Читать книгу "Коллекционер"

Александр Варго
Коллекционер

© Текст: Александр Варго, 2025

© Художественное оформление: Константин Лоскутов, 2026

© Оформление: ООО «Феникс», 2026

© В оформлении книги использованы иллюстрации по лицензии Shutterstoсk.сom

* * *

Часть 1

«Самый большой страх коллекционера – это когда после его смерти жена продает коллекцию по тем ценам, что он ей называл…»

– Макс, тебя шеф вызывает.

Долин поднял глаза, с трудом оторвав взгляд от монитора. Аня, двадцатилетняя рыжеволосая секретарша, как всегда, выглядела бесподобно. Под белоснежной блузкой угадывалось восхитительное молодое тело, а темно-синие джинсы так плотно облегали ее стройные ноги, что лежащие в задних карманах предметы легко определялись по характерным выпуклостям. Впрочем, Максим и без того знал, что в одном из них Аня всегда носила серебряную зажигалку, а в другом – упаковку жевательной резинки.

– Что-то случилось? – спросил он, нехотя вылезая из-за стола. – У меня чего-то комп завис.

– Не у тебя одного. Айтишники уже полдня возятся.

– Так чего надо этому мухомору?

Аня пожала плечами:

– Он не сказал. Но настроение у него… м-м-м…

Она скорчила рожицу, и Максим вздохнул. И хотя Анна работала в их компании всего третий месяц, она безошибочно определяла, в каком расположении духа находится их начальник, по короткому взгляду или жесту. И раз она намекает, что душевное состояние у шефа неважнецкое, то так оно и есть.

– Ты вообще-то сегодня в зале должен быть, – заметила Аня. Она отошла в сторону, пропуская молодого человека.

– У нас два консультанта, – парировал Максим, не удостоив взглядом секретаршу. – И у меня, к слову, законный перерыв.

Аня лишь многозначительно хмыкнула, а он подумал: «Неужели меня из-за этого на ковер вызвали?!»

Визгливые вопли шефа – а он никогда не закрывал дверь кабинета – уже слышались в коридоре.

– …может засунуть в задницу себе этот договор! – неистовствовал директор. – Я такое подписывать не буду! Пусть с нашими юристами связывается и все переделывает!

Максим осторожно заглянул внутрь и постучал костяшками пальцев по дверному косяку:

– Валентин Сергеевич, вызывали?

Директор смахнул с рукава невидимую соринку и с любопытством уставился на Долина, словно энтомолог, наткнувшийся на редкий экземпляр жучка. Затем уголки его тонких губ скорбно опустились.

«Ты провинился, мать твою, Долин, – прочитал Максим в его глазах, спрятанных за сверкающими линзами очков. – И сейчас я тебе впендюрю по самые гланды…»

– Заходи, – бросил Валентин Сергеевич, кивнув в сторону единственного свободного стула, так как все остальные были заставлены коробками.

Поправив очки, директор принялся перекладывать бумаги, которыми был завален весь стол, пока наконец не наткнулся на нужную.

– Ознакомься, – сказал он тоном, не предвещавшим ничего хорошего, и протянул документ Максиму. – Из службы безопасности поступило.

Когда Валентин Сергеевич не кричал на подчиненных, голос его был скрипучим, словно рот был забит гранитной крошкой. И каждый раз, когда он открывал рот, у Максима возникало ощущение, что кто-то с садистским наслаждением скребет вилкой по стеклу.

Сглотнув вязкий комок, он взял бумагу и быстро пробежался глазами по тексту.

«…ставлю в известность… с компьютера Долина М. А. был осуществлен вход на фишинговый сайт, копирующий американский аукцион eBay… в результате в локальную сеть компании занесен вирус…»

«А я думал, чего это комп с утра зависал», – мрачно подумал Максим, положив докладную обратно на стол.

– Серьезный косяк, Долин, – сказал Валентин Сергеевич, в упор глядя на подчиненного. – У нас большая сеть магазинов спортивных товаров, на серверах есть конфиденциальная информация. Ты хотя бы проверял, на какой ресурс заходишь? Сейчас полно поддельных сайтов. Ладно, ты свои данные мошенникам выкладываешь. Но своей дурацкой выходкой ты парализовал работу офиса на несколько часов.

