154 800 произведений, 42 000 авторов Отзывы на книги Бестселлеры недели


» » » онлайн чтение - страница 6

Текст книги "Мир без Солнца"

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?

  • Текст добавлен: 4 ноября 2013, 16:38


Автор книги: Алексей Калугин


Жанр: Научная фантастика, Фантастика


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 6 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

В отличие от Майского, Дугин ни разу не обернулся, чтобы бросить прощальный взгляд на удивительный кинозал, который устроил для них Лабиринт. Его обуревали мрачные предчувствия, хотя, казалось бы, никакого повода для этого не было. Лабиринт продемонстрировал людям готовность идти на контакт. То, что он им показал, было, конечно же, малой толикой того, что содержалось в его информационной сети. Но, как верно заметил Майский, Лабиринт не стал бы делать этого, если бы его планы в отношении людей не были дружелюбными. Если, конечно… Да, именно так: если он не был уверен в том, что они уже обречены. Кто знает, быть может, Лабиринту свойственны некоторые человеческие слабости, и, дабы сполна насладиться собственным могуществом, он решил продемонстрировать людям свои возможности перед тем, как уничтожить их? Или же это слишком антропоморфный подход, когда речь идет всего лишь о машине, пусть даже о такой невероятно сложной машине, как Лабиринт?..

Дугину показалось, что путь назад занял у них значительно меньше времени. Хотя в действительности такое вряд ли могло случиться, если только тросы, служившие им путеводными нитями, не стали каким-то образом вдвое короче.

Выйдя на первую площадку, Дугин посмотрел по сторонам и коротко, но весьма выразительно свистнул. Майский же открыл рот, но вместо того, чтобы от души выругаться, только тихо, натужно заскулил.

Площадка была пуста.

Не осталось даже следа от трех стеллажей с оборудованием, которые стояли здесь, когда Майский с Дугиным входили в Лабиринт. Ни обрывка провода, ни клочка бумаги, ни маркера, случайно оброненного кем-то. Точно так же бесследно исчезли и люди, обслуживавшие аппаратуру техники и охранявшие их десантники. Карабины тросов, прежде закрепленные на вертикальной стойке одного из стеллажей, теперь просто лежали на полу. Но, когда Дугин потянул трос, карабин даже не сдвинулся с места. Присев на корточки, Дугин увидел, что карабин примерно наполовину врос в гладкую прозрачную поверхность пола.

– Но ведь хоть что-то должно было остаться? – растерянно посмотрел на Дугина Майский.

– А что-то и осталось, – Дугин указал на легкую раскладную лестницу, ведущую наверх.

Но Майскому хотелось получить иной ответ.

– Что произошло? – требовательно взмахнул он руками. – Куда все подевались?

– Этот вопрос уже не ко мне. – Дугин отстегнул висевшую на поясе катушку с тросом и кинул ее на пол. – Единственное, что я могу сказать: нам нужно скорее отсюда выбираться.

– Как выбираться? – не понял Майский.

– Вверх по лесенке, – Дугин вытянул палец и шевельнул им несколько раз так, словно пересчитывал ее ступеньки. – Потому что если исчезнет и лестница, мы не сможем подняться наверх.

Майский с ужасом посмотрел на лестницу.

– Почему ты думаешь, что лестница может исчезнуть?

– Но ведь исчезло же куда-то все остальное, – Дугин обвел рукой пустое пространство вокруг. – Согласись, Антон, за пару часов, что мы находились в Лабиринте, невозможно демонтировать и поднять наверх всю находившуюся здесь аппаратуру.

Взгляд Майского сделался абсолютно потерянным.

– И что это значит? – спросил он таким тоном, словно и в самом деле рассчитывал получить ответ на свой вопрос.

– Не знаю! – сорвался на крик Дугин, нервы которого тоже были на пределе.

Пнув ногой брошенную на пол катушку с тросом, он решительно направился к лестнице.

– Постой! – кинулся следом за ним Майский.

Добежав до лестницы, он первым ухватился за перекладину.

– Я полезу первый!

– Нет.

