Читать книгу "Чокнуться можно! Том 2"

Я дернул на себя тяжёлую боковую дверь. А открыть старую «буханку» – это целое искусство! Тут нужно и подумать, и силу приложить, и поколдовать не помешает, если уж на то пошло!

Внутри уже расположились мои коллеги. Нарколог Бахаев, судя по запаху и раскрасневшемуся носу, уже начал «подготовку» к рыбалке. Рядом с ним, вжавшись в угол, сидел Макс. Выглядел он уж слишком бодро для человека, который дежурил без выходных почти целую неделю.

За рулём, вцепившись в баранку, сидел Забелин. Невролог лишь коротко кивнул мне. В его взгляде до сих пор читались и уважение и неприязнь. Никак он не определится, как относиться ко мне после того случая с водителем губернатора.

– Поехали, – буркнул он, и мы погнали на заслуженный отдых.

Дорога к озеру пролегала через несколько сёл и густой сосновый бор. Жаров то и дело подсказывал Забелину, как правильно ехать. Неврологу это не нравилось, но сельского терапевта он всё-таки слушался. Уж кто-кто, а Жаров точно знает весь Тиховолжский район как свои пять пальцев. Даже лучше!

«Буханку» нещадно трясло на каждой кочке. Этот так называемый танк может превратить нас в фарш, если ехать по бездорожью слишком долго.

М-да… А в будущем о нём отзывались иначе. Хотя… Может, я что-то не понимаю? Видимо, в этом автомобиле есть своя романтика. Всё-таки тяжело человеку из другого времени адаптироваться в новой для себя среде. Я ведь всё автоматически сравниваю с технологиями будущего.

Правда… Когда наша машина преодолела лужу, которая, казалось, была глубже целого озера, я сразу же всё понял.

Да, правду говорили. Это – не машина. Абсолютный вездеход.

– А я ему говорю: «Петрович, если ты ещё раз решишь, что белая горячка – это атака рептилоидов, я тебя на всю жизнь в психушку отправлю!» – Бахаев заливисто расхохотался, попутно прихлёбывая из фляжки. – Макс, ты же его вёз вчера?

Не знаю, как я упустил этот момент, но после заправки Забелин и Бахаев поменялись местами. И до меня только сейчас дошло, что нарколог Бахаев пил не только вчера. Более того, он прямо за рулём пьёт! Останавливать его уже слишком поздно – мы скоро доедем до пункта назначения. Но на обратной дороге лучше передать руль более ответственному водителю. Например, Максу.

– Да, я этого пациента вёз, – кивнул Макс. – Буйный дед. Кричал, что у него в голове змеи. Я ему сказал, что у нас в клинике есть психиатр, который этих змей на завтрак ест. Почему-то он после этого затих, а фельдшеры меня отругали. До сих пор не могу понять, с чего бы вдруг…

Жаров, сидевший на переднем сидении, тут же обернулся.

– Кстати, о змеях и прочих вредителях, – бросил он. – Слыхали, что Щербатов опять в администрацию бегал? Всё пытается подсидеть кого-то. Говорят, на тебя, Алексей Сергеевич, зуб точит.

Я внимательно прислушался. Система в фоновом режиме начала анализировать тембр голоса Жарова.

/ВНИМАНИЕ! Маркеры искренности: 92%. Субъект обеспокоен. Информация подтверждается/

– Зуб? – я усмехнулся. – Пусть точит. Главное, чтобы челюсть не вывихнул. Правда, как он меня собирается подсидеть – непонятно. Он же фельдшер. Сразу оговорюсь, фельдшеров я уважаю. И очень глубоко. Но врача с двумя образованиями он чисто по закону заменить не сможет. Так что не понимаю, как тут можно кого-то подсидеть. С тем же успехом какой-нибудь лаборант может надеяться, что подсидит доцента. Как он это сделает, если для этого нужно ещё отучиться лет пять? Кстати, а что именно он там болтает?

– Да чушь всякую несёт! – невролог Забелин неожиданно вступил в разговор.

