Текст книги "Закопанные"
![](/books_files/covers/thumbs_240/zakopannye-124768.jpg)
Автор книги: Александр Варго
Жанр: Ужасы и Мистика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
– Еще так сделаешь, вырву ноги. Будешь ползти на руках.
– Зажим… – начал Ходжа, но, наткнувшись на ледяной взгляд уголовника, прикусил язык.
– Мне плевать, зачем вы нужны Доктору. За то, что он вызволил меня, я сам с ним рассчитаюсь, это мой головняк, – цедя слова, пояснил Зажим. – Но если хоть какая-то шваль из вас будет мне мешать, я закопаю ее живьем.
Он вытер плевок с лица и брезгливо размазал его по грязным волосам женщины.
– Вставай, шлюха.
Женщина медленно выпрямилась. От удара ее нижняя губа мгновенно вздулась, подбородок блестел от крови, но она, казалось, совершенно не обращала на это внимания. Изо рта выскользнул язык, торопливо слизывая кровь. Рот растянулся в идиотской гримасе, безжизненной и холодной.
Зажим брезгливо смотрел на нее.
– Эй, смотрите! – послышался дрожащий голос Савы. Он стоял перед старой сосной, пристально разглядывая свежую зарубку. Ходжа метнулся к зэку, коснулся рукой желтоватого среза. Понюхал пальцы, испачканные древесной крошкой.
– Совсем недавняя, – определил он, отряхивая ладонь. Повернулся к Зажиму:
– Надо идти. И это, как его…
– Что «это»? – резко спросил Зажим, не выпуская из пальцев волосы уголовницы. Ходжа указал на кровь, которая продолжала сочиться из разбитой губы женщины.
– Ни к чему нам лишние следы. Ни кровь, ни сопли, ни ссанье. Собаки враз все учуют.
Приблизившись к зэчке, он подмигнул ей.
– А если что, бить можно в живот. На теле много мест, где кулак не оставляет следов. Да, цыпа?
Ухмылка на лице заключенной стала еще шире.
«То ли издевается, то ли и вправду конченая дура», – подумалось Зажиму, и в какой-то миг ему, матерому уголовнику-рецидивисту, убийце, стало неуютно. Он разжал пальцы, высвобождая сальные волосы женщины. У него возникло ощущение, что он смотрит на старую, облепленную паутиной дверь в заброшенном подвале, сквозь щели которой тянет стылым холодом. Что там, за этой дверью?
И вообще, кто эта ненормальная? Куда ее везли вместе с ними в «стакане»?!
Впрочем, сейчас времени для допроса не было. Возможно, он получит ответы на эти вопросы. Зажим не без труда заставил себя отвести от нее взгляд.
– И все равно я не въезжаю, – угрюмо сказал он. – Почему тот, кто за нас впрягся, сбежал? Почему не дождались нас?
Ходжа пожал плечами:
– Значит, свой интерес был. Может, пацаны светиться не хотели перед нами. Доктор же написал в маляве: «Жду возле Сирени». Все, баста. Айда, шевелим булками.
С этими словами он пихнул в бок Носа.
Мутные глаза-монетки зэка замерцали. Словно припустил дождь, и вода в луже, на дне которой лежали эти самые монетки, слегка очистилась.
– Снимите это, – мягко сказал он, поднимая закованные в наручники руки. – Мне неудобно в них идти.
– Да щас, разбежался! – заржал Ходжа. – Может, еще массаж сделать? Внутренний?
Нос терпеливо ждал, не убирая руки, и Ходжа влепил ему подзатыльник. Только после этого, недовольно поведя плечом, Нос зашагал в чащу.
Зажим развернулся к женщине:
– Пойдешь сама или мне выбить тебе еще один зуб?
Не дождавшись ответа, он схватил заключенную за плечо и сильно сжал его. Несчастная вскрикнула, и Зажим с удовлетворением кивнул.
– Вот и хорошо. Учись быть послушной.
Женщина зашаркала ботинками со стоптанными каблуками, шелестя травой.
– А ты что встал, валенок? – прикрикнул Зажим, глядя на замершего Саву.
Толстый зэк отвел взгляд. В его глазах стояли слезы, и он не хотел, чтобы уголовник это видел.
* * *
Через полчаса они нашли еще одну зарубку. Ходжа долго и придирчиво разглядывал рубец на стволе тополя, потом, зачерпнув горсть земли, густо замазал его.
– Если собака возьмет след, это не поможет, – осмелился высказать свое мнение Сава. – Тем более земля скоро высохнет и…
– Если бы у бабушки были бы рога, она бы стала трамваем, – не дал ему договорить Ходжа. Он отошел на пару метров, критически разглядывая результат своей работы.