Он ткнул в Максима своим длинным указательным пальцем, и тот невольно подумал о дуле револьвера.

– Последнее китайское предупреждение, – процедил директор. – Еле уговорил безопасников, чтобы служебное расследование не проводили… Подумал: зачем нашему офису проблемы? Мы же вроде соревнуемся за баллы, как комсомольские отряды.

– Спасибо, – с облегчением вздохнул Максим, но после следующей фразы начальника его лицо снова помрачнело.

– Но и без наказания я тоже не могу тебя оставить. Увы. Так что с квартальной премией можешь распрощаться.

Долин с силой стиснул пальцы и медленно разжал, внимательно глядя на белые полумесяцы, оставленные ногтями на коже.

«Вот же сука», – промелькнуло в голове. В какой-то миг на него нахлынуло непреодолимое желание схватить этого худосочного сморчка в сером костюме и трясти до тех пор, пока у него не оторвется голова, как у старой куклы.

Между тем Валентин Сергеевич забрал докладную записку и сунул ее в выдвижной ящик.

– Чего ты хоть там искал, на этом eBay? – уже более спокойным голосом спросил он. – За солдатиками охотился?

Максим неопределенно кивнул. Шеф был в курсе его увлечения, и скрывать это не имело смысла.

– Ты же вроде собираешь их, да? – не отставал директор.

– Раньше собирал. Потом коллекция сгорела, – нехотя пояснил Долин. Откровенничать с шефом по поводу своего хобби не было никакого желания. – На выставке пожар произошел.

– Да, что-то припоминаю… Это та, что в Доме художника была?

– Да.

– Ну, коллекция твоя сгорела, жаль, – без тени сочувствия произнес Валентин Сергеевич. – А чего ты тогда по аукционам рыскаешь?

В Максима вперились глаза-буравчики, словно пытаясь просверлить его насквозь, и он смутился.

– Да так…

– Понятно. Фантомные боли, – вынес вердикт директор. – Знаешь, везде надо искать плюсы. Конец чего-то одного неизбежно приводит к началу чего-то нового. Я, к примеру, в детстве пивные пробки собирал. Но из-за плохих оценок мой отец их выбросил на помойку, а меня повел в тир. Я быстро втянулся, а потом, повзрослев, увлекся охотой. И о пробках не жалею.

Максим снова сжал кулаки.

«Зачем он мне это рассказывает?! – с нарастающей яростью думал он. – Неужели этот хрен моржовый действительно думает, что, после того как квартальной премии наступил кирдык, мне интересно слушать про его сраные пивные пробки?»

Очевидно, Валентин Сергеевич догадался о мыслях молодого человека и, сжалившись, махнул рукой:

– Ладно, свободен.

С каменным лицом Максим поднялся и вышел из кабинета. В голове, словно отголоски эха, все еще звучали равнодушно оброненные слова шефа: «Конец чего-то одного неизбежно приводит к началу чего-то нового».

Хорошая фраза, черт возьми. Интересно, как бы сам директор отреагировал, если бы его дом сгорел, а вместе с ним и вся его семья? Картина маслом – Валентин Сергеевич воет от горя среди дымящихся руин, а Максим подходит к нему и с понимающим видом хлопает по плечу: «Не ссы, Сергеич. Конец чего-то одного неизбежно приводит к началу чего-то нового».

А потом он бы авторитетно добавил, подводя итог: «Женишься снова, заведешь детей, построишь дом и все такое».

Любопытно, что бы он услышал в ответ от директора?

«Но у тебя не сгорел дом, – мягко напомнил внутренний голос. – Родные и дом – это одно. Коллекция солдатиков – несколько другое. Не ставь на чашу весов столь разноплановые ценности. Это несопоставимо».

– Для меня сопоставимо. Коллекция была для меня всем, – беззвучно прошептал он, шагая по коридору. – Семьей и домом.