Что самое интересное, я в очередной раз отметил, что установленный мной фильтр в нейроинтерфейсе до сих пор работает. Забелин только что покрыл фельдшера трёхэтажным матом. А я услышал просто: «Чушь всякую несёт!»

– Говорил, мол, зазнался «гений», – продолжил невролог. – Но Сафонов его пока осаживает. Ему скандалы лишние не нужны. Но Щербатов – гнилой человек, сразу вам скажу. Он если вцепится, то до конца. Я его ещё со времён интернатуры помню – он тогда на своего наставника донос написал. Из-за какой-то ерунды. Опытный врач чуть своего места не лишился за пару лет до пенсии!

Макс рядом со мной напрягся. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Я заметил это и чуть толкнул его локтем. Призвал к спокойствию. У Макса с этим фельдшером свои счёты, но последнее, что нам всем нужно – это многосторонний конфликт.

К озеру мы прибыли, когда солнце ещё только собиралось появиться из-за горизонта. Пригорное озеро и окружающие его земли источали только тишину. Над водой виднелся густой туман.

Прелести раннего утра!

– Красота… – выдохнул Бахаев и вывалился из машины. – Воздух-то какой! Аж лёгким щекотно!

Мы начали разгружаться. Забелин и Жаров орудовали снастями, Бахаев возился с котелком, а мы с Максом вызвались натаскать хвороста. Я на мгновение замер у берега. Решил посмотреть на воду.

В этом времени столько несовершенства. Бюрократия, грязь, обман. Зато природа неизменная! Такая, какая должна быть. А в моём времени всё иначе. Система отлажена идеально. Но от природы почти ничего не осталось. На секунду я почувствовал настоящий покой.

Мы с Максом вернулись к стоянке. Едва тащили на себе сухие сосновые ветки. Возле «буханки» уже вовсю кипела жизнь. Но жизнь, если честно, какая-то странная. Забелин и Бахаев, вместо того чтобы расставлять снасти, стояли голова к голове и о чём-то напряженно шушукались.

Стоило нам подойти, как они мгновенно выпрямились, причём Бахаев попытался прикрыть собой какой-то свёрток на капоте.

– Что-то случилось? – я сбросил хворост на землю и вопросительно взглянул на Жарова.

– Понятия не имею. Старики в партизан играют, – терапевт только плечами пожал.

Бахаев, почувствовав внимание, тут же расплылся в своей фирменной хитрой улыбке.

– Да ничего не случилось, Алексей Сергеевич! – крикнул он. – Просто обсуждали с неврологом нашу… молодежь. Вот смотрю я на вас с Максом и думаю: вы же без интернета даже червя на крючок правильно не насадите. Поколение современных девайсов, – он пренебрежительно махнул рукой.

– Чего? – Макс аж поперхнулся. – Да я в детстве на одну палку с леской больше рыбы доставал, чем вы сейчас со своими импортными катушками поймаете!

Забелин, до этого хранивший молчание, вдруг прищурился. Из-под его седых бровей сверкнул азартный огонек.

– Слова… Пустые слова! Только болтать и можете. А рыба любит тишину. Предлагаю пари! Мы с Бахаевым уходим на другую сторону озера, к камышам. Вы остаётесь здесь. Кто до конца выходных добудет больше рыбы по весу – тот и победил.

– А на что спорим? – я скрестил руки на груди.

– Проигравшие всю следующую неделю дежурят за победителей на самых тяжёлых сменах! – выпалил Бахаев. – Идёт?

Он ведь явно заранее это заготовил – готов поспорить.

Мы с Максом и Жаровым переглянулись. Я сразу понял, что молодые коллеги не хотят отставать от опытных рыбаков.

– Идёт, – кивнул я. – Готовьтесь заполнять журналы за меня, доктор Бахаев. Мы так просто не сдадимся. Верно, парни?

Андрей с Максом ответили воинственным кличем.

Старики, довольно потирая руки, быстро покидали вещи в лодку и отчалили. Уплыли к дальнему концу озера, исчезли в тумане.

Час прошёл в относительном покое. Мы начали готовиться к рыбалке, но тут же возникли первые трудности.

– Эм… господа, – обратился к нам Жаров, выбравшийся из «буханки». – У нас проблемы.