– На вкус дерьмо, но мажется хорошо, – пробормотал он. – Ну хоть как-то замаскировали. Ладно. Передохнем три минуты и дальше.
Он посмотрел на Зажима, который появился из-за кустов, застегивая ширинку. На материи старых брюк в паховой области темнело влажное пятнышко. Зэк окинул мрачным взором тополь, задержав взгляд на лепешке грязи.
– И долго нам так шарахаться? – недовольно поинтересовался он. Шлепнул дубовой ладонью по шее, убив присосавшегося комара. На блестевшей от пота коже с чумазыми разводами остался ярко-красный кружок. – Глотка пересохла, пить хочу.
– Да и я бы сейчас кваску навернул, – вторил ему Ходжа, нервно облизнув сухие губы. – А еще лучше пивасика.
– Хрена с два тебе тут пивасик обломится, – сдвинул брови Зажим. – Я, может, тоже хочу булочку с маком да девочку раком!
– Хм… булочки тут не вижу, а баба есть, – сально улыбнулся Ходжа, показывая на женщину. Зажим брезгливо скривил губы:
– Не в моем вкусе. Эх, хоть бы ручей какой попался!
Сава вздохнул, пробубнив что-то невнятное.
– Че ты там пукнул, ущербное? – окликнул его Ходжа.
Сава откашлялся и поправил очки.
– Я хотел сказать, что если поблизости нет водоема, нужно поискать низины или холмы… У… в общем, у подножий часто можно найти воду. Также можно выкопать ямку…
Зэк говорил сбивчиво и нерешительно, словно заранее был уверен, что его слова не будут приняты во внимание.
– И еще… В крайнем случае можно использовать обычную траву. Положить ее в пакет, завязать узлом и положить на солнце. Из-за солнечных лучей в пакете появится влага. Понимаете? Пакет также можно завязать на листьях дере…
– Валенок, у тебя что, есть пакет? – прервал его Зажим.
Сава замотал головой.
– Тогда не хрен трепать помелом, – заключил уголовник. – Иди копай яму.
– Яму? – растерянно повторил Сава и, словно ища поддержки, повернул голову к женщине, но едва ли она слушала их разговор. После того как Зажим ударил ее, она вообще не проявляла какого-либо интереса к происходящему, равнодушно пялясь куда-то в чащу.
– Конечно, яму. Сам сказал, в яме вода, – вмешался Ходжа. – Я тоже по «ящику» видел. Там арабы заставляли верблюдов в пустыне воду искать, и те рылами песок разгребали.
– Да, но… даже если мы найдем на дне ямы воду, ее нужно очистить, – торопливо проговорил Сава. – Воду нужно хорошенько прокипятить. Мы же не будем разжигать сейчас костер, когда нас наверняка уже начали искать?
– Знаешь, толстяк, вот гляжу я на твою хитрую рожу и думаю, что больше всего ты хочешь, чтобы нас нашли, – сквозь зубы произнес Зажим.
Сава раздражал его, и он даже не пытался скрывать своего отношения к неопрятному грузному зэку.
Плечи Савы сгорбились, и он понуро опустил взгляд.
– Придется делать фильтры, – выдавил он. – Как минимум из песка, мха и гравия. Для этого нужно соорудить треногу. Нужны тряпки, куда насыпать все это…
– Все, заткнись, – устало сказал Зажим. – Достал уже. Ученый-копченый, бляха-муха.
Сава умолк. Поискав глазами, он присел на корточки и кряхтя выковырял из земли крупный камень. Найдя еще поменьше, он ударил по нему тем, что побольше.
– Совсем сбрендил, – сказал Ходжа, скептически наблюдая за мужчиной. – Ты что, думаешь, что вода из камня потечет?!
Зажим хмыкнул:
– Не-а. Он стрелы будет делать, как бибизяны первобытные.
Все это время Нос сидел, прижавшись спиной к облепленному мхом пню, безучастно наблюдая за происходящим. На худом небритом лице застыло каменное выражение, а его глаза полусонно щурились, лишь изредка вспыхивающие в них крохотные искорки свидетельствовали о том, что заключенный внимательно следит за всем, что творится вокруг, ничего не упуская из виду.
Где-то вдали раздалась дробная трель дятла.
Ходжа оживился, повернув голову на звук.
– Интересно, он свою бабу так же трахает, как клювом букашек долбит? – осведомился он, почесав подмышку. – Прикидываю, сколько раз он кончить может за минуту!