Движением плеча Дугин отодвинул Майского в сторону и, не обращая внимания на его причитания, начал быстро взбираться вверх по лестнице.

Майский, не отставая, карабкался следом. Он то и дело попадал ногой мимо перекладины и ругался при этом на чем свет стоит.

Чем ближе был выход из колодца, тем сильнее тревога охватывала душу Дугина. Добравшись до середины лестницы, он поднял голову и посмотрел наверх.

Если даже предположить, что они с Майским, забыв о времени, пробыли в Лабиринте целый день и наверху сейчас царила ночь, он все равно должен был увидеть хотя бы звезды на небе. Но над головой у него была только тьма. Абсолютная, непроницаемая тьма, черная и пугающая.

Поднявшись до самого верха, Дугин ухватился правой рукой за предпоследнюю лестничную перекладину, а левую поднял над головой. Ему не удалось даже полностью выпрямить руку в локте – пальцы уперлись в твердую прохладную на ощупь поверхность. Дугин провел рукой из стороны в сторону. Поверхность была гладкой и ровной по всем направлениям. Лишь вытянув руку влево, насколько это было возможно, Дугин нащупал кончиками пальцев какую-то неровность, напоминающую сварной шов.

– Что там? – услышал он снизу взволнованный голос Майского.

– Крышка, – ответил Дугин.

– Что?

– Кто-то закрыл выход из Лабиринта… У тебя, кажется, был фонарик?

Неловко зацепившись за лестничную перекладину, Майский снял с пояса фонарик, включил его и передал Дугину.

Перехватив фонарик из руки шефа, Дугин посветил вверх. Выход из колодца был плотно закрыт листом металлопластика.

Глава 8
Следы на песке

Определение «разлом», предложенное Нестором Леру в первый же день катастрофы, оказалось настолько удачным, что прочно закрепилось в языке обитателей станции. Теперь уже никто не называл произошедшее иначе как разломом. Хотя подлинные причины трагедии, разделившей станцию надвое, оставались непонятными.

В мире, в котором помимо своей воли оказались участники второй плановой экспедиции на РХ-183, не было смены дня и ночи. Над красной пустыней постоянно нависали багровые сумерки. Рисунок пурпурных облаков на куполообразном небе все время оставался неизменным. Когда Кийск смотрел на это странное небо, он вспоминал застывший в воздухе флаг на мачте возле входа в Лабиринт.

К концу недели, минувшей со дня разлома, все аварийные работы внутри станции были завершены. Теперь лабораторный корпус и примыкающие к нему уцелевшие фрагменты жилого и складского корпусов представляли собой единый, вполне жизнеспособный комплекс. Работы было еще немало, но теперь она шла уже не в авральном режиме, а в соответствии с графиком.

Во время разлома серьезно пострадали трое человек, получивших сложные переломы и ушибы внутренних органов. По счастью, обе смены врачей находились во время разлома в лабораторном корпусе. Раненые были немедленно помещены в стационар. По истечении недели врачи продолжали опасаться за жизнь только одного из них.

После того как были найдены элементы питания для автономных энергогенераторов, удалось вновь запустить почти все бездействовавшие прежде автоматические системы станции. Запасных элементов питания должно было хватить на три месяца работы с полной энергозагрузкой. Запасов продовольствия, медикаментов и боеприпасов хватило бы и на значительно больший срок. Но Кийск настоял на том, чтобы сразу после отмены аврального режима работ на станции был введен порядок строгой экономии и учета всех ресурсов. В этом его целиком и полностью поддержала Лиза Стайн. Причина подобной осторожности заключалась в том, что по-прежнему не удавалось наладить связь.

В придачу ко всему вышел из строя радар, без которого невозможно было даже приблизительно определить свое положение в пространстве. Физики связывали это с особенностями местной атмосферы, приводя как пример тот факт, что даже ручные конекторы отключались, стоило только отойти с ними шагов на тридцать от стен станции. Однако более вразумительных объяснений дать никто из ученых не смог. Остальные приборы не фиксировали ничего необычного. Если, конечно, не считать необычным то, что за пределами станции они так же быстро выходили из строя.

