Текст книги "Тени за городом"
![](/books_files/covers/thumbs_240/teni-za-gorodom-296304.jpg)
Автор книги: Александр Тамоников
Жанр: Боевики: Прочее, Боевики
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)
А еще – новости и разговоры-пересуды о том, как сейчас живет давным-давно утраченная родина: что там слышно, что там видно, во что тамошние люди верят и на что надеются, какими трудами – праведными и неправедными – зарабатывают на кусок хлеба насущного. Сразу видать: это тебе не новости из советского радио и газет! А если оно так, то, значит, гости Остапа – люди хорошие. И если они хорошие, то и послушать их не грех.
Постепенно, исподволь старики – бывшие борцы против советской власти, этой властью наказанные и прощенные, – прониклись к гостям уважением и симпатией. Крук, Чорба и оба молодых молчаливых человека тонко почувствовали этот момент и приступили к делу, ради которого, собственно, они и прибыли в Углеград и нашли здесь Остапа Луцика.
– Вот что, паны-братья, – начал Крук, и он, конечно же, обратил внимание, как хмельным старикам понравилось такое к ним обращение. Еще бы не понравиться: тысячу лет никто к ним так не обращался. – Пора поговорить и о деле. Мы рассказали вам как могли о том, как поживают ваши братья-украинцы у себя на Волыни и Львовщине. Плохо они поживают, не слишком их милует советская власть. Равно как и всех вас здесь, на чужбине. Края разные, а милость советской власти для всех одна и та же. Так вы и помрете в этих ваших бараках! И ваши дети тоже. Потому что и для них советская власть уготовила неласковую судьбу. Как же! Ведь они – ваши дети! Дети врагов народа!
– А ведь оно так! – вразнобой загомонили хмельные старики. – Ведь так и есть! Правду ты говоришь, мил человек, истинную правду!
– Тише, тише, – поднял руку Крук. – Есть такие слова, которые нужно говорить тихо… Все правильные слова говорятся шепотом, потому что у советской власти много ушей, и это очень чуткие уши.
Крук обвел взглядом испуганно притихших стариков и остался доволен. Старички, что называется, сейчас смотрели ему в рот, и это было хорошо, это было правильно. На это у Крука и трех его помощников и был основной расчет. Главное – чтобы старики им поверили. «С человека, который тебе доверяет, хоть лыко дери» – так гласит украинская поговорка.
Единственный, кто смущал Крука, – это Остап. Он также сидел за столом вместе со всеми, но в разговоры не ввязывался, одобрительных криков не издавал. Он даже не смотрел ни на своих новоявленных родственников, ни на приглашенных стариков-гостей – будто бы и не было никого за столом. Уставившись в стол, Остап Луцик думал какую-то свою думу, но о чем была эта дума – непонятно. Вот это и тревожило и Крука, и Чорбу, и двух их молодых молчаливых спутников. Но с другой стороны – Остап никого и не гнал из дома. И даже никому не возражал словесно. И это было хорошо, это вселяло в Крука, Чорбу и двух молодых людей надежды.
– Такое, значит, наблюдается безрадостное дело, – продолжил свою речь Крук. – Но разве это справедливо? Нет, несправедливо! Несправедливо, потому что неправильно! Да, неправильно! Скажите, разве вы все не воевали? Я спрашиваю: разве вы не воевали? Не проливали свою кровь?
Старики с удивлением качнули хмельными головами. Они явно не ожидали такого поворота в разговоре и, конечно, не ожидали таких вопросов от гостя. Зачем он об этом спрашивает? К чему он клонит?
– Оно конечно… – неуверенно произнес один из стариков. – Мы тоже воевали. Да вот только…
– А вот этого самого «да вот только» – не нужно! – сказал на этот раз Чорба.
А вот Крук отчего-то говорить не стал. Он промолчал и лишь внимательным и быстрым взглядом с каким-то особенным прищуром осмотрел каждого старика в отдельности, а в особенности – Остапа Луцика.
