не на боевой выход. Мне что, по-твоему, пойти к Вьюжину и отказаться от участия в акции? Ради того, чтобы угодить твоим родителям? Меня оставят. Уволят из группы, но оставят, а ребята пойдут на задание без снайпера! Пойдут в ослабленном составе. Как я им после этого в глаза буду смотреть? И как ты сама станешь ко мне относиться?
Наталья обняла Дубова:
– Извини, Сережа, я не хотела тебя обидеть. Просто сказала, что теперь нам еще какое-то время придется ждать того момента, когда сможем пожениться!
Неожиданно раздался не молодой, но и не старческий строгий голос от двери, ведущей в горницу:
– О чем щебечете, голубки?
Молодые люди повернулись на голос. В дверях стоял отец Натальи, Иван Степанович Кравченко.
Дочь ответила:
– Папа, Сережа сегодня вечером не сможет прийти к нам! У него дела на службе!
– По службе, говоришь? Что ж, служба оно, конечно, есть служба! И жениха твоего, Наташа, никто не неволит. Не придет, значит, не придет!
– Но мы же хотели обсудить вопрос о свадьбе?!
Иван Степанович, как-то необычно глядя на молодую пару, качнул головой с седой шевелюрой еще крепких волос:
– Хотели, не спорю! Но, видимо, не получится, раз жених занят!
Прапорщик досадливо отмахнулся:
– Все ясно! Ваша позиция мне ясна, уважаемый Иван Степанович! – И повернулся к невесте: – Ты проводишь меня, Наташа?
Но отец девушки остановил Дубова:
– Погоди, Серега! Ты уж извини, но я слышал ваш разговор. Так получилось, говорили вы громко, а я в горнице был. Значит, служишь ты не в батальоне связи?
Дубов нахмурился:
– В смысле?
– В прямом! Слышал, в деревне об этом много говорят, что на территории батальона стоит еще какой-то необычный секретный отряд, который постоянно участвует в боевых операциях. Не верил, а оказывается, правда. Ты, значит, как раз в этом отряде и служишь?
– Вы не должны были знать об этом!
– Должен, не должен, но узнал. Так ты действительно состоишь в том отряде?
Дубов поправил будущего тестя:
– Не в отряде, а в диверсионно-штурмовой группе спецназа.
Иван Степанович потер подбородок:
– Спецназ – это серьезно. В общем, так! Пойдемте-ка в горницу!
Иван Степанович прошел в главную комнату дома, позвал жену. Та вышла из кухни, поздоровалась с Дубовым. Антонина Васильевна хорошо относилась к жениху дочери, во всем при этом подчиняясь строгому мужу.
Иван Степанович указал жене на Дубова:
– Мать, перед тобой жених нашей дочери!
Женщина удивленно взглянула на супруга:
– Да знаю я, ты что?
– Не все ты о нем знаешь! Как и я до сего дня не все о нем знал. А он, оказывается, спецназовец, человек, который, рискуя собой, спасает жизни других людей. Человек, который воюет, не сидит на складе. Снайпер спецгруппы! Вот какой он, жених нашей дочери. И сегодня вновь убывает туда, где гремит война, льется кровь, чтобы защитить и нас, и всех тех, кто живет жизнью мирной. А мирной потому, что такие, как наш Сергей, встают на пути терроризма, бандитизма.
Дубов почувствовал себя неловко. Еще никто открыто так не говорил о нем. Тем более странно было слушать подобную речь от всегда сурового и молчаливо-неприветливого отца Натальи.
Иван Степанович обратился к жене:
– Мы собирались вечером благословить молодых на жизнь совместную, но вечером не получится. Так давай, Тоня, сделаем это сейчас!
Мать Наташи ответила:
– Да я всегда готова!