Кийск был рад, что не ошибся, предложив Гамлета Голомазова на должность ответственного за безопасность. Молчаливый, угрюмый на вид десантник оказался прирожденным лидером. Ни один из приказов, которые он отдавал своим вчерашним приятелям, а сегодня – подчиненным, ему не приходилось повторять дважды. И все они исполнялись четко, неукоснительно и строго в отведенные сроки. Естественно, парню пока не хватало опыта, но с помощью Кийска он неплохо справлялся со своими обязанностями. Во всяком случае, Кийск был уверен, что у самого полковника Гланта в данной ситуации не получилось бы лучше.

Медикам удалось быстро наладить тестирование крови. Подобрав условия инкубации, они добились того, что вся процедура занимала чуть больше пяти минут. Проверка всех обитателей станции не дала ни одного отрицательного результата: если доверять тесту, то следовало признать, что двойников среди них не было.

После разлома Лабиринт никак не проявлял себя. И если кому-то это могло показаться обнадеживающим фактом, Кийск полагал, что нового сюрприза следовало ждать в любую минуту.

Подавляющее большинство обитателей станции было уверено, что скоро их найдут и если не сегодня, то уж непременно завтра в нарисованном небе появится долгожданный корабль спасательной экспедиции. Кийск никого не пытался разубеждать, поскольку понимал, что людям нужно во что-то верить. Но сам он ни секунды не сомневался в том, что если путь к спасению существует, то искать его придется самим.

К немалому удивлению Кийска, оказалось, что одного с ним мнения придерживается и Нестор Леру. У философа имелись свои основания полагать, что никакая спасательная экспедиция не сможет их отыскать, но он пока не хотел ни с кем ими делиться, ссылаясь, как обычно, на то, что ему недостает фактов для того, чтобы сделать окончательные выводы.

Когда на одном из собраний, которые теперь ежедневно проходили в кабинете руководителя экспедиции, Кийск заикнулся о том, что неплохо было бы обследовать прилегающий к станции участок пустыни, Леру горячо поддержал эту идею. После этого Кийск не смог отказать философу, когда тот изъявил желание присоединиться к группе разведчиков.

Кийск читал когда-то, что некоторые философы уходили на время в пустыню, дабы обрести там кристальную ясность мысли, не замутненную никаким наносным мусором, продуцируемым любым скоплением людей. Но Леру для того, чтобы заниматься делом, не требовалось каких-либо особых условий. Если в голову ему приходила стоящая идея, то, даже находясь в самой гуще каких угодно событий, он мог внезапно полностью отключиться от происходящего, чтобы с головой погрузиться в размышления. Поэтому вопрос о том, что именно рассчитывал отыскать Леру в пустыне, остался открытым. Сам же Кийск надеялся найти вход в Лабиринт. Он полагал, что, явившись причиной обрушившихся на них бед, Лабиринт мог стать для них и путем к спасению. Правда, говорить об этом открыто Кийск пока не решался. То, что для него было очевидным, другим могло показаться лишенным какого-либо смысла.

В вездеходе-кваде могли разместиться пять человек, включая водителя. Одно из мест пришлось отдать технику-исследователю, который собирался провести ряд замеров показателей основных физических величин, характерных для данного мира. Группа биологов также попыталась усадить в квад своего представителя. Но тут уж Кийск решительно воспротивился, заявив, что до тех пор, пока в пустыне не будут обнаружены признаки жизни, биологам придется довольствоваться микробами, которых им удастся отыскать, просеивая песок, взятый за воротами. Можно было подумать, что они уже не пытались найти микроорганизмы в песке или воздухе. Тщетно. Песок был стерилен, как будто его прокалили на противне. А в воздухе витала только мелкодисперсная пыль, химический состав которой ничем не отличался от состава песка.

Несмотря на возмущенные протесты ученых, на два оставшихся в кваде места Кийск усадил пару солдат, которых выделил для этой поездки сержант Голомазов.

Вся поездка, по расчетам Кийска, должна была занять семь-восемь часов. И тем не менее, проявив обычную предусмотрительность, Кийск, помимо канистры с водой, загрузил в вездеход небольшой запас провизии, аптечку и боеприпасы.