«Ты сам виноват, – продолжал настаивать голос. – Какого лешего ты лазил по этим пиндосским сайтам?! Заходил бы на eBay по телефону! Ведь служба безопасности еженедельно рассылает всем сотрудникам напоминания, чтобы никто вроде тебя не лазил по сомнительным страницам! А шарился где ни попадя, вот и словил вирус!»

Максим лишь сплюнул.

Остаток рабочего дня прошел непродуктивно. Когда локальную сеть наконец восстановили, Максим кое-как закончил отчет и отправился в зал, сменив коллегу-консультанта. Однако за оставшиеся четыре часа ему удалось продать лишь килограммовые гантели.

Пока он ехал домой, пришло сообщение от Ольги, бывшей жены. Оно было предельно коротким, без предисловий и приветствий:

«Почему так мало денег в этом месяце?»

Максим усмехнулся. После развода он предлагал Ольге покупать нужные вещи детям, при этом выделяя деньги на питание, но та наотрез отказалась.

«Пусть все будет по закону», – сказала она, и Долину пришлось писать заявление в бухгалтерию на удержание зарплаты для алиментов. Хочет официально, пусть будет официально.

«Потому что в прошлом месяце я был в отпуске. Ты получила из отпускных больше, чем положено. А сейчас месяц только начался», – написал он ответ.

Некоторое время Ольга молчала, обдумывая полученную информацию, после чего от нее пришло лаконичное:

«Ок».

Максим уже хотел убрать телефон, но, помедлив, напечатал:

«Когда детей ко мне отпустишь?»

Ответ пришел не сразу, и это было в духе его бывшей супруги. Поскольку дети после расторжения брака остались с ней, Ольга не упускала возможности лишний раз продемонстрировать свое превосходство над Максимом, используя в качестве шантажа Диму с Ирой. Она знала, что Долин любил детей, и использовала этот неоспоримый и убедительный козырь при любой возможности. Вот и сейчас она медлила, словно раздумывая, стоит ли разрешать встречу отца с детьми, и эта затянувшаяся пауза приводила Максима в бешенство.

«Возможно, в субботу», – наконец написала она. И добавила ядовито: «Но это не точно».

Максим скрипнул зубами.

Сука.

Все равно ведь разрешит забрать детей. Он прекрасно знал, что Ольге тоже тяжело, но в этой ситуации желание насолить бывшему мужу превалировало над логикой и здравым смыслом. Как в той байке: «Назло маме отморожу уши».

«Поскорее бы мужика себе нашла, – подумал Максим. – Не срывала бы хреновое настроение на других».

Он вошел в квартиру, скинул обувь и отправился на кухню. Открыл холодильник, озадаченно глядя на засохший кусок сыра и четыре яйца. Впрочем, в морозилке были еще пельмени и невскрытая упаковка сосисок, но Максим вдруг осознал, что совершенно не хочет есть.

«Сойдет и чай», – подумал он, включая плиту.

Пока грелся чайник, Долин ушел в комнату, единственную в его новой квартире. После развода он оставил доставшиеся от родителей дачу и трешку жене с детьми, а Ольга отдала ему свою однушку за МКАДом, посчитав такой размен вполне справедливым. И хотя знакомый юрист намекнул, что за свои кровные метры можно было и побороться, Максим вяло махнул рукой. К тому же Ольга сразу предупредила, что, если Долин инициирует раздел трешки, детей он больше не увидит. Максим знал, что едва ли эти угрозы воплотятся в жизнь, но проверять слова бывшей благоверной на практике не хотел. Он вообще всю жизнь старался избегать конфликтов, даже если это зачастую шло вразрез с его интересами.

«Забирай свои игрушки и вали», – приказала Ольга, как только им выдали свидетельства о разводе. Максим только плечами пожал. Жену всегда раздражало его увлечение, в котором она не видела ничего полезного – только бесконечные траты.

