Текст книги "Международный порядок"
![](/books_files/covers/thumbs_240/mezhdunarodnyy-poryadok-156413.jpg)
Автор книги: Алексей Богданов
Жанр: Политика и политология, Наука и Образование
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
1.2. Неолиберальная традиция и мировой порядок
В отличие от сторонников неореализма, последователи неолиберальной парадигмы рассматривают стремление людей и социальных общностей к «порядку» в качестве их естественной черты, природной склонности, обусловленной заложенным в каждом человеке желанием быть частью общественного организма. Ключевым фактором, влияющим на политику государств, выступают не эгоистические национальные интересы (как считают реалисты), а международные нормы, основанные на согласии этих государств относительно общих целей (безопасность, процветание) и границ допустимого поведения (пределы использования военной силы, нарушение суверенитета во имя гуманитарных целей и т. д.). Поэтому неолиберальные теоретики, исследуя феномен порядка в мировой политике, не придают большого значения таким понятиям, как «структура» и «баланс сил», делая акцент на международных институтах, транснациональных организациях и сетях, образующих подобие системы глобального управления, которая «институционализирует сотрудничество и сдерживает конфликты…»[25]25
Slaughter А.-М. A New World Order. New Jersey: Princeton University Press, 2004. P. 15.
[Закрыть]. При этом под «глобальным управлением» понимаются не только формальные институты и организации, создающие и поддерживающие правила и нормы, управляющие мировым порядком, но и все те организации и группы влияния (от транснациональных корпораций и общественных движений до неправительственных организаций), «преследующие цели и задачи, достижение и решение которых зависят от транснациональных правящих и властных институтов»[26]26
Холд В., Гольдблатт Д., Макгрю Э., Перратон Дж. Глобальные трансформации: политика, экономика и культура. М.: Праксис, 2004. С. 59.
[Закрыть]. Как правило, в рамках неолиберальной парадигмы система глобального управления предстает в качестве прообраза мирового правительства (world government), занимающегося решением глобальных проблем, с которыми сталкивается большинство государств мира. Однако практическая реализация концепции глобального управления на практике может предполагать как создание мирового правительства (в результате реформирования существующей системы ООН либо вследствие учреждения некоего подобия глобального федеративного государства), так и установление однополярного мира во главе с единственной сверхдержавой[27]27
Лебедева М. Мировая политика. М.: Аспект Пресс, 2004. С. 317–318.
[Закрыть]. Необходимо отметить, что идея мирового правительства присуща в основном крайним формам либерализма (в частности, его федералистскому направлению). Для неолиберальной парадигмы характерно более умеренное понимание глобального управления как совокупности международных и транснациональных институтов и режимов, которые не ведут к созданию мирового правительства.
Близким по духу и содержанию к глобальному управлению является понятие «мирорегулирование», трактуемое сторонниками неолиберального подхода как возможность управления международными отношениями в целом «в интересах какого-то государства, коалиции государств или всего мирового сообщества…». Мирорегулирование «принуждает субъектов международных отношений вести себя во внешнем мире… в условиях определенных ситуаций (кризиса, разрешения спорных проблем, военных действий) соответствующим (предопределенным) образом, предотвращая хаос и устанавливая определенный порядок, определенные зависимости во внешней среде»[28]28
Давыдов Ю. Норма против силы. Проблема мирорегулирования. М.: Наука, 2002. С. 7–8.
[Закрыть]. Отсюда вытекает понимание международного порядка, с одной стороны, как «фиксированного выражения того или иного способа мирорегулирования применительно к данному этапу развития международных отношений…», а с другой – как «состояния системы международных отношений, соответствующим образом запрограммированного на ее безопасность, стабильность и развитие…»[29]29
Там же. С. 34, 39.
[Закрыть].