Полагая, что гражданским людям, не умеющим как следует обращаться с оружием, будет трудно управиться с трассером, Кийск предложил Леру и технику, имя которого было Оди Бергсон, взять пистолеты. Бергсон с гордым видом опоясал себя широким ремнем с кобурой. А вот Леру от оружия решительно отказался.

– От кого мы будем отстреливаться? – удивленно посмотрел он на Кийска, когда тот протянул ему пояс с кобурой. – Вокруг безжизненная пустыня.

– Вы уверены, что пустыня к тому же еще и бескрайняя? – спросил Кийск.

– У меня есть основания так полагать, – уклончиво ответил Леру.

Приподняв бровь, Кийск вопросительно посмотрел на философа. Однако никаких комментариев по поводу последнего сделанного им заявления не последовало.

– И все же возьмите, – Кийск слегка тряхнул поясом, который держал в руке. – Оружие, даже если им и не приходится пользоваться, придает человеку чувство уверенности.

– Я привык полагаться на средство защиты иного рода, – чуть понизив голос, как будто по секрету, сообщил Кийску Леру.

Выдержав небольшую паузу, чтобы дать собеседнику возможность прикинуть в уме возможные варианты, Леру улыбнулся и коснулся указательным пальцем центра своего лба.

– Уверяю вас, Иво, это средство защиты ничуть не уступает по эффективности тому, которое предлагаете мне вы.

Не найдя что ответить, Кийск кинул пояс с пистолетом в багажный отсек квада.

– В таком случае, господин Леру, поедете на заднем сиденье между двумя вооруженными людьми, – объявил он свое решение.

– Нет проблем, – с готовностью согласился Леру и, не дожидаясь дальнейших указаний, занял место, которое определил для него Кийск.

Помимо абсолютного средства защиты, у философа при себе имелись только небольшой любителький фотоаппарат и электронный блокнот.

Зато Бергсон набрал с собой столько всевозможного оборудования, которое он не пожелал уложить в багажный отсек, что Кийску пришлось уступить технику место на переднем сиденье рядом с водителем. В противном случае ему самому пришлось бы всю дорогу держать на коленях увесистые кейсы с научным оборудованием.

За рулем квада сидел уже знакомый Кийску Усман Рахимбаев. На заднем сиденье, по левую руку от Леру, устроился второй десантник. На бирке, пришитой к карману его форменной куртки, значилось имя «Ли Тан-Бо», хотя по внешнему виду он был таким же азиатом, как Кийск.

Усевшись справа от философа, Кийск поставил между ног трассер.

Обернувшись, Рахимбаев вопросительно глянул на Кийска.

– Трогай, – кивнул Кийск.

Рахимбаев сдвинул ручку переключателя скорости, и квад медленно сполз по наклонному пандусу на красный песок пустыни.

Позади него медленно сошлись створки ворот транспортного терминала.

Кийск оперся руками о спинку переднего сиденья и, приподнявшись, обвел взглядом горизонт. Унылое однообразие красной пустыни не давало ни малейшего повода для оптимизма. У Кийска даже мелькнула мысль: а не лучше ли вернуться назад?

Он и сам не мог понять, в чем тут дело, но вид мертвенных песков, и в особенности неподвижного, кажущегося нарисованным неба, всякий раз повергал его в мрачно-депрессивное состояние, которому трудно было сопротивляться. Мысли о суициде, слава богу, в голову не приходили, но непременно возникало желание убраться куда подальше из этих мест. Вот только возможности такой, увы, не существовало. Кийску казалось, что этот мир просто не был создан для того, чтобы в нем жили люди. Сколько в свое время было разговоров о создании подводных городов, а ведь так и не был построен ни один. И вовсе не потому, что технические возможности не позволяли это сделать. С возможностями-то как раз никаких проблем не было. Проблемы возникли с людьми, которые не могли чувствовать себя комфортно и уверенно в несвойственной человеку среде обитания. Были, конечно, и исключения – те, кто, переселившись под воду, казалось, вообще забывал о суше. Но таких оригиналов набиралось только едва-едва, чтобы заполнить основные штатные единицы подводных ферм, которые, вопреки предсказаниям футурологов и фантастов, так и не сделались массовым явлением. И точно так же, как вода, багровый мир буквально выталкивал из себя людей, случайно оказавшихся в его пределах.

