Текст книги "Тайна Волчьего дола"
![](/books_files/covers/thumbs_240/tayna-volchego-dola-220510.jpg)
Автор книги: Алексей Карпов
Жанр: Ужасы и Мистика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
Не раздеваясь, ночью в доме оказалось довольно прохладно, Грей залез под одеяло и закрыл глаза, в надежде всё же уснуть. Однако, не прошло и минуты, как он услышал какой-то скрип на крыше, не тот скрип, когда отошедшая от других доска начинает ходить под порывами ветра, а совсем другой, как будто кто-то намеренно выскребал когтём буквы или какие-то знаки на деревянной поверхности.
Глава 4. Смешное пугало
Грэй ещё некоторое время лежал под одеялом и прислушивался к странному скрежету на крыше дома в надежде, что мерзкие звуки, мешающие ему заснуть, прекратятся, но настойчивый скрежет становился только сильнее. Тогда он свесил ноги с кровати, нашарил под ней мягкие тапочки, надел их и осторожно, стараясь не шуметь, подкрался к окну и выглянул из-за шторки. От увиденного жуткого и непонятного зрелища в одичавшем саду во дворе у него всё внутри похолодело.
– Что это такое? – Шептал он себе. – Что за чертовщина здесь творится?
Посреди сада стояло какое-то многоглазое гигантское чудище и шевелило руками как-то неосознанно и противоестественно. Рук у существа было не меньше дюжины. Луну закрывали темные тучи, и отраженный солнечный свет не мог пробиться сквозь эту вязкую пелену.
Отшатнувшись от окна, художник попятился назад к кровати, трясущимися руками нащупал в неразобранном втором чемодане железную ручку фонаря, включил свет, подошёл к окну и посветил в глубину заросшего сада, туда, где стоял этот многоглазый монстр. Луч фонаря упал на дерево, с диаметром ствола в два метра и кроной зонтиковидной формы. На ветках дерева сидели птицы. Грэй выдавил из себя нервный смешок и опустил фонарик.
– Это – птицы на дереве. Просто птицы. – Сказал он тихо само себе. – Крыша совсем поехала. То оборотень – за окном, то многоглазый монстр – в саду. Ммда. Нужно срочно браться за работу, иначе я здесь с ума сойду.
Грэй извлёк из чемодана плащ-дождевик, натянул на босую ногу резиновые сапоги и пошёл с фонариком во двор, посмотреть, кто же там так упорно скребется. Накинув капюшон плаща на голову, он вышел во двор под моросящий дождик. Его предположения подтвердились – птицы пытались пролезть через брешь в крыше, видимо, искали укрытие от дождя или хотели построить гнездо на чердаке.
По размокшей земле Грэй пошёл в сарай, где позавчера колол дрова. Там он видел солому, ржавые прохудившиеся ведра, старую робу, испачканную краской и пару консервных банок. Из этого хлама он смастерил пугало и осмотрел дом, прикидывая, с какой стороны лучше залезть на крышу. Лестницу он нашёл в саду, под тем самым деревом, которое он принял за чудовище. На вид она выглядела вполне пригодной. Только стоило быть осторожнее – дождь усилился, а крыша стала очень скользкой.
Грэй дотащил массивную, почерневшую от сырости лестницу до дома, прислонил её к стене и полез на крышу, держа конец верёвки, с помощью которой он намеревался поднять пугало на самую верхушку дома. Он долго пыхтел, поднимая пугало на крышу, оцарапал колени, а одежда вся вымокла, но не от дождя, а от пота. Спустя час, пугало всё же было установлено, и художник, выбившийся из сил, сидел на крыше и смотрел, как мигают красные глаза ворон на дереве. Оперение птиц отливало металлическим синеватым оттенком сверху и зеленоватым снизу.