Зажим посмотрел на уголовника как на умалишенного.
– Мне бы твои проблемы, Ходжа, – обронил он. – Ладно. Пора двигать.
– Парни, постойте, – послышался голос Савы.
Зэки обернулись.
Сава, отколов от маленького камня кусок треугольной формы, встал у молодой березы. Приставив осколок к стволу дерева, он, словно молотком, ударил по нему плоской стороной крупного камня, ловко вгоняя острие под кору.
Ходжа и Зажим переглянулись.
– Березовый сок хотя бы очищать не нужно, – вытирая пот со лба, произнес Сава.
Уголовники приблизились к дереву. Из надреза выглянула прозрачная капля. Повисев секунду на осколке камня, она, блеснув на солнце, сорвалась в траву.
Зажим мгновенно приник к березе, жадно раскрыв рот.
– Ешь вода и пей вода, – засмеялся Ходжа. – И срать не будешь никогда! Оказывается, не такой уж ты и валенок, Сава!
Толстый зэк смутился.
– Конечно, самый лучший сок ранней весной, – словно извиняясь, сказал он. – Но… что есть, то есть.
Таким же способом Сава сделал еще одну насечку с другой стороны ствола. Зэк успел лишь присесть перед драгоценным источником влаги, как неожиданно откуда-то издалека донесся мерный шум. И доносился он с воздуха.
Сава застыл на месте. Не прошло и секунды, как его мозг, словно принтер, выкатил лист с одним-единственным словом: «вертолет». Он с надеждой задрал голову.
Шум приближался, уже слышались характерные звуки работающих лопастей винтокрылой машины.
«Плюх-плю-плюх!..»
Зажим, посерев от страха, прижался к березе.
– Тихо, – прохрипел он. – Всем молчать! Глотку перегрызу, если что!!
Ходжа вытер грязной рукой губы, поблескивающие от березового сока.
Вертолет постепенно удалялся, и вскоре все стихло.
– Все, привал окончен, – хмуро проговорил Зажим. – Подъем – и вперед.
Сава с сожалением взглянул на сочившийся из надреза сок – он даже не успел утолить жажду. Обмакнул подушечку толстого пальца в прозрачную дорожку, лизнул. С губ сорвался вздох.
– Шевелись, – бросил Зажим, толкнув его в плечо. Сава вжал голову в плечи и безропотно поднялся на ноги.
Никто из них не заметил, как Нос ухмыльнулся, обнажая обломки почерневших зубов.
* * *
Спустя 5 часов
– Слышь, Ходжа!
Зэк, идущий первым, оглянулся. Зажим толкнул Носа, следовавшего за Ходжой.
– Ну?
– А почему тебе такое погоняло дали?
Уголовник осклабился:
– Про Ходжу Насреддина слышал?
– Ясен хрен.
– Ну и вот, – ответил Ходжа и отвернулся, продолжив путь.
Зажим хрипло хохотнул.
– Насреддин, говоришь? Так тот вроде еще тот перец был. Нае…л всех подряд, даже главных беков, падишахов и прочих всяческих фраеров.
– И что? – вяло отозвался Ходжа, словно чувствуя подвох.
– А ты тормоз. И тупишь постоянно.
Ходжа криво усмехнулся. Он не хотел отвечать Зажиму. Этот крепкий, прожженный жизнью зэк напоминал ему гранату с выдернутой чекой, которую сжимали уставшие исцарапанные пальцы. Только рука дрогнет, все, всем кобздец. Вот если бы такое сказал Сава или Нос…
– Ходжа Насреддин был уважаемым пацаном, – продолжал развивать свою мысль Зажим. – И себе на уме. А ты халявщик. Понтов до кучи, а в реале – гулькин хер. Трешься там, где для собственной шкуры теплей.
Ходжа глубоко вздохнул, пытаясь держать себя в руках. Если бы они сейчас сидели в хате в присутствии других зэков, едва ли Зажим позволил бы себе подобный базар. Потому что за каждое слово нужно уметь держать ответ. Но сейчас… сейчас ситуация была несколько иная. А вступать в прямой конфликт с Зажимом, который физически сильнее его, он не осмеливался.
Ходжа исподлобья взглянул на заключенную, которая молча брела рядом с Зажимом. Он нахмурился. Мимолетная тень воспоминаний скользнула где-то в глубине сознания, и он мучительно размышлял, что бы это значило.
И вдруг его передернуло, словно он случайно коснулся оголенного провода во время починки розетки.
Где-то он видел раньше эту бабу. Стопудово.