Нет, определенно что-то не так было в этом странном до жути мире, похожем на декорацию, приготовленую для съемок очередного заурядного фильма об отважных космических первопроходцах.

– Куда ехать? – негромко спросил Рахимбаев.

У Кийска не было никакого определенного плана. Он просто хотел осмотреть ближайшие окрестности станции, чтобы убедиться в том, что участники экспедиции действительно оказались в центре пустыни, а не в огромном ангаре, выстроенном неизвестно кем и непонятно для чего.

– Прямо, – наугад махнул рукой Кийск.

Рахимбаев потянул на себя рычаг скорости, и квад медленно двинулся вперед.

– Давай побыстрее, – предложил Кийск.

Рахимбаев перевел ручку переключателя скорости в среднее положение, и вездеход веселее покатил по песку.

Минут пять они ехали молча.

– Странно, – сидевший рядом с водителем техник щелкнул пальцем по приборному щитку. – Работают все приборы, за исключением курсопрокладчика.

– Не страшно, – отозвался Кийск. – В крайнем случае, вернемся по собственному следу.

– Не думаю, – сказал, оглянувшись назад, Леру.

Едва бросив взгляд назад, Кийск крикнул водителю:

– Стой!

Рахимбаев дернул рычаг тормоза. Сидевший рядом с ним Бергсон не удержал равновесие и ткнулся лбом в стекло.

Квад отъехал от станции всего на каких-то пару километров. Серебристый купол лабораторного корпуса контрастно вырисовывался на фоне багрового неба. А вот след, который оставлял позади себя квад, терялся в песках уже на расстоянии десяти-пятнадцати шагов от его задних колес. Дальше на песке не было вообще никаких отметин, словно и не вспахивали его четыре широких колеса на литой резине.

– Может быть, следы заносит песком, – не очень уверенно предположил Бергсон, приподнявшись на своем месте, чтобы видеть то, что происходило позади.

– Я бы мог принять вашу идею за рабочую гипотезу, если бы ощущал хотя бы малейшее дуновение ветерка, – спокойно возразил ему Леру.

– В таком случае куда же исчезли следы? – Бергсон посмотрел на Леру так, словно был уверен в том, что философ знает ответ на этот вопрос, но почему-то не хочет поделиться своими знаниями с остальными.

– Представления не имею, – пожал плечами Леру.

– Бывают зыбучие пески, – сказал Рахимбаев, хотя и сам понимал, насколько глупо звучит подобное предположение.

Остальным это тоже было ясно, поэтому никто и не стал комментировать его слова.

– Ну так что? – произнес, ни к кому конкретно не обращаясь, Бергсон.

– В каком смысле «что»? – решил уточнить суть вопроса Леру.

– В смысле, что будем делать?

– По-моему, мы столкнулись с неким физическим явлением, – задумчиво произнес Леру. – Следовательно, оно находится в вашей непосредственной компетенции, господин Бергсон. Так что можете приниматься за дело.

Бергсон криво усмехнулся:

– И что же, по-вашему, я должен сделать?

– Можете считать меня консерватором, но я не имею привычки давать советы специалистам, – ответил Леру.

Не зная, как поступить, Бергсон перевел взгляд на Кийска, не то спрашивая у него совета, не то прося поддержки.

– Господин Бергсон, – обратился к технику Кийск, – у вас есть какие-нибудь предположения по поводу того, что произошло со следами машины?

Бергсон отрицательно затряс головой.

– А у вас? – спросил Кийск у философа.

Леру ответил то же, что и всегда:

– У меня пока еще слишком мало фактов для того, чтобы делать окончательные выводы.

Кийск попытался поймать Леру на слове:

– А как насчет предварительных выводов?

Но Леру вновь без труда ушел от ответа.

– Боюсь, что они покажутся вам совершенно неинтересными, – мягко улыбнулся философ, – и даже более того – абсурдными.