– Вот и хорошо! Значит, так, дети наши, слов уже было сказано много, теперь можно и короче. Я благословляю вас! Живите в любви и согласии. Ты, Сергей, относись к жене бережно, храни ей верность, иначе какая жизнь в обмане? А ты, Наташка, слушай во всем мужа, не забывай, чем он занимается, и в отсутствие Сергея жди его. Вот вроде и все.
Отец Натальи повернулся к жене:
– Я все правильно сказал?
– Правильно, отец, правильно! Я тоже вас благословляю, Сережа и Наташа. И ото всего сердца желаю счастья.
Иван Степанович кивнул и продолжил:
– Натаха! Собери жениха в поход, а как вернется, решим со свадьбой. Дату Сергей назначит исходя из собственной занятости. А мы в грязь лицом не ударим. Организуем все по высшему разряду. Чай, единственную дочь замуж выдаем. И до свадьбы, что ж, живите уж вместе. Нечего, таясь, в городок бегать. Конечно, вроде как и не положено так. Но не положено в обычной обстановке. У нас же ситуация другая. Люди не осудят, а осудят – не беда, переживем! Тебе, Серега, возвращения благополучного! Теперь всей семьей ждать будем!
Дубов произнес:
– Спасибо вам!
– Да за что спасибо? Это тебе надо в ноги кланяться за дела твои! И поклонимся, заслужил! В общем, вроде все сказано. Займемся делами!
Иван Степанович с супругой по очереди обняли Дубова и дочь. После чего вышли из горницы. Наталья повисла на шее Сергея:
– Я так рада, что все вот так произошло, а ты?
– Я тоже!
– Теперь мы будем вместе. Тебя отпустят жить у нас?
– Отпустят!
– Вот и хорошо! У меня комната большая, светлая и выход в сад отдельный.
– Перееду, как вернусь!
Девушка спохватилась:
– Ах, да, я совсем забыла, тебе ж готовиться к командировке надо!
– Да, Наташа, и готовиться в части! Пойдешь в общежитие? Если нет, не обижусь. Да и подготовка – собрал мешок, и все дела. А он…
Девушка перебила жениха:
– Я пойду с тобой! Теперь мы будем вместе. – И добавила: – Конечно, когда это будет возможно!
– Но ты переведешься на заочное отделение!
Наталья улыбнулась:
– Это условие?
– Да!
– Хорошо! Жена обязана подчиняться мужу!
– Да ладно тебе, пошли! Не будем терять времени.
– Ты что, хочешь прямо сейчас?
– Вот именно, а жена обязана подчиняться мужу!
Наташа прижалась к прапорщику:
– А я не думала перечить тебе!
Дубов с Натальей прошли в часть и закрылись в номере прапорщика.
Остальные офицеры, приготовив десантные сумки с необходимой для боевых действий амуницией и снаряжением, завалились спать. Вьюжин помог жене с уборкой. Их семейная жизнь наладилась со временем и не предполагала бурных сцен при расставании, равно как и при возвращении.
Ровно в 15.00 личный состав диверсионно-штурмовой группы «Стрела» собрался возле казармы. Командир встречал подчиненных, тут же проверяя готовность каждого к боевому выходу. В принципе выполняя формальность. Офицеры и прапорщики группы были профессионалами своего дела и в контроле не нуждались. Но инструкции следовало соблюдать. Даже если и писались эти бумаги в штабах людьми, только в кино видевшими войну! Дисциплина есть дисциплина! В ней большая доля залога общего успеха в делах боевых, да и повседневных, учебных, мирных!
Дубов выглядел возбужденным и радостным, что не преминул отметить старший лейтенант Лебеденко:
– Серега, ты чего такой счастливый? Наследство получил?
Прапорщик, улыбаясь, ответил:
– Угадал! Наследство! Наташу!
– Что, наконец решили жениться?
– Решили-то мы давно, а вот благословение родителей Наташи получили только сегодня.
– А оно тебе нужно?
– Нужно Наташе, так у них принято!
– И когда свадьба?
– Определимся, как вернусь из этой командировки!