– Чего там? – бросил Макс.

Жаров совсем поник.

– Простите… Старики утащили всё. Палатки, еду, воду… Даже удочки, чтоб меня!

Глава 3

Жаров стоял у распахнутой задней двери «буханки». Он явно не знал, что ещё тут можно добавить. Парень был растерян. Старики надули нас. Превратили отдых в соревнование с элементами выживания.

Я сразу же подумал, что можно было бы уехать. Ответить им той же монетой. Попросить Макса, чтобы довёз нас до города. Но кто ж знает Забелина? Может, он пойдёт и заявит об угоне!

А даже если и не заявит – не суть важно, у нас всё равно ничего не выйдет, потому что ключей в машине «старая гвардия» не оставила.

Мы с Максом замерли с охапками хвороста в руках. Секунд пять мы не слышали ничего, кроме шума леса и мошкары.

– В смысле, утащили? – Макс первым нарушил молчание. Он бросил ветки и подлетел к машине. Решил заглянуть внутрь, чтобы собственными глазами увидеть масштаб катастрофы. – Да ладно… Ни заварки, ни тушёнки? Андрей Александрович, вы же говорили, что Забелин – мужик нервный, но честный!

– Да можно уже на «ты», Макс, – попросил Жаров. – Честный он, это факт. Но только в плане медицины. А на рыбалке, как мы уже поняли, он настоящий хищник. И Бахаев такой же оказался. Решили нас испытать, раз мы молодые. Это у них дедовщина такая, юмор медицинский – не знаю, как иначе это объяснить!

Я подошёл к машине. Внутри и вправду было чисто. И как они только на горбах своих смогли всё так быстро перетаскать?! Видимо, воспользовались моментом, пока мы были заняты сбором хвороста.

Ни одной сумки, ни одного чехла – всё стащили. На полу валялась одна-единственная одинокая алюминиевая кружка, которую, видимо, уронили при бегстве.

– Дедовщина, значит… – прошептал я.

/ВНИМАНИЕ! Зафиксирован критический уровень деморализации группы. Объект «Макс»: гнев, жажда немедленного физического столкновения. Объект «Жаров»: апатия, готовность сдаться. Рекомендуется вмешательство/

Макс уже начал засучивать рукава. Смотрел через туман на другой берег озера с такой яростью, будто оттуда вот-вот приплывут вооружённые до зубов враги.

– Док, да я сейчас вплавь до них доберусь! Я им эти удочки в одно место засуну до самой катушки! Мне-то проигрыш ничем не грозит, я дежурю на скорой. Но за вас с Андреем обидно. Вам ведь столько работы накидают…

– Сядь, Макс, – спокойно попросил я.

– Чего «сядь»? Мы тут с голоду сдохнем до завтра!

– А я говорю – сядь. И ты, Андрей, успокаивайся уже. Ничего страшного не случилось, – произнёс я. – Так даже интереснее. Как говорится, лучший отдых – это смена деятельности. А деятельности на этих выходных, как вы уже поняли, у нас будет очень много!

Я присел на корточки у колеса «буханки». Затем взглянул на своих соратников. В моей прошлой жизни такие ситуации решались одним нажатием кнопки вызова службы снабжения. Нам бы сюда даже пиццу могли доставить с помощью роботов-курьеров.

Но сейчас ситуация иная. Здесь всё зависит от того, смогу ли я заставить этих двоих поверить, что мы – не жертвы, а охотники. И думаю, шансы есть. Лично меня эта ситуация, наоборот, взбудоражила в хорошем смысле этого слова!

Настоящее испытание. Почему бы не попробовать?

– Давайте включим мозги, – заговорил я. – Что у нас осталось? Машина. В ней можно спать. Лучше любой палатки. Затем… пять литров технической воды в канистре. Моток изоленты. Набор ключей в бардачке. И… – я заглянул под сиденье. – О, старый брезент. Грязный, но плотный.

– И что мы с этим сделаем? – буркнул Жаров. – Удочек нет. Крючков нет. Хлеба для наживки – и того нет!