Вот только где?! И при каких деталях?
Зэк встряхнулся, словно собака, вылезшая из воды на берег.
– Вон еще одна зарубка, – где-то слева, развеивая его воспоминания, проклюнулся голос Савы. – Это, кажется, восьмая по счету.
Зажим недоверчиво оглядел громадную сосну, сплошь покрытую застарело-белесыми потеками смолы.
– Да и пес с ней, с зарубкой, – мрачно произнес он. Он выглядел измотанным. – Мы уже тут целый день крутимся, как хомяки в коробке. И все зря. По кругу, наверное, ходим.
– Нет, – покачал головой Сава и вытянул руку, указывая куда-то поверх деревьев. – Смотрите на солнце. Видите, где закат? Мы идем прямо.
– И что? – повысил голос Зажим. – Кто ответит, что эти зарубки Доктор вообще делал?! Может, тут егерь местный деревья метит?! Или охотники?!!
Сава сконфуженно замолчал.
Ходжа устало сел в траву.
– Зажим, сбавь обороты. У нас че, выбор есть? Хочешь, можем обратно на дорогу вернуться. Там нас ждут, причем с радостью. И напьешься, и наешься до пуза… «А в тюрьме щас ужин… Макароны!» – процитировал он Али-Бабаевича из «Джентльменов удачи».
И без того землистого цвета лицо Зажима потемнело еще больше.
– Борзеешь, Ходжа?!
Он скрипнул зубами и, тяжело волоча ноги, приблизился к зэку.
Ходжа почувствовал, как по спине заструился ручеек холодного пота.
– Нет, Зажим. Но и ты не беспредельничай. Тут все равны.
Рот Зажима разъехался в жуткой улыбке, словно могильная яма.
– Угу. Прости, босяк, спорол косяк. Про равенство вспомнил? Что ж ты тогда с Носа «браслеты» не снимешь? Что ж ты тумаки Саве отвешиваешь и бабу за сиську щиплешь? А? Твоя она, что ли?
– Слушайте… – тихо позвал Сава.
– Зажим, тебе есть что мне предъявить? – клокочущим голосом поинтересовался Ходжа. Два чувства с попеременным успехом воевали внутри уголовника – униженное чувство достоинства и страх перед отмороженным уголовником.
В конце концов.
Какого хрена???
Зажим такой же зэк, как и они все. Включая эту сумасшедшую с разинутым хлебалом, как у дохлой рыбины.
– Парни, там… – снова заговорил Сава. Взмахнув рукой, он попятился назад, упершись спиной в старую поваленную ель.
Зажим повернул голову, вздрогнув. Не может быть!
Сквозь стволы деревьев едва уловимой тенью мелькнул силуэт человека.
– Кто это?! – прошептал Сава.
Нос покачал головой. Веки уголовника были полностью прикрыты, как плотные шторы. Казалось, Нос спал стоя.
– Доктор? – неуверенно проговорил Зажим, неизвестно к кому обращаясь. – Или… легавые?
– Если бы это были легавые, мы сначала бы их псов услышали, – шепотом отозвался Ходжа.
Зажим сделал шаг вперед, внимательно вглядываясь в чащу.
Тишина.
Ходжа нервно хихикнул, пытаясь снять напряжение:
– А может, это человек Доктора? Так сказать, нас сопровождает… тем более до Сиреневого озера уже немного осталось.
Зажим сфокусировал на нем злобный взгляд.
– И че?!
– Так в маляве написано…
– Срал я на маляву, – отчеканил Зажим. – Может, кто-то ушлый его почерк подделал! Я не в курсах, за каким хреном он решил нас вытащить! Куда и на кой черт мы премся?!! Да еще с двумя психами?!!
Ходжа поднялся на ноги, отряхивая штаны.
– Надо идти, – вымученно произнес он. – Другого выхода нет. Будем сидеть на месте, нас рано или поздно возьмут легавые. Они уже наверняка идут по следу.
– Пошли, – не стал спорить Зажим. Он потянул за собой женщину, но она не шелохнулась.
– Домой, – едва слышно выдавила она. – Домой.
Зажим схватил ее за подбородок. Другой рукой он раздвинул губы уголовницы, засовывая грязные пальцы ей прямо в рот.
– У тебя еще много зубов, – едва сдерживая себя, заговорил он. – Или лишние появились? Так я щас пересчитаю. Мне это запросто, шалашовка[11]11
Женщина легкого поведения (жарг.).
[Закрыть].
Женщина застонала. Ее руки мелко затряслись, заключенная словно очнулась от ужасного сна и теперь пыталась всеми силами стряхнуть с себя остатки кошмара.