– Не надо этого! – повторил Чорба. – Не надо никаких сомнений. Нужно называть вещи своими именами! Да, все вы также воевали. И все вы тоже внесли вклад в общую победу, которую, к слову, советская власть будет отмечать через две недели, – как бы мимоходом заметил он. – Только того и разницы, что у вас была своя война, и она отличалась от той войны, которую вела советская власть. Ну так и что же с того? Я спрашиваю: что с того? Просто у вас была другая жизненная ситуация. Вам виделось все не совсем так, как советской власти. Я правильно говорю?
– Да вроде бы все так и есть… – неуверенно произнесли сразу несколько стариков.
– Все так и есть! – решительно подтвердил Чорба. – И вы воевали, и советская власть тоже. Значит, и победа должна быть общей, одной на всех. Я правильно рассуждаю, паны-братья?
– Да вроде так оно и должно быть на самом деле… – с прежней неуверенностью произнесли старики. – Мы также сражались за свою землю…
– Вот вы сказали: так должно быть на самом деле, – вступил в разговор Крук. – Ну а как оно есть взаправду? А взаправду – сплошная несправедливость. Да! Скоро девятое мая. Праздник! И что же будет на том празднике? А будет все то же, что и все прошлые годы. Те, кто воевал на стороне советской власти, будут праздновать, радоваться и получать награды. А вы будете сидеть в норах, в этих ваших бараках, и даже носа не посмеете показать на том празднике! Потому что никто вас там видеть не желает! Для всех вы по-прежнему враги. И будете ими до конца ваших дней. Даже если вы умрете, то все равно будете врагами советской власти. И ваши дети тоже! И внуки! И правнуки! Это только так говорится, что советская власть умеет прощать. На самом же деле это злопамятная власть, и прощать она не умеет. Ну? Может, кто-то хочет возразить мне, что я не прав? Ну так пускай он встанет и скажет это мне в лицо.
Но никто ничего не сказал. Старики сидели, переглядывались друг с другом и молчали.
– Я вижу, вы пока не понимаете, куда я веду, – сказал Крук. – Что ж, объясню подробнее… Вы должны бороться! Да, бороться!
– Это за что же? – вразнобой спросили старики, и даже Остап Луцик с удивлением поднял голову.
– За себя! – отчеканил Крук. – За свои права! За справедливость! Чтобы и вам быть с такими правами, как и всем прочим участникам той войны. Получать поздравления, награды, выбраться из этих бараков… Вы такие же ветераны, как и все прочие! Потому что вы тоже воевали! Как могли и как умели. Или, иначе говоря, как вам диктовало время.
Тут старики повели себя иначе: кто-то стал недоуменно смотреть на Крука, другие – скептически, третьи – откровенно посмеиваясь. Похоже, последние слова Крука всеми были приняты за шутку или за какую-то непонятную блажь. Бороться! Хм… Это как же? Какими такими способами? Что же, брать приступом горком или исполком? А толку-то? Да и невозможное это дело. Там, в горкоме и исполкоме, милиция, а они – обыкновенные безоружные старики.
– Прошло то время, когда мы боролись, – скептически заметил один из стариков. – Миновало безвозвратно. Сейчас какие из нас борцы?
– Ну, я думаю, что всего умения до конца вы еще не растеряли, – ответил на это Крук. – Да и сыновья при вас имеются. Вот поглядите на этого молодого человека! – Он указал на Степана, молчаливо сидящего с краю. – Чем не помощник своему отцу? Красавец! Лыцар, как говорят у нас на родине. Неужто он не поможет? Неужто нет у вас душевной связи между вами и вашими сыновьями? Неужто ваши сыновья уже не украинцы?
Какое-то время старики смотрели на Степана, а затем один из них спросил у Крука:
– Ну и что ты, мил человек, нам посоветуешь конкретно? Что у тебя есть за душой помимо твоих слов?
– Твои слова, может, и правильные, – добавил другой старик, – да вот только есть у нас такая поговорка: «Слово – не конь, на нем поле не вспашешь». Ну так как же?
– Все правильно, – одобрительно произнес Крук. – И наша поговорка правильная, и твои слова тоже. Есть у нас и конь, и плуг. И нива, которую нужно вспахать, тоже есть. О ниве я уже вам говорил. А вот что касается коня и плуга, это разговор долгий.
