Читать книгу "Люди за спиной. Том 2"

Нужно окликнуть его. Или ее? Окликнуть, привлечь внимание, показать опасное место и спасительную ветку и быстро догонять впереди идущего, его еще видно. Она может успеть, и все будет хорошо.

Она напрягает глотку, пытаясь выдавить громкий звук, но изо рта вырывается только невнятное шипение. Тот, кто шел следом, идет беззаботной походкой и вдруг сворачивает в сторону. «Это не тот, кто шел сзади, – думает она удивленно. – Это какой-то случайный человек». Она смотрит ему вслед и вдруг видит залитую светом поляну, широкую, сухую, безопасную. И внезапно понимает, что совсем не обязательно идти через темные джунгли. Можно идти иначе и ничем не рисковать. «Нужно пройти через поляну, догнать своих, тех, что идут впереди, рассказать им про удобный легкий путь», – говорит себе та Настя, которая живет во сне.

Бегом через поляну, вот она уже догоняет человека в наушниках, пытается с ним заговорить, но он не слышит. Она бежит дальше. Быстрее, быстрее, надо успеть предупредить тех, кто впереди… Внезапно приходит странная мысль: «Зачем их предупреждать? Они уже прошли эту часть, больше они здесь все равно не пойдут. Я тороплюсь донести информацию, которая никому не нужна». Дышать становится все труднее, она уже задыхается. Останавливается на противоположном краю поляны и видит, что это то же самое место, с которого когда-то начинался весь путь. Как же так? Ведь они шли цепью так долго, преодолевали столько трудностей, спотыкались, падали, ранились, а оказывается, можно было всего-навсего перейти красивую светлую поляну. Без напряжения, без риска, без синяков и ушибов. Почему им никто этого не сказал? Неужели никто не знал? Но ведь этот парень (или девушка, она так и не поняла) откуда-то знал про легкий быстрый путь.

Она оборачивается и видит, что поляна заполнена молодыми людьми, которые танцуют под музыку, что-то пьют из жестяных банок, весело смеются. И вместе с ними в толпе те, кто еще совсем недавно шел впереди.

Как же так? Выходит, они тоже знали? Для чего тогда был этот трудный рискованный путь через джунгли? В нем нет ни смысла, ни пользы…

* * *

«Ни смысла, ни пользы», – сказала себе проснувшаяся Настя Каменская. Вот же фокусы порой выкидывает подсознание, пока сознание отдыхает!

Быстро в душ, вымыть голову, достать фен, уложить волосы не так, как обычно. Где-то в косметичке была помада жуткого цвета. То есть цвет-то сам по себе был модным, но Насте совершенно не шел. На лицо наложить побольше пудры, чтобы мелкие морщинки, почти незаметные на чистой коже, стали хорошо видны.

К завтраку она спустилась позже, чем планировала, поэтому быстро впихнула в себя пшенную кашу со свежей малиной и голубикой и ровно в девять вышла из отеля. Тимур сидел в машине уткнувшись в телефон.

– Уже знаешь, где будешь сегодня снимать? – спросила она, усаживаясь на пассажирское место.

– Угу, – промычал Тим. – Мне одно местечко подсказали, называется «Подвал». Говорят, там полный совок. Но я еще не определился, может, поеду избушки поснимаю, если подруга не передумала.

Он завел двигатель.

– Ну что, на Октябрьскую? Я уже навигатор настроил.

– Ты хороший помощник, – улыбнулась Настя. – Не опаздываешь, помнишь, о чем договариваемся.

– Меня Дик выдрессировал, – хмыкнул Тим. – Он мне платит за то, чтобы я был хорошим помощником.

– Но это ведь не профессия, – осторожно заметила она.

Ей с самого начала их знакомства хотелось спросить, как Тимур видит свою жизнь после того, как Уайли не станет. А этот день, судя по всему, не за горами. Ну год, ну три. А дальше что?

– Зачем мне профессия? Мне нужна будет работа, а не профессия, я ж не собираюсь строить карьеру. Причем такая работа, чтобы можно было полгодика попахать, немножко накопить, потом полгода ездить, мир смотреть, радоваться жизни. А уж работу-то я себе всегда найду где угодно. Аппаратура есть, компом владею, английский и голландский языки – свободно, немецкий на бытовом уровне, если надо, еще какой-нибудь освою. Не пропаду.

Они остановились на перекрестке, пережидая красный свет. Тим повернулся к Насте, внимательно оглядел и приподнял брови.

– Как-то странно вы выглядите, – проговорил он. – Вчера была такая моднявая дамочка, практически милфа, а сегодня…

– Что – сегодня? – поддела его Настя. – Тетка с завалинки?

– Ну я не очень в курсе, какие на завалинке тетки, – рассмеялся Тимур. – Но с вами явно что-то не то.

– Дружочек, вчера я была деловой женщиной, а сегодня мне нужно побыть немолодой сплетницей, любительницей сунуть нос в чужие дела и с удовольствием их пообсуждать с первым встречным.

– А-а, – протянул он. – Понял. Для этого обязательно было уродовать лицо? Разве сплетницы как-то одинаково выглядят?