Грэй не испытывал к ним злости или неприязни. Ведь это – просто птицы, они всего лишь искали укрытия в этом доме, так же как и он, и вовсе не собирались мешать ему. Просто так совпало. Со скучающим взглядом художник смотрел на этих птиц, на их массивные острые клювы и заметил одну странность… Вороны как будто бы кивали ему, и не каждая – по отдельности, а все одновременно, в такт, как будто сговорились. Выглядело это жутковато.
У Грэя закружилась голова, и он отвернулся. Возвращаться обратно в дом ему не хотелось, а хотелось бежать как можно дальше отсюда, к раскинувшимся на многие километры вокруг фьордам. С крыши был виден узкий извилистый и глубоко врезавшийся в сушу морской залив, со скалистыми берегами высотою не меньше километра. Местами скалы были покрыты густой растительностью, а местами блестели только голые камни, как будто бы горы за миллионы лет после рождения их землёй, состарились и полысели.
С крыши дома Грэй видел и другие фьорды, не такие глубокие, но вдвое выше, с вершинами, покрытыми снежными шапками. Он думал о том, что рассказал ему таксист – о призрачном войске викингов, вышедшем из тумана, о сгоревшем женском монастыре, о тех несчастных девочках, о тюрьме, развалины которой, наверное, всё ещё сохранились на том острове, о волке-демоне, котором неизвестный писатель рассказывал в своём романе.
Погружённый в свои раздумья и фантазии, Грэй всё же отложил поход к фьордам до завтрашнего утра, а завтра он пойдёт с Альвой на древнее капище, где второй раз нашли оскверненные останки погибших девочек. Ему хотелось как можно больше узнать о мире, побывать в разных местах до того, как… До того… Как он умрёт.
Нужно ещё выполнить заказ и оплатить аренду квартиры, которую он снимал в своем родном городе. Ведь он не может уйти просто так, не заплатить и остаться должником навеки. Хорошо, что он один здесь и сейчас. На крыше дома, ближе к небу он чувствовал себя по-настоящему живым и свободным. Он не жалел о том, что в свои сорок лет он здесь – один, среди этих мёртвых, безжизненных скал, в разладе с самим собой, всё ещё во что-то верит и чего-то ждёт.
Он думал о тех монахинях, которые жили здесь когда-то. Сейчас не те времена, когда любой желающий, может подстричься налысо и уйти в монахи, стать отшельником и жить в гармонии с природой. Сейчас человек стал другим. Слишком большое значение придавали себе муравьи, копошащиеся в своём муравейнике. Рано или поздно этот пуп Земли должен был развязаться, и Грэй нисколь не жалел о прошедших днях…
Рано или поздно волк-демон должен был вырваться на свободу и расправиться с падалью, с этим загнивающим безумным миром! Сейчас Грэй понял, что волк в рукописи того неизвестного писателя был лишь олицетворением грозящего миру апокалипсиса. Но здесь Грэй – один, наравне с этими воронами, прячущимися от дождя в ветвях дерева, как это жалкое пугало на крыше, такое же как и он сам, такое же смешное и глупое.
– Всё это нелепость какая-то. – Думал Грэй. – Что я вообще здесь делаю? Так далеко от дома. Забрался на самый край земли. В самом деле, может быть вся эта Земля, а не только долина прокляты? И дождю уже не под силу смыть человеческие грехи?
Никто не видел, никто не знал, как Грэй день ото дня сгорал в огне своего отчаяния, своей ненависти к самому себе и к миру за то, что он сделал тогда. Он был слишком пьян тогда. Всё это время ему великолепно удавалось скрывать за каменной маской мужества свою боль и отчаяние. Но изо дня в день дух его сражался с волками-демонами, которых никто не видел и которых он создал сам. Война с самим собой – вот его вечная стезя.
Чего он ждал – он и сам не знал. С каждым закатом солнца он умирал, а новый день не приносил радости жизни после того случая. Уже ничего изменить нельзя. Их больше нет. Бежать ли, как волк далеко-далеко, туда, где его никто не увидит? Или гнить в сырой земле, как те заблудившиеся в тумане девочки? Или завтра проснутся и снова сгорать в этом жарком огне от осознания своей немощности и никчемности? Не всё ли равно?