– Ну так и нам торопиться некуда, – заметил старик. – Так что говори, если мы здесь. А мы подумаем…
* * *
Разговор затянулся едва ли не за полночь. Несколько раз в комнату заходила Оксана, чтобы поменять закуски и выпивку. О выпивке, впрочем, беспокоиться не приходилось – пили мало. Да к тому же всяк из гостей выпивку принес с собой. Таков у этих людей был обычай – приходить в гости со своей выпивкой.
Оксане не нравилось это сборище, и нежданные гости ей тоже были не по душе. Чем-то недобрым и зловещим веяло от них – Оксана это чувствовала своей женской душой. Но поделать она ничего не могла: полноправным хозяином в доме считался ее муж Остап. Он все и решал: кого звать в гости, какие разговоры с гостями вести… О разговорах Оксана не имела никакого представления – она не была из числа тех любопытных женщин, которые подслушивают под дверью. Правда, в какой-то момент ей удалось отозвать мужа в сторону и спросить у него полушепотом:
– Кто эти люди? Зачем они к нам пришли?
– Родственники, – угрюмо ответил Остап.
– Какие такие родственники? Чьи?
– Мои.
– Откуда же они взялись? Что им нужно?
– Горилки попить да песни попеть, – криво усмехнулся Остап. – Разве ты не слышишь, как они складно поют? По-нашему…
– Слышать-то я слышу, – возразила Оксана. – Но не нравятся они мне. Страшно мне отчего-то…
На это Остап не сказал ничего и ушел к гостям. А Оксана долго еще стояла в горестной неподвижности, подперев щеку ладонью. Ей и вправду было страшно. Она чуяла, что эти гости принесли в ее дом горе.
Ушли старики в полночь. В это же время вернулся с работы и старший сын Остапа и Оксаны – Евгений. И, конечно, удивился, узнав, что в доме гости.
– Что за гости? – спросил он у матери.
– Не знаю, – ответила она. – Отец сказал, что родственники…
– Какие еще родственники? Откуда они взялись? – удивился Евгений.
– Отец сказал, что с Украины.
– Чьи это родственники? – по-прежнему не понимал Евгений. – Что им нужно?
Мать на это ничего не ответила. Евгений пожал плечами и пошел в ту комнату, где находились незнакомые ему люди. Полагалось поздороваться с гостями, кем бы они ни были, – таков был обычай.
– Это мой старший сын Евгений, – отрекомендовал Остап. – А это – мои двоюродные браться с сыновьями. Приехали повидаться.
– Здравствуйте, – кивнул Евгений.
За руку ни с кем он здороваться не стал, лишь внимательно оглядел каждого из гостей. Затем он сделал знак младшему брату, и они вдвоем вышли.
– Неласковый у тебя старший сын, – заметил Чорба. – Вот как он смотрел на нас… Как бы не было беды…
– Ничего, – сказал Остап. – Со своими сыновьями я разберусь сам.
– Вот и ладно, – миролюбиво произнес Крук. – Разбирайся…
Тем временем на крыльце Евгений разговаривал со Степаном.
– Кто они такие, эти гости? – спросил Евгений.
– Откуда мне знать? – пожал плечами Степан. – Лучше спроси у отца. Он тебе скажет…
– Давно они у нас? – спросил Евгений.
– Можно сказать, с полудня, – ответил Степан.
– Значит, пригласили стариков… – задумчиво произнес Евгений.
– Ну а что тут такого? – Степан еще раз пожал плечами. – Все как полагается…
– И о чем был разговор?
– Так, ни о чем… Говорили о жизни, пели песни…
– Какие еще песни?
– Наши, украинские, – усмехнулся Степан.
– Это все? – мрачно спросил Евгений. Отчего-то ему не нравились гости, они ему не понравились с первого же взгляда. Почему-то ему казалось, что эти гости, кем бы они ни были, принесли с собой беду. Он это чувствовал так же, как и мать.
– А что еще? – неохотно отозвался Степан. – Ладно, пойду я спать…
И он ушел. Брат явно чего-то недоговаривал, Евгений это чувствовал. Но что он мог утаить? И зачем? Что это за такие гости – тайные? Главное, столько лет не было никаких гостей, и вдруг – нате вам! Явились. Отцовы родственники. Конечно, может, оно и так, а может, и не так. Ведь Степан чего-то недоговаривает. Почему он недоговаривает?