– Зажим… Не мучай ее, – дрожащим голосом попросил Сава. – Зачем тебе это?!
Глаза зэчки неожиданно наполнились слезами, и Сава отвернулся.
– Ну и мудачье… Связался с вами, геморройными… – сипло проговорил Зажим. – Тьфу. Противно даже смотреть на вас. Все равно что в коровьем дерьме изваляться.
– Зажим! – позвал Ходжа. Отойдя на несколько метров, он присел на корточки и, разбирая валежник, возбужденно присвистнул. – Тут что-то есть! Мать моя на лыжах! Помнишь, Доктор про грев[12]12
Продукты, деньги и прочее, поступившее в ИТК для поддержания заключенных (жарг.).
[Закрыть] в маляве писал?
Отбросив в сторону несколько веток, он извлек наружу вещевой мешок цвета хаки. Отряхнул от грязи и взвесил в воздухе.
– Тяжеловат, – определил Ходжа, перехватив взгляд Зажима.
– Ну, чего забуксовал? – сказал тот. – Вскрывай!
Грязные пальцы Ходжи ухватились за шнурок, стягивающий горловину вещмешка.
– Парни, а вдруг это ловушка? – встревоженно заговорил Сава. – Может, там взрывчатка внутри!
Зажим недобро покосился на мужчину и презрительно фыркнул:
– Значит, Доктор нас вытащил, чтобы потом взорвать к херам собачьим? И превратить в фарш? Лажа.
На всякий случай Сава сделал пару шагов назад, словно невзначай встав за сосной, на которой была сделана зарубка.
Ходжа быстро развязал рюкзак и, секунду помедлив, вывалил его содержимое прямо на землю. Зажим одобрительно кивнул, его глаза загорелись победным огнем.
– Ну вот! Это я понимаю, – воскликнул он, глядя, как Ходжа жадно перебирал продукты. Несколько пластиковых бутылок с водой, рыбные консервы, тушенка, хлеб, толстый шмат сала, завернутый в промасленную бумагу, горчичный порошок, зеленый лук, огурцы и крупная хрустящая соль в спичечном коробке.
Ходжа озадаченно повертел в руках упаковку горчичного порошка.
– На кой ляд нам это? – недоуменно проговорил он. – Доктор че, в натуре думает, что мы это жрать будем? Или горчичники друг другу на задницы лепить?
Сава откашлялся, и Зажим бросил на грузного зэка пытливый взор:
– Ну, че кряхтишь? Запор мучает?
– Гм… Я думаю, порошок для того, чтобы сбить со следа собак, – осмелился предположить Сава.
– Да? – недоверчиво спросил Ходжа. Надорвав упаковку, он понюхал, после чего чихнул.
– Это самое простое. Перец, табак, – пояснил Сава уже уверенней. – А вообще есть масса средств, чтобы запутать след. Очень хороша калиевая селитра, хлорная известь. Еще можно использовать нафталин и борную кислоту. Иногда…
– Все, заткнись, – перебил его Зажим. – Шарабан[13]13
Голова (жарг.).
[Закрыть] от тебя уже трещит.
– Может, в карманах что-нить полезное? – пробормотал Ходжа, ощупывая вещмешок. – Точно, есть!
Через секунду из карманов были извлечены перочинный нож и фонарь. Ходжа радостно потер руки.
– Хороший подогрев, – сказал он, откупоривая одну из бутылок и делая долгий глоток. – Витамин «цэ» – сальце, маслице, винце… Доктору мерси за это!
– Можно и мне попить? – нерешительно проговорил Сава. Он протянул руку к бутылке и, отвинтив крышку, сделал глоток. В следующее мгновение зэк поперхнулся, сплюнув жидкость. Глаза Савы вылезли из орбит, а мясистое лицо залилось краской.
– Че плюешься, валенок? – спросил Ходжа. Он бесцеремонно выхватил у Савы бутылку, принюхался.
– Ого! Да тут не только вода, Зажим! Чистая спиртяга! – воскликнул он, протягивая Зажиму бутылку. Тот подозрительно понюхал, сделал осторожный глоток и закашлялся.
– Жарит, Зажим? – полюбопытствовал Ходжа. – Ну как? Хорош?
– В самый раз, – отдышавшись, ответил зэк. Забрав у Савы пробку, он закрыл бутылку. – Закидывай все обратно.
– Это зачем? – недоуменно вскинул брови Ходжа.
– Канаем дальше. Не хрена прохлаждаться, уже темнеет.