– У нас есть кое-что получше, – я хитро улыбнулся. – Нас больше. Мы молоды и крепки. Да, может быть, опыт у нас не такой богатый, как у наших «противников», но если отнесёмся к ситуации серьёзно – они проиграют. Я в этом уверен, – мой взгляд упал на Жарова. – Андрей, ты ведь тут уже рыбачил раньше. Вспомни, где тут на озере самое рыбное место, о котором Бахаев не знает?

– Есть такое, – оживился Жаров. – «Чёрная яма» за островом. Но туда с берега не докинешь, камыши в три роста. Нужна лодка. А лодка теперь у них! Хотя насчёт этой лодки я с гинекологом договаривался! С какой стати они вообще её у нас стащили?!

– Будет нам лодка, – я посмотрел на запаску, висевшую на задней двери. – И еда будет. Макс, ты же мне как-то сам рассказывал, что в детстве на палку ловил. Было такое или нет?

– Ловил, – Макс шмыгнул носом. Мне удалось отвлечь его от негативных эмоций. В его глазах загорелся интерес. – Но крючки-то где взять?

– Изготовим. В «буханке» полно проволоки и пружин. Главное – прекращай злиться. А лучше – направь свою злобу в верное русло. Вы понимаете, что будет, если мы завтра утром предъявим им улов больше, чем у них? Бахаев же от злости свою фляжку проглотит – зуб даю!

Макс громко хохотнул. Видимо, представил эту картину.

– Слушай, Док, а ведь верно. Давайте попробуем!

– Вот это правильный настрой, – я встал и потёр ладонью о ладонь. – Значит, так. Макс – на тебе хворост и добыча дров. Мы пока собрали слишком мало. Андрей, покопайся в машине. Ищи всё металлическое. Только постарайся сам автомобиль при этом не разобрать! Скрепки, проволоку, старые гвозди – всё сгодится. А я займусь проектированием нашего «флота».

– Какого ещё флота? – не понял Жаров.

– Который доставит нас к «Чёрной яме». Скоро сами всё поймёте. Работаем, коллеги! Нас ждёт неделя без дежурств, и я не намерен её уступать старой гвардии!

/СТАТУС ГРУППЫ: уровень лояльности повышен. Боевой дух – 75%. Начало фазы «Подготовка»/

Прежде чем приступить к работе, я ещё раз взглянул на туман, за которым скрывались наши соперники. Старики думают, что оставили нас ни с чем. Но они просто не догадываются, какой план созрел в моей голове. Мы их сделаем.

Настало время превратить старую списанную «буханку» в рыболовную верфь!

Работа закипела. Если бы кто-то со стороны увидел, чем мы занимаемся, думаю, нас бы точно без суда и следствия отправили бы туда, куда я обычно направляю своих пациентов.

В психушку.

Макс работал как трактор. Таскал из леса поваленные сосны. Благо Андрей рассказал, что как раз в этой зоне вырубка разрешена. Никаких санкций не последует. Жаров с нескрываемым энтузиазмом ползал по машине и искал всё, что плохо лежит.

Работа пошла. И хорошо!

– Слушай, Док, – Макс бросил у моих ног очередное бревно и устало вытер пот со лба. – А мы точно на этом поплывём? Что-то я переживаю. Как бы не потонуть к чёртовой матери…

– Не просто поплывем, Макс. Мы пойдём с комфортом! – я разложил на траве старый брезент.

Система мало чем могла помочь в данной ситуации, но польза от неё была. Она фиксировала в своей памяти всё, что я когда-либо читал или изучал. Поэтому смогла дать пару подсказок. Например о том, что плавучесть четырёх пустых пятилитровых канистр и одного накачанного колеса сможет выдержать нас троих.

Если, конечно, никто плясать на борту не задумает!

– Я в молодости из покрышек плоты строил, – послышался крик Жарова из машины. Терапевт высунулся из салона, триумфально сжимая в руке моток медной проволоки и пару длинных саморезов. – Гляди, Алексей! И ещё пару пружин от сиденья нашёл. Сталь отменная, если на костре закалить – крючки выйдут отличные!

И это хорошие новости.