Вопросы были, а ответов на них не было. Евгений какое-то время еще постоял на крыльце, затем махнул рукой и тоже ушел спать. У него выдалась нелегкая смена, он устал.
Оксана тем временем убирала остатки пиршества. Все четверо гостей и Остап вышли во двор. Соседей видно не было, даже огни в соседских окнах уже не горели. Была ночь, все спали. Издали, непонятно откуда, доносились глухие звуки и тяжелые вздохи – будто в темноте дышал какой-то неведомый, затаившийся исполин.
– Кто это там дышит? – спросил кто-то из молодых гостей: то ли Василь, то ли Михайло.
– Шахта дышит, – ответил Остап. – Вентилятор нагнетает в шахту воздух. Чтобы, значит, те, кто в шахте, не задохнулись.
– А если, допустим, вентилятор перестанет работать, что тогда будет? – спросил все тот же то ли Василь, то ли Михайло.
Остап ничего не сказал, да ничего говорить здесь и не требовалось. Вместо него отозвался Чорба:
– Вентилятор, значит, важная штука… Ну а что?.. Картинка вырисовывается сама собой… А?
– Ладно! – прервал Чорбу Крук. – Об этом – потом… Хочу у тебя спросить, друже Остап. Ты все понял из того разговора, который был у нас за столом?
– А что, ты хочешь что-то к нему добавить? – спросил Остап в ответ.
– В общем, ничего, – сказал Крук. – Так, уточнить кое-какие мелочи.
– Ну, уточняй, – равнодушно произнес Остап.
– Значит, так, – сказал Крук. – Насколько мы поняли, ты согласен…
– Согласен, – все так же равнодушно ответил Остап.
– Вот и отлично, – сказал Крук. – Главное – никаких сомнений! Ни тебе, ни старикам ничего не грозит, потому что никакого преступления против советской власти вы не совершите. Какое тут может быть преступление? В крайнем случае всех вас посчитают за выживших из ума дедов. Ну так и что же? От вас не убудет. А вот прибудет – это точно. На этом деле ты разбогатеешь и можешь спокойно уезжать на родину. Купишь домик где-нибудь на Волыни… Старички тоже не останутся в обиде. Конечно, им достанется поменьше, чем тебе, но это разговор малосущественный. Итак. Как только вы сделаете то, что все мы сообща задумали, так сразу же получите деньги.
– Нет, – угрюмо ответил Остап.
– Что – нет? – не понял Крук.
– Деньги вперед, – сказал Остап. – Только так. А иначе – ступайте на все четыре стороны. Прямо сейчас, несмотря на то что ночь.
На ночном дворе воцарилось молчание. Похоже было, никто из гостей не ожидал от Остапа таких слов.
– Ну а если деньги все же потом… – осторожно произнес Чорба.
– Я свое слово сказал! – отрезал Остап.
– А если ты нас обманешь? – спросил Чорба.
– Тогда ты меня застрелишь, – равнодушно ответил Остап. – Или зарежешь. Меня и всех стариков, которые были за столом. У тебя это легко получится. По тебе видно… И заберешь свои деньги обратно.
– Хорошо, – отозвался на этот раз Крук. Видимо, именно он принимал окончательные решения. – Пускай будет так. Завтра ты получишь деньги. Сам понимаешь: не могли же мы явиться к тебе с мешком денег! Все-таки первая встреча… Мало ли как тебя поломала жизнь? Может, ты и вовсе вступил в коммунисты…
– Это вас не касается, куда я вступил, – ответил Остап. – Вопрос в другом. Вы мне платите, я делаю дело. Затем мы навсегда расстаемся.
– Что ж, подход в целом правильный, – хмыкнул Крук. – Деловой подход. Ну а если деловой, то есть у нас к тебе еще одно дельце. Выгодное, между прочим, дельце…
– Потом, – отрезал Остап. – Вначале деньги, а все разговоры во вторую очередь.
– Что ж, и это принимается, – миролюбиво согласился Крук. – Тогда последняя на сегодняшний день просьба. С твоего позволения, эти выходные мы проживем у тебя. Все-таки мы твои родственники. Негоже долгожданным родственникам гостевать всего один день и одну ночь. Это может вызвать подозрения. Зачем нам лишние подозрения? Значит, поживем. Недолго – денька три или четыре. А затем уйдем. Так что же, мы договорились?