Может быть, и ему уйти в туман – сразиться один на один со своими волками? Тогда он умрёт не просто так – он умрёт в битве, в движении, ярко сгорая на лету, красиво и чисто! Впрочем, он давно уже умер. Разве это – жизнь? Нет. Это – не жизнь, а всего лишь жалкое существование.
У него не осталось друзей. Все они разъехались кто куда, и он остался один в толпе людей. Порой он испытывал удовлетворение от своего одиночества, а порой оно пугало его. Ведь человек не может жить один. Или может, но какой ценой?
Моросящий дождик понемногу утихал, а ветер уносил пепел печали в небо, разгонял тучи. Его душевные метания понемногу утихали, а на небе загорелись первые звёздочки. Художник утёр слезы с лица и полез вниз по лестнице. Он уже не помнил, как добрался до кровати и уснул.
Яркий луч солнца крадучись подобрался к спящему мужчине и неспешно устроился у него на щеке. Грей поморщился и неохотно открыл глаза. Поднявшись с кровати он подошёл к окну, распахнул его и поразился великолепию норвежской природы. Восходящее солнце окрашивало сад, двор, скульптуры амуров на крыше беседки в саду, в золотистые и багровые краски.
Опавшие листья покачивались в мутной воде бассейна, где когда-то журчал фонтан. Клочки туч, разорванные ветром, переливались оттенками розового и выглядели совсем не так, как вчера. Легкие и воздушные, как сахарная вата, они медленно плыли по лазурному небу в сторону океана.
Горы, одетые в темно-зеленые платья из елей и сосен, возвышались над пустошью, растянувшейся на юг на многие километры. Посреди пустыря, заросшего вереском, кое-где виднелись древние мегалиты, словно надгробия могил великанов-йотунов. Грей впервые за полгода захотел взять в руки блокнот и карандаш и рисовать, рисовать, рисовать наброски к будущей картине. Наконец-то, погода дала ему шанс создать что-нибудь стоящее. Вместе с непогодой его покинула и хандра, и мысли о смерти. Внезапно послышался стук в дверь. Грэй вздрогнул. Дверь приоткрылась и в спальню вошла Альва с подносом в руках.
– Завтрак, мистер Грэй! – Бодрым голосом сказала она, поставив разнос на столик у окна. – Я собираюсь прогуляться до горного озера, подышать свежим воздухом и порыбачить немного. Пойдёте со мной?
– Но ведь ты говорила, что проводишь меня до капища, где нашли останки…
– Ох, Вы всё – про это, Грэй. Сдались Вам эти останки! Вся эта история – давно в прошлом. Как сказал кто-то из великих мыслителей, точно не помню – кто: «Если ты будешь жить прошлым, то там и останешься». Дословно не помню, как звучит, но смысл Вы поняли.
– Мы ведь вчера, вроде бы как, перешли на «ты»…
– Да. В самом деле. Я просто привыкла обращаться ко всем на Вы. У меня из родственников – только бабушка, но мы редко видимся с ней. Она стала в последнее время какой-то нелюдимой и ворчливой. Видимо возраст сказывается. Впрочем, не будем обо мне. Завтракайте скорее и собирайтесь. Я буду ждать вас внизу.
Глава 5. Жуткие истории Оппалана
Собрался Грэй довольно быстро. Походная одежда и новенькие ботинки для скалолазания с шипами на подошве, холсты, масло, кисти, карандаши различной твердости были подготовлены заранее. Наскоро умывшись и почистив зубы, он закинул рюкзак со всем ему необходимым для однодневного пешего похода и спустился в гостиную, где его ждала Альва.
Заперев за собой дверь на ключ, они пошли по тропинке, через заросший сад к небольшой калитке в чугунном заборе. Листья фруктовых деревьев уже почти осыпались, и заросли, через которые они пробирались, имели зловещий вид, а у калитки смыкались над головой образуя арку из вьющегося дикого винограда и лимонника. Чучело, которое он вчера закрепил на крыше, валялось под забором.