– Что, даже не пожрем?!
– Не пожрем, – отрезал Зажим. Перед глазами замаячила странная фигура, увиденная недавно в чаще, и по коже пробежался озноб, вздыбливая волоски на руках, отчего заключенного охватила злость, причем в большей степени на себя самого. За то, что в какой-то миг ему стало не по себе.
А бояться он не привык.
«Это все шняга, – успокаивал он сам себя. – Мы устали и хотим жрать. Зато я на воле, а это главное. Не сегодня завтра увидимся с Доктором, и вся эта голимая шняга останется позади».
– Дойдем до озера, – отрывисто сказал Зажим вслух. – Там и пожрем. Ничего, с голодухи не помрете.
Ходжа хотел возразить, но увидев, как яростно сверкнули глаза зэка, умолк. Вздохнув, он с явной неохотой принялся засовывать продукты обратно в рюкзак.
Треснула ветка. Зажим поднял глаза, уставившись на Саву, который робко переминался с ноги на ногу.
– Чего тебе? – процедил Зажим. – Еще спиртогану накатить хочешь, валенок?
– Зажим, только не кипятись, – заговорил Сава. – Просто выслушай, а потом принимай решение, ладно?
Зажим усмехнулся.
– Ходжа, взгляни на его хитрое рыло, – сказал он. – Видать, чего-то задумал, чтоб я лопнул.
– Ну, излагай, – поторопил толстого зэка Ходжа. Он уже почти полностью собрал вещмешок и теперь возился с пуговицей, пытаясь застегнуть карман.
– Взгляните туда, – сказал Сава, указывая пухлым, как сарделька, пальцем в небо. – Видите? Максимум через полчаса солнце сядет. В лесу ночь наступает быстрее.
– Это все, что ты высрал? Ходжа знает дорогу, – сказал Зажим. – Фонарь есть. И вообще…
Он подошел к Саве, застывшему словно столб.
– Какого рожна я должен что-то доказывать тебе, ущербный? – осведомился Зажим. – Шибко умный? Так дай своего мозга, жопу помазать. Уйди с дороги.
Сава отступил назад, примирительно подняв руки, словно сдаваясь.
– Зажим, я ведь предлагаю как лучше. В лесу легко заблудиться. Мы все устали, все-таки весь день на ногах. Ты хоть и крепкий, но тоже устал. Правда? – тихо произнес он. – Если я правильно понял, до Сиреневого озера еще километров десять. Здесь сплошной бурелом, за час мы пройдем всего ничего. Потом наступит ночь. Если мы не найдем дорогу, нам придется устраиваться на ночлег.
Зажим размышлял, плотно сжав губы.
– А знаешь, Зажим, ведь валенок прав. Как ни странно, – зевнул Ходжа. – Я вот, к примеру, еле-еле ходули переставляю. Вымотался, как ишак. И жрать хочется.
– Наверняка Доктор сам хотел, чтобы мы тут остались, – снова заговорил Сава. – Иначе зачем ему оставлять нам рюкзак с провиантом?
Зажим повернулся к Саве. Ухватившись за измятый, засаленный воротник куртки, он притянул зэка к себе.
– А как же легавые? Они ведь у нас на хвосте! Или ты этого и хочешь?! Ну, скажи!
Сава сглотнул комок слюны, густой и горьковатый.
– Зажим… если они взяли след, то совершенно неважно, насколько мы удалились. Настигнут они нас здесь или через пять километров, какая разница? И потом, мы ведь можем спрятаться.
Зажим засмеялся, и Саве почему-то подумалось о гремучей змее, точнее, о трещетке на конце хвоста ядовитого пресмыкающегося.
«И то и другое наверняка звучит одинаково», – решил он про себя, и его охватил парализующий страх. Этот жестокий, ненавидящий все и вся зэк пугал его не на шутку.
– Мы перекантуемся здесь, – сказал Зажим, перестав смеяться. Его небритое лицо было серьезней некуда. – Но не потому, что ты убедил меня. А потому что я сам так решил. Усек, валенок?
Сава закивал.
– Конечно, Зажим. Никаких проблем, – ответил он, выдавливая из себя жалкую улыбку. – Нужно осмотреться и найти место для ночлега…
– Угу. Подойди сюда, толстяк.
Сава вздрогнул:
– Зачем?
– Иди сюда, сказал! – рыкнул Зажим.
– На твоем месте я бы послушался, – посоветовал Ходжа, вновь развязывая рюкзак. После заявления Зажима о ночлеге настроение зэка заметно улучшилось.