Кийск негромко хмыкнул и, перекинув ногу через борт квада, осторожно коснулся носком песка. Ничего ужасного не произошло. Кийск явственно чувствовал твердую почву под ногой. А когда он приподнял ногу, на песке остался ясный отпечаток носка его ботинка.

Перекинув через борт и вторую ногу, Кийск ступил на песок. Песок едва слышно скрипнул.

– Ну и как ощущение? – вполне серьезно поинтересовался у него Леру.

– Ничего необычного, – ответил Кийск.

Оставив трассер в машине, он медленно двинулся туда, где исчезали следы от колес. Позади него на песке оставались отчетливые отпечатки тяжелых армейских ботинок.

Выбравшись из машины следом за Кийском, Леру достал из кармана фотоаппарат и сфотографировал Кийска на фоне станции рядом с двумя прямыми линиями исчезающих в песке следов от колес вездехода. Снова спрятав фотоаппарат в карман, Леру быстро догнал Кийска.

– По-моему, мы уже не зря совершили нашу вылазку, – сказал он.

– Вам кажется это любопытным? – спросил Кийск.

– А вам нет? – вопросом на вопрос ответил Леру.

Кийск промолчал.

Вдвоем они подошли к тому месту, где следы от колес заканчивались. Они не обрывались резко, будто отрезанные ножом, а исчезали в песках, словно их кто-то аккуратно замел.

Леру сделал еще один снимок следов от колес с близкого расстояния.

– Помнится, Иво, вы как-то упоминали о мертвом теле, исчезнувшем в песках, – посмотрел он на Кийска, убирая фотоаппарат в карман.

– Я сказал, что не смог отыскать тело, которое, по словам тех, кто его видел, должно было находиться где-то рядом, – поправил философа Кийск.

– А вам не кажется, что это явления одного порядка?

– Исчезнувшие следы и пропавший труп?

Леру молча кивнул.

Губы Кийска едва заметно дернулись, изображая кислую улыбку.

– Как вы говорите, господин Леру, у меня пока слишком мало фактов для того, чтобы делать какие-либо выводы.

– Я тоже не люблю торопиться с выводами, – вполне серьезно ответил Леру. – Но в данном случае связь мне кажется вполне очевидной.

Ничего не сказав в ответ, Кийск сделал шаг туда, где следов квада уже не было. Затем еще один шаг. Остановившись, он обернулся и посмотрел на отчетливые следы, которые оставили на песке его ботинки.

– По крайней мере, можно сделать вывод, что с песком здесь все в порядке.

– Несомненно, – согласился Леру. – Дело вовсе не в песке.

– Тогда в чем же?

Леру словно и не услышал заданный ему вопрос.

– Будьте добры, Иво, пройдите еще на несколько шагов вперед.

Не понимая, чего именно хочет добиться философ, Кийск тем не менее выполнил его просьбу. Сделав десять шагов в направлении станции, он остановился и посмотрел назад. Позади него тянулась ровная цепочка четко отпечатавшихся на песке следов.

– Пройдите, пожалуйста, еще чуть дальше, – попросил Леру.

Кийск недовольно хмыкнул – что толку, мол, и так ясно, что ничего не понятно, – но просьбу исполнил. Пройдя еще примерно столько же, что и в первый раз, Кийск обернулся.

Леру смотрел на него через видоискатель своего маленького цифрового фотоаппарата. Кийск хотел было улыбнуться и принять соответствующую позу, чтобы выглядеть на снимке достойно, но в этот момент взгляд его упал на следы, которые он оставил позади себя. Примерно на середине расстояния, отделявшего его от Леру, цепочка следов обрывалась. Полоска ровного песка шириною около полуметра разделяла линию отчетливых следов, оставленных им на песке.

Кийск недоумевающе посмотрел на Леру. Философ улыбнулся и чуть развел руки в стороны, давая понять, что у него пока нет ответа на вопрос, который хотел задать ему Кийск.