– Живите, – сказал Остап.
– Вот и славно, – сказал Крук. – Тогда вели хозяйке стелить нам постель.
* * *
Скоро в доме все угомонились. Все, но не Остап. Он не спал, он думал. Но думал он не о своих неожиданных гостях – с ними Остапу все, в общем, было ясно. Ни с какой Украины, конечно, они не прибыли, они прибыли совсем из других мест. Впрочем, Остапу по большому счету было не важно, откуда они явились. И даже не важно, зачем они явились. Может, и вправду для того дела, о котором в подробностях шла речь за столом. Остап не понимал, для чего его гостям это нужно, но если они сказали, что нужно, – что ж, им виднее. Значит, в этом таится какой-то неведомый Остапу смысл. А дело-то и впрямь безопасное. Ну, разве что после него Остапа и тех стариков, которые будут участвовать в деле, станут сторониться еще больше. Ну так и что же с того? Ни самому Остапу, ни старикам к этому не привыкать. Они и так почти всю свою жизнь прожили в немилости.
Боялся ли Остап своих нежданных гостей? Нет, не боялся. Он уже давно никого и ничего не боялся – еще с тех пор, как угодил в плен, а затем и в лагерь под Угледаром. Что могло быть страшнее этого? Но вот же он все это пережил. И с той поры вовсе перестал чего-либо бояться.
Нужны ли ему деньги, которые обещали гости? Да, нужны. Несмотря на то, что он уже старик. Его гости невольно, а может быть, и вполне осознанно затронули и разбередили в его душе самую, может быть, больную струну – желание пожить не здесь, в этих чужих краях, а на своей родине, на которой он не был столько лет, что, кажется, и счет этим годам потерял. Пусть немного, пусть несколько коротких лет, но это не имеет значения. Бывает так, что годы не имеют значения и несколько лет могут казаться гораздо более длительным сроком, чем десятилетия. Да, бывает и такое – ему ли, Остапу, того не знать?
Вот потому-то и нужны ему деньги. И кстати, потому-то он и затребовал деньги вперед. И еще он это сделал потому, что не верил своим гостям. По сути, он не верил никому, а уж каким-то пришлым людям, которые упорно старались казаться настоящими украинцами, – тем более.
Единственное, что сейчас беспокоило Остапа, – это его сыновья. Точнее сказать, Евгений, старший сын. В младшем, Степане, он был уверен. Этот сделает все, что ему прикажет он, его отец. А вот Евгений… Тут все было сложнее. Между Остапом и Евгением никогда не было каких-то особо доверительных отношений. Можно даже было сказать, что Остап и Евгений жили порознь, каждый по себе. Что было тому причиной, Остап никогда не задумывался – неинтересно это ему было. И вот пришлось задуматься, едва ли не впервые в жизни.
И ответа на эти думы не было. Кто он, его старший сын Евгений? Смотрит ли он на жизнь его, отцовскими, глазами, как, скажем, тот же Степан? Или он смотрит куда-то в сторону, в какие-то иные, неведомые Остапу дали? Может так статься, что обломала его cоветская власть, вылепила по своему образу и подобию, а он, Остап, этого и не знает. А знать хотелось бы. Никогда раньше не хотелось, а сейчас хочется. Потому что сейчас очень непростой жизненный момент. Нежданные и незваные гости, которые сулят немалые деньги… Как Евгений отнесется ко всему этому? Степан – понятно, а Евгений? А вдруг воспротивится, поднимет шум, донесет?.. Все могло быть, оттого и мучили сейчас Остапа вопросы. Вопросы были, а ответов на них не было. Одним словом – беда. И как тут уснешь при такой-то беде?
Конечно, были у Остапа еще и жена, и дочка, но о них он сейчас не думал. Не хотелось ему о них думать, потому что не видел сейчас он в этом смысла. Что жена и что дочка? Они находятся в подчинении у Остапа и потому будут делать все, что он им велит. Скажет Остап, чтобы они молчали, они и будут молчать.