«Нормальный мужик в сорок лет дачи строит, а не шарахается по блошиным рынкам в поисках задрипанных солдатиков, – часто говорила она. – В детстве, что ли, не наигрался? Хороший муж в семью вкладывается, а не в игрушки…»

Тот факт, что собираемые Максимом фигурки являются предметом коллекционирования и со временем их ценность будет только расти, Ольгой в расчет не принимался. Она упорно отрицала все аргументы Максима и считала, что солдатики – это идиотская блажь, которая съедает значительную часть семейного бюджета, к тому же занимает много места в квартире. С последним утверждением спорить было трудно: весь холл и одна из комнат их трешки были уставлены двухметровыми полками, сплошь заполненными солдатиками. К сожалению, все они не вместились в однушку, в которую переехал Максим, и четыре полки пришлось продать на «Авито». То, что не влезло на полки, Долин хранил в коробках, которые перенес на балкон. По сути, его небольшая однокомнатная квартира напоминала магазин по продаже военной миниатюры, в котором совершенно случайно затесались подержанный диван и крошечный столик с компьютером. Так было до тех пор, пока он не вывез свою коллекцию на эту треклятую выставку…

Максим включил дополнительную подсветку, и пустые витрины залил пронзительно-яркий свет. Он подошел ближе, едва не споткнувшись о железную пушку-гаубицу, стоявшую на полу. Медленно открыл и закрыл дверцу одной из витрин. Взгляд остановился на круглых и овальных пятнышках, окруженных легким налетом пыли, – следы от подставок солдатиков. Долин закрыл глаза и, глубоко вздохнув, приоткрыл веки. Он поймал себя на мысли, что, наверное, с таким же видом иногда проверяют свои зарплатные карточки перед долгожданной получкой: даже зная, что на счету копейки, все равно на что-то надеются, будто какой-то таинственный и анонимный доброжелатель сделает денежный перевод, способный одним махом решить все финансовые проблемы.

Так же открывал глаза и Максим, втайне мечтая, что все сгоревшие фигурки окажутся на своих местах. Викинги и варвары, трапперы и индейцы, мушкетеры и гвардейцы, римляне и греки, ландскнехты и госпитальеры, хетты и шумеры и многие-многие другие…

Но полки были пусты. Впрочем, нет. На одной из них, в самом углу, сиротливо притулился набор советских солдатиков, в свое время выпускавшихся заводом «Гидромаш». В кругу солдатистов их называли «столбиками» из-за незатейливых поз: все фигурки были отлиты в стойке «смирно». Поскольку таких наборов у Максима в коллекции было два, на выставку отправился только один. На соседней полке пристроился бедуин на верблюде – раритетная фигурка от легендарной немецкой фирмы «Эластолин», выпускавшей огромное количество солдатиков в прошлом веке. Араба ему подарил один белорусский коллекционер на выставке, впечатлившись коллекцией Максима. В какой-то момент Долин хотел оставить фигурку среди своей миниатюрной армии, но, будто предчувствуя беду, передумал и забрал домой. И, по сути, спас редкий экземпляр. Потому что за день до окончания выставки в Доме художника начался грандиозный пожар, который не могли потушить несколько часов. Максим неоднократно звонил Ярославу – организатору мероприятия, – но каких-либо внятных объяснений по поводу причин происшедшего не дождался. Как и решения закономерного (и зависшего) вопроса компенсации.

Набор «столбиков» и бедуин на верблюде – вот и все, что осталось от его восемнадцатитысячной коллекции.

Все естество Максима до сих пор отказывалось в это верить, хотя с момента страшного пожара прошло уже больше недели. То, что собиралось в течение двадцати четырех лет, в одно мгновение превратилось в бесформенный ком слипшегося дерьма из пластика, олова, смолы, резины и прочих материалов, используемых при производстве военной миниатюры. Деревянные и бумажные фигурки, разумеется, сгорели дотла. Некоторые экземпляры из твердого сплава, конечно, в силу законов физики не сгорели полностью, но их коллекционная ценность после пожара свелась к нулю. Потому что одно дело – очистить оловянного солдатика от пыли, песка и даже жвачки, и совсем другое – привести его в порядок после того, как бедняга побывал в огне и на него намертво налипли останки боевых товарищей, выполненных из более незащищенных материалов… Желающих приобрести подобный экземпляр будет очень немного.

