Текст книги "Варяги"
![](/books_files/covers/thumbs_240/varyagi-957.jpg)
Автор книги: Александр Тестов
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава четвертая
Каргийоки
Дом, милый дом…
Для постоя им отвели небольшую избу. Справа от входа стояла печка, у противоположной стены стол и широкие лавки вдоль стен. Вепс, проводивший их, вышел. Друзья уселись на лавке за столом. Через минуту явилась девчушка лет двенадцати и принесла хлеб, мед и две крынки, расставила на столе и выбежала. Но вскоре опять вернулась с большим мешком. Поставив мешок на лавку, она извлекла из него три небольшие подушки и три одеяла, больше похожие на старые плащи. Затем девочка указала на дальний угол и что-то прощебетала. В углу лежали узкие матрацы, с виду набитые не то соломой, не то сеном. Друзья поблагодарили – кивнули девчонке, мол, поняли. Она едва заметно улыбнулась и выскочила за дверь. Троица, немного отведав хлеба с медом и запив все простоквашей, принялась разбирать постельные принадлежности и устраиваться отдыхать на лавках. Они ждали, что к ним может прийти Конди или еще кто-нибудь из вепсов, но вскоре за единственным маленьким оконцем полностью стемнело, и в этот вечер к ним никто так и не пришел.
Вепсы хоронили убитых родственников, и иногда в избу долетали звуки женского плача, «войкада»,[9]9
ойкад – древний вепсский обычай погребального причитания. Женщины всего рода при похоронах родственников должны были беспрерывно причитать и плакать, тем самым выражая глубокую скорбь всего рода.
[Закрыть] как объяснил им Павел, так назывались погребальные причитания.
– Бабушка рассказывала, – пояснил он.
С непривычки они долго ворочались на лавках, пытаясь устроиться поудобнее, и наконец, найдя правильное положение, уснули.
Андрею-Сигурду сразу начал сниться древний Альдегьюборг и меч, который он выторговал у местного кузнеца. Меч был хорош. Длинный, с широким долом и литым бронзовым навершием.[10]10
Навершие или яблоко – окончание рукоятки меча.
[Закрыть] Настоящий скандинавский меч – гроза врагов. К такому оружию полагались красивые ножны, и Сигурд купил их. Деревянные, обтянутые красной тисненой кожей, с бронзовыми накладками. Красота, да и только! И вот уже он, Сигурд Великий – могучий северный воин, стоя впереди, у носовой фигуры, летел на своем драккаре покорять неведомые страны. А за его спиной верные воины пели веселую песню, дружно налегая на весла. В той песне пелось об одноглазом Одине – предводителе всех варяжских дружин. О славных походах, о богатой добыче и о прекрасной девушке, что ждала своего героя за морями, за горами, на холодном северном фьорде…
Павлу снилась его, теперь уже бесконечно далекая и от того недосягаемая невеста. А дотянуться хотелось, чертовски хотелось. Хотя бы одним глазком взглянуть, как она примеряет свадебное платье, которое они вместе купили в салоне на Петроградке. Во сне Настя корила его за то, что он поддался на уговоры Вадима и поехал на этот дурацкий реконструкторский фестиваль. Потом он увидел, как она плачет, сидя у телефона, не зная, кому еще позвонить, у кого узнать, куда подевался ее суженый и где пропадает. Он хотел крикнуть ей: «Не плачь!» И крикнул во сне, но она не услышала…
Вадим видел телеги с трупами. Он явственно представил себе, как вепсы хоронят их, воздают погибшим хвалу и клянутся отомстить врагам за их смерть и поругание. Ему представлялся шаман с бубном, прыгающий вокруг поминального костра и бормочущий странные, ему одному понятные заклинания. И видел стоявших рядом Конди и Уллу с «пойкой» на руках…
Ночь завладела природой, а где-то на окраине поселка жалобно и протяжно выла собака…
* * *
На следующее утро их пришел будить молодой парнишка, босой, в подпоясанной веревкой длинной рубахе с плеча явно старшего брата или отца. Он что-то сказал и жестами пригласил во двор. Выйдя, они увидели бочку, полную воды, рядом стояло деревянное ведро. В избу проскочила вчерашняя девчушка с большой тарелкой вареных яиц, хлебом и крынкой. Раздевшись по пояс, друзья умылись, сетуя на отсутствие мыла. После утреннего моциона парнишка пригласил их обратно в избу.