Кийск медленно попятился назад. Следом за ним на песке, как и положено, оставались следы. Но полоса ровного песка, рассекающая цепочку следов, становилась при этом все шире. Причем росла она не в обе стороны, а только в том направлении, куда двигался Кийск. Сколько бы он ни шел, за ним неизменно тянулась цепочка следов, длина которой не становилась больше десяти метров. Следы на другом конце цепочки исчезали, едва только Кийск делал очередной шаг. И, сколько Кийск ни старался, ему никак не удавалось уловить момент, когда отпечаток ноги на песке исчезал. Все происходило с такой неуловимой для взгляда быстротой, как будто один кадр мгновенно сменялся другим, – только что на песке был четкий отпечаток подошвы ботинка, а в следующий миг на его месте можно было увидеть только ровный песок, по которому, казалось, никто никогда не проходил.

Кийск сделал несколько шагов в обратном направлении, чтобы проверить, не появятся ли вновь на песке исчезнувшие следы. Но нового чуда не произошло – следы исчезли безвозвратно.

Кийск посмотрел на Леру, к которому теперь присоединился и Бергсон. Ли Тан-Бо помог технику снять с вездехода его аппаратуру, и теперь он сидел на корточках перед двумя раскрытыми пластиковыми кейсами, пытаясь что-то там настроить.

Кийска поразила странная, неестественная тишина, царившая вокруг. Он слышал только свое дыхание и скрип песка под ногами, когда переносил вес тела с одной ноги на другую. И больше ничего.

Отчего-то Кийск почувствовал непонятный страх.

– Эй! – Он вскинул руку и взмахнул ею над головой. – Господин Леру!

Их разделяло всего каких-то тридцать – тридцать пять метров, но Кийску показалось, что никто из людей, находившихся возле вездехода, его не слышит.

Леру поднял взгляд и что-то произнес, обращаясь к Кийску. Кийск видел, как двигаются губы философа, но до слуха его не доносилось ни единого звука.

– Я не слышу вас! – крикнул Кийск и быстро зашагал в направлении вездехода.

Леру сказал что-то, обращаясь к Бергсону, и быстро двинулся навстречу Кийску.

Из квада выпрыгнул Рахимбаев. В каждой руке он держал по трассеру – свой и тот, что оставил в машине Ли Тан-Бо. Бросив трассер напарнику, он прихватил из машины еще и оружие Кийска.

Когда расстояние, отделявшее Кийска от Леру, сократилось до двадцати шагов, Кийск испытал такое ощущение, словно острая игла внезапно проткнула пузырь, внутри которого он находился. Обрывки пузыря разлетелись в стороны, и теперь Кийск мог слышать все звуки мира, которых прежде был лишен.

Первым, что произнес Леру, когда понял, что Кийск может его слышать, были слова:

– Это поразительно!

– Да, – выдохнул Кийск. Оказывается, все это время, что они шли навстречу друг другу, он, подобно ныряльщику, удерживал воздух в груди. – А я, признаться, испугался.

– Я должен сам это испытать. – Леру по-дружески хлопнул Кийска по плечу и зашагал в ту сторону, откуда он только что пришел.

– Эй, постойте! – крикнул вслед ему Кийск.

– Все в порядке, – не останавливаясь, бросил через плечо Леру. – Я быстро.

«Что быстро?» – хотел было спросить Кийск. Но, не успев еще произнести эти слова, он понял, что Леру уже не слышит его.

Леру обернулся и что-то беззвучно прокричал. На губах его сияла по-детски счастливая улыбка.

Кийск в ответ только покачал головой. Уже после первой встречи он зачислил Леру в разряд чудаков, которые, как это ни странно, встречаются порой даже в глубоком космосе. Но, в отличие от многих других представителей этого вида, с которыми приходилось сталкиваться Кийску, Леру только при первой встрече вызвал у него раздражение. Пообщавшись же с философом поближе, Кийск пришел к выводу, что лучше иметь дело с такими чудаками, как он, нежели с тупыми исполнителями вроде полковника Гланта. По крайней мере, в обществе Леру жизнь никогда не казалась пресной.

Кийск подошел к сидевшему возле раскрытых кейсов с аппаратурой Бергсону. С двух сторон от техника, словно неся почетный караул, стояли вооруженные десантники.