Делая семенящие шажочки, Сава боязливо приблизился к Зажиму. Уголовник вынул из кармана перочинный нож, который забрал из вещевого мешка.
– Если нас найдут легавые, ты на чьей стороне?
Лицо Савы побледнело.
– Конечно, с вами, Зажим.
– Смотри в глаза.
Сава несмело поднял голову.
– Ты не с нами, – холодно произнес Зажим. – Твоя жирная харя – лучшая доказуха. Ты как книжка, валенок. Тебя даже спрашивать не надо, все на морде написано. Ради УДО готов кому угодно жопу лизать.
Сава икнул, непроизвольно отступив назад.
– Поэтому слушай. Если нас накрывают и ты побежишь к легавым, я перережу тебе глотку. Понял меня?
Подцепив грязным ногтем лезвие, Зажим раскрыл нож и вытянул его вперед, плавно помахивая из стороны в сторону. Глаза Савы расширились. Словно загипнотизированный, он в завороженном безмолвии следил за мелькающим из стороны в сторону лезвием.
– Не слышу ответа.
– Зажим, я никогда… то есть… вы для меня как братья, – забормотал Сава. – Я…
– Ты мне не брат, гандон, – сказал Зажим брезгливо. У зэка было такое выражение лица, словно он смотрел на полураздавленную жабу, которая все еще пыталась куда-то ползти, несмотря на то, что ее внутренности вылезли наружу и волочились следом за ней. – Запомнил?
Сава отвел взгляд.
– Иди, ищи место, где будем кемарить.
Пухлый зэк скрылся в чаще, а Зажим наклонился над сидящей в траве женщиной.
– Надеюсь, ты себя будешь хорошо вести? И мне не придется тебя наказывать.
– Домой, – безликим голосом произнесла она.
Ходжа отломил кусок хлеба и, жуя, встал рядом.
– Так ты и так домой идешь, курица, – залился лающим смехом Зажим. – Разве не узнаешь дорогу?
Уголовница медленно повернула голову. В ее выпученно-рыбьих глазах скользнула едва уловимая тень понимания.
– Нет. Я… я не живу тут.
Ходжа прыснул, изо рта полетели хлебные крошки.
– У нее еще и с памятью нелады, – хрюкнул он. – Слушай, Зажим. Че-то мне подсказывает, что я где-то видел эту шмару. А у меня память хорошая.
– Зэня, – тихо проговорила женщина.
– Как тебя зовут, курица? – спросил Зажим.
– Домой, – всхлипнула она. Зэки покатились от смеха.
– Это мы уже слышали, – отсмеявшись, сказал Зажим. – Имя у тебя есть, тупица? Ну?!
Он ударил ее по щеке.
– Говори, сука!
Женщина тупо смотрела на Зажима, но уголовник готов был поклясться, что взор сумасшедшей был направлен куда-то сквозь него, и это еще больше распалило его.
– Как тебя зовут?! – прорычал он, отвешивая ей очередную пощечину. Голова зэчки откинулась назад, из многострадальной губы снова брызнула кровь.
– Как? Как тебя зовут?!!
Он ударил ее снова, но женщина даже не пыталась закрыть лицо. Она тяжело и хрипло дышала, затравленно глядя на своего истязателя.
– Зажим, поаккуратней, – осторожно заметил Ходжа. – Ненароком убьешь дуру.
– Не-а. Такие шизанутые крепкие, – возразил Зажим, немного остынув. Взявшись за ворот темно-синей блузки женщины, он рванул вниз. Полетели пуговицы, стал виден засаленный лифчик, покрытый желтыми разводами.
– Оле… – прошептала разбитыми губами женщина.
Зэки переглянулись.
– Че она сказала? – не понял Ходжа.
– Оле… – повторила уголовница. Ее лоб прорезали глубокие морщины, будто она отчаянно пыталась что-то вспомнить. – О…
– Але, короче, – ухмыльнулся Зажим. – Значит, будем называть тебя «Але». Але, гараж!
Ходжа визгливо рассмеялся. Глядя на них, женщина выдавила растерянную улыбку, и зэки, увидев это, захохотали.
В десятке метров от них в зарослях стоял Сава. Немигающим взором он наблюдал отвратительную сцену, скрипя от ярости зубами. Эх, если бы он мог…
«Твари».
Понуро развернувшись, он поплелся в чащу, спотыкаясь о ветки и корни старых сосен. Под подошвами поношенной обуви хрустели прошлогодние листья и валежник. Присмотревшись, Сава нагнулся, счищая со шляпки сыроежки сосновные иглы.