Стол был уже накрыт. Друзья сели и не спеша принялись завтракать. Парнишка устроился на лавке и стал с любопытством разглядывать гостей. Дождавшись, когда они закончат трапезу, он встал и жестами опять позвал во двор. Во дворе друзья не задержались, парнишка повел их дальше.
Подойдя к большому дому, мальчик указал на дверь – мол, вам туда, заходите. Вадим первым толкнул дверь и переступил через низкий порог, успев сказать друзьям, чтобы не наступали на него.
– А чего? – не удержался от вопроса Павел.
– Нельзя наступать на порог, – шепнул ему на ухо Андрей, – примета плохая, да и хозяев обидеть этим можно…
Внутри их встретили двое. Молодой вепс в нарядной рубахе и второй, явно не вепсской наружности, в короткой кольчуге, при мече и шлеме. Окольчуженный внимательно осмотрел гостей и отступил в сторону, а вепс провел друзей в просторную комнату, где их уже ждали. Конди, в длинной беленой рубахе с вышивкой крестообразным узором вокруг шеи, рукавов и низа рубахи, восседал на резном стуле с высокой спинкой во главе длинного стола. По правую руку от вепса сидел какой-то светло-русый мужик с окладистой, уже почти полностью поседевшей бородой. Одет он был в травянистого цвета рубаху с незатейливой вышивкой, а на коленях держал серый плащ. Друзья заметили, что этот незнакомец, в отличие от вепса, опоясан длинным мечом. На вид мужику было не более сорока – сорока пяти лет, во всяком случае, так показалось Вадиму.
– Хюваа хуомента,[11]11
Доброе утро.
[Закрыть] – поздоровался Конди, не вставая с места.
Друзья поздоровались в ответ. Русый мужик прищурил правый глаз и тоже изрек:
– Здраве буде!
Друзья переглянулись. Конди жестом указал им за стол. Они сели слева от вепса, напротив мужика.
– Елико сякие?[12]12
Кто такие?
[Закрыть] Откель грядеши?[13]13
Откуда пришли?
[Закрыть] – спросил светло-русый.
Вадим взглянул на вепса, тот кивнул головой – мол, отвечай.
– А вы русск… Простите, словен?
– Словен! – подтвердил мужик.
Вадим невольно обрадовался и даже улыбнулся. Еще учась в университете на историческом факультете, он активно изучал древнерусский язык и заметно в этом преуспел, что не раз ему пригождалось и на фестивалях, и на ролевых играх.
– Идее ваше мисто? Порекло е?[14]14
Где ваш дом? Имя (прозвище) есть?
[Закрыть] – вновь спросил словенин.
Однако Вадим понимал, одно дело на играх, а тут момент серьезный, исторический, так сказать. «Как бы не облажаться», – подумал Вадим и вслух произнес, представляясь:
– Аз Вадим, овый Паша, овый Андрей, – он указал на друзей.
Юноши, услышав свои имена, слегка кивнули. Вадим почувствовал, что уверенность в языке вернулась к нему полностью.
– Мы словене, – утвердил он.
Мужик недоверчиво глянул на реконструктора и, указав на него пальцем, строго спросил:
– Овый словен?
– Да, – искренне ответил Вадим.
– Блядь![15]15
Блядь – по-старославянски врать, говорить неправду.
[Закрыть] – громко сказал мужик, хлопнув ладонью по столу.
– А что вы ругаетесь? – воскликнул Павел, не терпевший матерщинников.
Вадим посмотрел на Андрея:
– Не поверил, что ты словенин.
– Да я понял, – вздохнул реконструктор.
– Речи борзо! – поторопил мужик. – Елико сякий?
– Кажись, влипли, – тихо произнес Паша.
Реконструктор не выдержал пристального взгляда мужика, встал из-за стола и гордо произнес:
– Я… Эк варяг, эк хейтир Сигурд![16]16
Я варяг, мое имя Сигурд!
[Закрыть]
– Варяг?! – Конди вскочил со своего места и выхватил висящий на поясе нож.
Мужик потянулся к мечу.
– Стойте!!! – крикнул Вадим, бегло перейдя на древнерусский. – Стойте! Это мой варяг и мы вам «пойку» спасли. Вы не можете его убить – законы очага святы, боги проклянут вас…
Он особенно не рассчитывал, что его поймут, но сработало. Вепс остановился, а словенин произнес:
– Сядь, Конди, сядь! Сейчас мы все выпытаем.
Вепс немного успокоился, сел, но продолжал недобро коситься на реконструктора.
– Ну, давай свою сказку, – предложил мужик.