Делая акцент на важности процессов глобального управления и мирорегулирования, сторонники неолиберализма указывают на возрастание роли негосударственных акторов (религиозных групп, бизнес-сообществ, неправительственных организаций и т. д.) в процессе формирования нового мирового порядка конца XX – начала XXI в. Так, Дж. Розенау констатирует появление нового «многоцентричного мира, состоящего из разнообразных, "не обремененных суверенитетом", объединений, которые существуют параллельно и даже конкурируют с государство-центричным миром акторов, ограниченных суверенитетом»[30]30
Rosenau J. Citizenship in a Changing Global Order // Governance without Government: Order and Change in World Politics / ed. by J. N. Rosenau and E.-O. Czempiel. Cambridge: Cambridge University Press, 1993. P. 282.
[Закрыть]. Как следствие, появление новых негосударственных акторов и усиление их влияния на мировые политические и экономические процессы обусловливают необходимость «большей упорядоченности и четких правил поведения»[31]31
Барабанов О., Голицын В., Терещенко В. Глобальное управление. М.: МГИМО-Университет, 2006. С. 60.
[Закрыть] в сфере международных взаимодействий.
Одно из центральных мест в неолиберальной теории международных отношений занимают институты, которые рассматриваются в качестве важнейших регуляторов межгосударственных взаимодействий в различных сферах, «предписывающие роли, ограничивающие деятельность и формирующие ожидания акторов»[32]32
The Globalization of World Politics: An Introduction to International Relations / eds J. Baylis and S. Smith. 3rd ed. New York: Oxford University Press, 2005. P. 774.
[Закрыть]. Получая свое воплощение в разного рода организациях, бюрократических агентствах, соглашениях, а также неформальных практиках, институты формируют специфический образец поведения для государств (паттерн). Институты, таким образом, выступают в роли ключевого фактора порядка в международной политике, воплощая разделяемые ценности и ожидания, а также формируя условия стабильности и предсказуемости в отношениях между государствами.
Особую значимость международные институты имеют в процессе обеспечения международной безопасности. Неолиберальная парадигма делает акцент на том, что в современном мире отдельно взятые государства не в состоянии обеспечить собственное выживание и полноценную защиту от угроз, носящих зачастую транснациональный характер. Кроме того, усиливающаяся взаимозависимость государств, связанных торговлей и взаимными инвестициями, сводит к минимуму вероятность агрессивного поведения или военного соперничества. Поэтому классические механизмы поддержания порядка в международной политике – уравновешивание, формирование союзов, поддержание силового равновесия – не отвечают современным условиям, поскольку утрачивают свой рациональный смысл. При этом сторонники неолиберального подхода настаивают на эффективности института «коллективной безопасности», предполагающего, что национальная и международная безопасность неотделимы друг от друга и устранение военной силы из международных отношений может быть обеспечено путем следования транснациональным нормам, которые должны прийти на смену эгоистическим национальным интересам государств как главного императива их внешнеполитического поведения. Кроме того, усиление транснациональных угроз и вызовов (международный терроризм и проблема распространения оружия массового уничтожения, экология и энергетика, демографические и миграционные проблемы, здравоохранение и борьба с эпидемиями и т. д.) приводит к еще большей взаимозависимости государств в сфере безопасности и осознанию того, что они «не могут защитить себя или обеспечить национальную безопасность без помощи других государств» и «решение проблем безопасности невозможно без активного сотрудничества»[33]33
Ikenberry J. The Liberal International Order and its Discontents // Millennium. 2010. N 3. P. 518.
[Закрыть]. Поэтому сообщества коллективной безопасности способны гарантировать устойчивый мир, поддерживая коллективные идентичности и разделяемые ценности, укрепляя транснациональную политическую, экономическую и культурную взаимозависимость, а также содействуя развитию международных структур управления[34]34
Risse Th. U.S. Power in a Liberal Security Community // America Unrivaled / ed. by J. Ikenberry. Ithaca; London: Cornell University Press, 2002. P. 261.
[Закрыть].