Но Евгений-то, Евгений! Как быть с ним? И ведь не укроешь от него ничего, потому что разве можно укрыть что-нибудь из того, что творится в доме? Хоть хорошее, хоть плохое, а все равно не укроешь. Так и не надумал ничего Остап, так он и уснул с тревогой и недоумением в душе.
Сон у него всегда был чутким, а в эту ночь особенно. И кто знает, что тому было причиной? Может, странные гости, явившиеся неизвестно откуда, а может, и что-то другое. К примеру, шахтовый вентилятор, находившийся недалеко от поселка. Вообще-то Остап давно уже привык к его шуму и не обращал на него никакого внимания. Однако в эту ночь шум казался каким-то неестественно громким, назойливым и навязчивым, и он вызывал у Остапа невольное глухое раздражение. Даже во сне он не мог избавиться от этого шума…
Глава 5
Прямо с утра на следующий день двое гостей – Василь и Михайло – куда-то ушли. Через два с небольшим часа они вернулись, и Крук позвал Остапа.
– Пойдем в отдельную комнату, – сказал Крук Остапу. – Надо поговорить…
Здесь, в отдельном помещении, Крук протянул Остапу объемный бумажный сверток.
– Разверни и пересчитай, – сказал он.
В свертке были деньги. Остап помедлил, взглянул на Крука и пересчитал деньги. Денег было много – столько Остап не видел за всю свою жизнь. Впрочем, когда-то видел. Да, видел. В сорок пятом году, когда уже закончилась война, Остап со своими сподвижниками ограбил кассу в небольшом городе. При ограблении были убиты два охранника и кассир. В кассе оказалось много денег, намного больше, чем в свертке, который сейчас он держал в руках. Но тогда это были чужие деньги, Остапу от них не досталось ни рубля. А сейчас это были его, Остапа, деньги. Во всяком случае, если верить Круку. Остап вопросительно взглянул на Крука.
– Пересчитал? – спросил Крук.
Остап молча кивнул.
– Возьми их, – сказал Крук. – Из них заплатишь тем старикам, которые пойдут с тобой. Сколько хочешь, столько и плати. Остальное – твое. А можешь ничего никому не платить, дело твое. – Крук равнодушно пожал плечами. – Главное – сделать дело. Но смотри, друже Остап, если обманешь! Или если донесешь!.. Знаешь, как поется в нашей украинской песне?
– Помню, – бесстрастно произнес Остап. – «Чистых грошей не бывает, на каждом грошике слезы и кровь…»
– Так и есть, – сказал Крук. – Так что смотри.
– Хороших родственничков послал мне Бог. – Кривая усмешка тронула губы Остапа, и от этого его лицо стало злым и как-то по-особенному жестоким. – Суровые вы гости… Да только, человече, ты меня не пугай. Я свои страхи давно уже похоронил. Еще в волынских лесах… А те, которые остались, – в здешних лагерях. Там, в тех лесах и в здешних лагерях, я и умер. А мертвые страха не ведают.
– Доводилось и мне бывать в волынских лесах, – примирительно произнес Крук. – В лагерях, правда, не бывал, а вот волынские леса знаю.
– Что-то не доводилось мне встречать тебя в тех лесах, – сказал Остап. – А то бы я запомнил…
– Ну так волынские леса широкие, – усмехнулся Крук. – Если ты на одном их краю, то другого края не увидишь.
– Ладно, – после короткого молчания произнес Остап. – Помнится, ты говорил о каком-то дополнительном заработке. Ну так я тебя слушаю. Что за работа?
С этими словами он аккуратно сложил деньги, завернул их в бумагу и сунул пакет за пазуху. Крук молча наблюдал за его действиями. На лице Крука читалась спокойная уверенность, и тому были основания. Ни он сам, ни его сподвижники, ни те, кто послал Крука и сподвижников со специальным заданием в этот далекий сибирский город, не ошиблись в выборе. Да, не ошиблись. Остап – именно тот человек, который им нужен. Вот как он трепетно и основательно относится к деньгам! Вначале затребовал оплату наперед, сейчас старательно пересчитал деньги и так же старательно спрятал их за пазуху… Из этого следует, что он любит деньги. А тот, кто любит деньги, всегда готов ради них на все что угодно. На любое преступление, точнее говоря. И никогда он не откажется от этого преступления, если почует запах денег. Остап сказал, что он ничего не боится, потому что он умер? Да, пожалуй, так оно и есть. Он – мертвец, потому что у него неживая душа. Нужны ли мертвецу деньги? Еще как нужны! В этом мире мертвецу деньги гораздо нужнее, чем живому человеку. Такой вот получается парадоксальный закон этого мира.