Вадим перевел дух и заговорил, на ходу придумывая, как доходчиво и более или менее правдиво объяснить им, откуда они взялись в здешних краях.
– Мы возвращались из дальней стороны, шли вдоль озера. Остановились искупаться и тут мы заметили лодку… и дым из-за леса. Лодка причалила к берегу… там был парень. Он попытался нам рассказать, что случилось. В лодке был ребенок. Потом приплыл черный драккар и те, что были на нем, стали стрелять. Парня убили, а мы схватили «пойку» и дали плеча,[17]17
Дать плеча – убежать.
[Закрыть] в лес. Так и ушли. Переночевали в лесу, а утром пошли в сгоревшую деревню, где и встретили Конди с его людьми. Остальное вы знаете.
– Добро, – произнес мужик, похлопывая ладонью по столу, – а где ты этого варяга взял?
– Я победил его в поединке… но оставил ему жизнь, теперь он служит мне.
Сигурд смутно, но все же понял о чем речь:
– Это ты хватил, – прошипел Андрей.
– Да молчи уж, пока голову не срубили, – едва слышно ответил Вадим.
– Добро! С варягом пусть будет, как говоришь, а этот чудин,[18]18
Словене называли вепсов чудь, чудин.
[Закрыть] – он кивнул на Павла, – откуда при тебе?
Вадим осмелев, уверенно спросил сам:
– Мы уже достаточно рассказали о себе и назвали тебе свои имена, а почему ты не хочешь?
Мужик пристально оглядел Вадима, оценивая его. Поняв, что если словенин скажет свое имя, контакт будет окончательно налажен, Вадим выпрямился, расправил свои не хрупкие плечи. Под льняной рубахой проступила мощная грудь – спасибо родному спортзалу.
– Я Боривой из Новограда, – наконец ответил мужик. – Так ты теперь скажешь, откуда у тебя этот чудин, который так плохо говорит на родном языке?
– У него отец чудин, а мать словенка, – ответил Вадим.
– Вадя, это вы про меня? – встрял Паша.
– Что за странный у вас говор, ничего не понять? – вновь спросил Боривой.
– Это древний язык москалей, – не растерялся Вадим, – мы жили у них долго, так долго, что Паша забыл родную речь.
– П-а-в-е-л, – неожиданно нараспев произнес до сих пор молчавший Конди, – что за странное имя? Я еще вчера приметил.
Вадим несколько удивился, что тот знает по-славянски.
– Это москальское имя, – уверенно соврал он. – Можно просто Паша. Он попал к москалям еще ребенком, его варяги продали. Я там с ним и познакомился, выкупил его, он очень хотел вернуться домой. Но дом его тоже сожгли варяги.
«Вот ведь наплел», – подумал Вадим.
– Ай-яй-яй, – покачивая головой, посочувствовал вепс и добавил еще что-то на своем языке.
– Я хотел просить тебя, – обратился Вадим к вепсу, – не найдется ли подходящей одежды для Паши, а то его москальская одежда очень уж некрасивая.
– Найдем, – ответил Конди, – конечно, найдем. – Я еще должен поблагодарить вас, – он покосился на Сигурда, – поблагодарить вас всех, что вы спасли моего внука.
Конди вдруг нахмурился, его кулаки сжались.
– Я потерял Митту, своего единственного сына, но вы уберегли мне внука, и я хочу отблагодарить вас. Среди вас есть сын нашего племени – он станет сыном нашего рода, моим сыном.
Вепс встал. Друзья тоже невольно поднялись. «Вот так поворот событий», – подумал про себя Вадим, а вслух молвил:
– Это большая и заслуженная честь, тем более что именно Паша первым схватил твоего внука и вынес из-под стрел, а потом всю дорогу заботился о нем.
Павел открыл было рот, он хотел что-то сказать, но слов не находил. Конди подошел к нему и крепко обнял.
– Кровь не обманешь. Сегодня вечером перед всем своим родом я назову тебя своим сыном.
Паша едва не проронил слезу от переполнявших его чувств.
– Спасибо, – с трудом выдавил он из себя.
Вепс разомкнул объятия и обратился к Вадиму:
– Ты выкупил его у чужеземцев, и я готов уплатить тебе долг.
– Нет, что ты! Не надо, Конди, – запротестовал Вадим. – Паша стал мне другом, а я друзьями не торгую – он свободный человек.
– Тогда не отказывай мне и прими подарки.