По факту пожара началось расследование, но Максим прекрасно понимал, что, чем бы оно ни закончилось, никто не вернет ему коллекцию. Если предположить фантастический вариант, что ему возместят какие-то убытки (на что он мало рассчитывал), даже с деньгами он ничего не выиграет. Если у тебя угнали машину и страховая компания возместила ущерб, на деньги ты можешь купить другую машину, пусть даже худшего качества, чем прежняя. Но как ты вернешь себе коллекцию, на которую потратил почти четверть века?!

«Паша… – прошелестел чей-то голос. – Почти все, что было у тебя, есть у него».

Максим посмотрел на свои ладони, на которых все еще виднелись следы от ногтей. Его мозг напряженно заработал.

Да, все верно. В их так называемой тусовке коллекционеров, достаточно закрытой и немногочисленной – всего-то десяток человек, – Павел слыл негласным лидером. Он жил со своей семьей в Туле, но часто бывал в Москве и даже пару раз заезжал к Максиму в гости. Тогда они еще были (или думали, что были) друзьями: обсуждали редкие фигурки, обменивались наборами, вместе мотались на Вернисаж, после чего в тесном закутке пили водку, закусывая дешевыми сосисками с кетчупом…

Как-то довелось и Максиму побывать в гостях у Павла. У тульского коллекционера была четырехкомнатная квартира, и увиденное оставило у Долина неизгладимое впечатление. Солдатики были повсюду. Помимо одной полностью заставленной комнаты, они были в шкафах, на полках и даже в серванте. Они были на диванах, антресолях и балконе. И даже на кухне, аккуратно расставленные по настенным полкам. То, что не влезло на полки, Павел хранил в многочисленных коробках и пластиковых контейнерах. Если ему надоедало любоваться на те фигурки, что были на полках, он менял их на другие, которые держал в коробках.

Когда Максим впервые это увидел, он был потрясен до глубины души. Сразу подумал, как бы повела себя Ольга, устрой он у себя в трешке эдакий «выставочный зал». Скандал был бы грандиозный! Но Павел – другое дело, его семья полностью поддерживала коллекционера в его увлечении.

«Нравится – пусть собирает», – коротко заявила мать Павла. Его жена, симпатичная брюнетка Лена, тоже видела в коллекционировании одни плюсы: «А что, потом все равно это будет дороже стоить… У мужчин должно быть любимое дело! И вообще, главное – деньги в семью несет!»

Воспоминание об этом лишний раз заставило Максима с горечью подумать о том, как несправедливо устроен мир. И почему одним всегда везет, а другие вечно в проигрыше?! Причем по всем показателям!

У Павла шикарная четырехкомнатная квартира, а у него жалкая однушка. У Павла красивая и любящая жена, у него – заплывшая жиром истеричка, к счастью – бывшая. Внутренний голос напомнил, что Ольга набрала вес в период их брака, но для Максима это не имело значения. Павел – успешный работник крупной конторы, и он без вреда для семейного бюджета может спокойно приобретать раритетные фигурки по пятнадцать-двадцать тысяч за штуку. Максим – обычный консультант в магазине спортивных товаров, и, в отличие от тульского коллеги, ему приходилось экономить буквально на всем, чтобы пополнить свою коллекцию очередным экземпляром. Был даже случай, когда на аукцион выставили набор советских солдатиков «Московского комбината игрушек», и Максим выиграл его, сделав ставку в сорок три тысячи. Соратники по увлечению поздравляли его, при этом никто из них даже не подозревал, что Долину пришлось втайне от семьи взять кредит, чтобы выкупить лот.

Если уж на то пошло, он проигрывал Павлу даже во внешности. Тульский коллекционер – высокий крепыш с густой копной волос. Он – сутулый ботаник с намечающейся плешью на голове.

«Прекращай ныть как баба! – вспыхнул голос. – Ты сравниваешь теплое с мягким! Никто не виноват, что у него жизнь удалась, а у тебя нет!»

Разумеется, никто не виноват. Но это не уменьшало значимости главной мысли, крутившейся у Максима в голове: Павел являлся обладателем одной из крупнейших коллекций солдатиков. Пускай не во всем мире, но в России – точно. Конечно, подробного анализа и сравнения на эту тему не проводилось, и никто из их сообщества не подавал заявок в Книгу рекордов Гиннесса. Но в кругу коллекционеров, где вращался Долин, ни один не мог похвастаться чем-то подобным. И если достояние Максима составляло плюс-минус восемнадцать тысяч, то, по его скромным прикидкам, коллекция Павла насчитывала чуть ли не вдвое больше.