Я снова обратился к своей библиотеке данных. Система не всесильна, но всё же я могу немного «помучить» её ради достижения нашей общей цели.

/АНАЛИЗ КОНСТРУКЦИИ: платформа из канистр и запаски. Крепление: изолента и брезентовая стяжка. Расчётный центр тяжести: смещён. Рекомендация: использовать брёвна как балансиры/

– Так, мужики, слушай команду, – я встал примерно в центре нашей «верфи». – Жаров, ты у нас теперь кузнец. Как бы абсурдно это ни звучало. Обжигай пружины, гни крючки. Сделай их побольше, чтобы на крупняка хватило. Макс, ты – главный инженер-механик. А точнее – судостроитель. Привязывай канистры к запаске изолентой, но без фанатизма, нам ещё брёвна крепить.

– Изолента – это святое, – благоговейно произнёс Макс, приклеивая первую канистру к резине колеса. – На ней половина техники на станции скорой держится! Если она не поможет, значит, шансов у нас нет и не было с самого начала.

Как ни странно, но процесс захватил всех. Жаров, что-то ворча себе под нос, выгибал из калёной проволоки вполне приличные крючки. А затем принялся затачивать их о плоский речной камень. Я в это время занимался самым ответственным – созданием «двигателя». Лодка сама не поплывёт.

Из двух плоских веток и остатков брезента я соорудил нечто вроде вёсел. Конструкция вышла крепкая. Не должна сломаться.

Что ж… В самом крайнем случае мы все умеем плавать.

– Гляньте-ка, – Макс указал на воду. – Старики на том берегу костёр развели. Дымком тянет… Шашлыком пахнет. Зараза! Вот ведь сволочи!

– Успокойся, – попросил я. – Пусть наслаждаются, пока могут. Завтра их будет ждать большой сюрприз.

– Алексей, а что нам с наживкой делать? Хлеба-то нет, – пожал плечами Жаров.

– А на что нам хлеб, когда у нас под ногами бесконечный источник наживок? Макс, пойдём копать. У воды личинки подёнки должны быть. И червь береговой. В крайнем случае землю немного подденем – точно кого-нибудь найдём. Нам этого с головой хватит!

Как же хорошо, что перед поездкой на рыбалку я ознакомился с этим вопросом. Выдалось немного свободного времени, которое я потратил на чтение статей, чтобы разобраться в вопросе.

Профессионалом в рыбалке я от этого не стал, но хотя бы базовые правила усвоил.

Через два часа наш «флагман» был готов. Зрелище, конечно, было невероятное. Честно говоря, я и сам поверить не мог, что у нас получилось создать… это!

В центре конструкции – запасное колесо, по бокам – канистры, всё это примотано к двум длинным брёвнам-поплавкам синей изолентой. И обтянуто брезентом на всякий пожарный.

– Назовем её «Победа», – предложил Макс. Он неуверенно потрогал конструкцию ногой.

Пока что никто в нашей команде не был уверен, что это «судно» поплывёт. Но я всё же надеялся, что моя идея превзойдёт все ожидания.

– Главное, чтобы эта лодка по итогу «Титаником» не оказалась, – усмехнулся Жаров.

– Есть хочется, – Макс погладил урчащий живот. – Крючки готовы, но ловить будем ночью. А сейчас что? Может, кто-то из нас по-быстрому до ближайшего села сгоняет, пока не стемнело? Там наверняка продуктовые должны быть.

– Не успеем, – отрезал я. – Смотрите сюда…

Я подошёл к зарослям у берега и выдернул длинный стебель с характерным коричневым «початком».

– Рогоз, господа. Его корни – это чистый крахмал. На вкус как печёная картошка будет, если правильно приготовить.

– Серьёзно? – поморщился Жаров. – Я всегда думал, что это обычный… камыш?

– Да их почему-то постоянно путают. Не знаю, откуда пошёл этот миф. Камыш – с колосками. А вот эти початки – рогоз. Доверьтесь мне. Не помрём! – заявил я, а затем бросил очищенные корневища в угли костра, который уже успел развести Макс. – Пять минут – и будет вам деликатес.