Он громко крикнул что-то по-вепсски, и в комнату тут же вошел воин. Пройдя вперед, воин положил на стол два меча. Один был длинный, в деревянных, обтянутых кожей ножнах, и украшенный бронзовыми накладками. Гарда[19]19
Гарда – перекрестие меча.
[Закрыть] и навершие тоже были бронзовыми, с красивым вытравленным узором. Вадиму меч напоминал настоящий «Каролинг»[20]20
Каролинг – тип меча, получивший большое распространение в раннем средневековье.
[Закрыть] эпохи викингов. Сигурд же при виде меча нервно сглотнул слюну – вот она, реконструкция, история лежала прямо перед глазами, только руку протяни. Почти такой же он видел сегодня во сне, только тогда это был его меч.
– Это мой подарок тебе, Вадим, – сказал Конди, протягивая меч гостю.
Вадим бережно принял подарок двумя руками и, поклонившись, поблагодарил за поистине княжеский дар.
Второй меч был короче сантиметров на двадцать и скорее походил на скрамосакс.[21]21
Скрамосакс – короткий меч саксов, получил широкое распространение у многих народов, использовался и викингами.
[Закрыть] Он тоже был в ножнах целиком из коричневой кожи. Скрамосакс не был ничем украшен, кроме чеканной бронзовой накладки на рукояти. Конди взял короткий меч и протянул Андрею-Сигурду.
– Это тебе, варяг, – в его голосе прозвучала нотка раздражения. Но вепс справился с секундным приступом и добавил: – Спасибо за помощь.
Сигурд взял подарок, слегка наклонил голову и, чтобы до конца доиграть начавшуюся пьесу, произнес по-скандинавски:
– Так ферир![22]22
Большое спасибо!
[Закрыть]
Его все приняли за варяга-викинга, и он был рад этому удавшемуся фарсу. Андрей так стремился к этому все три года своей реконструкторской жизни. Да, иногда сбываются даже самые фантастические мечты…
Трогательный обмен любезностями прервал Боривой, который до этого молча сидел и наблюдал:
– Конди, мы с тобой уже обо всем договорились, – он встал. – Буду ждать твоих людей в назначенное время в известном тебе месте.
– Я буду! – твердо произнес вепс.
– Тогда мне пора, – сказал новгородец, накидывая плащ, – я думаю, ты не будешь возражать, если я заберу твоих гостей с собой.
Вепс удивленно вскинул брови.
– Конечно, кроме твоего нового сына, – поспешил заверить Боривой.
– У тебя им будет веселей, – улыбнулся Конди.
– Постойте! А нас, что, спрашивать не будете? Хотим мы или нет? – спросил за всех Вадим.
– А вы, что, разве привыкли сидеть у печки? – вопросом на вопрос ответил Боривой. – По вашим глазам вижу, как вы принимали подарки Конди. Вы не огнищане,[23]23
Огнищанин – пахарь, крестьянин.
[Закрыть] вы воины, а разве место воина не в дружине?
– Так куда мы? – спросил Вадим, прикрепляя подаренный меч к поясу.
Новгородец застегнул фибулу[24]24
Фибула – застежка.
[Закрыть] и сдвинул плащ так, чтобы правая рука была свободна.
– Ратиться! – ответил он и хитро подмигнул друзьям.
– С кем? – не удержался Сигурд.
– С врагами, – ответил Боривой и направился к двери. – Ну, что замерли? Пошли!
Когда они вышли, им подвели коней – небольших, лохматых, но широких в крупе лошадок. Друзья впали в ступор – седел не было, вместо них какие-то устройства из кожаных накидок и овечьей шкуры. Хорошо хоть были стремена. Но ездить верхом они не умели, пробовать, конечно, пробовали пару раз – и то шагом и в удобном седле.
Боривой углядел их смущение:
– Не робейте, справитесь, тут не далеко, – и первым запрыгнул на лошадь.
Друзьям ничего не оставалось, и они последовали его примеру – забрались почти сразу. Их провожали Конди с Павлом и еще несколько вепсских воинов.
– Вы уж меня не забывайте, приезжайте, – попросил Паша, растерянный от неожиданного расставания.
– Ну что ты, Паша, конечно, мы обязательно вернемся, – ответил Сигурд.
Боривой тронул своего коня, за ним последовал окольчуженный воин, которого друзья видели при входе в дом.
– Давай молодцом, дружище, – улыбнулся Вадим, – теперь ты – сын вождя, наследник. Видишь, как оно обернулось.
– Удачи вам, парни!
Друзья тронули своих лошадок.
