Читать книгу "Универсальный убийца"

Глава 2

– Ты понимаешь, как вы рискуете? – возмутился Буторин, когда Шелестов изложил свой план. – Они посмотрят по сторонам, убедятся, что никого нет, и просто шлепнут вас. А трупы потом вытащат и бросят подальше. А лучше в канал.

– Не горячись, Витя. – Горбоносая физиономия Когана расплылась в хитрой улыбке. – Так сразу стрелять не станут. Они же не идиоты, они же понимают, что люди поехали обследовать конкретные развалины не просто так, а по плану. Значит, кто-то где-то об этом плане знал. И гибель людей свяжут прежде всего не с местом, где их нашли, а с местом, куда они направлялись изначально. А это оцепление завода, облава и улики, которые выведут советскую разведку на их след. Если стрелять и станут, то в крайнем случае. Это первое. А второе – вы-то успеете помочь, если будет опасность, ваша-то задача как раз, пока мы их отвлекаем, забраться поглубже. Может, и схватить их.

– Ладно, разберемся, – проворчал Сосновский, проверяя второй пистолет и засовывая его за спину под ремень брюк. – Решили, так давайте действовать, а то время уходит. Сейчас самый главный фактор – время. Скоро делегации начнут прибывать, а у нас «ни коня, ни воза».

Жаркое июльское солнце обжигало руины. Казалось, что горячие камни прожигают подошвы ботинок. Не только этот завод, а почти весь Берлин представлял собой груды битого кирпича, скрученной арматуры и пыли, которая стояла в воздухе мелкой, въедливой взвесью. Не лучше выглядел и завод «Телефункен»: проломленные стены цехов зияли черными провалами окон, крыша местами обвалилась, обнажив ребристые фермы перекрытий, тянущиеся к безоблачному небу. Вывороченные из земли трубы, обрывки проводов, сгоревшие автомашины – все это мешало пройти, через все это предстояло перелезать и при этом не переломать ноги, не порвать брюки.

Среди этого хаоса, там, где когда-то рождались сложные приборы, теперь царила тишина, прерываемая лишь шелестом осыпающейся штукатурки да редким звоном стекла. В воздухе пахло гарью, тленом и еще чем-то сырым, подвальным – запахом воды, скопившейся в низких местах, и холодной, бетонной гнили. В развалинах, под толщей обломков, могли прятаться те, кто не сложил оружия, – диверсанты, оставленные для специальных операций против советских военных. Вот уж действительно волки в норе, думал Шелестов, осторожно ставя ногу между камнями и с деловитым видом сверяясь со схемой, которую держал в руках.

Они с Коганом шли по широкой, заваленной щебнем аллее неторопливо, обсуждая, где мог быть проложен подземный кабель, а где находился газораспределительный пункт. Они держались открыто, даже демонстративно. Оба в поношенных, но приличных гражданских костюмах, в шляпах, с папками и планами в руках. Шелестов громко комментировал состояние коммуникаций, тыча карандашом в схему. Коган, соглашаясь, кивал, делал пометки. Со стороны они были идеально похожи на инженеров, присланных для оценки возможностей восстановления завода – водопроводных магистралей, силовых кабелей, дренажных систем.

Неуютно чувствовать себя приманкой, отвлекающим фактором, но сейчас это был самый простой и эффективный способ найти врага, подобраться к нему поближе. Сосновский и Буторин, понаблюдав за товарищами, за развалинами, незаметно проскользнули за камнями и остатками стен туда, где можно было спуститься в подвалы, местами уцелевшие, а местами засыпанные обломками конструкций. Они не шли – они скользили вдоль стен, как тени, ныряли в проломы, замирали у покореженных станин станков, ловя малейший шорох, каждое движение среди каменных завалов.

Сейчас группа приближалась с двух сторон к старому бомбоубежищу под бывшим сборочным цехом. Вход в подвал зиял черной пастью, оттуда веяло могильным холодом. Шелестов сплюнул и, развернув схему, сделал шаг прямо к этому проему. Игра в «инженеров» заканчивалась.