– Что за работа? – переспросил Крук. – А работа вот какая… Вот вчера ты упоминал о шахтовом вентиляторе…
– Ну? – Остап вопросительно глянул на Крука. – И что же с того?
– Ты хорошо разбираешься в таких делах? – спросил Крук.
– В шахтовых вентиляторах? Не так уж, чтобы хорошо. Можно сказать, совсем не разбираюсь. Я же художник. Для чего мне знать о вентиляторах?
– Ну да, ну да… – рассеянно проговорил Крук. – Ты художник… Ну а может, у тебя есть какой-нибудь знакомый, который разбирается в этом вопросе лучше тебя? Такой, понимаешь ли, надежный знакомый, которому можно было бы доверять.
– А для чего тебе знать о шахтовых вентиляторах? – не понял Остап.
– А просто так, – усмехнулся Крук. – Из интересу. Уж больно занимательная это штука – вентилятор! Гудит себе и гудит, нагнетает воздух под землю… Ну разве это не интересно? Вот я и хотел бы узнать о нем побольше.
– Да что именно узнать? – спросил Остап.
– А всякие такие подробности, – самым беспечным тоном ответил Крук. – Где именно он располагается, охраняет ли кто-то его или нет… Словом, мне хотелось бы услышать рассказ во всех подробностях об этом удивительном чуде техники. И вот за такой рассказ я готов заплатить хорошие деньги.
Остап на это ничего не ответил. Он долго молчал. Он размышлял. До него начало доходить, что не просто так, не из праздного любопытства Крук завел разговор о шахтовом вентиляторе. Должно быть, у него имеется какой-то другой интерес. Потому что не такой он человек, чтобы задавать напрасные вопросы. Не на экскурсию же он прибыл в Углеград, этот старый хитрый Крук, или как там на самом деле его имя?
– Заплатить за рассказ? – отозвался наконец Остап. – Только за рассказ и ни за что больше?
– Только за него, – подтвердил Крук. – Ничего другого от твоего знакомого не потребуется. Ну, разве что показать нам, где именно находится этот вентилятор.
– Ну так их много, – сказал Остап. – В разных местах…
– Зачем нам много? – усмехнулся Крук. – Хватит с нас и одного. Так что же: найдется у тебя такой человечек, который захочет заработать хорошие деньги за то, что организует нам экскурсию? Работа – легче и не бывает.
– Есть такой человек, – сказал Остап.
– Вот как? – Казалось, Крук даже удивился такому ответу. – И кто же он?
– Мой сын, – ответил Остап.
– Это который же? Старший? Младший?
– Младший, Степан. Он знает… У него такая работа – чинить всякие шахтовые механизмы. В том числе и вентиляторы.
– Надо же, какое совпадение! – хмыкнул Крук. – Удача просто-таки сама идет нам в руки! Такое случается лишь раз в сто лет…
– Что? – не понял Остап.
– Ничего, – сказал Крук. – Это я так, размышляю вслух… Так ты говоришь – Степан?
– Да, Степан.
– И он все нам расскажет?
– Расскажет.
– А если не захочет?
– Это почему же – не захочет? – Остап с недоумением уставился на Крука. – Я с ним побеседую, он вам и расскажет. И отведет вас на место, если надо.
– Что ж, – сказал Крук. – Побеседуй… Сегодня же. Нам страх как не терпится узнать все подробности о шахтовом вентиляторе.
– …Ну? – спросил Чорба.
Все четверо гостей сидели в комнатенке, отведенной им для ночлега. Никого, кроме них самих, в комнатенке сейчас не было.
– Все как мы и предполагали, – сказал Крук. – Деньги старик взял с большим удовольствием. Значит, сделает и все остальное.
– Не обманет? Не донесет? – с сомнением спросил Чорба.