– Вы вчера устанавливали пугало? – Спросила Альва открывая калитку. – Какое смешное.
– В самом деле? – Спросил Грэй. – Что же в нём смешного? Почему оно – здесь? Я устанавливал его на крыше дома. Вороны мешали спать.
– Видимо, вашу дивную инсталляцию сорвал разбушевавшийся ночью ветер. – Предположила Альва, придерживая калитку перед гостем. – В следующий раз привязывайте покрепче.
– Конечно, ветер. – Согласился Грей. – Что же ещё? Злые духи?
– Ты не веришь в духов?
– Нет. Я – реалист. Не люблю вранья и не принадлежу к числу тех, кто сам обманываться рад.
– Я пожарила на завтрак гренок, сироп взяла, шоколад и термос. Ещё немного – сала и хлеба. Надеюсь этого хватит нам на день.
– Ещё ведь – рыба. Я взял с собой леску и крючки. Добудем еду сами. Мы ведь в поход идём, а не на пикник.
– Рыба? Честно говоря, рыбачка из меня – так себе. Ты умеешь ловить рыбу?
– Конечно. Лучше всего ловить на дождевого червя. Вчера ведь дождь прошёл, так что они повылазили на поверхность. Червяка любая рыба любит. Главное – червя пожирнее насадить и чтоб извивался на крючке, тогда точно поймаешь, если, конечно, рыба есть в водоёме.
– А погода какая замечательная! Ветер сегодня какой…
– Какой?
– Теплый и ласковый. Всегда бы так было. Но – нет. Зимы здесь лютые, ещё похлеще, чем у вас в России. Я бы хотела уехать куда-нибудь на юга.
– Что же вас останавливает? Хозяйство? Гуси, кролики?
– Нет. Долг. Меня обязывает долг.
– Вот оно как. А поподробнее?
– Мне не хотелось бы говорить об этом.
– Ладно. Как хочешь. Далеко ещё до озера?
– Не больше часа пути. На другой стороне озера, кстати, деревня находится, можем туда заглянуть, если хотите.
– Почему бы и нет. Я думал, что деревня – на берегу фьорда.
– С тех пор как на побережье пришли военные деревню перенесли.
– А чем занимаются местные жители? На что они живут?
– В основном на пособие по безработице. Ну, ещё собирают лечебные травы, лесные орехи, грибы, ягоды, выращивают овощи, ловят рыбу, но это – капля в море. На это не проживешь целый год. И одними овощами, да рыбой сыт не будешь.
После такого честного ответа Грэй не решался что-либо ещё спросить, и дальше они шли, молча, по тропинке петляющей по вересковой пустоши вдоль журчащего ручья. Альва вооружилась найденной корявой палкой и использовала её в качестве посоха, отчего стала похожа на колдунью. Девушка напевала себе под нос какую-то мелодию на норвежском языке, но Грэй готов был поклясться, что понимает каждое слово. Или это у него снова разыгралось воображение? Ведь он не знал ни одного слова на норвежском, вернее не помнил. Все слова из рукописи, которую он нашёл под ванной, художник уже забыл. Ещё в школе он понял, что у него нет способностей в лингвистике.
Вот уже впереди показалось горное озеро и небольшой водопад вдали, подле которого устроилось несколько круглых домиков с конусообразными крышами. Грэй срезал для Альвы длинное удилище, приладил к нему леску с крючками и поплавок. Девушка закинула удочку у подножья крутого обрыва, по которому расползлись корни высохшей горной ели, а Грэй уселся на мох под деревом и стал рисовать, как она в фетровой шляпке и платье из плотной ткани, сосредоточенно смотрит на поплавок.