– Конечно нет. Но мне нужно настроиться, а для этого надо выглядеть определенным образом. Я же не профессиональная актриса. Настоящий актер может войти в образ в любой одежде и в любой обстановке. А я – так, погулять вышла. Если я знаю, что плохо выгляжу, накрашена неправильно, причесана не к лицу, мне легче строить из себя любопытную, злобную и завистливую.

Всю дорогу до Октябрьской улицы Настя ругала себя за совершенные накануне промахи. Что толку от ее измененного облика, если старшая по дому уже всем рассказала, что частный детектив из Москвы расспрашивает о Галине Сташевской? Надо было еще вчера сделать то, что она собиралась проделать сегодня. Надо было вчера сообразить. А она не додумалась вовремя. Реакция замедляется, что ли? Или она никак не может перестроить мышление со стандартных схем на новые? Ведь поняла уже, что шаблоны в нынешнем деле не годятся, а все равно пытается идти проторенной дорогой.

Мысль о проторенной дороге вернула Настю к минувшей ночи и к странному сну. Люди за спиной, перед которыми она чувствует ответственность и которые на самом деле не нуждаются в ее помощи и поддержке. Короткий путь через хорошо освещенную поляну вместо длинного трудного пути через джунгли. А что, если случится природный катаклизм, поляну затопит или она зарастет непроходимым кустарником? Или перестанет быть освещенной? Или на ее месте что-нибудь построят и обнесут высоченным забором с колючей проволокой? Тогда придется снова идти через джунгли, но впереди уже никого не будет, и не на кого будет смотреть и учитывать опасные места и способы их обхода.

Она помнила, как сама боялась своих первых шагов в профессии, смотрела на дядю Назара – самого старшего по возрасту и самого опытного сыщика в «убойном» отделе МУРа, училась у него, задавала массу вопросов, все записывала, опасаясь потерять хотя бы крупицу полезной информации. Другим Настиным наставником был Гордеев, начальник отдела, забравший ее из учетной группы в одном из райотделов столицы. Эти люди шли впереди, обозначая трудные повороты и показывая, что надо делать, чтобы не упасть и не разбиться. Когда Настя сама уже кое-чему научилась, в отдел пришел Миша Доценко, он был моложе и стал для нее человеком за спиной, а она для него – идущим впереди. Так она и прожила все годы, пока служила: ощущала себя человеком, который должен учитывать опыт тех, кто впереди, и делиться опытом с теми, кто идет следом. За спиной всегда кто-то есть, в этом твоя ответственность, но и твоя опора: если совершишь ошибку и упадешь, они догонят и помогут подняться, они не подведут, потому что многому научились, пока шли за тобой.

Володя Меренков, которого она учила, но, как выяснилось, ничему так и не научила. Сережа Прокофьев, который вообще плохо представляет, как надо работать и с какого конца браться за дело. Перед ними никто не шел, никто не передал им опыт, потому что теперь никто подолгу не работает ни в розыске, ни в следствии. Нынешним молодым не у кого учиться, и сами они тоже никого не научат, потому что на своей работе не задержатся. Цепь распалась. Каждый сам по себе, и никого нет ни впереди, ни за спиной.

* * *

Квартира, которую когда-то получила в дар и сдавала Галина Сташевская, находилась в первом подъезде на втором этаже. Настя, осознав сделанную накануне ошибку, ни на что особо не рассчитывала, понимая, что если старшая по дому всем раззвонила об их разговоре, то имидж злорадной сплетницы все равно не поможет. Но, кажется, полоса неудач закончилась: ей повезло с первой же попытки.

Милейшая старушка Надежда Игнатьевна была вовсе не из тех, кто все про всех знает, на улицу почти не выходила, зато обладала недюжинной подозрительностью.

– Я и новости читаю каждый день, и сериалы смотрю, – сказала она. – Те, кто снимает квартиры, у меня всегда на подозрении. Так что я за жильцами из той квартиры присматривала, чтобы если что – сразу участковому сообщить. Галю я хорошо помню, она к Светлане Петровне каждый день ходила, уколы ставила, продукты и лекарства ей носила, уборку делала, даже выводила погулять, если Петровна себя получше чувствовала. А когда Галя начала квартиру сдавать, мне стало неспокойно. Мало ли какие люди поселятся, может, бордель там устроят или еще какое-нибудь безобразие. Или поселится какой-нибудь киллер или террорист. Так что я всегда была настороже. Теперь-то стало хорошо, Галя продала квартиру, там живет такая же бабуля, как я, мы с ней друг к другу в гости ходим. А куда нам с ней еще ходить? Ноги уже почти не держат.

В этом была немалая доля кокетства: насколько Настя успела заметить, в свои восемьдесят с гаком передвигалась Надежда Игнатьевна вполне бодро.

– Ваши опасения оправдались? – с интересом спросила она. – Среди жильцов бывали сомнительные личности?

– Слава богу, нет, – уверенно ответила старушка. – Да их и было не так много, Галя сдавала не посуточно, а на долгий срок. Семейная пара с маленьким ребенком больше двух лет жила. Девочка еще была, студентка, приехала откуда-то из области, училась в институте, тоже примерно год здесь прожила. Вот за ней я пристально следила, молодежь сейчас сами знаете какая.