Когда корни запеклись, мы присели у огня и приступили к трапезе. Пальцы жгло, но мы всё равно жевали запечённую мякоть. На вкус это и вправду напоминало сладковатый картофель. Из минусов только привкус тины и запах дыма. А в остальном – очень даже съедобно.

– Знаешь, Док, – Макс прожевал кусок и посмотрел на небо. Над нами уже начали виднеться звезды. Надвигалась ночь. – А ведь круто! Даже если ничего не поймаем… Я всё равно рад, что мы тут собрались. Давно я так не отвлекался от быта. Хотя… Нет! Мы всё равно поймаем! Должны!

– Обязаны, – кивнул я. – Скорее всего, сейчас начнётся ночной жор. Время, когда рыбы выбираются на мелководье. Андрей, доставай свои крючки. Пора отправляться в плавание.

/СТАТУС: групповое сплочение – 95%. Готовность к фазе «Охота» – максимальная/

Мы подхватили наше чудо инженерной мысли и понесли его к воде. Впереди нас ждала «Чёрная яма» – место, где, по словам Жарова, особенно много рыбы.

Главное – не пересечься со стариками. Хотя я полагаю, что они уже выпили и уснули. Может, поймали несколько рыб. Но вряд ли они, как и мы, отправятся плавать посреди ночи.

Спуск на воду чем-то мне напомнил сцену из исторического кино о первооткрывателях. Правда, у нас очень бюджетный вариант и постановка немного абсурдная!

Наша «Победа» при соприкосновении с озёрной водой издала подозрительный хлюпающий звук. Настал момент истины.

И…

Вопреки опасениям Макса, на дно она не пошла!

– Тихо, тихо! – прошипел Жаров, когда мы по одному начали забираться на брезентовую палубу. – Макс, ты куда всей массой давишь?! Центр тяжести соблюдай, чёрт тебя подери! Мы же сейчас перевернёмся!

– Да я стараюсь! – Макс раскорячился как краб. Изо всех сил старался балансировать. – Эта так называемая лодка будто живая! Она, блин, шевелится!

Плот действительно шевелился под нами. Канистры жалобно поскрипывали, но старая добрая изолента всё же каким-то чудом смогла их удержать. Брёвна слегка уходили под воду, и из-за этого создавалась иллюзия того, что мы плывем на полузатопленном плоту.

– Спокойно, – я вонзил весло в ил и оттолкнулся от берега. – Он нас удержит. Главное – не делайте слишком резких движений.

Мы медленно заскользили в туман. Тишина над озером казалась абсолютной. Каждый всплеск воды бил по ушам, как удар молота.

/ВНИМАНИЕ! Аналитическая подсистема переведена в режим гидроакустического мониторинга. Ошибка: функции не предусмотрены заводскими настройками. Запуск эмуляции через обработку микровибраций корпуса…/

Я невольно усмехнулся про себя.

Если бы разработчики моего нейроинтерфейса увидели, как я его сейчас использую, они бы сами с ума посходили. Мощнейший вычислительный алгоритм, созданный для того, чтобы вытаскивать людей из психозов, депрессий и других неприятных состояний, сейчас был занят анализом воды, состояния плота и всего, что находится под нами.

Честно говоря, я и сам такого не ожидал.

– Док, ты чего так улыбаешься? – прошептал Макс. – Страшно же, ни черта не видно!

– Всё под контролем, дружище. Мы идём точно по курсу. Андрей, долго ещё до ямы?

Жаров, сидевший на носу, всматривался в очертания берегов. Правда, «носом» это назвать язык не поворачивается. Но имеем, что имеем.

– Вон те две сосны видишь? Они как рога из тумана торчат, – подметил Андрей. – Сразу за ними дно уходит вниз метра на четыре. Там коряжник, самое место для сомов. Вот там-то мы и приступим к ловле!

Минут через десять я почувствовал, как сопротивление воды изменилось. Плот замер над тёмным пятном.

– Приплыли, – подытожил я. – Разматывайте снасти.