Так что да. У Паши, этого богатенького Буратино, есть все, что было у Долина. И даже больше.

Десять оловянных солдатиков «Гидромаш» смотрели на Максима с немым укором. Он был готов поклясться, что на застывших лицах бойцов читалось: «Командир, где наши боевые друзья, сослуживцы? Ты не уберег их?!»

Долин перевел пылающий взгляд на бедуина. Отлитое из хрупкого полистирола бородатое лицо пустынного воина выглядело невозмутимым.

– К черту все, – прошептал Максим и сел за компьютер.

Открыв закладки, он остановил курсор мыши на самой первой ссылке и дважды нажал кнопку. Возникшее окошко предложило ввести пароль, и Максим отстучал СТАРЛЕЙ – это был его ник на сайте. Полсекунды – и он на закрытом форуме солдатистов с нехитрым названием «Великие битвы». Из закоулков подсознания, словно пузырь, выскочила мысль, что он заходил на эту страницу постоянно, невзирая ни на что, будь то день или ночь. Он будет просматривать страницы этого сайта, даже если по радио сообщат, что на Землю летит метеорит. Посещение этого ресурса превратилось в прочно укоренившуюся привычку вроде ежедневной чистки зубов.

Из всех участников в онлайне, кроме него, были еще двое: Григорий под ником «Док» – модератор форума – и, конечно же, Павел, мать его. Не особенно заморачиваясь, на форуме он решил именовать себя ни много ни мало Фельдмаршалом.

«Чувство собственного достоинства у тебя на высоте, парень, – угрюмо подумал Максим. – От скромности ты не умрешь, это точно…»

Он быстро пробежался по темам форума: «Довоенные фигурки», «СССР», «На опознание», «Купля-продажа», «Аукцион»… И везде последний пост значился за Павлом. Иногда у Максима возникало ощущение, что Фельдмаршал вообще не вылезает из сайта, мониторя едва ли не каждую новость сутки напролет.

Долин зашел в раздел «Коллекции» и открыл пост Павла. На странице высветилось несколько фотографий, на которых крупным планом были изображены фигурки из разных наборов: пара индейцев ГДР, матросы «ЛКЗ»[1]1
  Ленинградский карбюраторный арматурный завод им. Куйбышева, в 1970–80-х годах выпускавший металлических солдатиков. – Здесь и далее – прим. авт.


[Закрыть], облезлый танк и кремлевский часовой ИЗО-фабрики[2]2
  ИЗО-фабрика ЦПКиО им. Горького. В 1936 году скульпторы Борис Корешков, Николай и Надежда Мироновичи осуществили выпуск солдатиков. Ими была создана технология производства фигурок из алюминиевых отходов (шлаков). По количеству фигур это была самая большая серия солдатиков во всей истории Советского Союза. Выпуск продолжался до 1941 года.


[Закрыть], что являлось исключительной редкостью даже среди опытных коллекционеров.

Под картинками висело небольшое пояснение:

«Прогулялся в выхи на блошку. Улов скромный, но все же. Не мог пройти мимо».

– Хера себе, скромный, – покачал головой Максим, увеличивая фото с часовым. Если оставить в стороне облезлую краску, что вполне объяснимо (учитывая возраст бойца), то в остальном фигурка сохранилась просто великолепно! В свое время ему потребовались месяцы, чтобы выследить данный экземпляр на различных аукционах! А тут – на тебе!

Максим подумал, что все свои приобретения Павел демонстрировал на форуме с нарочитой небрежностью, будто между делом. Вот и сейчас он писал об этом так, словно купил в киоске пакетик арахиса, а не редчайшего солдатика эпохи СССР.

А еще Максиму пришло в голову, что Павел, этот Фельдмаршал недоделанный, попросту лжет. Скорее всего, раритетного солдатика он приобрел где-то в ином месте – может, при обмене или просто купил на аукционе. Потому что увидеть на блошином рынке Тулы (!) подобную редкость сродни выигрышу миллиона в лотерею. Этот самодовольный козел просто хочет казаться в глазах других солдатистов эдаким везунчиком, которому всегда идет карта в масть…

Хотя следовало признать, что у Павла была некая чуйка на солдатиков. Как в том советском фильме «Сказка странствий», когда мальчик по имени Май мог чувствовать закопанное золото. Как акула чувствует кровь, растворенную в океане, так и Павел улавливал запах мегаредких фигурок.

Сам того не замечая, Максим листал страничку тульского коллекционера. В отличие от других, Павел был единственным участником форума, который отчитывался о едва ли не каждом своем приобретении на сайте. И, собирая восторженные комментарии, снисходительно отвечал на вопросы.

«Фантомные боли, парень, – заметил знакомый голос в голове, и Долин вздрогнул, словно стряхивая с себя остатки липкого сна. – Завидуешь?»

Глаза Максима расширились, и он обхватил голову руками.

Раньше такого не было, никто с ним не разговаривал и не давал советы. Странный голос появился… Когда он появился?

Долин наморщил лоб, роясь в воспоминаниях, рваных и хаотичных, как старое платье, рвущееся при неосторожном движении.

Да, этот голос появился сразу же после пожара, когда Максим лишился своей коллекции. Иногда ему даже казалось, что это его собственный голос.

Максим снова посмотрел на экран монитора, и ему стало тошно.

Что он делает?! Зачем тратит свое время, разглядывая чужие богатства? Ведь вся эта возня, взгляды на полки Павла, доверху забитые прекрасными редкими солдатиками, сродни ковырянию в незаживающей ране! И зачем он сегодня полез на этот мудацкий eBay?! Раз все равно ничего не собирался покупать?!

Начать собирать коллекцию с нуля? Очень смешно. Ну подумаешь, еще двадцать пять лет на это уйдет… И восемь-десять миллионов рублей. Нет, об этом Максим даже не думал. И дело даже не во времени, хотя процесс собирания солдатиков весьма трудоемкий и кропотливый. Коллекционирование вообще дело капризное и затратное, особенно когда дело касается военной миниатюры. Опять же, в противовес ему Павел как-то во всеуслышание заявил, что, мол, если бы за его коллекцию предложили серьезную сумму, он бы ее продал. А потом, типа, начал бы все заново. Эта фраза в свое время мгновенно подорвала уважение Долина к Павлу. Как так – продать?!

То, что ты так долго выискивал, обменивал, выкупал и реставрировал, холил и лелеял, – продать чужому дяде?! Который еще неизвестно как распорядится коллекцией?

Для Максима все собранные солдатики были как родные. Родные и живые. И продать их в его понимании означало предать себя самого. Отказаться от чего-то очень важного, от частицы души, сердца… без чего человек перестает быть человеком.

Неудивительно, что после известия о пожаре, в котором была уничтожена практически вся его коллекция, Максим впервые за много лет подумал о никчемности своей жизни.

И… о самоубийстве.

Долин вышел из форума, затем выключил компьютер.

– Конец чего-то одного означает начало чего-то другого, – пробормотал он, чувствуя, как начало дергаться веко.

В эту ночь он почти не спал.

* * *

Едва приехав на работу, Максим в очередной раз позвонил Ярославу. Организатор выставки на вызов ответил, но диалога не вышло: сославшись на занятость, тот обещал перезвонить, как только освободится.

В кабинет заглянула Аня:

– Шеф спрашивает, почему в зале никого нет.

Максим посмотрел на настенные часы в виде футбольного мяча.

– Еще две минуты до начала рабочего дня, – сказал он.

Секретарша ослепительно улыбнулась, демонстрируя чудеса стоматологии:

– Хочешь, чтобы я это ему передала?

Вздохнув, Максим уже собрался было двинуться в зал, как Аня его окликнула:

– Кстати, тебе посылку принесли. Курьерская доставка «Почты России».

Долин растерялся.

– Посылку? – не поверил он. – Ты не перепутала? Я вроде ничего не заказывал.

– Я положу тебе на стол. В перерыве посмотришь.

Снедаемый любопытством, Максим отправился в торговый зал. Мысли о странной посылке не давали покоя, и, даже консультируя покупателей, он не переставал думать о ней.

«Может, это одна из затерявшихся посылок, о которой я забыл?» – мучительно вспоминал Максим, перебирая в памяти подобные случаи. Вроде нет, все, что он заказывал, приходило своевременно. Да он бы точно запомнил, если бы заплатил за какой-нибудь набор солдатиков, а тот до него не дошел…

Наконец в зале появился напарник, и Максим, предупредив, что отлучится на пару минут, стремглав кинулся в офис. Аня, как и обещала, положила посылку на стол Долина. Ею оказалась небольшая картонная коробочка размером едва ли больше мыльницы. Первым делом Максим проверил отправителя. «Главпочтамт г. Тулы, до востребования Шибаеву П. А.».

Тула?!

Шибаев, Шибаев…

«Паша, мать твою, – ошеломленно подумал Максим, пытаясь подцепить ногтем скотч, которым была тщательно замотана посылка. Это ему не удалось, и он схватил канцелярский нож, принявшись торопливо вспарывать коробку. – Ты ли это, Фельдмаршал гребаный?»

– Хорошая у тебя память, предводитель, – вслух проговорил Долин. – Даже запомнил, где я работаю…

Это было неудивительно. Когда Павел приехал в Москву, Максим был еще на работе и сам сообщил бывшему приятелю адрес компании, где они позже встретились.

Лезвие на мгновение уперлось в перекрученную ленту скотча, и он нажал сильнее. Острый нож рассек липкую преграду и по инерции поехал дальше, зацепив большой палец Долина. На коже тут же выступили капли крови, и Максим выругался, сунув порезанный палец в рот.

Из коробки показался уголок прозрачной упаковки, и Максим вытряхнул содержимое на стол. Это оказался небольшой пакетик с солдатиками. Одного взгляда было достаточно, чтобы убедиться в ничтожной ценности данного набора: подобную дешевку с пометкой Made in сhina иногда можно увидеть в киосках, где продаются газеты и прочая лабуда. Максим взял упаковку, чтобы разглядеть фигурки повнимательнее. Материал, как и качество литья, был дрянного качества: даже при беглом рассмотрении Долин заметил, что некоторые выступающие части солдатиков отломаны. Возможно, повреждения были получены при транспортировке посылки. А может, фигурки изначально были сломаны, и упаковщик, не особенно заморачиваясь, запихнул брак в пакетик.

Брезгливо положив упаковку обратно, Максим на всякий случай заглянул в коробку и увидел внутри свернутый листок, который каким-то чудом не выпал при вытряхивании. Выудив его, Долин прочитал отпечатанный на принтере текст:

«Нос выше, Старлей. Жизнь продолжается. Если ты не передумал собирать заново, пусть это будет основой для твоей будущей коллекции. Фельдмаршал».

Выступившая из раненого пальца кровь капнула на записку, и Максим, словно стыдясь, торопливо скомкал ее, после чего кинул в мусорное ведро. Туда же отправилась искромсанная коробка. Участь солдатиков пока еще была под вопросом.

«Вот гад», – пронеслась у Долина мысль.

Он не верил в альтруизм и доброту Павла. Вместо того чтобы присылать это никчемное дерьмо из вонючего пластика, которым даже ребенок не станет играть, он мог бы пригласить Максима на встречу в Питер, куда уже были созваны все участники форума. В ближайшее время там планировалась очередная выставка производителей военно-исторической миниатюры и техники.

Никто даже не вспомнил о Долине, когда обсуждалась поездка, будто он был уже отработанным материалом, и по без того уязвленному самолюбию Максима это било больнее всего. Нет, первое время ему выражали соболезнования, но теперь он чувствовал себя брошенным и опустошенным. В какой-то степени его можно было сравнить с байкером, который ехал с большой тусовкой, но вот у него сломался «железный конь», и теперь вся колонна едет без него, а растерянный байкер стоит у обочины, на-хрен-никому-не-нужный, при этом обдаваемый клубами пыли и газовыми выхлопами. Про него все забыли, вот и все.