Читать книгу "Кот из отдела возвратов"

– Кот – служебная информация?

– Всё, что связано с неучтёнными объектами, является служебной информацией.

– Значит, он не первый.

Оксана Романовна тихо сказала:

– Захар Игоревич?

Греков бросил на неё взгляд. Не злой даже. Холодный. Как уведомление: «ваш доступ ограничен».

– Оксана Романовна, выйдите к клиентам. Пункт должен работать.

– Но вы сказали закрыть…

– Я сказал на десять минут. Прошло девять.

Она хотела что-то сказать, но не сказала. У руководителей тоже есть иерархия страха. Она забрала планшет, прижала папку к боку и пошла к двери. Штрих проводил её взглядом. Папка словно стала тяжелее. Саша осталась у стеллажей. Греков посмотрел на неё.

– Александра.

– Я коробки поправляю.

Она взяла первую попавшуюся коробку и переставила на два сантиметра левее.

– Очень важный процесс, – сказала она.

Греков вернулся ко мне.

– Матвей, я объясню один раз. Книга, коробка и животное должны быть переданы мне. Вы пишете объяснительную: неизвестный клиент оставил животное в коробке, сотрудники не сразу сообщили руководству, система дала сбой, статусы будут восстановлены. Мы решаем вопрос без шума. Вы сохраняете работу. Александра, возможно, тоже, если начнёт понимать границы остроумия. Пункт не закрывают. Клиенты не страдают. Все взрослые.

– А если нет?

– Тогда я оформляю нарушение. Несанкционированный контакт с клиентскими данными, изменение статусов, антисанитария, неповиновение распоряжению руководителя, использование служебного оборудования не по назначению. Вас отстраняют сегодня. Дальше – проверка.

– Из-за кота?

– Из-за вашей реакции на кота.

– Зачем вам кот? – спросил я.

Греков посмотрел на Штриха.

– Чтобы вы перестали искать глубинный смысл в каждом возврате. Женщине нужны деньги за платье, мужчине – за микрофон. Это торговля, Матвей, не исповедальня.

– А люди?

– Люди тоже работают проще, чем им нравится думать.

Саша перестала поправлять коробки.

– Сильное заявление от человека, который приехал за котом лично через сорок минут.

– Вы сказали: неучтённые объекты, – сказал я. – Что это значит?

– Ничего для вас.

– Зона Н/А?

На нижнем крае коробки я разглядел серую печать: «Н/А». При этих буквах Греков перестал смотреть на кота.

– Кто вам сказал про Н/А?

– На коробке написано. Что там?

– Архив. Который вас не касается.

Штрих вдруг ударил лапой по книге. Обложка раскрылась. Страницы листались быстро. Слишком быстро, чтобы прочитать, но я успел увидеть обрывки: даты, номера, фамилии, слова «не принято», «списать», «ручной разбор закрыт», «ответственный». Потом страницы остановились. На развороте была старая запись. Не сегодняшняя. Пятилетней давности. Дата: 17 октября. Товар: объект живой, не классифицирован. Заявленная причина: не подлежит учёту.

Фактическая причина: мешает списанию. Ответственный: Греков З. И. Решение: передать в зону Н/А. В графе «Примечание» было написано: «Вернул кота. Человека не принял». Я не сразу понял последнюю фразу. Саша подошла ближе. Греков шагнул к книге, но Штрих встал между его рукой и страницей. На этот раз выпустил когти. Они тихо щёлкнули по обложке, как маленькие ножи по стеклу.

– Закройте, – сказал Греков.

Голос у него впервые дрогнул.

– Кого вы не приняли? – спросил я.

– Отойдите от книги, Матвей.

Я остался у стойки. Греков перевёл взгляд на мои руки.

– Отдайте книгу, – сказал Греков. – И кота.

– Нет.

Я сказал это раньше, чем понял, что сказал. Саша рядом тихо выдохнула. На улице за стеклом женщина с телефоном уже снимала нас. Отлично. В современном мире любое внутреннее событие рано или поздно становится вертикальным видео. Греков посмотрел на меня без улыбки.