– А! Значит, скоро гульнем от души?
– Гульнем!
Бураков, слышавший диалог офицеров, сказал:
– Вы не о свадьбе думайте, а о том, как вернуться. Афган – это серьезно!
Лебеденко ответил:
– Все бы тебе, капитан, настроение портить. Хорошо, что не я у тебя второй номер, а Гончар. Тот все стерпит!
Разговоры прервал Вьюжин:
– Отставить болтовню! Всем в курилку, ждем транспорта.
Через пять минут подошла пассажирская «Газель». А в 16.00 «Ил-76» поднял в воздух группу майора Вьюжина, взяв курс на авиабазу войск США в Афганистане.
В Кандагаре лайнер приземлился в 22.00 местного времени. А в начале первого российский спецназ, покинув борт американского транспортного вертолета, ступил на территорию дислокации восьмого отдельного батальона 136-й пехотной бригады США.
Глава 5
Встретил россиян американский офицер в камуфляжной форме. Козырнул, несмотря на отсутствие головного убора, и представился:
– Командир батальона, майор Джулиус Гректон.
Вьюжин ответил:
– Командир российской группы спецназа, майор Игорь Вьюжин!
Американец заметил:
– Вы неплохо говорите по-английски!
– Знание языков еще никогда не было лишним!
– Вы правы! Я вот знаю немецкий, немного говорю по-французски, но русским языком, сколько ни пытался, овладеть не смог. Слишком он сложный.
– Не берусь судить об этом! Возможно, вы и правы, майор! Но будет лучше, если мы займемся делами. Где может устроиться на отдых подчиненный мне личный состав?
Гректон кивнул:
– О’кей, сэр! Прошу следовать за мной!
Командир батальона провел бойцов группы по аллее, образованной растяжками маскировочной сетки. Возле небольшого полукруглого металлического строения американец остановился:
– Вот место вашего временного пристанища, майор. Это разделенный на отсеки жилой модуль, который включает в себя кабинет, туалет и душевую кабину. Каждый отсек снабжен кондиционером. В прихожей – холодильник. В нем вы найдете различные напитки и чем поужинать. Завтрак в общей столовой.
Вьюжин приказал подчиненным разместиться во временном жилище. Сам остался на улице, спросив Гректона:
– Когда должна прибыть группа вашего спецназа?
Комбат ответил:
– Рано утром! Точнее сказать не могу! В этом проклятом Афганистане что-либо загадывать наперед – дело неблагодарное! Не представляю, как ваши ребята могли находиться здесь почти десять лет!
Вьюжин поправил американца:
– Не находиться, майор, а вполне успешно воевать, контролируя практически всю территорию страны. И выйти из нее с расчехленным знаменем, организованно, под марш оркестров!
– Намекаете на наше бегство из Вьетнама?
– Я ни на что не намекаю, господин Гректон, просто констатирую факты. Во сколько у вас в батальоне общий подъем?
– В 7.00!
– Ясно! Тогда спокойной ночи, майор?
– Спокойной ночи, господин Вьюжин! Рад знакомству. Признаться, впервые вот так близко вижу русских солдат.
Вьюжин усмехнулся:
– Я тоже впервые разговариваю с командиром американского батальона! И особой разницы между нами не вижу!
– Ее видят политики! До завтра!
Гректон вновь козырнул и скрылся за маскировочной сетью. Вьюжин поднялся в модуль.
Офицеры и прапорщики уже осмотрели пристанище.
Лебеденко, сидя за столом прихожей, попивая кока-колу, проговорил:
– А неплохо янки умеют обустроить свои базы. Если у них и рядовые живут в таких же модулях, то это не служба, а лафа сплошная. Отсек на двоих, кондер, видеодвойки с кассетами. Где-то должны быть резиновые бабы, но их, наверное, выдают по графику. Слышал, американцы без этих кукол да кока-колы служить не могут! Да еще деньги получают приличные. В «Военном обозрении» читал, что лейтенант у них около десяти штук баксов в месяц имеет! И это в Штатах. Тут наверняка тысяч под тридцать! Простой пехотинец! Сколько же долларов отваливают спецназу?