– Ну и бестолковый у вас язык этот москальский, – по-вепсски сокрушался Конди, махая отъезжавшим рукой.
Паша и сам удивился, что понял его и ответил тоже по-вепсски:
– Уж какой есть.
Когда всадники свернули на соседнюю улицу, вепс положил руку на плечо Павла.
– Пойдем к богам, надо готовиться.
Паша бросил прощальный взгляд туда, где скрылись за домами его друзья и ответил:
– Уж пойдем.
– Я вот тебя спросить хотел, а что ты ужа поминаешь? Эта змея – твой родовой предок?
Павел посмотрел на названного отца и ответил по-москальски:
– Тебе лучше не знать!
Глава пятая
В дружине Боривоя
Если тот берег – не политый нашей кровью.
Гораций
Как и обещал Боривой, ехали они недолго. Всего в двух верстах от Каргийоки их встретил конный разъезд. Воины, видимо, сразу узнали Боривоя и приветствовали его, подняв правую руку. Поравнявшись с ними, Боривой отдал какой-то приказ, и конники умчались вперед по дороге. Через несколько минут они выехали на большую поляну, где строилась славянская дружина. Воины образовывали походную колонну, становясь по четыре в ряд.
Вадим и Сигурд во все глаза рассматривали бойцов. На первый взгляд их было не более трех сотен – примерно столько же собиралось на Выборгском фестивале. Большинство воинов были пешей ратью. Друзья заметили только около полусотни всадников, которые выделялись на фоне пеших своим вооружением. Почти все конники имели шлемы, кольчуги, небольшие миндалевидные щиты[25]25
Их еще называют щиты-капли, формой они напоминают каплю, использовались изначально только всадниками, впоследствии появились и у пехоты – строевые капли.
[Закрыть] и длинные копья. Пехота практически не имела кольчуг, вместо этого одни воины носили кожаные рубахи, у некоторых на них были приклепаны металлические пластины, другие – использовали безрукавные накидки из коровьих шкур. В отличие от конников, металлические шлемы были не у всех пехотинцев – у многих имелись кожаные или войлочные, напомнившие друзьям банные колпаки. Пехота была вооружена топорами, мечами, копьями и сулицами.[26]26
Сулица – короткое метательное копье, как правило, длиной в 1–1,2 метра.
[Закрыть] Почти у всех были круглые или овальные щиты. Не более трех десятков воинов были вооружены луками.
«Не иначе будет дело», – подумал Вадим, глядя на словенское войско и вспомнив про свои недавние с друзьями догадки, решился спросить Боривоя.
– Скажи, Боривой, – поинтересовался Вадим, подъехав ближе, – а ты не слышал про Рюрика?
Словенин обернулся в седле.
– Рюрик? Кто такой?
Вадим не растерялся:
– В Альдегьюборге князем разве не Рюрик?
Боривой усмехнулся:
– Чудной ты, Вадим! В ихнем граде сидит нынче Гутрум, – он придержал своего коня, – запомни… Гутрум – первый враг нашего Новограда.
Боривой направил коня в голову строящейся колонны. Там он спешился и к нему тут же подбежали двое отроков, неся кольчугу, шлем и щит, украшенный изображением огненного колеса. И тут друзья услышали, как отроки обращаются к Боривою – княже! Вадим и Андрей слезли с коней, стали разминать ноги. Новгородец быстро облачился в доспех. Его кольчуга оказалась длиннее, чем у всех видимых друзьями у прочих воинов. Мелкие кольца были отдраены до блеска, видимо, заботливыми отроками-оруженосцами, и теперь весь доспех отблесками играл на солнце. Конический, невысокий шлем, который надел Боривой, имел наносник и по окружности был отделан волнистыми медными накладками. Первым не выдержал Вадим, его так и распирало любопытство:
– Боривой, так ты что же – князь?
Новгородец развернулся к ним.
– А ты, я вижу, не рад этому?
Вадим не нашелся, что ответить, у него сейчас в голове роилась тьма вопросов:
– Новгородский князь?
– Что-то смел твой новый знакомец, княже!
Друзья обернулись, рядом стоял здоровяк, чуть ниже их ростом, в кольчуге и со шлемом в руке. Его длинные волосы были с изрядной проседью, как и его огромная борода.
– Вот посмотри, ипат,[27]27
Ипат – здесь воевода.
[Закрыть] – сказал князь, указывая на друзей, – привел нам двух воев.[28]28
Вой – воин.
[Закрыть]
Воевода пристально оглядел обоих.
– Спытать бы надо, княже.