Наши снасти выглядели, мягко говоря, специфично. Медная проволока, привязанная к толстой леске, которую Макс нашёл в недрах «буханки», и те самые крючки, выгнутые Жаровым. В качестве наживки пошёл береговой червь. Жирный, живой – рыба точно клюнет.

Однако первые полчаса прошли в томительном ожидании. Мы сидели плечом к плечу, боясь пошевелиться. Туман был холодный. Мы продрогли, но нас, в отличие от старой гвардии, грел не алкоголь, а неубиваемый азарт!

– Есть! – вдруг выдохнул Жаров. Его леска вдруг резко натянулась. – Ого… Алексей, там кто-то есть! Тяжёлый!

– Не рви! – я подполз ближе к нему, и плот немного накренился. – Попускай понемногу!

Вода рядом с плотом покрылась рябью. Кто-то мощный и недовольный на том конце лески решил, что медная проволока во рту его мало устраивает. И плот тут же повело в сторону.

– Он нас буксирует! – Макс вцепился в брёвна. – Док, кранты! Рыбина же нас таким макаром к старикам на тот берег притащит, вот смеху-то будет! Или вообще потопит!

– Не притащит, – я активировал визуальное усиление, пытаясь рассмотреть в глубине тепловой контур рыбы.

/ОБЪЕКТ ОБНАРУЖЕН. Вид: сазан (крупная особь). Вес: 7-9 кг. Вектор тяги: 45 градусов вниз/

– Андрей, уводи его вправо от коряг! Макс, приготовься подхватить под жабры, другого выхода нет! – крикнул я.

Началась борьба. Рыбалкой назвать это было трудно. Тут уже настоящая битва за выживание началась. Между сазаном и работниками поликлиники. Жаров матерился сквозь зубы, а фильтр моего нейроинтерфейса перевёл его реплику как…

– Ох, какая активная рыба!

Разумеется, на самом деле Жаров выразился несколько иначе.

Леска резала ему пальцы, но он не отпускал. Плот уже начал черпать воду бортом, Макс чуть не упал в озеро. Но всё же смог удержать и себя и конструкцию от переворота.

Наконец, у поверхности показалась огромная золотистая чешуя. Рыбина ударила хвостом и обдала нас брызгами.

– Хватай! – рявкнул Жаров.

Макс, забыв о страхе, перегнулся через край и буквально вцепился в рыбу. Секунда борьбы, брызги, крики – и на наш брезент с тяжёлым шлепком завалился огромный сазан. Он бил хвостом по канистрам. Грохот был такой, будто кто-то по барабану стучит.

– Мы это сделали… – Макс рухнул на спину, тяжело дыша и прижимая рыбину к себе, как родную. – Док, ты видел?! Мы его взяли! Без удочек! Без лодки! На чистом упрямстве!

Жаров глядел на свои покрасневшие ладони и улыбался.

– Бахаев за такую рыбину душу бы продал. А у нас она – только первая! И это ведь только начало, – воскликнул он.

Я посмотрел на восток. Туман потихоньку редел.

– Да, только начало, господа, – я снова взялся за весло. – У нас есть ещё пара часов до рассвета. К тому времени, как старики проснутся, мы «буханку» так рыбой забьём, что она просядет!

В голове мелькнула странная мысль. До этого почему-то мне это на ум вообще не приходило.

Интересно, если я когда-нибудь вернусь в своё время, поверят ли мне, что я ловил рыбу на изоленту и запасное колесо? Хотя нет, не поверят. Скажут – галлюцинация на фоне переутомления. И только этот сазан, тяжело ворочающийся на плоту, был самым реальным доказательством того, что жизнь в этом времени гораздо интереснее той, в которой жил я.

Вот только если я когда-нибудь снова перемещусь в будущее, сазана с собой точно не утащу. Особенно такого тяжелого!

К рассвету мы едва держались на ногах от усталости, но изнутри «буханка» теперь выглядела так, будто мы рыбный магазин ограбили.

Система этой ночью помогла вычислить ещё две точки – и теперь рядом с первым сазаном лежали три увесистых судака и пара сомов, которых Макс ранее вытягивал с таким рыком, что я даже удивился – как только Забелин с Бахаевым не проснулись.