Кроме того, согласно распространенному среди сторонников неолиберальной парадигмы мнению, в современном мире меняется сама природа политической власти, использование которой становится все более «мягким» и сдержанным. Так, Ч. Купчан утверждает, что изменения в источниках власти, развитие международных норм как ключевых регуляторов поведения государств, а также глобальное распространение демократии создают условия для реализации великими державами умеренной внешней политики, основанной на «разделяемом чувстве общности, помогающем сформировать транснациональное пространство, внутри которого правила эгоистической конкуренции более не применяются…»[35]35
Kupchan C. After Pax Americana. Benign Power, Regional Integration, and the Sources of a Stable Multipolarity // International Security. 1997. N 2. P. 50, 52, 54.
[Закрыть]. Как следствие, национальные интересы государств и традиционные методы их реализации, предполагающие наращивание военной и экономической мощи, утрачивают свою роль, уступая место «мягким», кооперативным формам международного взаимодействия, регулируемым транснациональными правилами и общими интересами. В результате мировой порядок оказывается под сильным влиянием норм и ценностей, воплощенных в институтах, международных режимах и сетях, нередко образующих собственные политические порядки, претендующие на легитимность в определенной сфере (регулирование капиталов, миграция, экология, здравоохранение, культура и т. д.)[36]36
March J., Olsen J. The Institutional Dynamics of International Political Orders // International Organization. 1998. N 4. P. 946.
[Закрыть]. Это приводит к тому, что национальные государства перестают быть единственными и главными легитимными акторами в мировой политике, все чаще сталкиваясь с конкуренцией со стороны транснациональных норм и наднациональных институтов.
Важно подчеркнуть, что сторонники неолиберальной парадигмы, анализируя природу современного мирового порядка, с одной стороны, отмечают его высокую институционализированность, а с другой – указывают на особую роль гегемонии одного государства (Соединенных Штатов Америки) в его создании и поддержании. Так, известный американский исследователь Дж. Айкенберри в своих многочисленных трудах, посвященных феноменам американской гегемонии и либерального мирового порядка[37]37
См., напр.: Ikenberry J. Rethinking the Origins of American Hegemony // Political Science Quarterly. 1989. N 3; Ikenberry J. Liberalism and Empire: Logics of Order in the American Unipolar Age // Review of International Studies. 2004. N 4. P. 609–630; Ikenberry J. Democracy, Institutions and America's Restraint // America Unrivaled. The Future of the Balance of Power / ed. by J. Ikenberry. Ithaca; London: Cornell University Press, 2002. P. 213–238. Ikenberry J. The Nature and Sources of Liberal International Order // Liberal Order and Imperial Ambition / ed. by J. Ikenberry. Cambridge: Polity Press, 2006. P. 88–110.
[Закрыть], отмечает два ключевых фактора, влияющих на характер и определяющих устойчивость международного политического порядка во второй половине XX – начале XXI в.
Во-первых, это конституционный характер институтов и практик, способствующий снижению вероятности возвращения к «жесткой» силе, что снижает риски участия как для сильных, так и для слабых государств. В свою очередь, это делает политику уравновешивания и конкуренцию между великими державами за относительные выгоды менее вероятными. Во-вторых, институты либеральной гегемонии демонстрируют «возрастающие выгоды», что затрудняет для потенциально ревизионистских государств борьбу за устранение существующего порядка[38]38
Ikenberry J. Liberal Hegemony and the Future of American Postwar Order // International Order and the Future of World Politics / eds T. Paul, J. Hall. New York: Cambridge University Press, 2003. P. 125.
[Закрыть]. США, как подчеркивает Дж. Айкенберри, добровольно принимают «стратегическое ограничение», гарантируя своим партнерам, что участие в либеральном мировом порядке не приведет к системному доминированию, так как США согласны действовать в рамках институционального политического процесса, «успокаивая» тем самым своих партнеров и способствуя развитию кооперативных связей. В результате, благодаря лидерству в рамках многочисленных международных институтов, созданных для разрешения как политических конфликтов, так и экономических споров, США сохраняют способность оставаться в центре расширяющегося либерального порядка[39]39
Ibid. P. 130.
[Закрыть].
В целом неолиберальная парадигма рассматривает порядок как естественное и достижимое состояние мировой политики, к которому стремятся как национальные государства, так и негосударственные акторы (транснациональные движения, международные правительственные и неправительственные организации и т. д.). Общепринятые правила поведения, лежащие в основе мирового порядка, воплощаются прежде всего в международных институтах (международное право, дипломатия, суверенитет и т. д.) и организациях (ООН, ВТО, МВФ, НАТО и т. д.), отражающих желание членов мирового сообщества совместно решать глобальные проблемы и бороться с транснациональными угрозами. Именно понимание общности угроз и вызовов, а также осознание невозможности противостояния им в одиночку, побуждает как государства, так и негосударственных акторов вырабатывать взаимно приемлемые образцы поведения (паттерны), формирующие нормативный фундамент глобального миропорядка.
1.3. Мировой порядок в неомарксистской парадигме
Неомарксизм принято относить к числу «радикальных» теорий международных отношений, делающих акцент на проблемах неравенства и неравноправия в современном мире, а также видящих решение этих проблем в кардинальном преобразовании существующей действительности. Для неомарксистов свойственно обращать первоочередное внимание на социально-экономические аспекты глобального неравенства – неравноценный экономический обмен между развитыми и развивающимися странами, полуколониальная зависимость вторых от первых, эксплуатация ресурсов государств третьего мира транснациональными корпорациями и т. д.[40]40
Подр. см.: Мировая политика и международные отношения / под ред. С. Ланцова и В. Ачкасова. СПб.: Питер, 2004. С. 96–97; Лебедева М. Мировая политика. М.: Аспект Пресс, 2004. С. 39–41.
[Закрыть] Несмотря на разнородность и зачастую противоречивость взглядов исследователей неомарксистского направления на общественные процессы[41]41
Обычно выделяют четыре основных течения в рамках неомарксизма – мирсистемную теорию (И. Валлерстайн, Дж. Арриги), теорию зависимости (Р. Пребиш, А. Франк), теорию структурного неравенства (Й. Галтунг) и грамшианскую школу (Р. Кокс). Подр. см., напр.: Международные отношения: теории, конфликты, организации / под ред. П. А. Цыганкова. М.: Альфа-М., 2004. С. 28–29.
[Закрыть], можно выделить три ключевых аспекта, определяющих, с их точки зрения, природу мирового порядка.
Во-первых, это представление о мировой системе как подвижном образовании, состоящем из двух взаимодействующих подсистем – мир-экономики и межгосударственной системы национальных государств. При этом мир-экономика отождествляется с глобальным капитализмом, управляемым рыночными силами, а также специфическими отношениями производства и обмена. Что касается межгосударственной системы, то она, по мнению неомарксистов, на протяжении всей своей истории испытывает влияние двух противоположных тенденций – централизации и децентрализации. Первая означает гегемонию одной державы, в то время как для второй характерно приблизительное силовое равновесие («баланс сил»)[42]42
McCormick Th. World System // Explaining the History of American Foreign Relations / eds M. Hogan, Th. Paterson. New York: Cambridge University Press, 2004. P. 150.
[Закрыть]. Эти тенденции являются объективным следствием того, что все международные системы подчиняются в своем развитии «циклическим ритмам» и «регулярным процессам экспансии»[43]43
Wallerstein E. Geopolitics and Geoculture. Essays on the Changing World-System. New York: Cambridge University Press, 1982. P. 163.
[Закрыть], являющимся результатом непрекращающегося накопления и аккумулирования капитала в руках наиболее развитых государств. Как следствие, природа международного порядка определяется тем, какая из тенденций в наибольшей степени характерна для той или иной исторической эпохи.
Во-вторых, это абсолютизация производственных и экономических факторов положения государств в капиталистической системе (влияние «экономического редукционизма»). В этом смысле политика государств и их взаимоотношения друг с другом во многом являются производными от их экономического потенциала, доступа к ресурсам и передовым технологиям. Процессы формирования и эволюции мирового политического порядка оказываются тесно связанными и даже неотделимыми от процесса развития «капитализма как миросистемы…», в ходе которого «создаются все более мощные космополитическо-имперские (или корпоративно-национальные) блоки властных и предпринимательских структур, обладающих возможностью расширять… масштаб мировой капиталистической системы»[44]44
Арриги Дж. Динамика кризиса гегемонии //Свободная мысль. 2005. № 1. С. 10–11.
[Закрыть].
В-третьих, это убеждение в том, что общественные отношения (в том числе и в сфере международной политики) всегда основаны на эксплуатации между доминирующими и подчиненными социальными группами (развитыми государствами и странами периферии). При этом капиталистическая мир-система не только способствует увеличению разрыва между богатым «ядром» и бедной «периферией», но также формирует отношения зависимости, от которых последняя не в силах освободиться[45]45
Holsti О. Theories of International Relations // Explaining the History of American Foreign Relations / eds M. Hogan, Th. Paterson. New York: Cambridge University Press. 2004. P. 65.
[Закрыть]. С этой точки зрения природа любого общественного порядка определяется экономическим неравенством между классом «производителей» (обладающих рабочей силой) и классом «эксплуататоров» (владеющих средствами производства и технологиями), а преобладающие нормы и институты произрастают из материального фундамента социума и служат закреплению и воспроизводству существующих властных отношений.
Современную международную систему неомарксисты считают продуктом исторической эволюции капиталистической мир-системы, состоящей из суверенных государств, «главными характеристиками которых являются территориальная обособленность и ограниченность межгосударственной системой». При этом одна из ключевых функций суверенных государств заключается в том, что они определяют правила, в соответствии с которыми товары, капиталы и рабочая сила могут пересекать их границы, а также формируют нормы, касающиеся прав собственности внутри страны[46]46
Валлерстайн И. Миросистемный анализ: введение. М.: Изд. дом «Территория будущего», 2006. С. 124.
[Закрыть].
Так же как и последователи неореализма, сторонники неомарксистской парадигмы придают ключевое значение конфликту и борьбе в качестве важнейшего фактора общественной жизни. Так, неомарксизм рассматривает конфликт (классовую борьбу) в качестве «процесса постоянного и непрекращающегося совершенствования человеческой природы и формирования новых паттернов общественных отношений, которые меняют правила игры и из которых… рождаются новые формы конфликтов»[47]47
Сох R. Social Forces, States and World Orders: beyond International Relations Theory // Neorealism and its Critics / ed. by R. Keohane. New York: Columbia University Press, 1986. P.215.
[Закрыть]. При этом любые общественные институты являются следствием развития исторического процесса и прежде всего эволюции производительных сил общества.
Делая акцент на институтах и институционализации с точки зрения поддержания стабильности мирового порядка, сторонники неомарксистского подхода уделяют особое внимание феномену «гегемонии» как специфического общественного устройства, основанного главным образом на согласии подчиненных общественных групп с существующей системой властных отношений. Так, один из самых известных неомарксистов XX в. А. Грамши считал, что залогом стабильности любого общественного порядка является достижение социального компромисса, отражающего текущее соотношение общественных сил. С его точки зрения, господствующий класс занимает доминирующее положение не с помощью насилия, а с согласия остальных общественных групп, вместе с которыми он формирует «исторический блок» – «сложный, противоречивый ансамбль суперструктур, отражающих всю совокупность общественных отношений производства…»[48]48
Gramsci A. Selections from the Prison Notebooks. London: Lawrence and Wishart, 1971. P. 366.
[Закрыть]. А. Грамши использовал это понятие для описания «взаимно поддерживающих обоюдных отношений между социально-экономической базой и политико-культурными практиками (надстройкой), которые вместе составляют фундамент данного порядка…»[49]49
Hobden S., Wyn Jones R. Marxist Theories of International Relations // The Globalization of World Politics: an Introduction to International Relations / eds J. Baylis, S. Smith. 3rd ed. New York: Oxford University Press, 2005. P. 237.
[Закрыть], уделяя особое внимание роли нематериальных, идеальных факторов в сохранении устойчивости конкретной системы общественных отношений. При этом «исторический блок» представляет собой нечто большее, чем просто политический союз элит, объединенных общими материальными интересами и ценностями. Это объединение различных общественных интересов, распространяемых в обществе не только ради достижения политических и экономических целей, но и для обеспечения более широкого культурного и морального единства[50]50
Morton A. Unraveling Gramsci: Hegemony and Passive Revolution in the Global Economy. London: Pluto Press, 2007. P. 118.
[Закрыть]. Именно поэтому «исторический блок» неизменно опирается на комплекс как материальных (производительных) сил, так и институтов и идеологий, представляя собой союз различных общественных групп, организованных вокруг совокупности гегемонистских идей, доминирующей идеологии, нацеленной на укоренение гегемонии в обществе посредством классовых союзов[51]51
Adamson W. Hegemony and Revolution. A Study of Antonio Gramsci's Political and Cultural Theory. Los Angeles: University of California Press, 1980. P. 176.
[Закрыть].
Стабильность мирового порядка зависит от способности доминирующего государства сформулировать адекватный идеологический проект, оправдывающий силовое неравенство путем апелляции к тем благам и преимуществам, которые менее могущественные державы могут извлечь при условии сохранения статус-кво. Как следствие, распространение норм и ценностей гегемонистского государства является ключевым нематериальным фактором стабильности всей системы общественных отношений. Поэтому гегемония предполагает не только возвышение «обладающих несоразмерной мощью» международной коалиции классов и сил, но и распространение «определенных форм общественных, экономических и политических институтов, разделяющих идеологические убеждения, рассматриваемые в качестве универсальных…»[52]52
Puchala D. World Hegemony and the United Nations // International Studies Review. 2005. N 4. P. 576.
[Закрыть]. Международные институты являются главным механизмом артикуляции и распространения гегемонистских ценностей и норм, легитимирующих гегемонистский порядок, способствующих его расширению, а также позволяющих «контролировать элиты периферийных стран и поглощать антигегемонистские идеи»[53]53
Cox R., Sinclair T. Approaches to World Order. New York: Cambridge University Press, 1996. P. 138.
[Закрыть]. В этой связи возвышению исторического блока и формированию гегемонии неизменно сопутствует процесс установления и функционирования международных организаций, посредством которых выражаются универсальные нормы гегемонистского порядка. Как следствие, устойчивость гегемонии обеспечивается благодаря распространению разделяемых идей и ценностей, воплощенных в международных правилах и нормах, определяющих границы конкретного мирового порядка.
В целом для неомарксистского понимания мирового порядка характерны «историцизм» (всякий мировой порядок ограничен временными рамками и выступает результатом исторического развития общества) и акцент на эволюции производительных сил, определяющих характер преобладающих властных отношений. Нормы, ценности и институты, составляющие ядро всякого мирового порядка, являются отражением интересов наиболее производительной социальной группы и призваны оправдывать ее лидерство в рамках всей общественной системы. Кризис мирового порядка наступает тогда, когда существующие институты перестают адекватно отражать изменения, происходящие на уровне экономического базиса в масштабе всей миросистемы (в результате конкуренции между государствами и частными корпорациями, технологических прорывов и их последствий или как последствие издержек капиталистической экспансии). В этом случае неизбежно кардинальное изменение не только экономического уклада, но и всей совокупности политических структур, обеспечивающих системную стабильность.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?