Вьюжин посоветовал:
– Утром у них и спросишь!
– Да, да, а мы… мать их, за что кровь проливаем?
Майор строго сказал:
– За Родину, старший лейтенант! Или для тебя это недостаточная причина?
Лебеденко бросил в урну опустошенную банку кока-колы.
– Достаточно, майор! Только несправедливо это!
– Лебедь! Желаешь нарваться на неприятность?
– Какую неприятность, товарищ майор? Неприятности нас ждут впереди! Чует мое сердце, непростой станет эта командировка! Ну и ладно. Как говорится, кто на что учился. Или каждому свое. Пошел я спать!
– Верное решение! Иди, Андрюша, да в туалет перед сном не забудь сходить!
– Не забуду!
Старший лейтенант скрылся в отсеке, где уже успел уснуть капитан Мамаев. Вьюжин прошел к торцевой комнате. Она делилась надвое раздвижной ширмой, слева – канцелярия, справа спальня.
Майор разделся, лег на просторную, удобную кровать, невольно подумав:
«А ведь действительно неплохо устроились здесь янки. В таком комфорте им не до войны. Поэтому и несут потери на выходах. Нет, солдату подобные условия вредны. Они расслабляют! А расслабляться на войне нельзя. Расслабуха – смерть!»
Под тихий шелест кондиционера Вьюжин уснул.
11 августа, четверг.
База восьмого батальона США
Командир группы «Стрела» проснулся по привычке ровно в 6 утра местного времени. Слегка болела голова. То ли от кондиционера, то ли оттого, что организм начал преодолевать последствия акклиматизации. Вьюжин, взяв полотенце и туалетные принадлежности, вышел в коридор, намереваясь принять душ. Но тот был занят. В шесть часов поднялись и все остальные бойцы подразделения спецназа. Кто плескался в душевой кабине, кто делал зарядку. Лебеденко с Дубовым курили в прихожей. Вьюжин поприветствовал подчиненных:
– Доброе утро всем! Душевую как, по очереди решили использовать?
Мамаев ответил:
– По очереди, но командира, понятно, сие не касается!
– Ну почему же? Спешить нам некуда!
Лебеденко, перегнувшись через стул, выглянул в окно:
– Американцы еще спят! На территории ни души! Тоже мне, служба! Интересно, во сколько нас их комбат кормить думает?
Дубов взглянул на старшего лейтенанта:
– Проголодался?
Лебеденко сел на место, ответил:
– Это ты у нас, Дуб, любовью сыт, а я на выходах всегда голоден. Потому что злой!
– На кого или на что злишься?
– Да на всех и на все! Имею в виду противника и то, что с ним связано! Это мне потом гасить его помогает! Понял, снайпер?
– Понял! А с виду мужик нормальный!
– Ты мне еще подколи старшего по званию!
Дубов улыбнулся:
– Извините, товарищ старший лейтенант! Видит бог, не хотел затронуть ваше честолюбие!
– Вот так лучше!
Лебеденко обратился к Вьюжину, спокойно воспринимавшему шутки подчиненных:
– Нет, майор, на самом деле этот, как его, Джулиус ничего о времени завтрака не говорил?
Вьюжин подошел к старшему лейтенанту, наклонился к нему, что-то тихо сказал. Андрей кивнул.
– Понял! Вопросов больше нет!
Командир группы прошел в освободившуюся душевую кабину.
Дубов поинтересовался у Лебеденко:
– Чем это осадил тебя командир, лейтенант?
– Старший!
– Пардон, старший лейтенант! Так чем?
– Это тебя не касается!
– А если серьезно, Андрюха?
Лебеденко вздохнул:
– Если серьезно, то сказал, что завтрак будет согласно распорядку дня американского батальона.
– Верно сказал.
– А кто спорит? Командир всегда прав! Закон службы. Только не нравится мне здесь!
– С чего? Все удобства, не то что в нашей палатке.
– Бутафория это! По мне лучше в нашей родной палатке, на матраце да с сухим пайком. Банку тушенки с утра вломил с галетами, в ручье каком-нибудь умылся, побрился, и порядок. Можно воевать! А здесь биотуалет, душевая с горячей водой, кондеры, кровати, холодильник с кока-колой. Баб только не хватает. Да и тех, пусть и кукол, если запросишь, дадут. Разве это войсковая часть? Санаторий! Плевать хочется!
В отсек вошел Мамаев:
– Ты чего, Андрюша, разошелся?
– Да так! Сам не знаю, что происходит. Хреново мне в этом контейнере. Выйти-то на улицу можно?
– Можно Машку под забором, остальное – разрешите. Или забыл армейское правило?! Никаких выходов. И возьми себя в руки. Не одному тебе хреново. Это пройдет! И совсем скоро! Еще будешь вспоминать этот бардак!
– Не дождешься!
Мамаев повысил голос:
– Ты еще не потух? Тогда вперед, в душевую. Вьюжин уже вышел.
Лебеденко подчинился.
База батальона ожила ровно в 7.00. Личный состав группы вышел из модуля посмотреть, как начинают день американцы. Это было для спецназовцев в новинку, а посему интересно.
День же в батальоне начался с сигнала горниста. Тот вышел на ровную площадку – плац части, гордо, как пионер, поднял горн и выдал напоминающие крик ишака звуки, означавшие подъем личному составу. Из-под маскировочных сетей, которыми была окутана вся территория лагеря, стали выбегать солдаты. Среди них было немало негров.
Лебеденко не пропустил данный факт:
– А черных-то сколько?
Мамаев поправил напарника:
– Не черных, а цветных!
На что старший лейтенант ответил:
– Один черт! Не армия, а университет Патриса Лумумбы! Интересно, как у них насчет дедовщины на расовой почве? Наверное, враждуют черные с белыми?
– А чего им враждовать?
– Хрен их знает. Смотри, строятся повзводно! У нас ротами, а у них взводами. Побежали!
Солдаты, выстроившись в колонну по три, взводными коробками начали бег по плацу. Нога в ногу. Под команду сержантов, с каждым шагом выкрикивая какие-то слова, смысл которых в общем гвалте разобрать было невозможно.
Лебеденко спросил, ни к кому не обращаясь:
– А чего это они орут?
Мамаев ответил:
– Ты гляди, как в кино. Как-то смотрел фильм об их подготовке то ли в училище, то ли в академии. Там тоже вот так бегали и орали бойцы!
Бураков проговорил:
– Да! У нас все по-другому! Вышли, километр пробежали и в спортгородок, а тут не поймешь что.
К российским спецназовцам подошел командир батальона, поприветствовал офицеров, обратился к Вьюжину:
– Разрешите вас на минуту, господин майор!
Командир «Стрелы» с Гректоном прошли за модуль. Американец доложил:
– Наш спецназ прибыл в четыре утра. Личный состав отдыхает, но командир группы готов встретиться с вами прямо сейчас. Он у меня в кабинете!
– Он что, не спал?
– Нет!
– Добро! Я тем более готов к встрече с ним! Один вопрос: когда завтрак для моих подчиненных?
– В 8.30! В столовую ваших людей проводит дежурный, мы же позавтракаем отдельно.
Вьюжин кивнул:
– Одну минуту! – И выкрикнул: – Мамай!
Подошел Мамаев. Майор сказал ему:
– Я на встречу с командиром штатовского спецназа, ты держи людей возле контейнера. В столовую группу проводит дежурный по батальону. Завтрак в 8.30.
Вьюжин повернулся к Гректону:
– Мы можем идти, господин майор!