Когда туман окончательно рассеялся, на горизонте показалась лодка старой гвардии. Бахаев и Забелин гребли неспешно, но с таким гордым видом, будто они целый мир победили. Триумф, победа! Вот что они ощущали. Глаза у стариков блестели.

Но они ещё не знают, какой сюрприз мы для них заготовили.

– Ну что, молодежь! – дерзко крикнул Бахаев, хоть они с Забелиным ещё и не успели причалить. – Как спалось вам в машине? Животы от голода не свело? Расслабьтесь и уж не обижайтесь! Мы вам в качестве извинения тут окушков на уху привезли, по доброте душевной!

Забелин спрыгнул на берег, подтянул лодку и с гордостью кивнул на ведро, где плескалось десятка два средних окуней и один щурёнок.

– Для любителей – результат достойный, – важно произнёс невролог. – Можете признавать поражение сейчас. Так и быть, в понедельник дам вам полчаса лишних на обед.

Я переглянулся с Максом и Жаровым. Мы были грязные, в чешуе, с красными от бессонницы глазами, но нас уже распирало хохота, который мы пытались сдержать изо всех сил.

– Да мы как-то… сами справились, – скромно заметил я и улыбнулся своим соратникам.

Макс с каменным лицом подошёл к «буханке» и распахнул задние двери.

Наступила тишина. Бахаев, который уже открыл рот, чтобы отпустить очередную шуточку, сразу же замер. Его нижняя челюсть отвисла.

Нарколог медленно подошёл ближе, заглянул в багажник, потом перевёл взгляд на наше «судно» из канистр и изоленты. И в его глазах промелькнул страх.

Готов поклясться, что в эту секунду он подумал, что час настал. Всё-таки пришла к нему «белка». А белая горячка, как известно, дарит незабываемые галлюцинации.

– Это… это на что же вы всё это поймали? – прошептал он, тыкая пальцем в самого крупного сазана. – На червя? С берега?!

– На пружину от заднего сиденья, – не выдержал Жаров. Он подошёл к коллегам и по-дружески похлопал Бахаева по плечу. – Вы не переживайте, доктор. Мы вам пару хвостов отстегнём, чтоб перед женой не стыдно было. Но спор есть спор. В понедельник вы с Забелиным на приёме за двоих? По-мужски ведь договаривались. Всё верно говорю?

– А то! – хором ответили мы с Максом.

Забелин подошёл к нашему плоту, потрогал изоленту, покачал головой и тут же рассмеялся.

– Ну, черти… Вот это импровизация. Да если б знал, что вы на такое способны, я бы не… – он осёкся. – Ладно, признаю. Уделали вы нас. По красоте уделали.

Атмосфера мгновенно разрядилась. Не было никакой злости – только крепкие рукопожатия и искреннее изумление старших коллег. Мы вместе загрузили остатки вещей. Правда, физическая усталость брала верх. Сейчас нас заряжала только радость от победы.

Эх и не зря же мы всё-таки это судно так назвали!

– Всё, по коням! – скомандовал Забелин и уселся за руль. – Домой хочу, в душ и спать.

Мы с Максом и Жаровым запрыгнули в салон. Каждый из нас уже предвкушал, как мы рухнем в мягкие кровати. Забелин вставил ключ в замок зажигания, повернул его…

И тишина. Ни одного щелчка. Только приборная панель мигнула и сразу же погасла.

Забелин нахмурился, повторил попытку. Раз, второй, третий.

Машина была мертва.

Невролог медленно повернул голову к нам, и в его взгляде я прочитал недоброе подозрение.

– Слушайте, «инженеры» фиговы… – процедил сквозь зубы он. – Вы когда свой флот строили… то из нутра машины ничего жизненно важного не доставали?

Макс медленно перевёл взгляд на Жарова. Я тоже посмотрел на Андрея.

Терапевт вдруг замер, его кадык судорожно дёрнулся вверх-вниз. Он явно что-то вспомнил. Жаров напряжённо проглотил сухой ком.

– Андрей? – позвал его я.

– Ну… – прошептал Жаров. – Кажется, кое-что я из машины всё-таки позаимствовал…