«Если с едой возникнут проблемы, можно будет собрать грибы».
Над ухом зажужжал комар, и зэк хлопнул себя. При взгляде на пролетающего мимо кровососа его охватило уныние. Как там его называли Зажим с Ходжой? Валенок?
Лучше не придумать. Конечно, он валенок, если даже не может прихлопнуть какого-то летающего засранца.
Ворча себе под нос, Сава двинулся дальше.
Неожиданно правая нога зэка провалилась в пустоту, и он едва удержался от крика. Посмотрел вниз – ботинок увяз в свежем лапнике. Упершись руками в землю, Сава осторожно высвободил ногу и приподнял ветки, пахнущие свежей смолой. Под ними темнели уложенные в ряд грубо отесанные стволы молодых деревьев. Что это? На ловушку вроде не похоже…
– Землянка? – пробормотал потрясенно Сава. Он отполз в сторону, выискивая глазами вход. Кажется, вот там внизу чернело отверстие, да и бревен уже не было…
Отдуваясь и кряхтя, зэк принялся освобождать проход от веток. Когда это было сделано, он с опаской заглянул внутрь. Пахло сыростью и прелой травой. На нос, надсадно жужжа, сел очередной комар, и Сава фыркнул, прогоняя насекомое. Приглядевшись, он увидел сложенные в углу одеяла.
Здесь вполне хватит места для всех. По крайней мере, на эту ночь.
– Главное, чтобы не было дождя… – озабоченно пробубнил зэк. Он вылез обратно.
Возвращаться назад не хотелось. Что его там ждет? Оскорбления, издевательства и тычки. А еще он не мог смотреть, как обращались с этой несчастной…
Сава смахнул слезу.
Он прошел еще несколько метров вперед, при этом поглядывая по сторонам, чтобы запомнить ориентиры землянки. Беглый зэк с наслаждением втянул лесной воздух.
Несмотря на все происходящее, в какое-то крошечное мгновение Сава был счастлив. Пусть он сбежал. Пусть он в окружении полных отморозков, которые буквально истекали желчью и ядом… «Ну, кроме той женщины», – поправил он себя мысленно. Но он на свободе. Он дышит свежим вечерним воздухом. Он видит небо!
Погруженный в размышления, Сава брел вперед. Внезапно деревья перед ним расступились, и растерявшийся мужчина оказался на небольшой полянке. Он сделал еще пару шагов, не веря собственным глазам.
– Как ты думаешь, этот тюфяк про горчичный порошок правду говорил? – спросил Зажим у Ходжи. – Или туфту втирал?
– Я так мыслю, что Сава прав, – ответил зэк. – Он вообще котелком варит. Жаль, выдержки у него нет. Яйца-то слабоваты.
– Тогда возьми эту хрень, вернись метров на сто назад по дороге, что мы шли, и рассыпь. Может, и правда толк будет. Не думаю, что Доктор рассчитывал, что этот порошок мы жрать будем, – сказал Зажим. Он стоял спиной и не видел, как сзади неслышно приблизился Нос. Ходжа многозначительно посмотрел на Зажима, кивнув в сторону леса, и тот обернулся.
– Ну фто, бродяги? – произнес Нос, подмигнув. – Все путем?
Зажим смерил уголовника оценивающим взглядом. Он никак не мог определить для себя, как относиться к этому щербатому зэку. На авторитета не похож, но и на простого «мужика» тоже вроде не тянул. И это не нравилось Зажиму. Он всегда привык иметь дело с тем, о чем имел представление, а его нынешние невольные спутники – Нос и эта чокнутая замарашка с вечно открытым ртом – категорически не желали «вскрываться». Эти двое были схожи с двумя упрямыми замками, с которыми никак не могла справиться фомка. Впрочем, баба уже начала поддаваться. Да и вообще, что с дуры возьмешь. А вот Нос… Глядя на него, Зажим неосознанно представлял себе туманную ночь, сквозь плотную завесу которой едва проклевывался тусклый фонарь.
Ну ничего. Всему свое время. Доберется он до этого фонаря. А если надо, растопчет его, как никчемную склянку.
– Пацаны, снимите с меня это железо, – между тем продолжал Нос, вытянув вперед закованные руки.
– Щас. Забыл только грозно пиписькой по столу постучать, – пренебрежительно сказал Ходжа.
– Хорофо, я попрофу как следует, – ничуть не смутился Нос. – Пожалуйста.
– Ты один был в «браслетах», – отметил Зажим. – Там, в автозаке. С какой радости? Чем отличился?
Нос улыбнулся краем рта:
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?