– Я уже спытал, Радей!
Воевода приблизился к друзьям.
– Ну-у-у, кто такие?
Они представились грозному Радею.
– Вадим.
– Сигурд.
– Варяг? – не поверил ипат.
– Это мой варяг, – поспешил заверить Вадим.
– Не заедай их, Радей, – осадил князь.
Боривой сел на подведенного отроком гнедого жеребца с длинным хвостом и не менее длинной гривой.
– Определи их в десяток к Палею, пусть обживаются. И не забудь гонца снарядить к Гостомыслу.
– Сделаю, княже, – ответил Радей.
Князь тронул коня и в окружении окольчуженных всадников двинулся вперед. Колонна пехотинцев дрогнула, сдвинулась с места – пошла. К воеводе тоже подвели коня, он обернулся и недоверчиво глянул на друзей.
– Десяток Палея идет в самом конце дружины, – сказал Радей, залезая на коня. – Скажите ему, что князь приказал, – вы теперь в его десятке.
– А как мы его узнаем? – спросил Вадим.
– Палей – щербатый! – воевода развернул коня и пустился догонять князя.
– Ну и что теперь? – спросил Сигурд. – Я так и буду твоим варягом?
– А какие варианты?! Ты хотел, чтобы тебе голову срубили за твое варяжское реконструкторство?
«Опять начал», – раздраженно подумал Андрей. Память вновь вернула его к недавно проигранному им турниру. Обида на миг вернулась, и он, закусив губу, отвернулся от Вадима.
– Ладно, не обижайся, – миролюбиво начал Вадим, подметив замешательство товарища, – просто видишь, как у них тут викингосов не любят.
Андрей вспомнил, как при слове варяг Конди схватился за нож.
– А что ты там с Боривоем про Рюрика говорил? – спросил Андрей, чтобы сменить тему. – Я не расслышал.
– А то и спросил… и узнал, что Рюрика еще нет!
– Ага-а, – в раздумье протянул реконструктор, – значит, мы где-то в начале девятого века…
– Или ближе к середине девятого, – уточнил Вадим, – Рюрик появился около 860-го года.
– В 862 году, – поправил его Андрей.
– Да не суть, – отмахнулся ролевик, – в общем, мы теперь точно знаем, что мы попали раньше 860-х годов.
– Точно. Вот еще бы знать насколько раньше.
Оба замолчали, переваривая сделанные выводы. И тот и другой подумали об оставленном в Каргийоки Павле, и оба пришли примерно к одинаковому выводу – что Павлу от знания примерной даты попадания в историю ни горячо, ни холодно.
– Ты в армии служил? – вдруг спросил Вадим.
– Нет.
– Вот и я нет. Зато теперь послужим.
Они ждали на обочине дороги, пока пройдет колонна, чтобы вступить в десяток Палея. Но ряды новгородцев шли не спеша, и они смогли в подробностях разглядеть все воинство и лица ратников. По большей части это были зрелые бородатые мужики, но были и безусые парни. Шагали твердо и уверенно, видать, привычные к пешим переходам.
– Вот ведь, – сокрушался реконструктор, – я так мечтал увидеть Альдегьюборг, и чего это нас к славянам занесло?
– Родину защищать! – не то серьезно, не то шутя произнес Вадим.
– Понятно… – многозначительно протянул реконструктор, – и все же интересно, что это Боривой нас, почти незнакомых ему людей, так лихо в дружину завербовал?
– Даю сто процентов, – ответил Вадим, – что он хочет поближе с нами познакомиться.
– Ага, чтобы мы, значит, у него на глазах были?
– Ну типа того…
Колонна почти прошла, и тут Вадим заметил среди последнего идущего десятка щербатого воина в кожаном шлеме.
– Палей! – громко позвал Вадим.
Щербатый воин повернул голову. Неглубокие мелкие оспины покрывали почти все его лицо, отчего он казался угрюмым. На нем была накидка из коровьей шкуры, накинутая поверх коричневой кожаной рубахи. Одеяние перехватывал тонкий ремень, за который была заткнута увесистая секира. В руках Палей держал круглый щит.
– Пошли, – сказал Вадим реконструктору, – вон наш десяток.
Получив приказ князя, Палей поставил их в последний ряд, где они зашагали, замыкая колонну всей дружины.
Прошагав примерно час, Андрей заметил, что Вадим напряженно о чем-то думает; хмурит брови, прищуривает глаза.
– Ты чего такой грустный? – спросил реконструктор.