– Борис Михайлович, – громко позвал он, – мне кажется, что запасной питающий кабель проходит вдоль фундамента и идет вон туда – к городской подстанции.

Коган кивнул и пошел к командиру с равнодушным видом человека, которому надоело бродить по развалинам. Он первым услышал сухой щелчок – звук, с которым взводят курок.

– Плюс! – гаркнул он условное слово, означавшее опасность, и упал между двумя блоками не до конца развалившейся кирпичной кладки. Похожий на удар хлыста выстрел резанул воздух. Пуля чиркнула по кирпичу в полуметре от головы Когана, взметнув мелкое каменное облачко. Одновременно с этим из темноты нижнего яруса полыхнули две вспышки выстрелов. Но Шелестов уже укрылся за остатками стены, бросив схемы на землю и выхватив из кобуры, спрятанной под пиджаком, пистолет. Диверсанты, прятавшиеся в засаде, ждали, но выдали себя.

Их раскусили, или просто у немцев сдали нервы.

Сосновский и Буторин опасались, но и ждали именно этого. Они были уже в нескольких метрах от разрушенного входа в подвал. Как только раздался первый выстрел, Буторин бросился в пролом, зная, что его появления там враг не ожидает. Три выстрела, короткие, хлесткие, словно удары плети, и Буторин сразу отскочил влево к стене, чтобы не попасть под выстрелы Сосновского, укрыться от встречного огня и заодно дать глазам привыкнуть к полумраку. Такую тактику они с Михаилом оговаривали заранее, и теперь Сосновский, не боясь попасть в друга и не высовываясь сам, просто сунул руку в пролом и разрядил всю обойму в темноту, стараясь посылать пули веером по всему темному пространству.

Буторин, прижавшись к камням, морщился от визга рикошетивших пуль и грохота выстрелов. Глаза уже стали различать тени. Вот метнулась фигура впереди, еще одна вдоль стены бросилась назад, упала, снова вскочила. Буторин вскинул пистолет, дважды нажал на спусковой крючок и бросился вперед, перекатился по полу и оказался у дверного проема, укрытый толстой стальной дверью. Кажется, он попал в того слева, а впереди еще двое. Сзади посыпались земля, щебень, и, выругавшись, в пролом спрыгнул Сосновский.

– Как там? – не поворачивая головы, спросил Виктор.

– Порядок, – поднимая пистолет на уровень глаз, ответил Сосновский. – Есть еще один выход… Давай на счет три!

Перестрелка с броском вперед длилась не больше семи секунд. Пороховая гарь смешалась с бетонной пылью. Из темноты донеслись сдавленный хрип и звук падающего тела. Двое немцев, одетых в штатскую одежду, остались лежать, неестественно раскинув руки, на бетонном полу. Третий, немолодой, с седыми усами и безумными глазами, выскочил было в западный коридор, но тут же был сбит с ног мощным ударом Буторина. Виктор выбил пистолет из его пальцев, развернул и, придавив коленом к земле, профессионально и жестко заломил немцу руки за спину.

– Чисто? – крикнул Шелестов, спрыгивая в пролом и подходя к пленнику.

– Чисто, – отозвался Сосновский, присев рядом с немцем. – Кто ты такой? Документы!

Приказав Буторину охранять пленного и Сосновского, начавшего допрос, Шелестов и Коган, бросив папки, быстрыми шагами – почти бегом – ринулись в обход, чтобы проверить смежные помещения и возможные другие выходы из подвала. Коган перепрыгнул через ржавый швеллер, на мгновение остановился у дыры в полу. Оттуда тянуло только сыростью и раздавался тихий плеск вонючей воды – завод был мертв.

Немец дышал тяжело, нервно облизывал губы и молчал, как будто ему все еще не верилось, что он попался, что его товарищи убиты и помощи ждать больше не от кого.