Её золотистые волосы развевались на ветру и делали её похожей на русалку. Волшебный карандаш как будто сам двигал его руку, а художник в этот момент находился где-то далеко за горами и лесами. Он летел над горными вершинами и видел себя, сидящего у озера со скетчбуком. Самозабвенно и как-то отстраненно он делал первые наброски, потеряв счёт времени.
Спустя два часа, так ничего и не поймав, они сели обедать. Ели они молча. Каждый думал о чем-то своём. Грэю показалось, что Альва расстроена из-за того, что ничего не поймала, поэтому не стал заводить разговора о рыбалке и о рыбе вообще. Немного перекусив салом и гренками и запивать кофеем, они пошли в деревню.
Домики Оппалана возникли перед ними в зарослях орешника неожиданно, как будто выросли из-под земли. Стоило только отвернуться, и к прежним домикам присоединялись ещё и ещё. Как грибы вырастали они из-за холмов. Сказочная деревня располагалась в устье реки, впадающей в горное озеро.
На подходе к Оппалану они встретили женщину в обтягивающих джинсах, футболке и куртке с эмблемой какой-то спортивной команды по регби. Её толстая коса была собрана серебристой ленточкой и в распущенном виде наверняка могла заменить её одежду и скрыть тело целиком. Грэй случайно встретился с ней взглядом и тут же отвернулся. Его как будто обожгло холодом. Эти голубые глаза, блестящие и искренние буквально лучились добротой и счастьем, наполненные нежностью и озорством в противоположность его вечно задумчивому и нередко угрюмому взгляду, как у медведя.
Вокруг девушки сновали семеро малышей лет семи, похожих на гномов и одетых в грубо сшитые из кожи и меха пиджачки и шапочки. Они внимательно слушали девушку, раскрыв рты.
– Здравствуйте. – Поприветствовала всех на норвежском Альва.
– Здравствуйте. – Хором ответили ей дети и девушка.
– Мой друг – художник из России, он не понимает по-норвежски, но хорошо рисует и хотел бы вас всех нарисовать на фоне водопада. Не могли бы вы попозировать ему?
– О, мои детки такие неусидчивые, что боюсь они разбегутся уже через минуту. Я не знаю, как с ними справляться.
– Ничего. Я помогу. Вам не обязательно сидеть неподвижно на одном месте. Я знаю одну игру. Она простая и весёлая. Детям понравится.
– Хм. Даже не знаю. А это не противозаконно?
– В этом нет ничего криминального. Мой друг вас просто нарисует и денег не возьмёт, но, быть может, когда-нибудь его картины будут выставляться в галереях и стоить бешеных денег, так что вы ничего не теряете, но сможете заказать репродукцию позже на сайте. У Грэя есть свой сайт в интернете. Он пишет картины в жанре реализма. Знаете что это такое?
– Эмм… Честно говоря, нет. – Ответила девушка, растерянно улыбнувшись. – Я в картинах не разбираюсь.
– Вы ведь – не местная? Верно? Я раньше вас тут не видела. Как Вас зовут?
– Да. Я – Сара. – Ответила девушка и протянула руку для приветствия. – Я – учительница младших классов. Меня направили в эту деревню сразу после окончания педагогического университета в Осло, так что у меня почти совсем нет опыта обращения с детьми.
– Ничего. Все мы с чего-то начинали. Да, Грэй?
– Да. – ответил Грэй, ничего не поняв из их беседы. – Меня зовут Грэй, и я – художник из России, собираю материал по заказу для одной крупной рекламной компании, и пишу картины в стиле реализма на досуге. Переведи ей, пожалуйста.
– Хорошо. Эта девушка предложила попозировать Вам с детьми, это – её ученики, на фоне водопада. Она хочет, чтобы вы запечатлели её на века на картине такой, какая она сейчас – молодой, живой и красивой. Она также, как и ты хочет оставить свой след в этом мире. Её любимы стиль в живописи – реализм и импрессионизм.