– Да ты знаешь, все пытаюсь вспомнить, где я уже слышал это имя…
– Что за имя?
– Боривой. Видишь ли, мне кажется, что-то очень знакомое…
– Знаешь, а вот мне показалось другое имя знакомым.
– Ну и?
– Князь просил воеводу отправить гонца к Гостомыслу…
– Гостомысл, Гостомысл, – в раздумьях произнес Вадим.
– Хм, Боривой, хм-м-м… Боривой, – что-то вспоминая, бубнил Андрей.
Шли без остановки часа три или четыре, пока не уперлись в большую реку. Был объявлен короткий привал. Воины разместились по десяткам, по обе стороны от дороги и принялись утолять голод и жажду из имеющейся у каждого походной заплечной сумки. У друзей тоже была снедь, заботливо дарованная вепсами – два отменных копченых сига, хлеб и вареные яйца. Ели молча, не спеша.
– Точно, – вдруг, хлопнув по коленке, изрек Андрей, – точно, я вспомнил! Гостомысл – это новгородский князь и отец Ульфиллы.
– А Ульфилла, кажется, мать Рюрика, – неожиданно для самого себя припомнил Вадим.
– Ну точно тебе говорю, в новгородских изводах[29]29
Извод – летопись.
[Закрыть] есть упоминание о Гостомысле, – с азартом продолжил Андрей, – он выдал свою дочь за какого-то финского князя и у них родился Рюрик.
– Все это бабушкины сказки, – спокойно ответил Вадим, стряхивая с колен хлебные крошки, – которые идут вразрез с фундаментальной наукой. Легенда, не более того.
– Ну не скажи. Гостомысл точно есть, и ты это слышал.
– И что? Мало ли Андреев ходит по земле, не все же Боголюбские.
– Да ну тебя, – огрызнулся реконструктор.
– Ну хорошо, а при чем тут Боривой? Ах, ну да, конечно, – Вадим щелкнул пальцами, – Боривой – легендарный новгородский князь и отец Гостомысла.
– Вот именно, – подтвердил Андрей, – и это тоже, кажется, есть в летописях.
– Ты вот сам типа варяг, а теперь что? Рюрик не варяг, а сын какого-то финского князя и славянки.
– Я сказал финского князя, в смысле сидевшего на финских землях, а так отец Рюрика викинг, варяг…
– Ага, вот оно что, значит, все-таки призвание варягов было.
– А чего ты огрызаешься? – Андрей посмотрел Вадиму прямо в глаза. – Рюрик – внук Гостомысла, кого же было новгородцам звать на княжеский стол, как не прямого потомка новгородских князей…
– Ладно-ладно, – примирительно произнес Вадим, – допустим, что так оно было. Из всего этого меня сейчас волнует определенность по годам. Наши, так сказать, временные координаты.
– А что не так?
– Если предположить, что Рюрик еще в проекте, то сейчас идет борьба за новгородскую самостийность от викингосов, ибо сказано, что перед тем как призвать Рюрика, словене новгородские совместно с финно-угорскими племенами выгнали врагов со своих земель и стали сами собой владеть…
– Так точно, – по-военному отчеканил Андрей, – только вот я припоминаю, что в летописях писано, что борьбу эту возглавил Гостомысл, а у нас дружину ведет князь Боривой.
– Да не суть, – махнул рукой Вадим, – кто бы не начал эту борьбу, главное – что она идет, а Рюрика еще и в проекте нет, следовательно, у нас на дворе примерно 820-е года.
– Или 830-е года…
– Ха, звучит, конечно, несколько неопределенно…
– Ну и что с того?
– Согласен. Пусть по времени будет небольшой плюс-минус. Вот только почему мы знаем, что Новгород якобы основал Рюрик, ибо, как говорится, все началось с Рюрикового городища, а у нас по факту Новгород уже существует, а Рюрика еще нет.
– Ну-у-у, – загадочно протянул реконструктор, – все возможно…
– М-да, – не менее загадочно вздохнул Вадим, – значит, мы сейчас в самом разгаре, как говаривал старик Гумилев, русского пассионарного толчка… слияние этносов, образование суперэтносов и прочая, и прочая…
– А тебя что-то не устраивает?
– Да все меня устраивает, кроме наличия четкого плана – что делать?
– Ладно, как-нибудь разберемся.
– Конечно, разберемся, но с планом все же как-то понятнее. Особенно совершенно не ясно, как нам домой возвернуться.
Они почти одновременно заметили спешившего к своему подразделению десятника Палея. Еще в самом начале привала он куда-то запропастился и вот теперь со всей мочи поспешал назад.
– Вот Пашка огорчится, когда узнает, как далеко во времени нас занесло, – философски заметил Вадим, всматриваясь в жестикуляцию десятника.
– Да, а чего ему, – ответил Андрей, – лучше нашего устроился, а вот у нас тут что-то затевается, – он кивнул в сторону Палея.
Тем временем Палей принялся поднимать людей, на ходу сообщая всем, что мост через реку сожжен и что всем приказано валить деревья и вязать плоты.
* * *
Закончив обед, почти все десятки разошлись по лесу, и вскоре со всех сторон послышались удары топоров. Деревья валили и стаскивали к берегу, где из них при помощи крепких веревок связывали большие плоты.
Через два часа было готово несколько вместительных плотов, и переправа началась. Первыми переправились два десятка конников, которые, выскочив на берег, тут же унеслись вперед разведывать дорогу. Переправа остановилась на время и возобновилась только тогда, когда вернувшиеся из разведки всадники подали сигнал – мол, все в порядке.
Плоты сделали еще несколько рейсов, перевезя на противоположный берег четыре десятка конников. Князь с высоты седла наблюдал за переправой. Казалось, он был доволен – все шло по намеченному плану. Наконец пришла очередь переправляться пехоте. Десяток Палея находился ближе всего к плотам и потому одним из первых погрузился на него и благополучно переправился. Когда второй рейс с пехотинцами отчалил от берега, с двух сторон, из-за поворотов реки выскочили ладьи викингов. С одной стороны приближалось два драккара, с другой – шло три. Их заметили на обоих берегах. Воины на плотах быстро заработали шестами, пытаясь вернуться и пристать к берегу. Вадим видел, как на противоположном берегу Боривой отдает приказы. Воины строились в шеренги на песчаном пляже, прикрываясь щитами, готовые отразить десант. Вперед выступили лучники, тоже приготовились встречать незваных гостей.
– Викинги! – с трепетом в голосе, воскликнул Сигурд, глядя на стремительно приближающиеся драккары.
Вадим обернулся – на этом берегу было не более пяти десятков пехоты и семь десятков конных. Полетели первые стрелы. Лучники новгородцев начали перестрелку с противником. Не все плоты успели повернуть к спасительному берегу – несколько из них снесло течением прямо под форштевни драккаров. Ладьи викингов с разгону налетели на плоты, и словене, не удержавшись на ногах, посыпались в воду, как спелые фрукты с деревьев. Упавшие в воду новгородцы тонули, а тех, кто пытался выплыть, добивали стрелами и сулицами. Дружина Боривоя разом потеряла два десятка бойцов.
Палей и другие десятники выстраивали своих людей на берегу, ожидая десанта врагов. Вадима и Сигурда, как не имевших щитов, поставили в третий ряд. Драккары развернулись и устремились к берегу. Глубина позволяла и четыре ладьи подошли вплотную. Пятая ладья встала перпендикулярно, прикрывая своим бортом десант от стрел с противоположного берега. Форштевни уткнулись в песок, и викинги стали быстро выпрыгивать через борт.
– Вот сейчас будет нам бугурт! – с трепетом в голосе произнес Сигурд.
– Придется убивать, – констатировал Вадим, – или мы, или нас.
Реконструктор нервно сглотнул, а Вадим, нахмурив брови, потянулся к мечу на поясе:
– Ну, сейчас начнут, только подавай!
Четыре драккара почти полностью опустели – викинги были уже на берегу. Немногочисленным словенским лучникам, бывшим на этой стороне, удалось поразить нескольких врагов-северян. Но тут раздалась зычная команда.
– Скъяльборг![30]30
Скъяльборг – стена щитов; тактическое построение, когда строй со всех сторон, в том числе и сверху, прикрывается щитами.
[Закрыть]
Высадившаяся толпа викингов мгновенно вскинула щиты, образовав сплошную стену, и ощетинилась копьями. Они успели вовремя, так как по дороге неслась словенская конница. Пехота расступилась, пропуская конную лавину.
На другом берегу князь увидел, как его конница с разгону ударилась о стену щитов. Викинги дрогнули, подались под напором на два шага назад, но устояли. Копья северян приняли на себя тела лошадей и всадников. Со второго ряда, через головы своих товарищей дружно ударили секиры на длинных древках.
– Это хускарлы, – с завистью произнес Сигурд, – лучшие воины хирда.[31]31
Хирд – семья, дружина.
[Закрыть]
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?