Крук на это ничего не ответил, лишь скептически посмотрел на собеседника.
– Допустим, с одним делом мы разобрались, – сказал Чорба. – А как быть с другим делом?
– Другое дело также на подходе, – сказал Крук.
– Это как так? – не понял Чорба.
– Оказывается, сын Остапа знает толк в шахтовых вентиляторах. Он ремонтирует их и обслуживает. Молодой специалист, как любят выражаться в здешних краях. Старик обещал, что сынок прочитает нам познавательную лекцию на эту тему. И даже отведет нас на место, чтобы мы могли все разглядеть вблизи. Как тебе такой поворот дела?
– Так не бывает, – с сомнением произнес Чорба. – Я не верю… Думаю, здесь кроется какой-то подвох.
– Брось, – поморщился Крук. – Никакого подвоха здесь нет, все ясно и понятно. Просто старик любит деньги. Ну и сынок, похоже, тоже их уважает. Я ведь пообещал Остапу прилично заплатить за рассказ. Вот и вся отгадка на эту загадку, как говорили когда-то на Украине. А может, и до сих пор говорят… Или тебе никогда не приходилось иметь дело с такими людьми?
– Как же, приходилось, – усмехнулся Чорба. – Можно сказать, ни с какими другими людьми я никогда и не общался. Так что я даже и не верю: есть ли вообще на свете эти самые другие люди? В конце концов, мы с тобой и сами такие же.
– Вот и отбрось всякие сомнения, – сказал Крук. – Сейчас наш друг Остап побеседует с сынком, а дальше все понятно. Дальше последуют всякие технические подробности, которые нам с тобой не слишком-то и интересны. Они, эти подробности, больше интересны вот им. – И Крук указал на Василя и Михайла.
– Что ж, – поразмыслив, сказал Чорба. – Хотелось бы, чтобы все и в самом деле было так, как ты говоришь. Да, а о каком сыне идет речь? О старшем? О младшем?
– О младшем, – усмехнулся Крук. – Похоже, что у Остапа с ним полное взаимопонимание.
– Это хорошо, что о младшем, – кивнул Чорба. – Потому что не нравится мне старший сын. Видел, как он на нас косился и к нам присматривался?
– Видел, – сказал Крук. – Да только что с того? Многие на нас косились и к нам присматривались, а мы с тобой до сих пор живы. Будем живы и сейчас.
* * *
– Вот деньги. – Остап развернул перед Степаном бумажный сверток. – Много денег. Это плата за то дело, которое нам предстоит выполнить. Ты вчера был с нами за столом и все слышал… Как видишь, наши гости – люди богатые. И они не обманывают. Им невыгодно обманывать. Поэтому они обещают еще денег. Причем немалых.
– Это за что же? – спросил Степан.
– Лучше спроси – кому они обещают, – скупо усмехнулся Остап.
– И кому же?
– Тебе.
– Мне?
– Да, именно тебе.
– И за что же?
– За экскурсию по окрестностям. – Остап вновь усмехнулся кривой усмешкой. – Расскажешь им о вентиляторе, покажешь, где он находится…
– И это все? – не поверил Степан.
– Все. За это они тебе и заплатят.
– И сколько же они заплатят?
– А как будешь торговаться.
Помолчали. Степан не верил отцу. Не могло быть такого, чтобы деньги платили за такой пустяк. Степану было лишь двадцать лет от роду, но он прекрасно понимал, что легких денег не бывает, деньги всегда достаются тяжким трудом, в чем бы этот труд ни выражался. А тут – нате вам. Как обычно говорят в шахтовой кассе, где трудился Степан, «получите и распишитесь». Так не бывает. Не должно так быть. И если так, то, значит, в обещаниях гостей кроется какой-то подвох. Уж слишком легко они расстаются с деньгами. Ненормальные они, что ли?
– Для чего же им нужен этот вентилятор? – с недоумением спросил Степан.
– Нам-то какое дело? – хмуро ответил отец. – Значит, нужен…
– А может, для какого-то плохого дела?
– Нам-то что с того? – повторил отец. – Не мы же будем делать это плохое дело! Не нам и отвечать. Да и какое плохое дело можно учинить с шахтовым вентилятором? Взорвать его, что ли?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?