– Эм. Мне, конечно, приятно слышать это, но, боюсь, я не настолько хорош…
– Да, ну, перестань. Ты справишься. Пойдёмте к водопаду. Тебе повезло, Грэй, что ты не понимаешь по-норвежски. Детишки столько всего рассказывают про пустошь и про дом. В школе ходят целые легенды о нашем доме.
– В любом случае, я не верю в народные страшилки.
– Дядю Михасю черти забрали! – Таинственным тоном произнес один из малышей на норвежском.
– Моя бабушка сказала, что твоего дядю Михасю выпивка забрала, – ответила мальчику строгая девочка и, похоже, была готова вступить в спор, но Сара одернула её за руку и строго сказала:
– Талия, что я тебе говорила по поводу высказываний твоей бабушки?
– Держать их при себе и не доводить других до слез. – Послушно произнесла Талия, но всё же упрямо показала язык мальчишке.
Пока Альва рассказывала Саре и школьникам правила игры, Грэй раскладывал свой рабочий инструмент, выбирал наиболее удачную перспективы, точку обзора и устраивался поудобнее на больших гладких камнях, разбросанных вокруг низвергающегося с горы водопада. Набросок был готов через час, после чего художник заявил, что на сегодня – хватит и предложил всем прийти сюда завтра в тоже временя и продолжить работу. Сара предложила прогуляться по деревне, проводить детей по домам и показать гостю деревню.
В Оппалан они вошли с песней, и Грей был по-настоящему рад, что встретил Сару и ее шумных и любопытных учеников. Деревня состояла из двух широких улиц, соединившихся перекрестком в центре, и была, в сущности, очень маленькой. Школа тут размещалась в том же здании, что и управа, и почта, а напротив находился полицейский участок, пожарное отделение и лесничество, управляли которыми всего три человека.
Больница и магазин располагались тоже в одном помещении, и только библиотека занимала отдельное здание, но почему-то была закрыта, а двери и окна наглухо заколочены досками. На улице людей было не много, в основном старики сидели на лавочках и мирно беседовали о своих повседневных бытовых мелочах, да о правильном и здоровом образе жизни.
– А почему библиотека закрыта? – спросил Грэй, нахмурившись. – Давно так?
– Недели две там случилось одно несчастье. – Ответила, нехотя, Альва. – это странная и запутанная история. Я расскажу тебе её в другой раз. Уж поверь, что разных жутких историй об Оппалане ты ещё узнаешь немало. Местные их сочиняют прямо на ходу, а на следующий день уже забывают или искажают до такой степени, что получается уже совсем другая история. Это похоже на сломанный телефон.
Договорившись со всеми встретиться завтра в тоже время у водопада, Грэй и Альва попрощались с Сарой и её учениками и двинулись в обратный путь. Сделав несколько шагов, художник обернулся, чтобы последний взглянуть на изящную фигуру симпатичной девушки и узнать, в какую сторону она пошла, и где находится её дом, однако, вместо учительницы он увидел в темном переулке, по которому та пошла, девочку в темно-сером платье, испачканном кровью. Её темные спутанные локоны волос были настолько длинными, что доставали до земли и продолжались черной дымкой, расползающейся по каменной лестнице, круто уходящей вверх.
Девочка была настолько худа и слаба, что едва стояла на ногах, а её кожа осыпалась на массивные ступени, обнажая красную плоть, стянутую сухожилиями. Шокированный страшным зрелищем, Грэй пытался докричаться до Альвы, ушедшей уже далеко вниз по лестнице и исчезнувшей за поворотом, но из горла его вырывался лишь сдавленный хрип. Голос от страха пропал. Беззвучно шевеля губами, как выброшенный на берег окунь, он затряс головой, пытаясь избавить себя от зрительной галлюцинации и очнуться, но когда он раскрыл глаза девочка, лишенная кожи и нижней челюсти, уже стояла прямо напротив него и дышала в левое ухо. Она что-то говорила художнику, но он не понимал норвежский и только дрожал, не в силах сделать хоть шаг.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?