– Отлично, прошу по аллее!
Офицеры направились к штабу батальона, где в кабинете комбата находился крепкий молодой человек в камуфляжной форме. Он сидел в кресле и читал какой-то документ. При появлении Вьюжина и Гректона поднялся, обращаясь к россиянину, представился:
– Командир особой группы спецназа разведуправления Министерства обороны США «Кайман», майор Кристофер Джонсон.
Представился и Вьюжин. Спецназовцы пожали друг другу руки. Комбат обвел рукой кабинет:
– Здесь вам будет удобно. Я же покину штаб. У вас своя служба, у нас своя. Все подробности гибели патруля сержанта Дайро в рапорте, что читал Джонсон. Если понадобится, на столе рация. Вызывайте!
Гректон, кивнув, вышел из кабинета.
Вьюжин присел на край стола:
– Признаться, представлял вас, майор, другим!
Джонсон усмехнулся:
– Этаким суперменом в стиле героев Арнольда Шварценеггера?
– Что-то в этом роде!
– Тем не менее я такой же офицер, как и все в армии, возможно, более подготовленный к специальным операциям, но и только! Кстати, вас я представлял примерно таким, как вы есть на самом деле! Курите?
– Да!
– Позвольте угостить?
– Почему нет? С удовольствием.
Кристофер протянул Вьюжину пачку «Мальборо». Майор взял сигарету. Офицеры закурили. Джонсон передал Вьюжину лист бумаги:
– Вам, наверное, в общих чертах известно, ЧТО произошло с патрулем сержанта Дайро 9 августа? Ознакомитесь с подробностями?
Командир группы «Стрела» стал читать скупой текст армейского рапорта майора Гректона о событиях, имевших место у развалин брошенного кишлака равнины Барах в августе сего года.
Прочитав, положил рапорт на стол. Затушил окурок быстро сгоревшей сигареты.
Джонсон предложил:
– Давайте, Игорь, перейдем на« ты»? По-моему, так будет удобно для нас обоих!
– Ничего не имею против, Кристофер!
– Крис! Просто Крис!
– О’кей, как у вас говорят, Крис!
– Хорошо! Обсудим обстановку?
– Я бы сказал, проанализируем ситуацию, сложившуюся возле брошенного кишлака 9 августа! Тебе слово, Крис!
Джонсон кивнул, обвел участок лежащей перед ним карты остро заточенным карандашом:
– Пункт дислокации восьмого батальона 136-й пехотной бригады. Этакий искусственный оазис среди пустыни. – Джонсон медленно, но не раздумывая, начертил неправильную окружность большего диаметра: – А это маршрут движения мобильных патрулей.
Вьюжин перебил американца:
– Скажи, Крис, какую цель преследовал комбат, высылая эти патрули?
– Задача патрулей – раннее обнаружение противника.
– Но это же ерунда! Крупные силы в условиях равнины и постоянного контроля над обстановкой с воздуха душманы подвести не могли, а для мелких диверсионных отрядов патрули никакой угрозы не представляли. Одна пыль, что поднимают «Хаммеры» в движении, предупреждала бы моджахедов об опасности. Да и применять малые силы против полноценного батальона не имеет никакого смысла! Но если Гректон считает, что душманы все же могли каким-то образом, скажем применением смертников, нанести урон части, то гораздо эффективней с его стороны было бы выставить стационарные передовые посты!
Джонсон ответил:
– Возможно, но комбат действовал по инструкции штаба бригады!
– И в итоге получил шестнадцать трупов!
– Боевики могли пустить заряд и на территорию части. Дальности от кишлака им хватило бы.
– Так почему они не сделали этого? Ведь обстрел части привел бы к более существенным потерям среди личного состава батальона? Но моджахеды обстреливают патруль! Где логика?
– Ты это у меня спрашиваешь, Игорь? Логику террористов понять трудно, иногда невозможно, поэтому им и удаются их варварские акты!
– Но тебе же удавалось переигрывать противника?
Джонсон внимательно посмотрел на российского майора:
– Что имеешь в виду?
– Уничтожение лидеров преступных группировок в ресторане одного из мегаполисов США!
– Ты неплохо проинформирован!
– Твои же начальники и проинформировали об акции в «Лунном кратере», где ты лично завалил брата самого Абделя!
– Моему начальству следовало бы почаще держать язык за зубами! Да, тогда мне, точнее подчиненной мне группе, удалось скрытно устроить засаду на местных бандитов и эмиссара Абделя, Селима, но то было в Штатах, в городе. Здесь совсем другое дело!
Вьюжин указал на карту:
– Ладно! Вернемся к делам насущным! Продолжай, Крис.
Джонсон вернулся к карте, поставив на коротком удалении от большей окружности два креста, обведя их.
– Здесь заброшенный кишлак. Он находится от части на удалении в двенадцать километров. Оттуда начальник патруля выходил на связь с батальоном для предпоследнего в ходе патрулирования, промежуточного доклада. Дайро 9 августа вышел на связь, находясь у кишлака, и доложил, что у него все спокойно. После чего, договорившись с дежурным не выходить на связь из шестикилометровой зоны, сержант замолчал навсегда.
– Что представляет собой брошенный кишлак? – спросил Вьюжин. – Там могли спрятаться моджахеды?
– Как понимаешь, лично я кишлак не видел, но по рассказу Гректона – развалины, ни единого сохранившегося здания!
– Разведка батальона проверяла его? Саперы минировали?
– В этом была какая-то необходимость?
– Крис! Ты имеешь представление о том, что представляют собой афганские селения?
– В общих чертах!
– То-то и оно, что в общих. Гректон тоже имеет о них поверхностные знания?
– О чем ты, Игорь?
– О том, что в кишлаках и на равнине существует разветвленная сеть колодцев и подземных, скажем так, коммуникаций, включая водопроводы, а кое-где и канализацию. И если на поверхности здания разрушены, это не говорит о том, что кишлак непригоден для того, чтобы в нем мог укрыться довольно крупный отряд боевиков. Кочевники под землю не полезут. Колодцами воспользуются, да и в подземелье им делать нечего. Их среда – равнина. А вот моджахедам на равнине делать нечего, им подземелье – дом родной.
– Не зря тебя прислали помогать нам! – улыбнулся Джонсон и продолжил: – Я думал над тем, где моджахеды могли иметь надежное укрытие, и пришел к следующему выводу. В тридцати километрах от брошенного кишлака находится довольно крупное для этих мест селение Халат. Недалеко от него каньон, а южнее – русло реки Гильменд, берега которой покрыты широкой и густой полосой кустарника. Так вот, если боевиков было трое или четверо, то они, бросив машину, скорее всего джип, спокойно могли укрыться и в Халате и у Гильменда. До наступления темного времени суток, даже если комбат решился провести зачистку этого направления, он ничего не добился бы! А ночью моджахеды ушли бы дальше!
Вьюжин согласился:
– Такой вариант возможен. С Халатом и Гильмендом ясно, какие еще могли быть пути отхода от кишлака у духов?
– Только на север по равнине к каравану, вставшему здесь недавно на стоянку. Но они вряд ли пошли бы по открытой местности.
И с этим согласился командир российского спецназа:
– Ты прав! Тем более они не могли двинуться и на запад, в обход батальона, рискуя нарваться на поднятые по тревоге роты части. Хотя… на равнину бандиты пойти могли, но при условии, что где-то имели возможность бросить джип и их ждал караван кочевников. Джип нам надо найти, или машину, или ее, что скорее всего, останки. А посему сегодня же нужно прочесать территорию равнины или пробить северное направление, а также «зачистить» Халат с близлежащим к нему районом русла Гильменда, не забывая, естественно, каньон! Для этого придется разделиться. Так как у вас довольно слабые знания в части, касающейся того, что собой представляют афганские селения, то свою группу, Крис, ты поведешь на север! Я же осмотрю Халат и его окрестности. Возможно, что-то мы уже сегодня найдем. Разделимся после того, как вместе осмотрим брошенный кишлак. Согласен?
Джонсон кивнул:
– Согласен! Связь поддерживаем постоянно?
– По необходимости! Но поддерживаем! А посему первым делом сведем друг с другом штатных связистов, дабы настроили станции на закрытую волну!
– Разумно! Определим и позывные, я – Джон, ты, скажем, Зверобой.
– Зверобой? Отчего не Чингачгук?
– Можешь сменить позывной.
– Зачем же? Зверобой так Зверобой! У тебя второй экземпляр карты есть?
– Да, конечно!
Кристофер извлек из планшета еще одну карту, точную копию той, над которой работали офицеры.
Вьюжин потянулся:
– Что ж! Сейчас не мешало бы позавтракать, решить вопрос с техникой, связью, взаимодействием с батальоном и можно начинать выполнение поставленной задачи. Кстати, Гректон говорил, что мы позавтракаем отдельно!
Джонсон взял со стола станцию комбата:
– Сейчас я вызову его!
Связавшись с Гректоном и сказав, что совещание спецназа закончено, Кристофер отключил рацию:
– Думаю, нам недолго ждать завтрака!
– Это хорошо!
Джонсон улыбнулся:
– А ты настоящий профи, Игорь. Не думал, что так легко войдем в контакт!
– Одно дело делаем, Крис! Ты тоже мужик ничего, сработаемся!
– Сработаемся, Игорь! Последний вопрос, возвращение по согласованию или в автономном режиме после выполнения разведывательных мероприятий?
– Только по согласованию! Теперь, Крис, мы все с тобой должны делать по взаимному согласованию!
Джонсон вновь улыбнулся. А Вьюжин спросил:
– Я сказал что-то смешное?
– Да нет! Просто мой генерал на инструктаже перед вылетом сюда на вопрос, кто из нас с тобой будет старшим, ответил, что я, так как операция наша, а на деле получается наоборот. Игру ведешь ты.
– И у американского майора на этот счет есть особое мнение?
Кристофер ответил:
– У американского майора на этот счет нет особого мнения. Как нет и опыта проведения боевых операций в условиях горно-пустынной местности!
– Да, где-где, а в горах мне и моим ребятам пришлось повоевать немало.
– Чечня?
– Кавказ!
– А разве это не одно и то же?
– Нет, Крис! Не одно и то же! Будет время, объясню, в чем разница!
– О’кей, Игорь!
Разговор спецназовцев прервал вошедший в кабинет майор Джулиус Гректон.
– Господа, прошу перейти в соседний отсек. Стол уже накрыт!
Офицеры отправились завтракать. День им предстоял утомительный, и следовало подкрепиться так, чтобы позже не тратить время на обед.
Уразган. Резиденция шейха Абделя Аль Яни.
11 августа. 6.00 местного времени
Главаря террористической группировки разбудил помощник. Абдель поднялся с ложа, где провел ночь в обществе юной наложницы.
– Ну что у тебя, Абдур? – спросил он.
– Новости из Бараха, саиб.
– Ожила равнина?
– Точнее, проклятый Аллахом батальон пехотинцев.
Аль Яни приказал:
– Жди в кабинете!
Абдур, кланяясь, удалился. Покинув женскую половину каменного дома Абделя, прошел в его кабинет. Хозяин пришел через полчаса, в чистой белой одежде. Присел за стол:
– Говори, Абдур!
– Как и ожидалось, на базу американского батальона прибыла группа спецназа США. Под командованием майора Кристофера Джонсона, но…
Абдель вскинул взгляд на помощника:
– Что еще за «но»?
– Но до этого, господин, на базе приземлился вертолет с русским спецназом!
Аль Яни удивился:
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?