Рахимбаев протянул Кийску трассер.

– Думаю, никакой опасности нет, – сказал, взяв оружие, Кийск. – Просто какой-то необычный природный феномен. Что говорит по этому поводу наука, господин Бергсон?

Бергсон в отчаянии всплеснул руками:

– Приборы не работают!.. Я не могу даже замерить уровень шума!

– Плохо, – с укором покачал головой Кийск. – Нужно было на станции все как следует проверить.

– Конечно же, я все проверил! – обиделся на такое замечание Бергсон. – И не один раз. Вся аппаратура работала, как часы. – Сказав это, Бергсон машинально оттянул манжет куртки и глянул на конектор. – Хотя часы у меня сейчас тоже не работают, – добавил он.

Кийск взглянул на свой конектор. В углу дисплея, где обычно высвечивалось точное станционное время, горели нули.

– У меня тоже, – Кийск вопросительно посмотрел на десантников.

Каждый из них, проверив свой конектор, отрицательно качнул головой.

Нажав кнопку, Кийск попытался запустить таймер. В углу дисплея замелькали цифры, отсчитывающие секунды, которые быстро превратились в минуту.

Кийск нажал кнопку связи, вызывая диспетчерскую службу станции. Ответа не последовало. Кийск вызвал медицинский отдел, затем службу безопасности и кабинет руководителя экспедиции – все с тем же результатом. Тогда Кийск нажал сигнал экстренного вызова. На запястьях у Бергсона и обоих десантников одновременно запищали конекторы.

– Конекторы в порядке, но сигналы их до станции не доходят, – сделал вывод Кийск. – А поскольку часы в конекторах работают от прямого сигнала с центрального станционного компьютера, мы и не знаем, сколько сейчас времени.

– Если бы еще можно было понять, почему сигнал не проходит, – досадливо щелкнул пальцами Бергсон.

– Это уже ваша задача, господин ученый, – улыбнулся Кийск. – Мы ставим перед вами вопросы, а вы должны искать на них ответы.

– С чемоданами неработающей аппаратуры? – недовольно буркнул в ответ Бергсон.

– К счастью, моя аппаратура функционирует исправно, – вернувшийся из своего путешествия в мир безмолвия Леру счастливо улыбнулся и постучал себя пальцем по лбу.

Бергсон в ответ только криво усмехнулся. Ему пока еще не доводилось слышать от Леру ни одного дельного замечания. На его взгляд, философ только тем и занимался, что высокомерно кичился своими выдающимися аналитическими способностями, но до сих пор от них не было никакого проку.

– Как вам понравились новые ощущения? – спросил у Леру Кийск.

– Ощущения в высшей степени необычные, – Леру задумчиво закатил глаза к неподвижному небу. – Я даже не знаю, с чем их можно сравнить. И должен признаться, оставшись в одиночестве, не слыша ничьих голосов, я так же, как вы, почувствовал странный, казалось бы, ничем не обоснованный страх. Даже не страх, а ужас, исходящий из самых глубин моего существа. Что-то такое, о чем писал Лавкрафт.

– Лавкрафт? – непонимающе переспросил Кийск.

– Это писатель начала XX века, занимавшийся изучением природы человеческих страхов, – объяснил Леру. – К сожалению, сейчас его помнят разве что специалисты. А между тем автором он был весьма незаурядным…

– Мы несколько отклонились от темы, – прервал философа Кийск.

– Верно, – согласился Леру. – Лавкрафта, если захотите, я дам вам почитать, когда вернемся на станцию. Я всегда беру с собой томик его рассказов. Люблю, знаете ли, почитать перед сном… Да, да. – Заметив нетерпеливый жест Кийска, Леру на этот раз сам прервал свою грозящую затянуться речь. – Итак, мое мнение от всего увиденного сводится к следующему: мы оказались в мире, в котором действуют физические законы, не соответствующие тем, к которым мы привыкли. Я не знаю, что именно в этом мире не так, но полагаю, что здесь нарушен какой-то основополагающий закон физики.

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 | Следующая

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации