Читать книгу "Транзит"

Народное вече, как бы инициированное общественностью, мыслилось катализатором перемен. «Решение одобрили на самом верху», – объявил Красиков во время конспиративной встречи в парке. По его словам, почва была подготовлена. Закрытые опросы, которые провели местные силовики, показывали высокий уровень поддержки Общего государства. Идея вполне овладела массами. Значительная часть элиты тоже была готова влиться в ряды правящего слоя соседней державы. Во всяком случае, она истово уверяла в этом своих союзников.

Имелись, однако, и препятствия. За годы независимости выросло поколение, для которого общность с соседями, бури и невзгоды были довольно пустым звуком. Примером и ориентиром оно считало, скорее, Европу. Люди с подобным образом мыслей работали и в органах управления – притом на всех уровнях, включая кабинет министров. «Дядька» же то клялся в верности одним («Мы, сколько живем, всегда встречали солнце с востока»), то подчеркивал связь с другими («Нет здесь большего европейца, чем я, ответственно вам заявляю»).

Очень утомили президента соседней державы такие колебания. А главное, после колебаний не происходило никаких оргвыводов. Во власти братской страны как были, так и оставались сторонники обоих путей развития. Страна же устойчиво шла третьим путем. Используя транзитное местоположение между Западом и Востоком, «дядька» старался взять как можно больше и с тех, и с других. С одних – за приобщение к идеалам передовой цивилизации, с других – за приверженность славной истории. Если говорить о денежной стороне транзитных выгод, то она заключалась в льготных кредитах, постоянных скидках на нефть и газ и особом порядке провоза товаров.

Как выразился по этому поводу Красиков, «лавочка закрывается». Симметричным ответом народному вече сразу станет всенародный собор, созываемый в столице державы, во Дворце съездов, прямо в сердце главной Цитадели. Он-то и отзовется на братский призыв к объединению, его-то делегаты, включая иерархов церкви, посланцев диаспоры и, само собой, соседнего народа, и провозгласят в торжественной обстановке подлинное Общее государство. Его и возглавит умудренный опытом семидесятилетний президент. Это и будет его транзит, при котором обнулятся все прежние конституционные сроки. «Ясен пень, конституция будет новая, общая», – завершил краткий политологический обзор Красиков.

– Самое главное условие – ваше вече должно быть мирным, – добавил технолог.

– А силовики? «Дядька»? Сюрпризов не подкинут? – спросил Игорь.

– С ними работают. Если не будет провокаций, всё пройдет гладко.

– Лихо закручено.

– Юлий Святославович в драматургии знает толк.

– Ты-то сам почему не летишь к братьям? – полюбопытствовал Егоров.

– У меня тут хренова гора всяких дел, – обезоруживающе признался Красиков. – Собор на кого, думаешь, повесили?

Игорь показал ему большой палец.

– Круто поднялся!

– Просто ловлю момент, – поделился рецептом счастья удачливый коллега.

Все необходимые материалы насчет транзита Игорю от него привез курьер. Так же, как и деньги. Было это уже вечером, когда стемнело. На подземную парковку, под видеокамеры, посланец Красикова заезжать не стал, и встретились за территорией ЖК, на берегу озера. Не выходя из салона своего джипа, Егоров забрал флешку, пересчитал крупные купюры и написал расписку. В плотном полиэтиленовом пакете была сумма на первоначальные расходы в рамках проекта и аванс для исполнителей. Что касалось его собственного денежного содержания, Игорь потребовал у коллеги пятьдесят процентов сразу. Тот не сопротивлялся.

– Фирма веников не вяжет, – с апломбом заявил гендиректор «Красного и черного».

Курьер, ни слова не говоря, забрал бумажку с подписью, пересел в свою машину и был таков.

Пока ехали по городу, Александра с любопытством крутила головой. Игорь не выказывал интерес настолько явно, дабы не уронить руководящее достоинство, однако тоже бросал по сторонам внимательные взгляды. Через братскую страну он лишь однажды проследовал транзитом, пересаживаясь в аэропорту на рейс до Праги, поэтому никаких достопримечательностей не увидел.

Столица была и похожа, и не похожа на главный мегаполис державы. Похожа прямыми улицами и проспектами, смешением архитектурных стилей – от архаичного имперского до новейшего, ультрасовременного, с элементами hi-tech. Не похожа явно меньшим потоком автомобилей и скромностью наружной рекламы. Народа, идущего по тротуарам во всех направлениях, тоже было в разы меньше, чем привыкли видеть зарубежные гости. Егоров сказал бы даже, что его оказалось на удивление мало.

– «Дядька» с тунеядцами борется, – лаконично пояснил Василий, когда он задал ему вопрос.

Игорь вспомнил, как в братской стране принимали закон, по которому каждый ее гражданин был обязан трудиться. Нетрудящихся обложили огромным налогом. Для выявления паразитического элемента милиция периодически останавливала прохожих и требовала объяснений, почему то или иное лицо перемещается туда-сюда в рабочее время. С этой же целью устраивались облавы в кинотеатрах, магазинах и саунах. «Как у нас когда-то, при коммунистах», – подумал Егоров. Сам он в те сказочные времена только начал посещать школу, а не сауны.

Миновав центр, LandRover свернул с очередного проспекта, сделал еще поворот и остановился внутри квартала, состоявшего из аккуратных белых коттеджей с красными, под черепицу, крышами. Кусты вокруг них были тщательно подстрижены, асфальт на улице и плитка у крыльца сияли чистотой. «Мыли с мылом, кажется», – отметил про себя Игорь. Квартал, судя по его облику, предназначался для класса, даже по меркам державы, выше среднего.

– Тут ваша резиденция, – сказал шеф корпункта. – Дом на четыре квартиры, мы арендуем номер два, на втором этаже. Соседи спокойные, не дебоширы.

– А почему не гостиница? – спросила Александра.

– Там, куда ни заселись, стучат все поголовно – администраторы, коридорные, горничные. На иностранцев особенно. Камер понатыкано. Обыск могут сделать в ваше отсутствие. В квартире свободнее будет, но всё равно лишнего не болтайте.

Молодая журналистка фыркнула, как кошка.

– Да как вы живете в этом заповеднике?

– Привыкли, – невозмутимо ответил Василий.

Рыжеволосый водитель уже открывал багажник, чтобы достать чемоданы. Игорь распорядился заехать за ним и Александрой через час. Он решил освежиться, привести себя в порядок после перелета, пообедать и без раскачки погрузиться в проект. В его понятие «освежиться», разумеется, входили и кое-какие гимнастические упражнения с бойкой спутницей. Возможно, даже в ванной.

Глава третья
«Люди – ваша забота»

– Шлак в основном, – сделал вывод Дима по окончании доклада.

Со времени прибытия Игоря и Александры в братскую страну прошла неделя. На следующий день после них в столицу прилетел ас полевой работы и неформальный зам Егорова, вызванный им в рамках утвержденной сметы. Прошедший сезон в родной державе, провальный для агентства «Контекст», он провел на таком дальнем севере, где даже в июне электорат ходил в толстых свитерах и куртках. Туда его через свои связи пристроил генеральный директор уже после отбытия в таежный край. Из всех кадров «Контекста» Дима был ценим особо, и его безвозвратная потеря причинила бы бизнесу невосполнимый урон.

Двужильного Диму не пугали никакие трудности. До мест, где обитал электорат, он на чем только не добирался: на гусеничных вездеходах и оленьих упряжках, в лодке-моторке и верхом на лошади. А как-то раз его доставил в поселок золотодобытчиков такой, без преувеличения, диковинный самолет-биплан, собранный воистину из г… и палок, какие бороздили небо еще накануне Первой мировой. Мало того, с собой на борт воздушного судна он прихватил целый тюк агитационной литературы, из-за чего биплан еле оторвался от земли.

Конечно, столица почти европейского государства по сравнению с теми местами казалась раем. Впрочем, только казалась. Копнув глубже, Игорь и Дима убедились, что с Красикова можно было истребовать более внушительный гонорар. Местная общественность патриотического толка, призванная раскачать ситуацию, смотрелась внушительно лишь в отчетах о расходовании средств. Организаций со звучными названиями наплодили много, но все они в действительности состояли из десяти, максимум двенадцати активных штыков. При этом, само собой, не стеснялись заявлять о своем общенациональном и общегосударственном статусе.